Alive But Dead.

Зелёные глаза неотрывно смотрели на меня, изучая моё лицо. Я буквально ощущала этот цепкий взгляд, скользящий по моим скулам, линии челюсти, подбородку, возвращающийся назад, а затем начинающий свой путь сначала. Она молчала, я тоже. Мне нечего было сказать ей, как, очевидно, и Лекса не хотела начинать разговор сама. Неуклюже замерев на пороге своей комнаты, я не знала, что мне делать, совершенно не ожидая увидеть её. Кого угодно, но не её. От неожиданности перестала дышать, забывая, что делала это для привычки, дабы не пугать окружающих. От Лексы это не укрылось, и она передёрнулась, сдаваясь и отводя взгляд в сторону. – Здравствуй, Кларк, – раз уж я выиграла в нашей негласной игре, ей пришлось сказать свою реплику первой. – Лекса, – хрипло выдохнула я остатки воздуха из лёгких, заставляя себя глубоко вдохнуть. И снова давящее молчание. – Я... – она набрала в грудь воздуха, прикрывая глаза, словно боясь моей реакции и быстро выговорила. – Я заберу тебя отсюда. Мне показалось, будто мир рухнул. Хотя, может так было и на самом деле? Если бы моё сердце могло биться, думаю, оно бы остановилось на этих словах, как минимум, навсегда. Девушка попыталась сделать ко мне шаг, но я отшатнулась, с тревогой наблюдая за её руками. Обнимать зомби-друга одно, а обычного человека... Признаюсь, за время, проведённое здесь, я практически не касалась живых. Последнее прикосновение к настоящей живой человеческой коже выжглось в памяти разрыванием тканей и пожиранием чьего-то мозга. Лекса посмотрела на протянутую руку и без слов убрала её за спину, принимая моё поведение как должное. Не знаю, понимала ли она, что я чувствую, но точно спорить с этим не собиралась. – Кларк, я помню, что у нас с тобой были проблемы в прошлом, но... – Я поеду с тобой, – не нужно было поднимать взгляд, чтобы увидеть удивление на лице Вудс. Скорее всего, она заготовила супер-длинную речь, почему мне стоит ехать с ней, готовясь к отказу. Вряд ли она была готова к положительному ответу. Несмотря на «проблемы в прошлом», как назвала это она, мне в действительности хотелось выбраться из Арки. Наверное, поэтому я, не раздумывая, согласилась. Лекса, так Лекса, решила я. Почему бы и нет? Собирать вещи не требовалось, у бывших зомби не было особо возможности покупать что-то или получать. В стены Арки не проникало ничего извне, что могло нести косвенный вред людям, работающим здесь. Обычное правило, каких полно. Ну, и не возьмёшь же ты пару предметов с собой в могилу, в самом-то деле. Разве что, пришлось собрать кучу косметики и запихать её в сумку, выданную Синклером. Сумка, как сумка. Матерчатая, с кожаными вставками, на длинном удобном ремне. Я перекинула её через плечо, не ощущая, но примерно вспоминая, как когда-то носила подобную в школу, а позже в академию художественных искусств. Приятные воспоминания. Пока я возилась в комнате будто в полусне, почти не осознавая отбытие из Арки, Синклер инструктировал Лексу. Он вручил ей несколько коробок с лекарством, предельно чётко давая понять, как и куда его надо было делать. Так же она получила браслет-часы с таймером, как у диабетиков. Они начинали сигналить, когда подходило время укола. Брюнетка внимательно слушала его, ни разу не повернув в мою сторону голову, даже, когда я встала рядом, сильно сжимая ремень сумки в руке. Всё вокруг казалось таким знакомым и родным, на секунду я поймала себя на мысли, что мне не хочется покидать Арку, отправляясь в неизвестность. Или, быть может, мне не хотелось отправляться вместе с Лексой? Думаю, оба варианта являлись правильными в равной степени. – Если случится какая-то чрезвычайная ситуация или вы почувствуете, что теряете контроль, позвоните нам, – попросил Синклер, протягивая Лексе визитку с номером. – Хорошо, – было так непривычно слышать её голос за столько лет, да и видеть, если честно, тоже. Всё-таки я ни разу не подумала о том, что Лекса может это сделать. Просто приехать за мной в чёрт знает куда, в клинику, где бывших зомби учат быть людьми. Девушка обернулась ко мне, наконец, за долгий разговор с врачом и попыталась улыбнуться, хоть и вышло чуть кривовато. – Пойдём, Кларк? – Ага, – буркнула я, косясь на Синклера. Придержав мне дверь, Вудс вышла во двор, направляясь к обычной чёрно-серебристой машине. О марке которой я не имела понятия. Да и как-то не до того мне было, чтобы разглядывать всего лишь средство передвижения. Едва брюнетка попыталась открыть мне дверцу, как я, понимая её намерения, протянула руку, первой берясь за ручку. – Я сама. – Ладно. Она не спорила, позволила забраться на заднее сидение, предварительно бросив сумку рядом. Немного поёрзав, я успокоилась, откинувшись на спинку, пока Лекса забрасывала коробки с препаратом в багажник. Громкий щелчок оповестил о его закрытии, затем лёгкая тень проскользнула с левой стороны машины, дверца водителя распахнулась. – Если будет холодно, скажи, я включу обогреватель. Не ответив, я посмотрела в окно, мысленно прощаясь с Аркой навсегда. Желательно навсегда. Все эти въевшиеся в память коридоры, залы, медицинские кабинеты и прочие помещения приелись до глубины души. Они были отвратительны и безлики, подстраиваясь под любого правящего ими человека. До апокалипсиса это место использовалось, как один из заводов по изготовлению опасных реагентов. Скорее всего, поэтому его выбрали в качестве центра восстановления. Туда не нужно было везти специализированную аппаратуру – она уже находилась там. Просто некоторые приборы чуть доработали и – вуаля – лекарство от зомбизма готово. Но, учитывая то, что я собиралась сделать, возможно, вернуться сюда мне ещё предстояло. Надо отдать должное, Лекса молчала всю дорогу, не прерывая мои мысли. Иногда я посматривала на неё – так, краем глаза –, чтобы удостовериться в её реальности. Я бы хотела сказать, что сплю и это мне снится, однако зомби не спят, помните? А я была зомби слишком давно, чтобы не считать себя таковой. Тонкие пальцы сжимали руль сильно, как по мне, да и сама Лекса не выглядела очень уж уверенной в своих действиях, как когда я встретила её в комнате. Ощущалось, как наедине, между ней и мной, её героизм куда-то улетучился, оставаясь отголоском эха в чужой памяти. Она не изменила своему чёрному цвету, всегда предпочитая его. Как-то Вудс порой шутила, что всегда готова к похоронам. Что ещё было в ней нового? Она изменилась, стала старше. Ну, знаете, так бывает, когда люди живые. Это мертвецы застыли в одном времени, оставаясь такими, какими сдохли. Лично я за пять лет не изменилась, если не считать бесцветных жутких глаз, почти белой кожи и бесконечно холодного тела. Нет, совсем ничего не поменялось. Лекса же, напротив, приобрела пару сантиметров роста, как мне удалось заметить ранее. Забавно, но это покоробило меня. Довольно трудно сдержать эго, когда кто-то чуть выше тебя. Однако, если отбросить рост, её лица так же коснулись изменения. Я запомнила Лексу весёлой и улыбчивой девушкой, с немного детским лицом и озорством в глазах. В Арке мне предстала другая. Серьёзная, спокойная, идущая вперёд несмотря ни на что. Мне правда показалось, что если я не соглашусь, она буквально вытащит меня и заставит ехать с ней – настолько в её глазах виднелось желание владеть ситуацией. Постукав по стеклу кончиком пальца, я привлекла внимание девушки, молча ткнув в виднеющееся дорожное кафе. Решила сыграть на незнании. – Лекса, я могу выйти в туалет? – жалобный голос и имя очевидно подкупили моего надсмотрщика. Подрулила к стоянке, но мотор не выключила, и кивнула на дверцу. Минуту, она не собиралась идти со мной? Видимо нет, поскольку брюнетка продолжила сидеть в машине, не двинувшись, когда я открыла дверцу и вышла на улицу. Осторожно прикрыв машину, направилась к кафе, попутно натягивая на голову капюшон толстовки. Грим я наносила неплохо, но рисковать не стоило. Люди относились к зомби по-разному, в основном настороженно, некоторые агрессивно. Если я хотела сбежать, мне не следовало привлекать внимание. Ах да, сбежать. Это то, что я мечтала сделать, сев в машину Лексы. И это то, о чём я думала долгими ночами в Арке, когда свет выключался, хоть они и знали, что зомби не способны уснуть. Однако режим был режимом, подстраиваясь под людей, как истинных повелителей планеты. Усмехаясь своим мыслям, я преодолела полупустой зал кафе, дёргая ручку туалета. Та не поддалась. Чёрт, придётся ждать, пока освободится. Иначе, мне кажется, люди не поймут бледную девушку, вылезающую через окно зала, когда есть вполне хорошая и спокойно открывающаяся дверь. Присев на стул у стойки, я подпёрла рукой голову, молча пялясь на меню. В глаза бросился пункт «стейки», стоивший около шестидесяти баксов. – Обдираловка, да? – останавливаясь рядом, официантка ткнула в меню, безошибочно выбрав строчку, на которую я смотрела. – Сколько раз я говорила боссу, но тот лишь огрызается. «Подумаешь, люди заплатят за это, даже если оно будет стоит по сотке, лишь бы оно было из натурального мяса. Я видел их мозги, но они почему-то ими не пользуются». Она фыркнула, а я подняла голову, всматриваясь в собеседницу. Высокая, худая, смуглая девушка, никаких отличительных черт. Если бы не глаза, похожие словно на два жутких чёрных колодца. Особенно выделялись они макияжем, нанесённым вокруг глаз, слегка переходящим на нос. Нахмурившись, я без всякого стеснения разглядывала её лицо, пока официантка не хохотнула и не хлопнула меня по руке. – Расслабься, одуванчик, здесь зомби не в новинку. Её отвлёк подошедший клиент, поэтому, быстро толкнув ко мне стакан с водой, чтобы не вызывать подозрения людей в кафе, она отошла к нему. Я успела заметить на бейджике её имя – Аня. Она вернулась ко мне почти сразу, подхватив какую-то тарелку и полотенце, протирая им посуду. – Я встречала много зомби, – шепотом поделилась Аня, наклоняясь ко мне. – Кто-то заходил сюда с родными, кто-то просто путешествовал один. А есть те, кто бежит от чего-то. Сдаётся мне, ты... эээ? – Кларк, – представилась я. И кивнула, подтвердив слова. – Бегу от прошлого. Обычное дело. Официантка пожала плечами, показывая, что ей-то всё равно, как и что я делаю. Всё-таки это было только лично моё дело. – Знаешь, как я поняла, что ты бежишь? – мой удивлённый взгляд удовлетворил её, потому она продолжила. – Ты без всего. Без лекарств, без косметики, да и неужто просто зашла в туалет? Только представь: зомби и в туалет. Прям комедия для детей. – И правда, – улыбнулась я. Мы, конечно, могли обмануть незнающего человека, но друг друга – никогда. Подумала о Лексе, ожидающей меня в машине, посмотрела на закрытую дверь туалета и вздохнула. – Так там есть окно? – И ты в него отлично пролезешь, красотка, – закончив вытирать тарелку, Аня посмотрела на стойку, замечая там пару крошек. Тут же тряпка смахнула их на пол, скользя по полировке дальше. Затем, когда стойка внезапно кончилась, тряпка полетела на стул, а в руках девушки оказался блокнот с заказами, в котором она что-то отметила карандашом. Она словно никогда не останавливалась, находясь вечно в движении, её энергия била через край, и Аня не препятствовала этому. Вспомнив, как мне было лениво вставать с кровати в Арке, я почувствовала себя ниже плинтуса рядом с ней. Смерть ведь ещё не окончание? Аня всем своим видом показывала, что это не так. Вот она улыбнулась зашедшему мужчине, вот оставила меня на мгновение, пододвигая к нему меню и внимательно слушая заказ, вот она уже возвращалась из зала, собрав пустые тарелки и чаевые. Двигаясь резко и постоянно чем-то занимая руки, Аня умудрялась поговорить с каждым клиентом, что-то подсказать, где-то помочь или, как со мной, о чём-то спросить. – Я видела, как ты выходила из доджа, кстати, всегда любила эту марку, – сообщила она, в очередной раз пролетая мимо. – Мощная. С таким по лесу ездить только так. – Ага, – даже название автомобиля ничего мне не говорило. – Милая девушка. Твоя подружка? – Аня сказала это с таким лицом, что нельзя было понять неправильно. – Бывшая, – вздохнула я. Поднявшиеся брови впервые показали на лице официантки удивление. – То есть, ты хочешь сказать, – осторожно начала она, – что та горячая девушка, забравшая тебя из центра, твоя бывшая? Охренеть. И ты ещё хочешь сбежать!? Разведя руки в стороны с глупой ухмылкой, я почувствовала себя огромным что-поделать-смайлом. Аня не была посвящена в наше с Лексой прошлое, да и делать это я не стремилась. Будто понимая меня, та не стала расспрашивать, но и от темы далеко не ушла. – Меня забрал мой брат, – отметила она. – И хотя у меня было много отношений за жизнь, мне всё-таки тридцать три было, когда я сдохла, ни одна сволочь, твердившая о вечной любви, не приехала. Тебе повезло, Кларк. А твоя семья знает и позволила ей? – У меня нет семьи, – Аня перестала тереть стойку, замирая. – Моя мать Эбигейл была врачом, во время волн они пытались укрыть людей в больницах, как мне сказали, одна из них обвалилась. – Глупая смерть. А отец? – Отчим, – поправила я. – У Кейна сдало сердце. Наверное, он и правда любил мою мать, если так отреагировал на новости. – Знаешь это со слов или... – Или, – спрашивать дальше Аня не стала. Дверь туалета заскрипела, выпуская напудренную дамочку лет тридцати, окинувшую меня и Аню надменным взглядом. Она гордо прошла к выходу, не забыв на прощание громко фыркнуть, переступая порог кафе. – По-любому, в туалете теперь вонизма, чёрт бы побрал этих принцесс, какающих цветами. Точно хочешь туда идти? – Да. Спасибо, Аня, – я положила ладонь на её руку, чуть сжимая пальцы. – Приятно встретить кого-то... понимающего. – Это точно, – девушка ухмыльнулась во весь рот, показывая ослепительные зубы. – Я понимаю, что ты уже выбрала и вряд ли послушаешься, но, поверь моему опыту, делай лишь то, в чём не сомневаешься. Ты уже мертва, детка, тебе можно плевать на приличия и правила живых. Чувствуя спиной взгляд официантки, я вошла в помещение. В носу появилась неприятная щекотка, так он реагировал на сильный запах, не различая его самого. Рецепторы отказывали даже в самых простых вещах. Прикрыв дверь, но не закрыв задвижку, чтобы после моего ухода не пришлось влезать в окно с улицы и открывать её, я остановилась у раковины, рассматривая себя в потрескавшееся от времени зеркало. В голове эхом отдавался весь разговор с Аней. В последнее время я нашла себе развлечение в Арке. Детально запоминала всё, что нам говорили на групповых занятиях, и, когда центр погружался в «сон», вспоминала и размышляла над этим. Потребовалось, естественно, больше, чем одно занятие, чтобы запоминать абсолютно все слова, но в итоге у меня это получилось. Теперь я представляла свой собственный мозг, как жёсткий диск компьютера, на который можно было записать любую информацию и знать, что она никуда не денется. Если, конечно, диск не будет уничтожен. Она ни разу не вспоминала про лекарство, которое, кстати, осталось в машине Лексы. Непривычно. Потому как первое, о чём все говорят, так это препарат. А сколько ты принимаешь? А моя доза чуть меньше, наверное, потому что мой мозг сильнее его воспринимает. А вот вчера я чуть не пропустил приём и... ЗА-ДО-ЛБА-ЛО. Лекарство, лекарство, лекарство. Только о нём в Арке и шла речь. Среди зомби, персонала и даже врачей. Нет, были те, кто интересовался и чем-то ещё, но всегда все темы переходили на лекарство. Словно нельзя было поговорить о чём-то другом, постоянно напоминая, что нам позволено жить, потому что есть нечто, делающее нас людьми. Не думала, что существует хоть кто-то, кто не будет даже вспоминать о нём. Однако, мысли в моей голове, затронувшие лекарство, уже нельзя было прогнать. Без него через несколько дней я стану монстром, которого вернут в Арку, если поймают. А если нет, то какой-нибудь лихой удалец вышибет мне мозги, навечно отправляя в сон. Никогда не слушайте тех, кто утверждает, будто умирать не больно. Больно и страшно, уж я-то знаю. Так что, и в этой ипостаси, мне не хотелось бы покинуть подлунный мир. Снова. И Лекса. Мне казалось с самого начала, плохой идеей было затрагивать её, но любопытство девушки, так радостно принявшей меня в кафе, хотелось удовлетворить. А теперь приходилось мириться с моими собственными мыслями. Она ждала меня всё это время. Я знала, что из машины не видно окна кафе, Лекса никак не могла видеть меня в нём. То есть, она просто сидит в додже, ждёт, не пытаясь поторопить меня или проверить, как я тут. Та дамочка находилась в туалете минут пятнадцать, будь на месте Вудс кто-то другой – да даже я сама – то сразу бы направилась в кафе. Но она этого не делала, что вводило меня в некий ступор. Дело в том, что Лекса никогда не была глупой. Ни пять лет назад, ни восемь, ни сейчас. И, могу отдать левую почку, чтобы доказать, она поняла, почему мне нужно было так срочно выйти. Но она не возмутилась этому, просто... отпустила. Поправив уехавшую в сторону линзу, не приносящую никакого неудобства, однако жутко выглядящую в таком положении, я упёрлась руками в грязные края раковины, повисая над ней. Аня просила меня выбирать только правильные пути. Правильные для меня. В которых я бы не сомневалась и совершенно точно выбрала бы их ещё раз. Не знаю почему, но я верила этой официантке, без всяких на то причин. Выдохнув воздух сквозь сильно сжатые зубы, я тряхнула головой, откидывая мешающиеся волосы назад, и снова скользнула взглядом по зеркалу. Сомнений больше не было. Аня не удивилась, замечая, как я выбралась из туалета. Я кивнула ей, пробираясь мимо столиков к двери, она улыбнулась. На этом наше знакомство закончилось, когда я открыла тяжёлую – по меркам зомби – дверь и вышла. Лекса по-прежнему находилась в машине, роясь в бардачке. Увидев меня, она остановилась, приподнимая уголки губ в улыбке, но тут же погасила её. Минуя заднее сидение, я дошла до передней дверцы, постучала в стекло. Лекса опустила его, наклоняясь, чтобы видеть меня. – Не будешь возражать? – дверца мгновенно открылась, брюнетка захлопнула бардачок, чтобы он не мешал мне, пока я забиралась на кресло. – Ага. – Я искала карту, – и хотя я не спросила, чем она занималась, Лекса всё же ответила, пытаясь поддержать начавшийся разговор. Она явно не понимала, но и не противилась, согласившись с моими условиями. – Хотела отметить кафе, не припоминаю, чтобы оно было здесь. – Часто ездишь? – против воли поинтересовалась я. – Раз в неделю. Иногда по этой дороге, иногда по соседней. Затопившее салон молчание после ответа девушки никто не решился прервать, поэтому мы поехали молча. Я смотрела в окно, она – на дорогу. Всё, как и начиналось. – Почему ты передумала, Кларк? – мне нравилась манера Лексы произносить имя человека, с которым она разговаривает, но сейчас это напугало. Она удерживала руль и не смотрела в мою сторону, только ответ ждала. Я не нашла ничего лучше, чем переспросить. – Передумала? – Мне казалось, ты хотела уйти. Да, она знала. Всё это время Лекса понимала всю ситуацию. Возможно, лучше, чем я. Меня так же интересовал вопрос, почему я отказалась от изначального плана. Неужели какие-то слова левой девушки так повлияли? Или... я не хотела уходить? Чем больше я думала об этом, тем больше путалась. – Решила дать тебе шанс, – наконец, ответила я. – Спасибо. И всё. Она сказала мне только «спасибо». Ни вопросов, ни восклицаний, ни каких-либо подробностей. Лишь одно слово, оставив меня запутываться в мыслях ещё сильнее. Дом Лексы не выделялся из линейки других, стоящих рядом с ним. Большой, двухэтажный, с пристройкой-гаражом рядом. Все окна, выходящие на улицу, имели задёрнутые занавеси, потому в помещении царил полумрак. Лекса щёлкнула выключателем, добавляя света, и отошла в сторону, приглашая жестом входить. – Родители купили мне его, – ответила она на мой невысказанный вопрос. – Они здесь практически не бывают. В памяти всплыли забытые изображения семьи Лексы. Я была когда-то знакома с ними, тогда мы жили в соседнем доме. Не в этом городе, конечно же, но кому теперь какое дело. – Ты можешь выбрать любую комнату, – брюнетка обернулась ко мне, вертя связку ключей в тонких пальцах. Она старалась не поднимать взгляда, рассматривая зубчики на одном из ключей. В додже мы – вроде как – пришли к взаимопониманию, ну или хотя бы не стремились навредить друг другу словами. Лекса явно не была уверена, как я поведу себя в её доме. Я дёрнула сумку за ремень, поправляя её, и, быстро стянув ботинки, прошла дальше, поднимаясь по лестнице. Девушка осталась внизу, распаковывать коробки с лекарством. Его следовало хранить в холодильнике, что ей указал Синклер, и она боялась хоть как-то отступить от его советов. В доме чувствовалась рука Лексы. Картины, мебель, даже обои – всё под её вкус. Коснувшись рукой шершавой стены, я провела вдоль неё пальцами, чувствуя только их передвижение по незримым глазу выпуклостям и впадинам обоев. Серый цвет придавал им вид камня. Лекса являлась фанатом древних руин, желая стать археологом. У неё был бы шанс, стоит признать, если бы она не угодила в знакомство со мной. В девятнадцать она отказалась от своей мечты, видя, что нам придётся расстаться, когда я отказалась ехать с ней. Это был самый сильный поступок, который для меня кто-то делал. Пройдя чуть дальше, я натолкнулась на незапертую дверь и вошла в неё. Комнату Лексы узнать сразу не составило труда. Просторная, но тёмная из-за закрытых штор. Огромная кровать, на резной спинке узоры. Наверное, она стоила целое состояние, хотя в обществе – после апокалипсиса – деньги перестали иметь особую ценность. Понемногу она возвращалась, конечно. Но, чтобы восстановить прошлую экономику страны, потребуется больше времени, чем месяц или год. Ни на одном столике в комнате я не нашла фотографий в рамках или фотоальбомов. Только книги и куча свечей, расставленных во всех мыслимых и немыслимых местах. Казалось, нет ни одного свободного пространства, чтобы втиснуть ещё пару свечек, но каким-то образом Лекса смогла это сделать. Вспоминая, что в коридоре я так же видела все эти восковые изделия, мне стало любопытно, зачем ей их столько и откуда она их берёт. Чтобы спросить об этом пока помню, я спустилась вниз и обнаружила Лексу на кухне. Она заталкивала коробки с лекарством в холодильник. Нет, не так. В огромный, мать его, холодильник. Такие существуют в ресторанах, чтобы продукты не портились, когда их только привозят, но не готовят сразу. Увидев этого монстра посреди кухни, у меня открылся рот, и я совершенно потерялась, забыв вопрос, который хотела озвучить. Лекса повернула голову ровно в этот момент, чтобы найти меня на входе с упавшей от удивления челюстью. Стушевавшись, она проследила за моим взглядом и ещё сильнее растерялась. – Всё хорошо, Кларк? – А? Да, – я подошла ближе, несмело останавливаясь на пороге кухни. – Ты выбрала себе комнату? – закинув последнюю коробку, девушка захлопнула дверцу, издавшую громкий скрипящий звук. – Извини, никак не могу починить его. – Зачем тебе вообще такая штука? – когда Лекса взглянула на меня, я развела руки в стороны, показывая его громадность. Брюнетка улыбнулась. – Почему бы и нет? – и правда. Она долго и внимательно смотрела на меня, пока я не догадалась, что пропустила её вопрос, а Лекса, видимо, хотела получить ответ. – Я посмотрела комнаты, но не знаю, какую из них взять. Будет проще, если ты сама мне скажешь. – Ладно. Отведя меня наверх, Лекса помогла мне открыть какую-то из дверей, в которые я и не заходила толком. Обычная комната, с обычными обоями и свечами. Опять свечи. В чём же дело? Вспоминая, почему мне пришло в голову спуститься, я собиралась спросить, как во входную дверь слабо постучали. Брюнетка тут же рванула вниз, оставив меня в недоумении. Снизу доносились приглушённые голоса, один несомненно принадлежал Лексе, второй – мужской и низкий – точно не ей. Похвалила себя за дедукцию, прошла в комнату, аккуратно положив сумку на кровать. Приоткрытый шкаф манил меня к себе, прося заглянуть внутрь. Что я и сделала. В нём нашлась одежда. Не имею понятия, чего ожидалось от шкафа для одежды в таком случае, но меня это удивило. Пробежавшись пальцами по вешалкам и выбрав один из нарядов, я прижала его к себе, примечая ванную на другой стороне комнаты. С душем имелись очень сильные проблемы. Нечувствительность кожи ни коим волшебным образом не могла подсказать, какую температуру воды стоит выбрать. Слишком холодная леденила суставы, не позволяя им некоторое время двигаться, это, скажу, не было таким уж приятным. Слишком горячая палила, разъедая умершие ткани, после такого душа можно с лёгкостью сдирать кожу кусками с тела. Да, мой первый опыт незабываем. Всё-таки решившись, я открутила вентили примерно на одинаковое количество поворотов, стаскивая с себя толстовку и брюки, выданные в Арке. Они полетели в мусорное ведро, стоящее недалеко, видеть эти вещи не желалось. Новая жизнь, новая одежда – разве нет? Коснувшись рукой воды, как обычно делала, пока была живой, закатила глаза, забираясь полностью в кабинку. Подставив лицо под поток, я попыталась сосредоточиться на ощущениях, стараясь уловить их. Сложно. Вода чувствовалась только, когда струи душа били в кожу, и то, как небольшое давление. Скатывание отдельных капель или даже тонких дорожек влаги не отмечалось мозгом вообще никак. Намокшие волосы потяжелели, именно так я отличила их от привычных сухих. Одно из преимуществ мёртвых – не надо часто мыть голову. Волосы не жирнеют от грязи, да и не реагируют на неё, голова не потеет даже в самую сильную жару. То есть, если сунуть волосы в лужу с грязью – она налипнет, но в основном достаточно десяти минут душа, чтобы потом забыть о нём на пару месяцев или больше. Не это ли мечта всех девушек с длинными волосами? Намылив свои руки, я потёрла их друг от друга, надеясь избавиться от приевшегося запаха Арки. Я-то его не чувствовала, но с каких пор в любом «лечебном» учреждении нет своего неприятного аромата, подсказывающего любому прохожему: «здесь точно чем-то пичкают людей, надеясь вылечить»? Предупреждая кучу вопросов, которые мог бы задать вполне нормальный человек. Нет, пальцы, как и другие части тела, у меня не отваливаются. И не собираются отваливаться. Я видела парочку таких ребят, но тогда они ели чужие мозги и на уровне развития находились где-то между улиткой и кроликом. Вот прям посередине. С одной стороны, они были медлительны в размышлениях, с другой – их мозг сдерживал голод, хотя без него мы все вели себя адекватно, и наши собственные мозги работали вполне быстро. Стараясь не царапать кожу ногтями, чтобы не травмировать её, не заметив этого, я продолжила намыливать тело. Затем приступила к голове, утянув с полки Лексы шампунь. Сказать, что я была удивлена, увидев его, значит, не сказать ничего. Ой, не в этом смысле. Конечно, Лекса мылась, как и другие люди, нет, меня удивила марка шампуня и его составляющие. Она терпеть не могла запах рябины, называла его глупым и дешёвым. Вот и сейчас бутылка была запечатана и не тронута. Пришлось вскрыть крышку зубами, как единственной не намыленной частью тела. Возможно, если Лекса готовилась к моему приезду, она купила этот шампунь для меня. А может за годы её отношение к рябине изменилось или же в местных магазинах не бывало ничего другого. Убедившись, что моя кожа больше не скользит, лишившись мыла на ней, я несколько раз промыла голову и только тогда вылезла, хватая приготовленное полотенце. Лично сама его с собой не брала – без какого либо понятия, где находится шкаф с такими вещами – поэтому моя дедукция вновь проснулась, твердя, что Лекса заходила, пока я с упоением принимала душ. Зомби тоже нравится чувствовать себя чистым и вымытым, что ни говори. Досуха протерев кожу, я надела синий свитер, взятый в шкафу. На ощупь он являлся мягким и не царапался, что несказанно порадовало. За свитером последовали бриджи, слишком уж моего размера. В голову закралось подозрение, как и с шампунем, но я отогнала его. Даже если Лекса сделала это всё ради меня, то мне не нужно было об этом спрашивать. Принять – да, однако любой вопрос мог всколыхнуть из без того хрупкое перемирие между нами. После всех процедур я выбралась из комнаты, осторожно спускаясь вниз. Мужчина, как выяснилось из доставки пиццы, уже давно ушёл, а Лекса сидела на диване, жуя вышеобозначенную пиццу и смотрела переносной телевизор. Увидев меня, она перестала есть, пододвигаясь к краю дивана, чтобы я могла сесть. Это я и сделала. Лекса ела, я молчала, телевизор транслировал какую-то передачу про гиен. Когда стая нашла растерзанный труп оленя и набросилась на него, брюнетка судорожно переключила канал. – Всё в порядке, – попросила я. – Верни назад. Она не посмела возразить, гостиную вновь затопили чавкающие звуки животных. – Я тут подумала... – Знаешь, было бы неплохо... Мы начали говорить одновременно, как и прекратили тоже. Девушка покосилась на меня, старательно делая вид, что отвернулась к телевизору. Я всунула сложенные лодочкой руки между коленями, слегка покачиваясь и неосознанно боясь снова начать, чтобы не прерывать её. Очевидно Лекса испытывала схожие ощущения. – Ты первая. Она кивнула, облизнув губы, сглотнула так, словно готовилась прыгать в омут с головой, и, зажмурив глаза на секунду, выпалила: – Может тебе мольберт купить? – Что? – нет, я правда удивилась. Мне всегда хотелось большой электронный мольберт, раньше я рисовала с ними только в Академии, так как на зарплату матери-врача особенно хороший не купишь. А мне хотелось дорогой. Даже начала откладывать деньги, до того, как... ну, вы знаете. Лекса предлагала купить его мне и до этого, но я всегда отказывалась, не желая получать столь недешёвый подарок. – Мольберт, краски, пастель или, если хочешь, баллончики с краской, – повторила девушка, называя несколько новых предметов. – Всё, что выберешь. И, пожалуйста, не отказывайся, ладно? Она повернулась ко мне, смотря таким жалобным взглядом, что я опешила, не зная, то ли в действительности отказаться, то ли согласиться. – Зачем тебе это? – была ли определённая причина такой щедрости или Лекса просто пыталась сгладить углы в наших отношениях? – Я хочу, чтобы ты занималась тем, что ты любишь. Хороший ответ, да. Но слишком уж пространный. Я буквально почувствовала, как она маневрирует, уходя от темы. Сегодня решила не трогать, если Лекса не желала рассказывать, это было её право. Немного подумала и кивнула, соглашаясь. Зелёные глаза брюнетки загорелись искренним удовольствием, она старательно прятала улыбку, но та всё равно прорывалась. Я улыбнулась вслед. Мы так и пялились друг на друга, улыбаясь, как два идиота-подростка, случайно оставленные в комнате вдвоём родителями, ушедшими куда-то по делам. Вот только родители не собирались возвращаться. – А ты что хотела? – посерьёзнела Лекса, вспоминая, что я тоже начинала говорить. – Пыталась узнать, зачем тебе столько свечей по всему дому. – О, – девушка замерла. – Люблю свечи. Всегда любила. Просто фанат свечей! Я, конечно, не была знакома теперь с Лексой настолько хорошо, но почему-то мне казалось, за несколько лет нашего общения она бы проявила свою любовь к свечам в такой мере. Или эта страсть появилась у неё в последние годы? Она рассмеялась звонко и громко, увидев, как моё лицо медленно вытягивается. – Это шутка. У нас отключают электричество. Часто и надолго, поэтому без свечей не обойтись. – А, – ну, да, меня хватило только на одну букву. – Если что, на каждом столике есть или спички или зажигалка, чтобы не надо было таскать с собой одну по дому, – поделилась Лекса. Продумано. – Выживаем, как можем. Протянула руку, попыталась, наверное, коснуться моего плеча, чтобы дружески похлопать или какие-то другие весёлые штучки, которые делают живые люди. Но я отшатнулась – как от огня –, и Вудс сразу же отдёрнула ладонь, сжав пальцы в кулак. Тёплая атмосфера рассеялась, полностью теряя своё существование. – Прости, – пробормотала она, – я не должна была. – Мне нужно время, – я ответила, уставившись в экран телевизора, чтобы не смотреть на Лексу. Боковым зрением видела, как она смотрела на меня, но не повернулась. – Я понимаю. Дальнейший вечер не клеился. Гиены сменились львами, затем енотами и после каким-то муравейником. Насекомые никогда не являлись моими фаворитами, потому использовала это как предлог уйти. Лекса не остановила, за что я была ей очень благодарна.