Alive But Dead.

– Как насчёт пикника? – Лекса передала мне кубики, предложила сделать следующий ход. Они почти ничего не весили, но ощущать в своей руке нечто настолько маленькое оказалось приятным, потому я трясла их, пока не позволяя себе расстаться с ними. – Пикника? – переспросила я, растягивая время. – Думаешь, хорошая идея? Размяться, конечно, хотелось. Не для того я уехала из Арки, чтобы снова сидеть взаперти. Лекса не держала меня на цепи, но и не отпускала далеко, почти всегда незримо присутствуя рядом. Мы посетили вместе городскую библиотеку, выбрав по паре книг. Она взяла «Божественную Комедию» Алигьери, мотивируя, что давно не читала её. Я выбрала «Фауста» Гёте. В какой-то мере, даже вкусы в книгах у нас сходились. Прищурив глаза, я окинула взором девушку напротив, задумчиво смотрящую на карту и ожидающую моего хода. Впервые – за четыре проведённых дня в доме Лексы – я видела, что она надела нечто не чёрное. Сегодня на ней красовалась растянутая ярко-красная футболка с логотипом корпорации «Полярис» и широкие шорты от них же. – Моя тётя любила странные названия, и у неё были деньги на основание компаний, – пояснила Вудс, когда заметила мой взгляд. – Помнишь Бекку? – Ещё бы, – ухмылка коснулась моих губ, эту женщину я не забуду никогда в своей жизни, ну, или теперь смерти. Ребекка Рокосетти была гением. Реально. Я не шучу. Она создавала нано-технологии и, возможно, как нам намекалось порой, оружие. Скорее всего, это всё происходило под руководством правительства, но об этом не упоминалось вслух. Не удивительно, что с таким умом она вполне могла открыть хоть с десяток фирм и управлять ими, даже когда занята чем-то другим. Иногда Бекка привозила в подарок технику для родителей Лексы, но те всегда отказывались, настаивая, что сами могут купить всё. И они могли. А так же могли и принять подарок, однако слишком боялись последствий. Это сейчас я понимаю всё лучше, чем следовало бы, а тогда мы были молоды и не вникали в подробности жизни взрослых. Позднее Ребекка перестала посещать семейные собрания, но присылала подарки на праздники для Лексы. Помнится, брюнетке не нравилось, что её родители влезают в её жизнь, вскрывая посылки и проверяя. К счастью, для них и Лексы, там оказывались лишь игрушки, одежда, а впоследствии книги. Зная вспыльчивый характер миссис и мистера Вудс, Бекка не рисковала со своей техникой. А учитывая, что дочь от них недалеко ушла, это могло привести к семейным конфликтам. – Значит, пикник? – повторила я снова. – Ты же в курсе, что мне не нужно есть? Лекса нетерпеливо качнула головой, давая мне понять, что стоит думать в другом направлении. Пикник не обязан сопровождаться едой, хотя бы для меня. – Прогуляемся на природе, поиграем, если день будет тёплый, можно остаться на ночь. Ну, давай, – соблазняла меня Вудс, – у меня есть то, что тебе понравится. – Правда? – судя по выражению лица Лексы, раскалываться она не собиралась аж до самого пикника, давя на моё любопытство. – Ладно. В знак полной капитуляции, я вскинула обе руки вверх, распрямив ладони. Забытые кубики стрелой взмыли к потолку, на пол упал только один. Второй удачно угодил в широкую люстру, прямо между двух лампочек, и застрял там. Мы с Лексой одновременно подняли головы вверх, оценивая проблему. – Неплохо. Вероятно, стоит взять с собой бейсбольную биту и пару мячиков. Покажешь мастер-класс. Отлично, сюрприз не был бейсболом, о котором я сразу же подумала. Оставалось ещё не так много вариантов, всего каких-то три или четыре сотни. И, может быть, я догадаюсь раньше, чем она покажет мне. Лекса собирала игру в коробку, а я, вооружившись шваброй, пыталась вернуть кубик на родину, одновременно с этим стараясь не разбить люстру. Получалось у меня это, прямо скажу, не очень. Я боялась не рассчитать силу удара и снести к чёрту половину лампочек, если не больше. К тому времени, как мне, наконец, удалось нашарить проклятый кубик, Лекса, опираясь на диван, насмешливо наблюдала за моими попытками. – Лучше бы стул подержала, – досадливо буркнула я, чувствуя, как край швабры опять скользнул по кубику, но не достал его, загоняя ещё дальше. – Мне казалось, высокий потолок будет отличной идеей, – поделилась Вудс, придерживая мой стул. – Вижу, просчиталась. – Захлопнись! Тихий смех девушки только распалил меня, подпрыгнув, я всё же заставила кубик упасть на пол и с гордым видом спустилась вниз, берясь за предложенную руку брюнетки. Глупо было её проигнорировать, особенно теперь, когда каждый день требовал приёма лекарства в точно назначенный срок. Держать Лексу за руку – приятно, не стану скрывать. Но это вполне обычное действие для людей, живущих в одном доме и часто контактирующих друг с другом. Слегка стиснув её пальцы, я отпустила Вудс, стараясь не задерживаться надолго. Нечеловеческий холод моей кожи мог напугать кого угодно и длительно потом сниться в кошмарах. Мне не хотелось пугать Лексу, без неё я перестану являться человеком. Мы как-то пытались дать мне несколько шансов самой ввести лекарство себе, но все они проваливались, разбиваясь о неизбежную реальность. Действие требовало двоих, и один никак не мог с этим справиться. Проблему создавал шприц-пистолет, который необходимо оказалось держать исключительно в правильном положении, а сделать это собственными руками никак не получалось. – В эту субботу, если погода будет хорошей? – предложила она, подняла чёртов кубик и закинула его в коробку, к остальным частям игры. – Если, – согласилась, искренне надеясь, что этого не произойдёт. Самое меньшее, чего мне хотелось, так это тащиться чёрт знает куда, не понятно зачем. Я знала, мной руководила лень, но и она не отменяла тот факт, что пикники с зомби – плохая идея. Серьёзно? Кто приглашает монстров на пикник? Только Лекса. Как ни странно – я была услышана. Дождь, начавший идти ещё в пятницу вечером, не прекращался и утром субботы. Вудс, меланхолично пожавшая плечами, совсем не расстроилась, забралась с ногами на диван, укрывшись пледом, и включила телевизор. Я устроилась рядом с ней, удобно откидываясь на спинку мебели. Из-за сильного дождя каналы почти не ловили, а пробившиеся зависали через каждые две-три секунды, издавая глухое шипение. В конце концов, придя к обоюдному молчаливому соглашению, телевизор был выключен и забыт. – Ты нарисовала что-нибудь? – поинтересовалась Лекса, натянув плед до шеи, полностью скрывшись под ним. Она прекрасно понимала, что ответ будет «да». Он всегда был «да», если в мои руки попадались карандаши и бумага. Но, оценивая её попытку завести дружеский разговор, я ответила на неё. – Не так много, как хотелось бы, – в моей голове имелись тысячи нереализованных идеи, и нужно было как-то претворить их в жизнь. Если бы я ещё не ленилась так сильно, мотивируя тем, что спешить-то уже некуда. Лекса замолчала, анализируя. Простые разговоры все ещё давались с трудом и для неё, и для меня. Несмотря на это, просто молчание в обществе друг друга нас не тяготило. Если только немного. Настолько немного, что это можно было не замечать. Однако, как ни прячь что-либо, оно всё равно вырывается наружу. Поэтому и получались такие неловкие вопросы и не менее неловкие ответы к ним. Мы и правда не знали, о чём разговаривать. Бьюсь об заклад, у Лексы было очень много вопросов ко мне, но пока что она их не задавала. И не сказать, что я была этим огорчена. Мы обе оттягивали момент выяснения отношений, стараясь забыть о нём. К сожалению, он близился. Конечно, делать вид о нормальности происходящего хотелось. Даже слишком. Но стоило ли? Действительно, вряд ли есть что-то странное в том, что девушка, прошедшая зомби-апокалипсис, внезапно захотела себе ручного зомби из бывшей подруги? Вполне обычная ситуация. – Так ты... работаешь вообще? – может, когда-нибудь после у нас и будет время объясняться, но оно явно не окажется сегодняшним днём. – Нет, – брюнетка развернулась ко мне, слегка улыбаясь приподнятыми уголками губ. – Я живу на деньги, оставшиеся от учёбы в университете. Этого пока хватает. А ты хочешь пойти на работу? Она спросила это осторожно, отведя взгляд в сторону, словно говорила о чём-то плохом. Даже голос снизила так, что мне пришлось немного податься вперёд, чтобы расслышать о чём она там бормотала. – Я и работа? – качнув головой, я прикрыла глаза, представляя себя... а нигде я себя представить и не смогла. Всё, чем я хотела заниматься – аниматорство. В этом мире пока такое не требовалось. Он пытался восстановиться, заживить раны, нанесённые ему изнутри. Нет, моего места в нём в качестве какого-либо работника не находилось. – Потом ещё скажи, что отберёшь половину моей зарплаты за аренду комнаты. – Ты знала! – она стиснула кулак, изобразив расстройство. – Я придумаю другой план. – А я сломаю и его. – Вот дрянь. – Манипуляторша. – В отличие от тебя, – хмыкнула Лекса. Долго радоваться ей не пришлось, свет мигнул и погас, погружая весь дом во тьму. – Вот про это я и говорила. Скрип дивана подсказал, что девушка встала. Я всё никак не могла привыкнуть к внезапной темноте, а она уже достигла столика, чертыхнулась, видимо, врезавшись в него, чиркнула спичкой. Её лицо озарил маленький огонёк, затем она поднесла спичку к свечам, зажигая их. Не много, пару штук, чтобы было хоть немного светлее. – РомантИк, – она специально сделала ударение на последнем слоге, подсказывая правильное звучание слова. Подвинула свечу ко мне и успокоилась на этом, возвращаясь обратно на своё место. У нас не было таких моментов, поэтому воспоминания не всколыхнулись, нечего было всколыхать. Вместо этого я пихнула Лексу в плечо, привлекая её внимание к себе. – Классный пикник, правда? – Пошла ты, – спокойно заключила она, но я видела, как в глубине её зелёных глаз вспыхнул огонёк насмешки. – Расскажи мне об Арке, – попросила она. – Ты же сказала, что это романтичная обстановка, – как могла увиливала от темы, однако Лекса оказалась настойчивее. После некоторых уговоров я сдалась. Рассказывать особо нечего было. Обычный исправительный центр, только не для трудных подростков или психически нестабильных людей, а для зомби. Шли туда редкие люди, понимая, с чем столкнутся в ходе работы. Кого-то отсылало начальство, кто-то приходил сам. Например, мать Монти. Желая наблюдать за сыном, она устроилась охранником, используя своё положение для сближения с ним. Парнишка наоборот этого не хотел, он часто провоцировал ссоры и драки, чтобы его запирали в карцере, лишь бы не видеть мать. Отчаянный шаг. – Затем она выкрала лекарство, не дожидаясь, пока Монти сможет адекватно реагировать и заново пройти курс процедур, и выпустила сына. Я замолчала, сглотнув, вспоминая произошедшее. Лекса не задала наводящих вопросов, терпеливо дожидаясь ответа. Лишь спустя, наверное, минуты я нашла в себе силы продолжить. – Было много крови, – это единственные слова, что я сказала за последующее время. Зачем я начала говорить, если знала, что так всё и будет? Возможно, мне больше не хотелось оставаться с этим наедине. С моей слишком уж хорошей памятью. Благо, Лекса не возникала посреди монолога и не вставляла гадские комментарии, как любили делать другие люди. Не все, но всё же. Хранить в себе достаточно легко много вещей, если ты их не помнишь, но совсем другое дело, когда достаточно простого упоминания и всё возвращается перед твоими глазами снова и снова. Нельзя изменить то, что уже было. Нельзя взять и повернуть время вспять, предотвратить какие-то события, сделать что-то по-другому. Признаюсь, мне хотелось порой всего этого, но я так же знала, что никогда не посмею. Даже если бы могла. Не мой стиль? Страх новых событий? Вероятнее всего, я не готова к кардинальным изменениям реальности, вот и всё. Или... быть может, не сомневалась в своих решениях. Ну, кроме одного. Наблюдая за спящей девушкой, уставшей за эти дни сильнее, чем за все предыдущие, я размышляла о том, как она жила без меня. Этот дом оказался огромен, хоть с виду и не скажешь. И она была здесь всегда одна. Как призналась Лекса, родители не приезжали к ней, словно вычеркнули дочь из своей жизни, потеряв к ней всякий интерес. Она упоминала, что это вызвано разладом в их семье, но не хотела говорить подробнее. Я не стала спрашивать тогда, не моё дело. Вудс казалось умиротворённой, свет от догорающих свечей удачно падал на её лицо, очерчивая профиль. Неожиданное желание заставило меня подняться и на цыпочках прокрасться в свою комнату, а затем спуститься вниз, осторожно пробираясь назад. Тоже удачно. Ничего не задела, ничего не уронила, почти не скрипела ничем. В моих руках предсказуемо оказался альбом и карандаш. А чего ещё ждать от художника, восхищённого чем-либо? Конечно, того, что он попытается зафиксировать интересующие его детали. Раскрыв альбом, я вынула карандаш из зубов, где его держала его всё время, как спускалась по лестнице, и прищурила один глаз. Старая привычка, бесполезная, но помогающая почувствовать себя талантливым иллюстратором. Иногда в тщеславности мне не откажешь. Набрасывая лёгкими штрихами контуры, я волновалась, стараясь действовать быстро и без ошибок. В любой момент свеча могла потухнуть или Лекса бы перевернулась, или как-то по другому расположилась, сама того не желая, и момент был бы упущен. Гармония, которая создавалась совместными усилиями многих фрагментов картины, являлась кратковременной и нестабильной. Как, впрочем, и всё остальное. Но, задавшись целью поймать именно это мгновение, в кои-то веки я не собиралась проигрывать. Увлеклась и совсем не заметила – как закончился дождь и как погасли две из трёх зажжённых свечей. Вытерев несуществующий пот со лба, опять же больше по привычке, я, наконец, сделала последний штрих, останавливаясь. Отвела руку с рисунком в сторону, пытаясь разглядеть его в полутьме. Словно дожидаясь этого, свет вспыхнул, на секунду ослепляя. – Восстановилось питание, – не открывая глаз, сказала Лекса, заставив меня едва ли не подпрыгнуть. Её голос не казался сонным, потому ко мне закралось подозрение. – Как давно ты не спишь? – Столько, сколько ты рисуешь меня, – ничуть не скрыла правду Вудс. Приоткрыв один глаз, она скосила его на меня, оценивая выражение моего лица. – Вставать-то можно? Я кивнула, девушка тут же двинулась, медленно потягиваясь, словно кошка после длительного сна разминалась. Неосознанно я задержала взгляд на ней, откровенно пялясь. Были ли у меня чувства к Лексе? Да. Не такие, как когда-то, но... чёрт возьми, она просто была красивой. Эти точёные скулы, ярко-зелёные глаза, грациозность в любых движениях. Я не могу сказать, что никогда не думала о ней за эти четыре дня, в том смысле, в котором того требовала ситуация. Да я даже могла расписать наше будущее в фантазийном мире, где все друг друга любят и весь мир добр и ласков, заботливо поддерживающий людей. Безусловно, почему нет? Но надо было ли мне это в реальности? Надо было ли это ей? Я не знала. После приезда Лекса ни разу не показала мне, что надеется на что-то большее, чем дружба. Она умело контролировала свои эмоции, скрывая их, когда это было необходимо. Та Лекса, которую я имела честь знать, не могла так. Это было новым в её поведении, и это меня очень сильно пугало. В моём понимании Лекса-прошлого и Лекса-настоящего столкнулись, к сожалению, выиграть мог лишь один образ. И явно не тот, что я помнила. – Тяжело валяться в одном положении, – прохрипела брюнетка, размахивая затёкшими руками. – Тебе не понять. – Да, – вышло куда резче, чем я хотела. Мои мысли наложили эффект на ответ, делая его злым и отрывистым. Лекса удивлённо посмотрела на меня, переставая двигаться. – Всё в порядке, Кларк? Невероятным усилием мне удалось сдержать себя. Мотнув головой, я уставилась на лист, который всё ещё держала в руках. – Прости, – извинилась она. – Я не стремилась задеть тебя. – Ты не... – мне хотелось ударить себя за то, что Лекса посчитала себя виноватой. – Я думала, что привыкну, но всё ещё не могу. Это не твоя вина. Ох, как же я лгала. Зелёные глаза спокойно смотрели меня, их взгляд не изменился и тогда, когда Вудс тоже осознала мою ложь. Поняла, но приняла её, кивнув. Если бы я могла плакать, думаю, более подходящего момента не найти. – Покажешь? – любопытно скосив глаза, брюнетка попыталась заглянуть за край бумаги, чтобы увидеть рисунок, но я ловко повернула его, скрывая от неё. – Кларк. За пять лет Лекса сильно изменилась, но этот предупреждающий тон остался прежним. Она использовала его в те моменты, когда чего-то желала, но желаемого ей не давали. Когда-то я сталкивалась с ним достаточно часто, чтобы не узнать. – Лекса, – я скопировала её манеру, вернув назад. Она нахмурилась, явно не ожидав такого. – Забыла, что на меня это не действует? – Покажи рисунок, – не сдавалась Вудс, игнорируя мои слова. – Заставь меня. Чего-то другого не требовалось. Вызов был брошен, а она приняла его, почти не раздумывая. К моему удивлению – для человека у неё были цепкие и сильные руки, я ощутила это на себе, пока она выкручивала мне запястья. В середине боя Лекса успела вытащить из моих пальцев лист, собираясь посмотреть. Понимая, что от дальнейших действий будет зависеть исход, я рванулась вперёд, не придумав ничего лучше, как начать щекотать девушку. Брюнетка взвизгнула, но цель оказалась достигнута – лист красиво спланировал на ковёр, поворачиваясь чистой стороной вверх. Обиженный взгляд уставился на меня. Лекса боялась щекотки, я знала это. – Нечест... ай! – не останавливаясь, я продолжила щекотать её, попутно утягивая в сторону от рисунка. Она сопротивлялась, упиралась, отворачивалась, сделала несколько героических попыток преодолеть боязнь щекотки, но я не давала ей этого сделать, постоянно поддерживая контакт с её телом. Конечно, аккуратно. Не чувствуя прилагаемую толком силу, я могла и случайно оставить в подарок синяки или ещё хуже – переломы. Неудивительно, настоящая сила человека ограничивается выносливостью мышц и физической подготовкой, но только у живых. Зомби рвали руками черепа, используя полный потенциал всех тканей организма. Реанимированные тела не нуждались в кислороде для поддержания жизни, им не требовалось питание, как и не нужен был отдых. Можно назвать это суперсилой или чем-то ещё, но в обычном мире – это называлось снятием барьеров. В данном случае, всех физических. Нет, поднять машину над головой одной рукой зомби не могли, а вот приподнять её над землёй на десяток сантиметров – легко. Практиковать такое не стоило, никто не знал, как это отразится в дальнейшем. Разрыв связок и тканей, переломы костей – мы этого не чувствовали. Нередко зомби просто обнаруживали, что никак не могли двинуть рукой или ногой. И если живые клетки могли регенерировать, то мёртвые оставались в том положении, в котором оказывались. Сломана рука? Будешь ходить со сломанной рукой. Всегда. Без каких-либо вариантов на восстановление. – Прекрати, – Лекса тяжело дышала, сильно вцепившись в мои руки, прижимала их к себе, чтобы удержать на одном месте. Она улыбалась, но это никак не могло помочь ей вернуть сбитое дыхание. Подчиняясь, я положила подбородок на её плечо, ожидая, когда девушка отдохнёт. Продолжать битву дальше уже не хотелось. Расцепив одну свою руку с моей, она подняла её вверх, касаясь моих волос, накручивая на палец светлую прядь. На секунду я позволила себе закрыть глаза, чувствуя, как равномерно поднимается и опускается грудная клетка брюнетки. Её сердце слабо отдавалось в глубине, постепенно возвращая себе спокойный ритм. – Я скучала по тебе, – внезапно произнесла Лекса. Она и сама испугалась своих слов, перестав даже дышать. Один раз она спасла меня от признания, пора было вернуть ей должок. – Всё ещё хочешь взглянуть рисунок? – бодро спросила я, надеясь, что моего смущения она не заметила так же, как я старалась не видеть её. Наклонилась, чтобы поднять листок с пола. Вудс кивнула, протягивая руку, её глаза неотрывно смотрели на меня. Не глядя хапнув бумагу, она опустила взгляд, посмотрев на него. – Ты всегда была талантливой, – тонкий палец провёл по моим карандашным линиям, Лекса восхищённо, с таким же выражением лица, как я недавно, рассматривала себя. – Почему двенадцать? Изрядно опешившая её вопросу, я непонимающе взглянула туда, куда она указывала. На краю листа виднелась еле заметная цифра, которую я тогда чиркнула. Точно, я же собиралась нарисовать двенадцать станций, объединённых в одну. – Это... из незаконченного, – вообще, не начатого, но об этом я промолчала. – Покажу после. – Обещаешь? – она хитро прищурилась. – Только честно, Кларк. – Обещаю. – Ловлю на слове, – девушка открыто улыбнулась, возвращая рисунок назад. Затем она подошла к окну и раздвинула шторы, выглядывая на улицу. – Дождь кончился. Пикник сегодня не получился, но просто прогуляться не желаешь? – Уже поздно, – хмыкнула я, заглядывая ей через плечо. Фонари на улицах ещё не горели, но быстро темнело, поэтому их включение в общую картину оставалось лишь вопросом времени. – Не боишься гулять ночью? – Только девять, – Лекса натянула куртку и теперь зашнуровывала кроссовки, присев на одно колено. – К тому же, со мной будет зомби. Считаешь, кто-то хочет встретиться с ним лицом к лицу? Она бросила на меня насмешливый взгляд и затянула аккуратный бантик. Пришлось найти свою пару обуви, натягивая её. У меня шнурков не было – только резинки вместо них, чтобы долго не возиться, а куртки не имелось и вовсе. И потому я оказалась готова быстрее неё, притворно вздыхая и цокая, пока брюнетка собиралась. – Будешь так медлить, и мы выйдем к рассвету, – в очередной раз посетовала я, Вудс фыркнула, но ничего не сказала, продолжая свои неспешные действия. – Лекса, быстрее! – Куда ты всё время спешишь? – скользнула по мне быстрым взглядом, отмечая пустые руки. – Альбом не возьмёшь? – Не сегодня, – отказалась я, хоть в мою голову и закралась предательская мысль всё-таки взять с собой принадлежности для рисования. Оставив её далеко в разуме, я вышла из дома, ненадолго приостановившись на крыльце и глубоко вздохнув воздух. Ничего не почувствовала, но по какой-то причине это принесло мне некое удовольствие, отозвавшееся слабой болью в мозге. Хотелось бы мне ощутить свежий воздух так, словно он был мне нужен. Лекса шагала рядом со мной, не обращая внимания на лужи и не перешагивая через них, рассекая воду своими кроссовками. Казалось, ей настолько нравилось это делать, что мы не пропустили ни одной лужи по дороге, в которую бы она не наступила. Брюнетка дышала полной грудью, изредка скашивая на меня весёлый взгляд, я отвечала ей тем же. Мы обе молчали, не торопясь заводить беседу. В последние дни мы только и делали, что разговаривали. Пытаясь преодолеть барьер, разделявший нас с Арки, мы преуспели намного. Не было уже той скованности в общении, не приходилось осторожно подбирать предложения, будто пытаешься отключить бомбу с часовым механизмом, а она готова вот-вот взорваться от любого сказанного не в том тоне слова. Говорить с Лексой с каждым разом становилось всё проще и проще. Вопросы, предположения, какие-то незамысловатые обсуждения – мы говорили действительно много. Она слушала мои претензии насчёт выбора канала по телевизору вечером, потом рассказывала о том, как жила до меня, в полном одиночестве. Конечно, я всё ещё пыталась понять, почему Лекса совершила такой поступок. Зачем она приехала за мной в Арку. Спросить прямым текстом являлось не сложным, но что-то удерживало меня от этого. Словно пока стоило повременить, не давать волю эмоциям и любопытству. А может я надеялась, что сама это пойму в скором времени, и мне не придётся задавать глупые – по существу – вопросы. Лучшей моей версией была та, в которой Лексе надоело скучать одной. Это не объясняло, с чего Вудс нашла именно меня, однако этот факт никак не мешал принять её за основную. Почему бы и да? – Качели, – Лекса ткнула пальцем в детскую площадку и направилась на неё, не спрашивая меня, хочу ли я туда идти. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Брюнетка плюхнулась на мокрое сидение, не заботясь о возможных следах на её джинсах, и оттолкнулась ногами от земли, раскачиваясь. Цепи натужно заскрипели, не предназначенные для того, чтобы на них катались взрослые, но выдержали. Подёргав их для прочности, Лекса ещё сильнее оттолкнулась. Она выглядела счастливым ребёнком, которого допустили до аттракциона, когда он подошёл по росту. – Помочь? – я коснулась цепи, двигая рукой по её ходу, не препятствуя, но и не отпуская. Лекса радостно закивала, довольная моей догадливостью. Усмехнувшись, я начала раскачивать девушку, блаженно закрывшую глаза. Только тёмные волосы успевали летать за ней туда и обратно, очевидно запутываясь. Решив, что проблему с волосами она разберёт как-нибудь сама, я в последний раз сильно толкнула её и опёрлась плечом на металлическую раму, наблюдая за Лексой. – Кларк, – не открывая глаз, позвала она. – Мм? – Мне всегда хотелось побывать в космосе, – тихо пробормотала Вудс, – среди этой холодной пустоты и звёзд. Я знаю, что если и раньше подобная мечта была несбыточной, то сейчас и вовсе неисполнима. Поэтому скажи мне, – на мгновение она притихла, то ли выбирая слова, то ли наслаждаясь моментом, – когда ты умираешь, ты попадаешь в космос? Лекса так глаза и не открыла, предпочитая не видеть моего лица, впрочем, каких-то особых эмоций оно не показало. Я опустила взгляд в землю ковыряя носком кроссовка мягкую податливую почву. Зря полагала, будто готова к различным вопросам, потому как этот выбил меня из равновесия. Брюнетка так невозмутимо об этом рассуждала, что даже я, привыкшая к своей смерти, не нашла хорошего ответа. У меня существовал только один. – Нет.