Alive But Dead.

– Не поймаешь, – я фыркнула, прячась за углом сарая. В руке у меня находился водный пистолет, постоянно требующий перезарядки после использования. Это раздражало, но и доставляло некого азарта в игру. – Да неужели? – голос Лексы раздался настолько близко, что заставил меня подпрыгнуть. А когда я обернулась, тугая струя воды разбилась о моё плечо, оставив мокрое пятно на футболке. – Попалась! – Посмотрим, – прицелившись, я нажала на спуск и выстрелила сама. Девушка увернуться не попыталась, пока жидкость обливала её грудь и живот. Одежда тут же намокла, прилипая к телу, заманчиво облепляя его влажной тканью. Сквозь белую материю проступила смуглая кожа. Засмотревшись, совсем забыла про игру. За что и получила. – Тьфу! Отплёвываясь от воды, протёрла лицо рукой, стряхнув капли на землю. С довольным видом победителя Лекса медленной походкой приблизилась ко мне. – Не надо было открывать рот, – и всё-то ей весело. – Не надо было соблазнять меня, – отозвалась я в том же духе. Она притворно подняла брови, с любопытством оглядываясь вокруг, будто что-то искала. – Кто соблазняет? – наконец, поинтересовалась брюнетка. – Ты, конечно, – наставила на неё пистолет, он всё равно был разряжен, поэтому ничего не произошло. – Я? – она вновь на всякий случай оглянулась, посмотреть, не указываю ли я на кого-то другого за её спиной. – И каким это образом? Ткнув дулом в её мокрую рубашку, подобралась ближе, быстро заменяя пистолет другой рукой, уцепившись за одну из пуговиц. Дёрнула на себя, девушке пришлось подойти, чтобы я не вырвала к чертям эту самую пуговицу. Её руки словно невзначай оказались на моих плечах, Лекса открыто улыбалась. – Ты, – пробормотала я ей в губы, – меня отвлекаешь. Прикоснувшись к её горячим губам своими, я попыталась превратить довольно нежный поцелуй во что-то большее, но не успела. Холодный поток воды облил нас обеих с головы до ног. Лекса взвизгнула, отпрыгнула в сторону, а я потрясла намокшими волосами, заслонив рукой глаза от струи воды. Причина нашлась мгновенно, она даже не скрывалась. – Вы проиграли, – улыбаясь в неполный рот зубов заявил малютка Эйден. Глаза его сестры полыхнули яростью, я едва успела удержать её за локоть, прижимая к себе. – Эй, успокойся, – пробормотала ей в ухо. – Привет, Эйден. – Кларк! – он всегда с таким восторгом произносил моё имя, что только это заставило меня растаять и перестать сердиться на мальчишку. Подбежав ко мне, рыжий паренёк подёргал меня за штанину и протянул руки. Нагнувшись, позволила ему уцепиться за мою шею, чтобы подхватить его. Ребёнок довольно заболтал ногами в воздухе. – Ты останешься на ужин? – Тебя не учили не влезать в разговор взрослых? – выжимая теперь-то уж полностью мокрую рубашку, поинтересовалась Вудс, но предложение поддержала. – Да, Кларк, оставайся. Мама приготовила рулет из свинины. Или что-то вроде. Ты же знаешь, я настолько не люблю готовить, что не запоминаю составляющие блюд. – Пожааалуйста! – Эйден посмотрел на меня своими большими щенячьими глазами. Эти двое отлично работали в команде, хоть и не особо предпочитали вести дела вместе. Однако, если им что-то требовалось, они могли спокойно заключить перемирие. Как сейчас. И Эйден, и Лекса настроились против меня, заставляя принять их точку зрения, как единственную и верную. Брюнетка соблазнительно облизнула губы, пока её брат во всю тряс меня за плечи, уговаривая остаться. В моём горле пересохло, когда я подумала о продолжении, которое без слов предлагала Лекса. Честно признать, это и стало точкой невозврата. Не в обиду Эйдену. – И ты говоришь, что не пытаешься соблазнить меня? – тихо спросила я, пока мы с Лексой шли к дому. Эйден удобно устроился на моих плечах, явно не спеша их покидать и идти самостоятельно. Благо, я не возражала, вручив девушке свой водный пистолет. – А ты бы для приличия сделала вид, что тебя это не интересует, – хмыкнула она. – Я всё слышу, – иногда пятилетние дети меня не умиляли. А, нет, всегда. Эйден был исключением, поскольку в нём явственно виднелись черты Лексы, пусть она и старательно отрицала этот факт. Тот же непоседливый характер, та же косая улыбка, проскальзывающая на лице, чередуясь с хитрым выражением, с которым Вудс делала какие-нибудь пакости. Например, обливала меня водой из пистолета. Её любимое занятие. Впрочем, чем ещё заняться в тридцатиградусную жару летом? Это хотя бы освежало. – Ого, – миссис Вудс удивлённо посмотрела на меня и Лексу, отмечая лужи на её любимом ковре, и усмехнулась. – Пожарный гидрант сломали? В таком виде к столу не допущу. Идите переодевайтесь. Глухо заворчав, Лекса отправилась в свою комнату, выполнять указание матери. Я пошла за ней, стараясь не отставать. По пути на лестнице мы встретили мистера Вудс, проводившего нас с улыбкой взглядом. – Чёрт бы побрал этого щенка, – ругалась брюнетка, она уже выкинула почти все вещи из шкафа, стремясь найти более-менее приличное. Я молча собирала их в две кучки, одну из которых Лекса бы никогда не надела, вторую для себя. Наконец, выбрав победительницу из своих многочисленных чёрных футболок, девушка остановилась и повернулась ко мне, прикладывая футболку к груди. – Как тебе? – Ты знаешь мой ответ. – Да, – она серьёзно кивнула, – но ходить голой я не могу. – Твои гормоны бушуют, – я откинулась на большую мягкую кровать, заложила руки под голову, устраиваясь удобнее. На потолке комнаты едва видно сверкали звёзды, флуоресцирующие ночью, создающие иллюзию ночного неба. В моей комнате тоже такие были – подарок Лексы. – А твои, – брюнетка перекинула ногу через мои бёдра, седлая их, склонившись, она упёрлась руками по обе стороны от моей головы, замирая в таком положении, – будто нет. Мы почти подростки, бушующие гормоны у нас в крови, Кларк. Губы девушки едва заметно скользнули по моей щеке вниз и достигли шеи. Оставили несколько поцелуев и вернулись в исходную точку, чтобы обрушиться на мой рот в полной мере. Влажный язык проскользнул между моих губ, почти не спрашивая, да и препятствий не встречая. Подавшись вверх, я обхватила Лексу руками, оттолкнулась ногой от кровати и перекатилась на неё. Она нахмурилась, попыталась вновь оказаться сверху, терпя поражение. – Нетушки, один раз ты сегодня уже выиграла, – глаза девушки упрямо сощурились, я знала, она будет пытаться до победного и собиралась противостоять ей до конца. – Девочки! – голос миссис Вудс пробился аж с первого этажа. – Ужин стынет же! – Ну, мам, – тихо простонала Лекса, так, чтобы её не слышали внизу, а только я. – Вечно ты не вовремя. Но знай, Кларк, победа будет за мной и в этом сражении. – Докажешь? – я помогла брюнетке подняться и быстро натянула первые попавшиеся под руку вещи. Она последовала моему примеру, с той разницей, что уже выбрала себе наряд. – Докажу, – чмокнула в щёку, бросила: – догони! – и умчалась вниз. Спуститься вниз у меня получилось быстро, Лекса ещё не успела сесть за стол, предупредительно выдвинув мне стул. Я поблагодарила кивком головы, в ответ она улыбнулась. Миссис и мистер Вудс переглянулись, переговариваясь о чём-то взглядами. Эйден, плюхнувшийся на стул рядом со мной, подёргал меня за рукав. – Хочу салат! – Хорошо, – рассмеялась я, накладывая ему требуемое. Мальчик оживился, вытянув в сторону Лексы язык. Пока родители отвернулись, она в ответ показала ему неприличный жест. Я пнула девушку под столом, вызывая её возмущение. – Ну-ка прекрати. – Мне тоже, – она остановила мою руку с миской, подталкивая её к своей тарелке, – пожалуйста. – Как ребёнок, Лекса, – наклонившись к её уху, сообщила я и поймала ответную усмешку. – Определённо. – Кларк? – обратилась ко мне миссис Вудс. – У тебя ведь скоро день рождения? – Да, – согласилась я, не видя причин отрицать очевидное. – Девятнадцать лет, малявка, – раздалось со стороны Лексы. Не подав виду, я опять пнула её. Теперь она была готова и умудрилась поймать мою ногу между своих, сжимая колени. Пару раз дёрнувшись, я поняла, что застряла. – Ты будто взрослая, – осадила дочь женщина. – Так где ты будешь отмечать его? – Не знаю, – и правда не знала. Мама постоянно находилась в больнице, занимаясь то пациентами, то Кейном, новым спонсором её отделения, порядком забывая про меня. Я не обижалась, но и в восторге не находилась. – Мы просто подумали – неплохо было бы отметить у нас. Если ты, конечно, хочешь. У вас с Эйденом дни рождения практически друг за другом, разделены каким-то одним днём, можно совместить. – О, спасибо, – я опустила голову в тарелку, – это очень здорово, я... – Не посмеешь отказаться. – Лекса! – Что, мам? – брюнетка отлично знала, что я хотела сказать, и успела предотвратить это, строя наглые рожицы. Она всё ещё стискивала мою ногу, не отпуская. – Кларк, ты ведь именно это хотела сказать, а? И вот как я могла отказать, когда на меня уставились три пары вопрошающих глаз и одна с гордой победной ухмылкой, таящейся за зелёными зрачками. – Это будет отличной идеей! Лекса стянула на себя всё одеяло, оставив меня мёрзнуть в слабом ветре вентилятора, хоть как-то защищающего от жары. Накрываться в такую погоду огромным пуховым одеялом – сумасшествие. Однако, оно, как ни странно, как раз таки помогало остыть больше, чем согревало. Учитывая, что Лекса завернулась в него полностью, несколько раз обмотав вокруг тела, ей явно не было жарко. Сев на кровати, издавшей вой умирающего кита, я откинулась на руках назад, стараясь не задеть спящую девушку. Зря. Спала она не долго. На моё плечо опустился подбородок, Лекса, не открывая глаз, обхватила меня руками, закутывая в одеяло вместе с собой. Вот теперь в нём стало жарко, когда теплоотдача мгновенно повысилась в два раза. – Ложись спать, – пробурчал мне на ухо сонный голос. – Клааарк. – Не хочу, – я попыталась мягко расцепить руки Вудс, но потерпела поражение. Стальная хватка не двинулась с места, сжимая меня в объятиях Лексы. – Ещё только шесть, – скосив глаза на будильник, я поняла, что она сказала время наугад. На циферблате явственно виднелась вытянутая восьмёрка – бесконечность в вертикали. Вторая попытка снять с себя захват окончилась крахом. Брюнетка заворчала, прижалась к губами к моей шее и послала в неё вибрацию. Стало щекотно. Прохладные пальцы переползли под футболку, поглаживая кожу на моём животе. Иногда Лекса использовала ногти, слабо, не оставляя заметных следов. – Ложись, Кларк, всё равно скоро вставать. – И зачем тогда ложиться? – поинтересовалась я. Вопрос так заинтересовал её, что девушка открыла глаза. С минуту она сопела, подбирая логичный ответ, но не торопилась его озвучивать, вероятно, проверяя все варианты. – Ладно, – наконец, буркнула она. – Ладно, ладно. Отпустив меня на краткий миг, она метнулась куда-то на свой край кровати, свешиваясь вниз головой к полу. Немного пошебуршала под мебелью и вернулась в обратное положение, пряча за спиной какой-то предмет. Я не успела и двинуться, как все действия Лексы были закончены. Сама она хитро щурилась, улыбаясь кончиками губ. – Что? – Ты ведь знаешь, какой сегодня день? – Среда. – Не смешно, – её лицо стало суровым, я фыркнула. – С Днём Рождения! Она не вытерпела первой, плюхнув мне на колени свёрток, который прятала. Обёрнутый в белую бумагу с перевязанной синей лентой, он напоминал всё, что угодно. Я потерялась в догадках, не представляя содержимое. Брюнетка довольно улыбалась, радуясь, что поставила меня в тупик. Не желая более проигрывать ей, я поддела ленту пальцами, распуская её. Несмотря на моё любопытство, нашла время, чтобы завязать эту самую ленту на лбу Лексы, мимолётно вплетая её концы в тёмные пряди волос. Она не высказала ни слова против, раз уж это был мой день рождения. В любой другой день Лекса явно поделилась со мной, кто я и кем она меня считает, но сегодня – нет. Пропустив её волосы над лентой, я поправила их в последний раз и убрала руку, чтобы продолжить прерванное занятие. Упаковка снималась легко, но её было столько, что появилось ощущение, будто она не кончится никогда в жизни. К счастью последний слой бумаги окружал предмет не долго. – Это... – повертела подарок в руках, наблюдая, как внутри резервуара заполненного жидкостью медленно перекатываются золотистые пятна. Лавовая лампа. Я обернулась к Лексе, она смущённо пожала плечами. И тихо вскрикнула, когда я обняла её обеими руками, в одной из которых до сих пор держала лампу. – Спасибо. Я мечтала о такой штуке давно, но никогда не говорила об этом с Лексой. Как она угадала моё желание – оставалось загадкой. Выяснять не стала, в этом смысла-то никакого не было. Просто моя девушка подарила мне ту вещь, какую я хотела больше всего. Ничего необычного. – Я рада, что тебе понравилось, – она взъерошила волосы. – Но это не единственный подарок, который тебя ждёт сегодня. Звучание её голоса понизилось, внизу живота заныло, отвечая на тембр возбуждением. Лекса знала, как влияет на меня, продолжая свои подлые игры. – Вечером, когда все лягут спать, – дотронувшись пальцем до моих губ, она чуть надавила, слегка оттягивая нижнюю. – Если, конечно, Кларк Гриффин будет хорошо себя вести весь день. Мне пришлось сглотнуть под насмешливый взгляд, проклиная себя за излишнюю возбуждаемость. Казалось бы – простые действия, но тело решало за мозг само, отзываясь на малейшие изменения в голосе или взгляде Лексы. Она обожала дразнить меня этим, использовала эту возможность когда надо и, как сейчас, когда можно было бы обойтись и без неё. – Пора вставать, – Лекса с неудовольствием посмотрела на будильник, возвращая голосу привычный звук. – Спорим, мама вовсю уже готовит. Потому, что должны прийти родственнички. Девушка умело изобразила подражание миссис Вудс. Я рассмеялась и поставила лампу на столик у кровати. Она была права, пора вставать. Вообще, я не часто задерживалась у Лексы, оставаясь на ночь. Если мама дежурила в ночную смену или меня одолевала лень переходить через дорогу. Удачно, когда ты живёшь в паре метров, не нужно тратить деньги на долгие поездки и всегда один из домов свободен. Ну, у нас с Лексой получалось именно так. Её родители работали как раз в те промежутки, когда Эбби приходила домой, создавая вполне успешное существование двух подростков с их гормонами и всем другим в наших головах. Нет, машины мы не угоняли, наркотики не покупали, даже не выпивали. Вместе с Лексой я придерживалась более-менее приличного образа жизни, без ночных вылазок в клубы и пьяных шалостей на улицах родного города. Мы не были той частью молодежи, которая старательно прожигает свою жизнь, считая, что молодым нужно успеть как можно больше. Вместо подобных дел, мы читали книги, играли в настольные игры, целовались. Куда ж без этого. Когда я впервые представила Лексу как свою девушку, моя мама не удивилась, заметив, что к этому всё и шло. Смотря на менее успешных наших друзей – Миллера и Брайена, скрывающих свои отношения – нам казалось, что у нас достаточно нормальные родители. Они хотя бы не тащили ни меня, ни Лексу в исправительные лагеря при церквях или не записывали на курсы «выбьем эту дурь из вашего ребёнка». – Ты же сказала: пора вставать, – отметила я, пока Лекса укладывалась назад в кровать. Она натянула на себя одеяло и закрыла глаза. – Пора, – пробормотала девушка, – но не надо. Ещё пять минуточек, мам. – Спи, – наклонилась и чмокнула её в лоб, а затем вышла из комнаты. Спустившись, я обнаружила накрытый стол с едой в гостиной и другой – поменьше – с несколькими коробками с лентами. Подарки. Для меня и Эйдена. – Кларк! – тут же мальчик вылетел из-под большого стола, обхватывая мои ноги. – Ты чего не спишь? – спросила я у него, присаживаясь рядом на одно колено. Ручки Эйдена поймали меня за шею, крепко обнимая. – Он всё утро ждёт гостей, – из дверей кухни выплыла миссис Вудс, удерживая несколько тарелок в руках. Я бросилась ей помогать, пока её сын крутился рядом. – Лёг вчера в девять и проснулся к шести. Ну, что за ребёнок? Лекса ещё спит? Пропуская риторический вопрос, я кивнула на последний. – Ещё как. Время пролетело незаметно. Лекса встала и спустилась только к одиннадцати, сонно потирая глаза рукой. Будь её воля, она спала бы ещё несколько часов, но её матери это надоело, и она просто разбудила девушку. Брюнетка хмурилась, выражая глазами мысли, я сочувственно похлопала её по плечу, успокаивая. Когда стол полностью накрылся, нас обеих отправили к двери, встречать народ. Он не спешил подтягиваться, потому Лекса успела притащить себе стул, гордо восседая на нём посреди прихожей. Эйден тоже хотел посидеть, но она с упорством отгоняла его, требуя найти свой собственный. Из-за роста, сил и возраста он никак не мог принести себе даже табуретку, не говоря уже о массивном стуле. Мальчик показывал сестре язык, когда она не видела, но смотрела я. – Он опять это делает? – я сидела на коленях Лексы лицом к ней, держась за её плечи. Её руки мягко скользили по моей спине, иногда задирая мою футболку. Приходилось каждый раз поправлять, что только веселило Вудс. – Остынь, он ещё маленький. И прекрати пытаться раздеть меня. Лекса фыркнула. Теперь она дёрнула край футболки вверх уже специально. Ахнув, я отпустила её плечи, борясь с руками. Брюнетка откровенно смеялась, не отпуская футболку и поднимая её всё выше. – Лекса, чёрт, – каким-то образом мне удалось выгнуться, чтобы выдернуть свою одежду из её пальцев. На всякий случай я встала, поправляя наряд. Потерявшая контакт с моим телом, девушка огорчённо выдохнула. – Сама виновата. О, кто-то пришёл. Пока я справлялась с замком под разливающуюся трель звонка, Вудс отодвинула ногой стул вглубь прихожей, закрывая его своим телом. Эйден мгновенно занял его, едва заметив, как он освободился. Лекса бросила хмурый взгляд, но не стала сгонять брата. Вместо этого она помогла мне и распахнула дверь, чтобы позволить высокому мужчине и такой же высокой женщине войти. – Дядя Роан, – успела пискнуть она, когда сильные руки сгребли брюнетку, стискивая в объятиях. – Тётя Луна. – Кларк! – громыхнул голос Роана и я ощутила всё то, что произошло с Лексой секунды назад. Ощущалось, будто мои рёбра настолько сильно сдавились, что проткнули лёгкие. И это меня обняла Луна. Мужчина оказался более нежным, чем его жена. – Онтари, иди сюда! Темноволосая бледная девушка, так непохожая ни на одного из родителей, мрачно протопала в дом, попутно кивая мне и Лексе. Задерживаться она не стала, быстро прошла далее, лишь бы не оставаться рядом с родителями. Уже в гостиной её поймала миссис Вудс, расспрашивая о чём-то. По лицу Онтари медленно расползалось выражение отчаяния. – Она неконтактная, – вздохнула женщина. Имея мелодичный голос и абсолютный слух, она пользовалась успехом в опере, но никогда не пела. Луна работала дирижёром оперного оркестра. – И сколько тебе? Десять? Одиннадцать? – спросил Роан и потрепал меня по голове, словно ребёнка. Впрочем, с его ростом я и была этим самым ребёнком. – Двенадцать! – я ткнула мужчину в грудь пальцем, он раскатисто рассмеялся. Луна закатила глаза, поймав понимающий взгляд Лексы. – Дети, такие дети, – услышала я её шепот под нос. – Привет, Эйден. Мальчик увёл обоих в гостиную, оставив нас с Лексой наедине. Избавившись от весёлой, но немного напрягающей компании, мы продолжили дежурить. По общему согласию дверь закрывать не стали. Следующим после Роана и Луны появился братец Титус, лысый аки коленка и в рясе священника. Извинившись, он тут же стянул её, бросая в заранее приготовленный пакет, не заботясь о дальнейшей судьбе наряда. – Некогда было снимать. Только съёмки закончились и сразу сюда, – пояснил он свой порыв. Поправив тёмную рубашку, находившуюся под рясой, он распрямился и с голливудской улыбкой – на половину лица – покинул прихожую. Родственники всё прибывали и прибывали, заполняя дом большим количеством. Знакома со всеми, конечно, я не была, но достаточное количество человек знала, частенько видя их на различных семейных праздниках. Они привыкли ко мне, потому даже радовались. Особенно тому факту, что с Лексой мы ещё не разошлись. – Да вашим отношениям даже апокалипсис не нанесёт вреда, – пошутил Роан. Луна толкнула его в бок, требуя замолчать. Ей такие шутки не нравились. Едва поток перестал вливаться в приветливо распахнутые двери, миссис Вудс позвала к столу. Я видела грустный взгляд Лексы, которым она обводила присутствующих. Бекка не приехала как и всегда, предпочтя поздравлять на расстоянии своих племянников. – Не переживай, – прошептала я брюнетке, пока все шумно обсуждали последние новости, произошедшие за пару месяцев, – ты знаешь, у неё очень много работы в последнее время. Полярис стал довольно популярной корпорацией. – Да, – Лекса слабо улыбнулась, набирая в тарелку салатов, чтобы не тянуться за ними через весь стол и хотя бы успеть положить пару ложек прежде, чем они исчезнут навсегда из поля зрения. В какой-то момент кто-то предложил включить музыку, и понеслось... Эйден мелькал между танцующих, появляясь во всех самых неожиданных местах. Титус прыгал вокруг Луны, не посмевшей отказать ему в танце. Роан, смотря на свою жену, вытащил Лексу на середину, кружа её по комнате. Он не хотел заставлять её ревновать, просто здоровяку оказалось скучным сидеть на диване. Где-то в середине одной из песен он и Луна столкнулись, продолжая танец уже вдвоём. От громкого шума моя голова заболела, потому, предупредив Лексу, что выйду на некоторое время на улицу, я так и поступила. К моей неожиданности там уже кто-то был. Онтари покосилась на меня и пододвинулась к краю перил крыльца, чтобы я могла встать. Подпёрла рукой голову и почти не обращала на меня внимание. Я не тревожила её, чувствуя, как комфортно находиться в обществе молчаливой девушки. Она не задавала вопросов, не интересовалась, просто стояла и смотрела на закат. Небо окрашивалось в ярко-оранжевый. – Они заняты, да? Хриплый голос вывел меня из умиротворения, Онтари не спрашивала имён, но я знала, о ком она говорила. – Танцуют. Ты не хочешь? Ухмылка расцвела на её губах. Шрамы на её лице, витиевато изгибающиеся на висках и спускающиеся к подбородку, напоминали о прошлом. Не мне, а их обладательнице. От Лексы примерно всю историю я знала: Онтари не была родным ребёнком Луне и Роану. Они удочерили её в одном из приютов Полиса – их города, где они жили. Именно с него Бекка и взяла название своей техно-корпорации Полярис. У обоих родителей имелись проблемы с Онтари, как и у многих таких семей, конечно, но в итоге они справились. И только эти шрамы на лице и частично на теле девушки напоминали о том, что она пережила в детстве. Остаточное напоминание о настоящих родителях, состоявших в какой-то секте Азгеда, твердящих о конце света через восставших мёртвых. Та ещё ерунда. – Каково любить человека одного с тобой пола? – спросила Онтари немного позднее. Я пожала плечами. – Так же, как и любого другого? Разве пол – это важно? – Нет, – пожевала губу и продолжила, – для нас нет. Для них – определённо. – На то они и взрослые, – улыбнулась я, вдыхая приятный прохладный воздух. Когда солнце скрылось за горизонтом, он уже не так сильно обжигал. – Почему спрашиваешь? Есть кто-то? Отрицательно замотав головой, Онтари выдала себя и поняла это, краснея до кончиков ушей. – Эй, ну-ка делись, – подвинулась к ней, сближая расстояние между нами. – Давай, а я расскажу тебе про Лексу. Ты ведь хочешь знать? Да, манипуляторские способности передавались воздушно-капельным в случае с Вудс. Это её заслуга, что я так легко использую такие техники, как шантаж или сделка. Хотя сделка была моей любимой. Ты – мне, я – тебе. Всё честно. Онтари для вида ещё немного отбивалась, но напора моего не выдержала и сдалась, поднимая руки вверх. На тыльных сторонах ладоней виднелись точно такие же шрамы, какие украшали её лицо и верхнюю часть груди. «Рассказ о Лексе» перевесил чашу весов в мою сторону, и я мысленно похвалила себя за хорошо выбранный аргумент. Брюнетка восхищалась Лексой, а когда она была младше, то пыталась копировать её, подражая жестам, манерам, общению. Вудс это раздражало безмерно, но я так и не дала ей тронуть Онтари, успевая пресечь все поползновения в сторону запуганного ребёнка. Вскоре подражания прекратились, но вот обожание – в некотором роде – осталось. Онтари, страдающая от завышенного самомнения, привитого сектантами, начала признавать нас равными себе, а не «более высокой планкой». – Не знаю, я не говорила ещё с родителями, – она вздохнула. – Не уверена, что они будут в восторге. – Думаешь, Роан и Луна против твоих отношений с девушкой? – мне казалось, всегда всё было наоборот, но возможно их дочери просто виднее. Она же с ними жила, не я. – Тут не только пол, – после молчания призналась Онтари. – Старше тебя? – догадалась я. Она опустила голову, рассматривая узорчатую полировку перил. Ощутив исходящую от неё тоску, я не нашла ничего лучше, чем положить руку на плечо брюнетки. Та сильно вздрогнула, однако не отстранилась и руку не скинула. – Всё хорошо, – чуть сжав пальцы, я постаралась вложить в движение всё своё спокойствие. – Ты влюблена в неё? – Да, – Онтари сглотнула, её руки побелели, когда она вцепилась в перила. – Но я боюсь сказать им. Я... Тряхнула головой, закрывая своё лицо чёрными волосами. Я осознавала её чувства и этот страх разочаровать тех, кого любишь, в том, что сам ты не такой идеальный. Никто не был идеальным, но чьи-то ожидания не стоили травмирования других людей, даже если они очень хотели их видеть в ком-то. – Не говори, – моим предложением был самый логичный вариант из всех, но девушка отвергла его. – Не хочу лгать, – пояснила она. – Просто... выходит так, что у нас всё серьёзно и когда-нибудь придётся сказать. И я не хочу надолго откладывать момент. Мало ли что произойдёт. – Поверь, никто лучше тебя не найдёт хорошего момента, – советчик из меня так себе, но я пробовала подобрать слова так, чтобы сама Онтари выбрала своё решение. – Когда ты почувствуешь его, тогда и говори. Не надо насильно совершать какие-то действия, в особенности, если ты совершаешь их ради свершения, а не для себя. Брюнетка чуть подняла голову и посмотрела на меня блестящим карим глазом через спутанные пряди. Я улыбнулась ей, погладив по плечу. Онтари заслуживала лучшего, вне зависимости примут ли Роан и Луна её выбор или нет. Я надеялась, что примут. Какая вообще разница, с кем проводит время твой ребёнок, если он действительно счастлив? Я видела в глазах Онтари искры радости, когда она говорила о свей влюблённости. Незнакомая мне девушка... нет, женщина заставляла её светиться, поэтому мне не было никакого дела до её возраста или положения в обществе. – У неё есть имя? – осведомилась ради интереса. – Ная, – откликнулась Онтари. Вернувшись в дом, я столкнулась с Лексой на выходе. Она пробурчала, что шла меня искать. В отличие от многих гостей, Вудс не пила вообще, как и я. Поэтому, умело избегая несколько пьяных тел, мы ворвались в её комнату и закрыли дверь. Затвор замка громко щёлкнул в тишине, прерываемой лишь нашим сбивчивым дыханием. – Надеюсь, ты не рассказывала Онтари ничего лишнего, – невзначай упомянула Лекса, обхватывая меня руками. В темноте её силуэт казался сотканным из тьмы. Горячее дыхание опалило моё лицо, чтобы остановиться в районе губ. – Мм? – Надейся, – подразнила я. – Ты что-то мне с утра говорила про поведение? Так... я хорошо себя вела? – Достаточно, – согласилась Лекса, повернула нас в пространстве и завалила нас обеих на кровать. Я доверяла ей, да и в темноте она видела лучше меня, поэтому меня не пугали такие мгновения, как, например, полёт в неизвестность. Ощутив приятную мягкость за спиной, я расслабилась, созерцая возвышающуюся сверху Вудс. – У меня лично никаких замечаний. Она склонилась – её язык скользнул по моим губам, не задержавшись надолго –, а через мгновение заменила его своими губами. Затем на смену и им пришли её зубы, ощутимо прихватившие мою нижнюю губу. Протестующе замычав, попыталась оттолкнуть Вудс, но Лекса лишь засмеялась и сама оторвалась, усаживаясь на моём животе. – Не так больно же, – протянула брюнетка. Буквально чувствуя, как она улыбается – хищно и нетерпеливо – я нашарила её руки в темноте и переплела свои пальцы с пальцами девушки. – Ладно, уговорила. Моя вина. В этот раз Лекса не стала кусать меня, теперь уже целуя спокойнее и без применения зубов, хотя иногда я и чувствовала её тёплый язык в своём рту. Её руки потянули вверх мою футболку, стаскивая её с меня в один миг. Что и удавалось Вудс практически всегда, так это отлично раздевать девушек. Ну, про других я, естественно, не знала, но навряд ли они были. Лекса никогда не обманывала меня, поэтому я была уверена и в ней, и в себе. – Мы могли бы включить свет, – шепнула она, пока её рваные поцелуи спускались с моих губ на шею и плечи. Прикусив зубами лямку лифчика, как я ощутила, ибо ничего совершенно не видела, она оттянула её и отпустила, громко щёлкнув тканью по моему плечу. – Ай. Смех оказался мне ответом. Я сделала одну вылазку, вытягивая руки вперёд, чтобы поймать Лексу, но промахнулась, когда она ушла от столкновения. Глаза постепенно начинали привыкать, я уже различала какие-то общие черты и более тёмный силуэт девушки на мне, когда вышедшая полная луна преобразила тьму в некоторое подобие света. Особо видно не получилось, но замечать хотя бы что-то стало возможным. Поправив одной рукой спадающие на глаза пряди волос, Вудс напела мотив знаменитой песни «Happy Birthday, Mr. President», что вызвало у меня широкую улыбку. И, не особо долго задержавшись наверху, сдвинулась вниз, освободив меня от своего веса. Не успела я пожалеть об этом, как руки Лексы коснулись моего живота, вырисовывая на нём символы, понятные только их создательнице. Лекса дразнила меня, а я терпеливо ждала, пока она наиграется. Это случилось совсем скоро, когда прохладные пальцы зацепились за застёжку моих джинсов и остались там, медленно расстёгивая её. Она использовала губы и язык, осторожно и с некоторым напором касаясь ими моего клитора, а заодно придерживая мои бёдра руками. Эти аккуратные, мягкие движения просто сводили меня с ума. Я хотела схватить её за волосы или сжать ногами голову, чтобы она прекратила дразниться или по крайней мере усилила нажатия, но всё, на что меня хватало – лежать, сжимая пальцами покрывало кровати, и судорожно вдыхать, ставший такой необходимостью, воздух. По какой-то совершенно необъяснимой причине двигаться я не могла. Впрочем, нет. У причины было имя – Лекса. Её пальцы описывали круги, то надавливая, то наоборот легко поглаживая, практически не останавливаясь в одном месте. Мне оставалось лишь запрокидывать голову и пытаться не стонать громко, понимая, что как раз под нами находилась гостиная с кучей людей. Вудс знала это не хуже меня, хитро сверкая глазами в окружающей полутьме. Наконец, перестав играть, девушка позволила двум пальцам проскользнуть в меня, вызывая дрожь во всём теле. – Теперь ты понимаешь, почему мне не нужен никто другой? – прошептала она, достигая моего уха и прижимаясь к нему губами. – Никто больше не способен так реагировать на меня, как ты. И ты полностью моя. Каждое слово сопровождалось лёгким укусом – за ухо, в шею, в подбородок, в губы. Острые зубы скользили по моей коже, а я открывала им места для укусов, желая, чтобы они продолжали. Лекса любила кусаться, не всегда, но иногда находило. Я любила боль от этих её действий, приятную и ноющую, и свою горячую покрасневшую кожу после очередного прикуса. Но больше всего в жизни я любила Лексу.