Всегда со мной

Первое, что я увидела после пробуждения, был дьявол на его плече. Мэнсон спал на животе, приобняв меня за бедро левой рукой. Он когда-то успел смыть макияж, и теперь я впервые смотрела на его чистое лицо. Так много для меня было впервые за эту ночь. Хотя, судя по солнечным лучам, пробивающимся сквозь шторы, день уже был в самом разгаре. По хорошему нужно было собираться и выяснить, будет ли сегодня концерт. Хотя о чем это я? Я сейчас в одной комнате с тем, кто точно об этом знает. Я повернулась на бок и уставилась на него, подперев голову рукой. Он почувствовал движение и крепче обнял меня во сне. Я еще не знала, что его бесит, когда на него смотрят, пока он спит, но не смогла бы удержаться от соблазна, даже если бы знала об этой особенности. Я так увлеклась, что не сразу обратила внимание на чувство жажды, на саднящие щиколотки со здоровенными синяками и на похмелье, которое, на минуточку, от алкоголя в сочетании с кокаином в разы хуже обычного. Но и осознав, как сильно я хочу пить, я осталась лежать, не смея тревожить его сон. Он был такой милый во сне, даже немного беззащитный. Вот тогда-то я и осознала наконец всю бедственность своего положения: я влюбилась в него, как девчонка, теперь уже не оставалось сомнений. Никакие доводы, что все это зря, что нет у нас никаких отношений и никакого будущего, не помогут мне. Через некоторое время он поменял позу и убрал руку, освободив меня. Я тихо встала с кровати и пошла в гостиную, подошла к столику и выпила содержимое графина залпом, прямо из горла. Стало немного лучше. Потом я пошла в ванную и включила воду, намереваясь восполнить недостаток жидкости всем телом. Пока набиралась вода, я подошла к дивану, выбрала себе два снимка и положила в сумку, а потом стала собирать предметы своего гардероба, разбросанные по номеру. Вернувшись в ванную с ворохом одежды, я посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я, скажем так, весьма рок-н-рольно: и без того не особенно послушные волнистые волосы изображали шторм на голове, под глазами залегли темные круги, но сами глаза блестели. Конечно, влюбленная ждет, пока проснется предмет ее воздыхания. Я выключила воду и легла в ванную. Теплая вода погрузила меня в легкую дрему. Я проснулась, почувствовав, как он нежно гладит меня по лицу. - Сегодня шоу, я выезжаю через полтора часа, поедешь со мной? Что? Я? Вместе с ним? Звучит заманчиво, но в таком виде? - Эм, мне бы привести себя в порядок, накраситься... - Я могу поделиться своей помадой, я не жадный, - засмеялся он. - Нет, правда, мне бы еще переодеться для концерта... - Да, пожалуй, если снова будешь выглядеть как монашка, я не удержусь и оттрахаю тебя прямо на сцене. Я скромно промолчала, хотя, в принципе, я была бы согласна даже на это. - Нужно уже собираться, времени мало, - сказала я, вставая. - Выходи из ванной, я тебе отдам кое-что. Я торопливо вытерлась полотенцем, оделась и вышла со словами: - Черт, я же оставила верхнюю одежду в клубе. - Ерунда, я заказал такси, скажи водителю, куда ехать, - сказал он, склонившись над столиком. Я подумала, он опять колдует с кокаином, но потом увидела, что он на чем-то пишет. Он поднялся и протянул мне что-то вроде пластикового бэйджика на шнурке. Я взяла его в руки и прочла "Backstage pass", посередине был знак меркурия, а справа был его автограф и нарисованный от руки крест с двумя поперечными полосами. - Тебя пропустят в гримерку, заходи с черного входа. Поболтаем, пока будет выступать местная группа на разогреве, а потом посмотришь шоу в более комфортной обстановке, чем остальные. - Такие привилегии даются всем, с кем ты переспал? - У тебя особое положение: ты видела меня без макияжа. Обычно я убиваю тех, кто видел меня таким, но сегодня я не в настроении. - Ух, мне повезло! До встречи! - Пока! На ресепшн скажут номер машины. Я вышла из номера с идиотской улыбкой, которая не слезала до того момента, как я вышла на улицу. Возле входа в отель стоял парень, который вчера привез еду. - Девушка? - услышала я и обернулась. - Что? - Подойдите поближе, пожалуйста. Я вернулась, и он спросил тихим голосом: - Ну и как оно, с ним? Не смутившись от бестактности вопроса, я придвинулась к нему и шепнула на ухо: - Если на свете есть бог секса, то это он! Я засмеялась и пошла к машине, понаблюдав за ошеломленным лицом парня.

***

На концерт я надела черный топ и бордовые брюки из кожи со шнуровкой там, где должна быть молния, подвела глаза черной подводкой, а губы накрасила помадой под цвет брюк. Кусок пластика с его автографом творил чудеса: меня пропускали без разговоров всюду, пока я не добралась до гримерки. Группа была в полном составе, кто-то уже накрашен, кто-то - в процессе. Я услышала, как Мэнсон объясняет какому-то мужчине: "Да, пусть скажет по-русски так, как у вас объявляют песни. Круто!". Он повернул голову ко мне и улыбнулся мне, а потом бесстыдно заскользил взглядом по моему телу сверху вниз, закусив нижнюю губу. Мэрилин начал объяснять другим кто я: - Ребят, познакомьтесь с ... - Вероника. Никки. - Я как-то упустила тот факт, что меня отымели, не узнав моего имени. - Да, мы с ней вчера задушевно поболтали на тему религии... Твигги жадно посмотрел на меня, сказав, что рад был бы поговорить со мной об Иисусе. Все засмеялись, кроме Джона и Мэнсона. - Иди сюда, Никки, они не кусаются! - сказал Мэрилин и поманил меня рукой. - Зато он еще как кусается! - сказал Твигги и засмеялся. Пока я шла, вся группа смотрела на меня, но без особого интереса. От надменного взгляда Пого было не по себе. Джон Файф застенчиво опустил глаза, встретившись со мной взглядом, и начал настраивать гитару. - Помоги мне с корсетом, только не шнуруй сильно туго, а то мне будет тяжело петь. Я встала у него за спиной с корсетом в руках, он поднял руки, и я продела корсет через голову и начала зашнуровывать, пока он красил губы. Вот уж не думала, что мне когда-нибудь посчастливится одевать мужчину в корсет. Я с трудом поборола желание прикоснуться губами к верхней части спины, которая оставалась обнаженной. В дверь постучали. - Ну что еще там? - спросил Пого. - Мистер Мэнсон, добрый вечер! - я узнала брюнетку из АиФ, показавшуюся из-за двери, - мы виделись с вами вчера. У вас найдется свободная минутка? - Я еще не закончил, можем провести интервью здесь. - К сожалению, тут не совсем хорошее освещение для фото, к тому же, как я вижу, здесь есть посторонние. Брюнетка окинула меня презрительным взглядом. Завидует что ли? Она явно улыбалась Мэнсону усерднее, чем того требует вежливое общение. - Ладно, только быстро. - Надеюсь, группа за посторонних не считается? - спросил Пого. - Конечно, нет! - ответила брюнетка, хотя она явно хотела взять интервью только у Мэрилина. - Идемте с нами, джентльмены! Пого закатил глаза, услышав последнее слово, но встал и направился к выходу. Твигги и тоже Джон поднялись, а потом Твигги развернулся к Джинджеру и, увидев, что он сидит, потянул его за шиворот, увлекая за собой, со словами: - Фиша нельзя оставлять наедине с женщиной, что ж мы совсем ублюдки конченные что ли?! Мэнсон встал со стула и сказал мне, похлопав по талии: - Постараюсь быстро. Все уже пошли к двери, как Джон сказал: - Упс, я кое-что забыл, я догоню вас. Мы остались наедине. Какое-то время Джон поиграл на гитаре, а потом оторвался, посмотрел на меня и сказал: - Тебе лучше не ввязываться в это. - В смысле? - Лучше оборви с ним связь как можно скорее, а то будет только хуже. Прости, что лезу не в свое дело, но ты же уже спала с ним? - При всем уважении, но какого хрена я должна это обсуждать? - Слушай, Вероника, ты мне нравишься, и ты производишь впечатление здравомыслящего человека, а не очередной ненормальной фанатки. Чем больше времени ты проведешь с ним, тем сильнее к нему привяжешься, а он быстро теряет интерес. Я видел это не раз. Девчонки неделями следовали за группой, превращаясь в одержимых, а он избавлялся от них, как только они ему надоедали. Тебе будет в сотню раз больнее, если он пошлет тебя, чем если ты уйдешь сама. - Ваше турне прерывается здесь, до весны выступлений не будет, я знаю, что он не возьмет меня в Штаты. Я просто хочу провести с ним еще немного времени. - Даже один час с ним может стать роковым. - Уже стал. У меня не было пути назад, как только он взял меня за руку в первый раз. Он вздохнул и отвел взгляд, закусив губу, потом поднялся, подошел ко мне и похлопал по плечу: - Подумай еще раз. В любом случае, удачи тебе. Он ушел, и я осталась одна наедине со своими мыслями. Человек, который близко знаком с Мэнсоном, советует уносить ноги, пока не поздно. Отлично. Это вроде и так понятно, но от участника группы такое предостережение в сотню раз страшнее звучит, чем от какой-нибудь условной набожной тети Глаши. Я рассеянно осматривала гримерку и мой взгляд зацепился за чью-то пачку Marlboro и пепельницу рядом. Я бросила курить в ноябре, так как обещала себе завязать с этой привычкой к окончанию института, но теперь мне нужно было как-то взять себя в руки. Я подошла и раскрыла золотистую пачку и обнаружила зажигалку внутри. Значит, все сходится и мне точно надо покурить. Взяв сигарету в рот, я повернула колесико зажигалки, поднесла пламя к кончику сигареты и глубоко затянулась. Я неторопливо выдохнула клуб дыма, наслаждаясь забытыми ощущениями, но после второй или третьей затяжки услышала за спиной все тот же хриплый голос: - Ненавижу, когда женщины курят. Я развернулась, не выпуская сигареты. Он стоял в дверном проеме и почему-то был один. - Мне нужно было как-то скоротать время. К тому же я не знала. - Ну теперь знаешь. Затуши сигарету. - А то что? - кажется, внутри меня сработал какой-то защитный механизм, заставляющий перечить ему, чтобы он не догадался, насколько сильно я к нему теперь привязана и что я едва не бросила сигарету, как только он произнес первую фразу. - А то накажу, - он подошел ко мне, взял сигарету из руки и затушил в пепельнице. Может ли он наказать меня сильнее, чем покинув меня на следующий день? - Мы скоро выступаем, - сказал он и взял меня за руку, - пошли со мной. Вот она, моя минута славы. Я во всеоружии иду по коридору, держа за руку своего идола. Я ловлю на себе взгляды персонала "Олимпийского" (мне, конечно, достается меньше внимания, чем моему спутнику), и теперь мне все равно, что обо мне подумают и узнает ли меня кто-нибудь. - Будешь наблюдать отсюда, - он останавливается перед выходом на сцену, отпускает мою руку и уходит дальше, окинув меня взглядом напоследок. Я начинаю "наблюдать". На сцену вышла короткостриженная женщина лет пятидесяти с папкой в руках и объявила, что сейчас будет выступление с программой "Оружие, бог и правительство". Смотрелось и звучало очень забавно. Я стояла по правую руку от сцены и могла видеть и музыкантов, и публику. Нужно сказать, очень интересный ракурс. Находясь в гуще зрителей, никогда не чувствуешь, насколько же много людей пришло на концерт. И вот он выходит на сцену под рев зрителей и инструментал "Count to six and die"... Оглядев толпу, которая возликовала, увидев своего кумира, я внезапно ощутила приступ ревности: еще несколько часов назад он принадлежал только мне, теперь же я вынуждена делиться им с тысячами других людей. Его действительно любят, и многие девушки (да и некоторые парни) удавили бы меня от зависти, знай они, чем я занималась накануне. Он был прекрасен, хотя и вел себя несколько спокойнее обычного. Например, обошелся без исполнения "Антихриста" и сопутствующего ему поджигания-разрывания Библии. Два милиционера сделали концерт еще атмосфернее, особенно когда они стояли по обе стороны от трибуны с тремя ружьями на "The love song". Сам Мэнсон надел милицейскую фуражку, в которой смотрелся так же сексуально, как и в своей "фирменной". Как говорится, не шляпа красит человека... Группа незаметно добралась до "The beautiful people", пожалуй, моей любимой песни. Весь концерт прошел как на одном дыхании, и вот Он идет ко мне, весь мокрый от пота, уставший, но с самодовольной улыбкой. Я протягиваю ему лежавшее рядом полотенце, и он жестом показывает, чтобы я накинула его на плечи. Я делаю как он хочет, пока он садится, и от избытка чувств прижимаюсь к нему, чувствую его тяжелое дыхание и шепчу на ухо, что он был прекрасен. Он прекрасен для меня и сейчас, и мне даже сейчас нравится, как он пахнет. Веду себя и думаю, как раненая в голову фанатка, но ничего не могу с собой поделать. Пусть этот момент продлится еще немного. Толпа скандирует его имя. Он берет меня за плечо и немного отодвигает от себя, смотрит в глаза и говорит, что ему нужно выйти на бис. Он поднимается и идет на сцену, а я смотрю ему в след. Группа взрывает зал исполнением "1996", а потом я впервые слышу кавер на "Suicide is painless". Я в принципе услышала тогда песню впервые и она пришлась как нельзя кстати... Сквозь туман раннего утра я вижу Очертания грядущего, Всю боль, что ожидает меня. Я осознаю это и понимаю, что… Самоубийство не причиняет боли... Чувства захлестнули меня, и я не сразу заметила, как по щеке покатилась слеза. Очнувшись, я спешно достала зеркало и стала поправлять макияж и постаралась успокоиться, чтобы он не узнал, что я плакала. Очень хочется надеяться, что он в принципе не узнает, что сейчас творится у меня на душе. Я вспоминаю совет Джона и решаю взять себя в руки, пока еще не поздно. И вот выход на бис заканчивается, и он возвращается ко мне. На этот раз я просто смотрю на него, хотя снова испытываю желание повиснуть на нем. Мэрилин просит помочь с корсетом и поворачивается спиной. Я развязываю шнуровку, и он торопливо снимает корсет через голову и потягивается из стороны в сторону, а потом разворачивается, хватает меня за плечи, крепко прижимает к себе и шепчет на ухо голосом, от которого у меня подкашиваются колени: - Я придумал наказание за ту сигарету. Я привлекаю тебя к обязательным работам, пойдешь со мной в душ, потрешь мне спину... Вот уж наказание! Я чувствую, как низ живота сжимается в сладкой истоме в предвкушении того, чем закончится совместное принятие душа, но делаю над собой усилие и иду наперекор своему телу, зная, что отказав ему сейчас, выбираю меньшее из двух зол. Я отстраняюсь от него и говорю ему: - Прости, но нужно поставить точку. Боюсь, что еще раз - и я влюблюсь. Ну да, соврала. Надеюсь, он не догадается. Но не могу же я сказать, что еще раз - и меня придется отдирать от него щипцами. Он недоуменно смотрит на меня, разочарованный и явно не готовый к отказу. А потом мило улыбается и дружески хлопает по плечу: - Ну как знаешь. Спасибо, что предупредила. - Всегда пожалуйста. Значит, пора прощаться. Ты же скоро улетаешь? - Да, осталось время только принять душ и пора ехать. Он снова приблизился ко мне, залез пальцами под шнуровку и потрогал меня между ног и сказал вместо прощания: - Веди себя плохо и думай обо мне, когда будешь себя трогать... Если бы ты только знал, как часто я буду о тебе думать... Как только он убирает руку, я резко развернулась в противоположную сторону и пошла быстрым шагом, не оборачиваясь, иначе, снова увидев этот взгляд, почувствовав его прикосновение, уже не ушла бы добровольно...