All in Good Time

VI. Как в тумане Приходить в себя совершенно не хотелось, но звуки и запахи окружающего мира усиливались против воли, возвращая Курта в сознание. Можно было оставить глаза закрытыми хотя бы на чуть-чуть и сориентироваться при помощи других чувств. Курт судорожно втянул носом воздух. Он в больничном крыле, сомнений быть не могло. Пахло горькими травами, свежим постельным бельем. Болели ребра, жгло колени и правое бедро. Где-то поблизости звенели колбы, раздавались тихие шаги и голоса. Курт прислушался. – Говорю же вам, он не скоро очнется. Вы мне будете рассказывать, как лечить больного! Это был голос школьной медсестры, мисс Холидей. Сердитой мисс Холидей – такой, кажется, Курт еще ни разу ее не слышал. Ее собеседник что-то ответил, но что, разобрать было нельзя: на удивление, его голос был тише, чем у самой медсестры, всегда рьяно следившей за покоем своих пациентов. – Именно потому он и не может проснуться раньше, чем через четыре часа. А если проснется, мне придется дать ему зелье повторно. Снова неразборчивый ответ. – Как хотите, мистер Смайт, ждите, сколько вам будет угодно. Но не смейте его будить специально. Курт широко распахнул глаза, как только услышал имя того, кто спорил с мисс Холидей. Свет оказался слишком ярким, а картинка – нечеткой, но он должен был лично убедиться, что слух его не подвел. На мгновение он одернул себя: кто угодно еще мог попасть в больничное крыло, кого Себастиан захотел бы навестить. Но первая мысль оказалась верной. К табурету рядом именно с его кроватью подошел Себастиан Смайт. Встретившись с Куртом взглядом, он вздрогнул от неожиданности. – Банши тебе в уши! Я думал, ты в отключке. – Курт! Как ты? Оказывается, Рейчел тоже была здесь, но подошла к нему с другой стороны кровати, оставшись сперва незамеченной. – Все... Все нормально, спасибо, – Курт с трудом справился с голосом. Язык еле ворочался, будто отходил от заморозки. Такой эффект скорей всего дало смешение нескольких лечебных зелий, судя по его ощущениям: Костероста, для сращивания переломов, и Умиротворяющего бальзама, для покоя и отдыха. – Что случилось? – Ты что, ничего не помнишь? – Себастиан опустился на табурет, сложив руки на груди. – Давай без подробностей? Пусть лучше отдохнет, – перебила его Рейчел. Себастиан пристально посмотрел на нее, будто хотел поспорить, но пожал плечами, вроде соглашаясь. – Квиддич. Тренировка. Снитч, – начал он неторопливо подсказывать. Курт прикрыл глаза, восстанавливая в памяти свои последние действия и ощущения. Золотой снитч действительно был. Курт вспомнил, как направил метлу прямо к трибунам, где завис желанный мяч. От мыслей о полете закружилась голова, и Курт против воли зашипел от поднявшейся жаркой волны боли. – Мисс Холидей! – Рейчел среагировала тут же, окликнув медсестру. – Все в порядке, просто голова... – неловко начал Курт, стесняясь своей слабости. – Просто-головой ты как раз и влетел в деревянную скамью с высоты сорока футов в погоне за снитчем, – слишком уж с довольной интонацией прокомментировал Смайт. – Сильвестр думала, ты покойник. – Что за ужасы вы говорите мистеру Хаммелу, какой покойник! Это ваше здоровье сейчас пошатнется не без моих усилий, если вы немедленно не покинете больничное крыло, раз так, – холодно пригрозила подошедшая к ним мисс Холидей. Судя по всему, она наконец решилась на серьезные меры против надоевшего ей студента. Все знали о доброте медсестры и пользовались ею совершенно бессовестно. Обычно это выливалось в то, что пострадавшие и их сопровождающие часами болтались в больничном крыле с уже давно залеченными ожогами после уроков Зельеварения, порезами после Гепербологии, укусами после Ухода за магическими существами и прочими травмами, без которых не обходилась половина всех занятий в Хогвартсе. – Вас, мисс Берри, это тоже касается. Было видно, как беспокойство на лице Рейчел сменилось гневом. Но не спорить же с тем, кто лечит твоего лучшего друга? Рейчел коротко сжала пальцы Курта в своих, в знак прощания, и догнала Себастиана уже в дверях. Пропустив ее вперед, он обернулся и махнул Курту рукой. – Увидимся позже, Хаммел. Если бы голова так сильно не кружилась, а мисс Холидей не заставила его принять зелье, похожее на мятные тянучки из Сладкого королевства так быстро, Курт бы с удовольствием подумал над случившимся подольше. Но едва лекарство было проглочено, все волнения отступили, тело в одно мгновение наполнилось легкостью, а под кожей разлилось приятное тепло. Он не заметил, как заснул. Из больничного крыла Курта выпустили следующим утром, снабдив коробочкой с мазью от ушибов исключительно для проформы – он был абсолютно здоров. Усилиями мисс Холидей и ее лечебных зелий от столкновения с деревянными скамьями не осталось и следа. Последнюю безобидную царапину над бровью, под жалостливую просьбу Курта не оставлять его "с таким лицом", мисс Холидей залечила сразу после завтрака. К удовольствию Курта, поесть ему разрешили прямо в больничной постели. Коридоры Хогвартса были непривычно пусты. Курт сверился с карманными часами – действительно, время шло к полудню, все студенты и преподаватели были на занятиях. Он попытался вспомнить, какой урок сейчас был по расписанию у него. Сдвоенные чары? Древние руны? Гепербология? Он мог гадать долго, расписания и прочие списки никогда не были его сильной стороной. В любом случае, прежде чем куда-либо идти, нужно было спуститься в подземелья Слизерина. Умыться, сменить одежду, собрать книги и письменные принадлежности. Общая гостиная, как и спальня, пустовали. Курт неторопливо собрал необходимые ему книги и пергаменты, благодаря себя за привычку делать всю недельную домашнюю работу в пятницу и в субботу, принял душ и надел чистую рубашку. Появляться посреди Трансфигурации, даже с учетом хороших способностей к предмету, было бессмысленно. После Трансфигурации шел обеденный перерыв, а затем – сдвоенное Зельеварение. Перед Куртом, которому непременно нужно было встретиться с Рейчел и обсудить детали нахождения Смайта рядом с его кроватью в больничном крыле, стал выбор – ждать ее у аудитории, или отправиться в Большой зал. Выбрав первый вариант, он уже заворачивал в коридор, ведущий к аудитории, как чуть не столкнулся к идущему спиной вперед Арти. Вовремя обернувшись, Арти улыбнулся, увидев Курта, и остановился. Причиной его странного способа передвижения оказалось то, что он левитировал за собой необычный прямоугольный предмет, похожий на коробку с круглыми, как на комодах, ручками, и длинной, скрученной в узел, веревкой сбоку, напоминавший то, что в маггловском Лондоне называлось "провод" и было протянуто между столбами на улицах. Из коробки раздавался неприятный металлический скрежет и валил дым, а провод извивался, так и норовя развернуться. – Привет, – просто сказал Арти. – Что это у тебя? – Курт не смог скрыть любопытства. – Это тостер. – Тостр? – Тэ, о, эс, тэ, е, эр, – произнес Арти по буквам. – Он служит магглам для обжаривания хлеба к завтраку. У нас сейчас профессор Пиллсбери. И эта штуковина немного взбесилась, когда я попытался заставить его работать заклинанием нагрева. Теперь он никак не успокоится. Я с этим тостером уже был у профессора Хоуэла, но он сказал, что это не темная магия. Я ему, если честно, не верю, очень уж он быстро захлопнул передо мной дверь. Профессор Шустер отказался трансфигурировать его во что-то более безобидное, а идти к директору Фиггинсу я не решился. Он меня за создание опасной для школы ситуации отправит на пожизненную отработку куда-нибудь в Запретный лес. Или сразу в Азкабан. – Так что ты будешь делать с ним? – Утоплю в Черном Озере. В воде же он ничего не подожжет? Но сначала зайду к профессору Роудс. Пусть погадает на последствия. Не хочу потом читать статьи в Пророке: "Студент Гриффиндора поджег школу чародейства и волшебства Хогвартс: сотни жертв, миллионные убытки, магический мир в трауре". – Отличная идея, – похвалил его Курт, смеясь. Тостер задымился еще сильнее, Арти занервничал. – Ты как, цел после вчерашнего? – спросил он, поглядывая в коридор за спиной Курта, видимо, борясь с желанием распрощаться немедленно. – Цел, как видишь. А как наш школьный магический мир, гудит? – Курт почувствовал подступающий кашель от дыма, собирающегося вокруг них плотной завесой. – Ты просто представить себе не можешь, насколько громко. Взбесившийся тостер ерунда по сравнению с тем, что творилось сегодня за завтраком. – Ну же, Арти, не тяни. Я хочу знать все подробности, – Курт сочувствовал ему, но не мог побороть желание узнать последние новости. – Даже те, которые тебе не понравятся? – В первую очередь те, которые мне не понравятся. Ну так, если серьезно? – Если серьезно, то уже делают ставки, как быстро ты свернешь себе шею на поле. – И откуда это только берется? – тяжело вздохнул Курт, поправляя ремень сумки на плече. Он живо себе представил, как свидетели его тренировки сгустили краски и выставили его в самом неприглядном виде. – Советую поставить тебе против всех, заберешь не один галлеон. Потому что на поле я больше не вернусь. – У-у-у, тренер Сильверст будет недовольна, услышав такое. – А почему ее это должно волновать? Пусть тренирует игроков, как тренировала. Со мной все в порядке. – Так ты еще не знаешь? – Не знаю, что? Из тостера вырвались языки пламени. Курт достал палочку и залил его водой. Раздалось шипение и повалил едкий дым. – Слушай, я, лучше, пойду! Поговорим потом! Арти бросился со всех ног, кашляя и левитируя за собой жуткое изобретение магглов, которое теперь скрежетало с еще большей силой и пыталось обвить его развязавшимся проводом. Теперь Курт сгорал от нетерпения, что же за новости, относившиеся ко всему прочему к нему, так взволновали всю школу. Нужно было обязательно перехватить Рейчел и поговорить с ней где-нибудь в тихом уголке. Он отошел от входных дверей в аудиторию и устроился на широком подоконнике. За высоким окном находился внутренний двор Хогвартса, но из-за тумана разглядеть что-то большее, чем привычные очертания каменных скамеек и фонтана, было трудно. Курт скользил глазами по едва видимой каменной ограде и голым веткам деревьев, пытаясь найти хоть немного сохранившейся зелени. Но даже лес, начинающийся сразу за мостом, почти сливался с низким тяжелым небом в одно большое белесое полотно. Кажется, зеленый цвет остался только на его школьной форме. Курт посмотрел вниз и обвел пальцем герб Слизерина, пришитый на мантию. Интересно, попади он на другой факультет, относился бы Себастиан к нему по-другому? То есть, хуже? Для Смайта обычно не было различий, над кем шутить, но, если подумать, студентам других факультетов доставалось от него по-настоящему сильно. Своим острым языком и безоговорочным чувством превосходства он умудрялся доводить до слез самых жизнерадостных и неконфликтных ребят с Гриффиндора, Хаффлпаффа и Рейвенкло. Но со своими, все же, Себастиан был, как истинный слизеринец, сдержаннее. Вспомнить хотя бы тот скандал несколько лет назад, который чуть не разгорелся у него с Сантаной. Себастиан каким-то образом узнал, что ее дедушка и бабушка проходили как подсудимые в когда-то громком деле о применении непростительных заклинаний к магглам. Видимо, Смайт посчитал, что это будет очень весело – поделиться историей ее рода перед новым преподавателем Защиты от темных искусств. Курт хорошо помнил, в какое бешенство впала Сантана, и знал, что такая реакция обычно распаляла Себастиана еще больше. Но дальше аудитории разговор об этом не пошел, и он даже извинился перед Сантаной в тот же вечер. А к концу года они вообще нашли общий язык, кстати, с помощью квиддича: Сантану тогда взяли на позицию охотника, а Смайт получил капитанский значок. Мысли Курта снова вернулись к тому, что в больничном крыле его навещал тот, кого он ожидал увидеть там в последнюю очередь. Себастиан сказал ему “увидимся позже”, и Курту хотелось вложить в это какой-то иной смысл и наделить обычное прощания особой интонацией. Однако он прекрасно понимал, ничего в этом “увидимся” не было: они – студенты одного курса и факультета и видели друг друга каждый день, начиная с утренних часов подъема в спальне мальчиков, заканчивая вечерними часами в общей гостиной перед отбоем. А еще постоянно были рядом во время перерывов и всего учебного времени, включая даже совпавший выбор факультативов, Прорицаний и Древних Рун. Послышался шум голосов и дверь аудитории распахнулась. Курт разобрал обрывки разговоров сокурсников, живо обсуждавших только что закончившийся урок и обменивающихся надеждами на вкусный и горячий обед. Он встал с подоконника, отходя в тень одной из пустующих без доспехов ниш, чтобы не привлечь к себе внимание, но и не пропустить свою подругу. Рейчел вышла одной из первых. Он окликнул ее. – Курт! Как ты, как себя чувствуешь? А я собиралась идти в больничное крыло. Но я так рада, что ты уже на ногах, – Рейчел порывисто обняла его. – Спасибо, со мной полный порядок. Но будет еще лучше, когда ты мне все расскажешь. Я столкнулся в коридоре с Арти, и он только туману напустил, – Курт вспомнил дымящийся тостер, – кстати, в прямом смысле. Но об этом потом. Как я понял, что-то произошло? Что-то связанное со мной. Арти оставил меня в полном замешательстве! – Ты только обещай, что не будешь волноваться. Рейчел взяла его под локоть и повела в противоположную общему потоку студентов направлению. – Когда ты так говоришь, мне хочется начать волноваться еще сильнее. – Хорошо, не буду, – пообещала Рейчел. Они дошли до конца коридора и подошли к очередной нише в стене за которой, к удивлению Курта, оказался еще один выход во внутренний двор. Об этом ходе Курт не знал, но решил оставить расспросы на потом. Рейчел предложила прогуляться до моста и обратно. Ты вспомнил, что было на тренировке? – Да. И, насколько мне хватает памяти, там не случилось ничего необычного. Кроме моего позорного падения. – Позорного? Курт, да все были просто в восторге! Не из-за того, конечно, что ты упал, – поспешно добавила Рейчел, увидев, как он изменился в лице. – Ты бросился за снитчем, будто хотел обогнать само время. Это было очень эффектно! – Хорошо, допустим, это стоит горячего обсуждения, и, не буду врать, я очень польщен. Но, что с того? – А то, что ты теперь новый ловец нашей квиддичной команды! Курт ожидал всего. Но только не этого. Он почувствовал, как его рот беззвучно открылся, в грудной клетке стало тесно, а ладони мгновенно стали влажными. – Но... Но как? Я же был уверен, что из меня никудышный игрок. Я и квиддич, подумать только! Помнишь, мы смеялись в поезде? – Курт прижал обе ладони к покрасневшим от волнения щекам, пытаясь успокоиться. – Это все, наверное, одна большая шутка. Ты разыгрываешь меня? Рейчел широко улыбнулась. – Курт Хаммел, торжественно заявляю: тренер Сильвестр и капитан Смайт взяли тебя в команду по квиддичу. Об этом объявили сегодня за завтраком, когда зачитывали список принятых в команду студентов и объявляли расписание матчей и тренировок. – О, Мерлин! Они там все с ума посходили. Не могу поверить. Скажи это еще раз! – Курт, ты – ловец Слизерина! Только потому, что Рейчел крепко обняла его в этот момент, он устоял на ногах. Новость была поистине ошеломительной. Единственное, о чем Курт мог сейчас думать, так это что ему нужно написать домой, – попросить у отца метлу, – и, что казалось даже более важным, немедленно поговорить с профессором Сильвестр и Себастианом.