All in Good Time

VII. Учеба – это не время, это усилие Себастиан закрыл за собой дверь в ванную старост на щеколду и с облегчением выдохнул. Здесь было тепло, сухо и тихо. А очередная тяжелая неделя, наконец, осталась позади. Теперь можно было расслабиться в горячей воде, слушая журчащий смех русалки из ее портрета на стене и легкий шелест занавесок на высоких окнах; можно отвлечься от забот, рассматривая переливающуюся всеми известными и неизвестными ему цветами и оттенками мыльную пену. Он подошел к большому бассейну в центре ванной комнаты и наугад открыл несколько кранов. За те три года, что он, как капитан квиддичной команды, пользовался привилегией посещать ванную старост, он так и не смог узнать, что было в каждом из них – не всегда из одних и тех же кранов появлялась такая же, как в прошлые разы, пена или вода. То ли это магия Хогвартса, то ли так пытались позабавить студентов домашние эльфы, никто не знал, но и не жаловался. Себастиан пришел сюда сразу после тренировки, даже не переодеваясь из квиддичной формы в школьную. Всю неделю лил дождь, а вчера ночью случились первые заморозки. Так что к утру воскресенья пожухлая трава на раскисшем тренировочном поле похрустывала от сковавшей ее замерзшей дождевой воды. После трех часов на поле пальцы промерзли до костей и теперь едва слушались. Он мог применить согревающие чары, но их и без того хватало ему в подземельях, и он предпочел магии горячую воду. Себастиан отложил в сторону палочку, разделся, с трудом справляясь со шнуровкой на защитных элементах формы и отмечая ушибы и ссадины на теле. Большой синяк на ноге, – Чанг попал в него бладжером, который чудом не сломал кость, – ушиб на боку, уходящий назад и вниз на поясницу, – это сам Себастиан, в попытке поймать кроффл, влетел спиной в среднее кольцо ворот, и, скорей всего, царапины на щеке и подбородке от того, как он упал в замерзшую траву, поскользнувшись уже по дороге в замок. Он подумал о том, что после ванны, которая, конечно, снимет общую усталость и немного подлечит его травмы, надо не забыть нанести мазь против ушибов, иначе завтра будет ломить все тело. Ванна закончила набираться, и Себастиан с наслаждением опустил ногу в пену, едва доставая кончиками пальцев до поверхности воды под ней. Кожу приятно покалывало пузырьками и согревало горячим паром. Себастиан закрыл глаза и спрыгнул с бортика в воду, погружаясь в бассейн с головой. Все тело окутало приятным теплом, ссадины защипало, но чувство удовольствия было абсолютным. Он сосчитал до двадцати и вынырнул на поверхность, зачесывая пальцами мокрые волосы назад. Было так хорошо, что верилось с трудом. На самом деле, ощущение нереальности происходящего преследовало Себастиана уже шестую неделю, с того самого дня как они с тренером Сильвестр провели отборочную тренировку в команду по квиддичу. С каждой неделей у него усиливалось желание попросить кого-нибудь ущипнуть его, или обратиться к мисс Холидей или профессору Хоуэлу, чтобы те проверили его на воздействие каких-либо чар. За это время он провел двадцать четыре тренировки и, надо сказать, еще никогда не был так взволнован. Вместе с тренером Сильвестр они были уверены, что в этот раз у Слизерина есть все шансы взять Кубок школы по квиддичу. На начало года им не хватало ловца и одного охотника, а запас нуждался во вратаре, еще двух охотниках, загонщике и, если повезет, еще одном ловце. Игроки нашлись на все позиции, в основном из студентов третьего и четвертого курсов. Себастиан в той или иной степени был доволен каждым из них. Покоя ему не давало лишь то, что в числе новых членов команды оказался Курт Хаммел. Было трудно поверить, но у того оказались задатки превосходного ловца, и о его кандидатуре даже не было споров. Конечно, сперва Хаммел раздражал своей зажатостью. Каждый раз он выходил на поле с таким видом, будто вместо снитча ему придется гоняться за драконом, пролетая при этом через пылающие кольца ворот с завязанными глазами. Они не раз кричали друг на друга, будто не замечая никого вокруг, споря о тактике Курта и о качествах его самого, как капитана, не сходясь во мнении о маневрах и рисках. Однажды, в особо мерзкий день после уже двух часов на поле под непрекращающимся ливнем, Курт выхватил из рук Сантаны кроффл и запустил в него с такой скоростью и силой, что рассек ему бровь. После этого случая Себастиан всерьез хотел выставить его из команды, но тренер Сильвестр неожиданно приняла сторону Курта, пригрозив выкрутить Себастиану руки, – или еще что посерьезней, – если он не перестанет доводить их ловца без причины. Себастиан рассмеялся, вспоминая, как приободрившийся Курт одними губами произнес триумфальное “Получил?”. И тут же получил сам – подзатыльник от Сильвестр, которая на повышенных тонах разъяснила ему, что травмировать членов собственной команды умышленно и вне игры категорически запрещено. Таких случаев за два десятка тренировок набралось достаточно. Но, надо сказать, эти стычки ничуть не разводили их, а, как ему казалось, наоборот сближали. Себастиан нырнул еще раз, сделав медленный кувырок под водой, пытаясь руками достать до дна. Плитка в бассейне блестела, как чешуя русалок. Он коснулся кончиками пальцев гладкой поверхности и вынырнул обратно. На пальцах остался перламутровый блеск. Себастиан отплыл к бортику, у которого оставил волшебную палочку и, прежде чем взять ее в руку, посмотрел на пальцы – перламутр ожидаемо исчез. Он приманил заклинанием полотенце, развернул его на краю и уперся затылком в теплую махровую ткань, возвращаясь к своим мыслям. Последнее время он стал часто думать о Курте Хаммеле. Несмотря на то, что Себастиан до сих пор не извинился перед ним за прежние насмешки, тот о старых обидах не упоминал, и они общались так, будто всю свою жизнь были хорошими приятелями. Себастиан хорошо помнил момент, когда наткнулся на него в кабинете Сильвестр в день объявления результатов отбора. И как можно было забыть каким взволнованным, с покрасневшими от неуверенности щеками он был; как пытался выглядеть собранным и спокойным, объясняя, что не считает “это все” хорошим для факультета решением. Себастиан тогда еле сдержался, чтобы не посмеяться над Куртом и не сказать что-то колкое и неприятное. Но под испытующим взглядом тренера Сильвестр он не мог себе позволить и тени насмешки. Пришлось рассказывать о своих впечатлениях от момента, когда Курт сорвался с места за снитчем: удивление, волнение, удовольствие. Этого хватило, чтобы тот перестать ныть и уже к концу недели, когда из дома прислали квиддичную форму и метлу, почти новый Нимбус-2001, Курт присоединиться к полноценным тренировкам. Роль Курта в их команде не ограничилась исключительно позицией ловца. Как выяснилось, он первоклассно разбирался в метлах, – видимо, мастерскую отца он не любил только на словах, а на деле был ему хорошим помощником. Он смог решить несколько проблем, давно тревоживших игроков. Так, осмотрев все метлы, одну за другой, у Сантаны, Молния которой при большом разгоне уходила влево, он подправил гравитационные чары; у Чанга на его Комете-260 скорректировал тормозящие чары; а на Нимбусе-2000 Себастиана подрезал несколько прутьев и заменил треснувшие на новые, вдобавок посоветовав и хороший воск для полировки древка. Так что, все были довольны Хаммелом как частью команды, возлагая на него большие надежды. Сильвестр какое-то время выказывала опасения, что им не хватит времени на подготовку к игре, – остальные команды были подготовлены куда лучше команды Слизерина, где оказалось много новичков. Но вскоре сама заметила, что новый ловец прикладывал столько усилий к тому, чтобы развить квиддичные навыки, что время не могло стать решающим фактором в его успехе или провале. Себастиан, как капитан, безусловно был рад каждому его успеху. Но едва мог ужиться с мыслью, что Курта, еще вчерашнего ненавистника квиддича, он теперь видел каждый день в паре десятков футов в небе над собой. Не мог смириться и с тем, что это нравилось ему все больше. Себастиан глубоко вдохнул и снова ушел под воду. “Нравится” и “Курт” так близко в его мыслях звучало чересчур. Прав ли он, так изменив мнение о другом человеке? Но ведь он и не менял ничего намерено. Все происходило так естественно: Курт показывал ему свои другие стороны, которые Себастиан раньше не видел и не замечал. И эти стороны притягивали к себе, как будто манящими чарами, лишая привычного желания причинить боль словом или поступком, как он теперь понимал, более чувствительному, ранимому, и отнюдь не такому счастливому и беззаботному мальчику. Себастиан ловил себя на том, что этот новый для него Курт начал привлекать его и своим голосом, пусть иногда и срывающимся на него в крике гнева и недовольства, и взглядом, иногда полным недоверия и настороженности, и мягким, и в то же время энергичным рывком всего тела в погоне за снитчем. Себастиан получал истинные наслаждение и восторг от наблюдения за ним во время тренировок, какие обычно переживал во время профессиональных матчей. Курт в воздухе сумел сделать то, что у него не получалось сделать на земле: он приковал к себе его взгляд, позволяя на мгновение захотеть чего-то еще, кроме как просто смотреть. Себастиан вынырнул из воды, тяжело дыша. Русалка в портрете обеспокоенно вертелась на своем камне, явно решив, что он утонул. Увидев его, она успокоилась и снова принялась расчесывать свои изумрудные волосы коралловым гребнем. Себастиан вернулся к бортику и прижался щекой к полотенцу, закрывая глаза. Он не должен был думать о Курте сейчас, это было слишком волнующе. Интересно, что отнимет больше сил, если он поддастся этому искушению, или будет сопротивляться? Себастиан быстро понял, чего на самом деле хочет. Память услужливо подсказала ему один момент из сегодняшней тренировки. Он вспомнил, как Курт пролетел совсем рядом с ним, едва не задев коленом. Себастиан встретился с ним взглядом всего на долю секунды, но в этих глаза было, кажется, все, что он сам чувствовал во время игры: азарт, нетерпение, чувство свободы и стремление к победе. И, Мерлин, как же Хаммелу шла квиддичная форма. Себастиан не сдержал тихого стона и прижался бедрами к теплой стенке бассейна. Он не верил сам себе, что мысль о том, как Курт возвращается в раздевалку после тренировки, чтобы переодеться из квиддичной формы в школьную могла так его возбуждать. Он ведь должен был видеть его без одежды хоть раз? Себастиан попытался вспомнить, было ли это в раздевалке. Курт всегда оставался осмотреть метлы игроков и приходил туда последним, когда остальные уже шнуровали ботинки и накидывали мантии, так что, нет. Может, утренние сборы в спальне мальчиков? Тоже нет, Курт всегда вставал раньше него. Душевые? Опять нет, с третьего курса Себастиан пользовался ванной старост и единственный парень, кого он видел с того времени в мыльной пене, был он сам. После осознания этого, сцена с Куртом в раздевалке стала еще лучше: теперь он мог представить что угодно и как угодно. Себастиан подтянулся на руках за ботик и сел на полотенце. Сбоку послышался смех русалки, которая, зачесав волосы вперед, весьма безуспешно старалась не подглядывать. Себастиана это мало волновало, он готов был поспорить, что в этих стенах она видела и не такое. Сейчас важно было только его возбуждение, которое поднималось жаркими волнами по телу, заставляя воду и воздух казаться прохладными. Себастиан обхватил свою эрекцию ладонью, а другой рукой для опоры сжал край бортика. Он прикрыл глаза, под веками расходились цветные круги от удовольствия: осталось только представить, что это чужие пальцы сжимают его член. А что, если бы они с Хаммелом остались в раздевалке вдвоем, и Курт бы подошел к нему совсем близко, чуть краснея от того, что собирается сделать? Себастиан прерывисто выдохнул, представляя, как тот помог бы справиться с узлами и застежками его формы и начал раздеваться сам. Курту хорошо в зеленом, Себастиан бы не захотел, чтобы он снимал с себя все. Зеленый подходил к его глазам, которые, как он успел заметить, меняли свой цвет от серого до древесно-зеленного. Себастиан хотел бы почувствовать на себе взволнованный взгляд, хотел, чтобы тот смотрел на него с желанием. И когда во взгляде Хаммела появилось бы нетерпение, тогда он позволил бы ему ладонью спуститься по животу к ремню форменных брюк и скользнуть пальцами по его члену, одновременно целуя приоткрытые в стоне губы. Он представил, как мог бы запустил пальцы в волосы Курта на затылке и потянуть его вниз. Тот бы не отказал: не отводя глаз, опустился на колени, расслабленным языком провел по головке его члена, а затем сомкнул бы вокруг нее губы, так, как показывал Себастиану кузен этим летом. Этого хватило, чтобы он ускорил движения ладони на себе и быстро кончил, почти до крови прокусив язык. Прошло несколько минут, прежде чем пришло осознание того, что произошло. Он скользнул обратно в воду и уткнулся в согнутый локоть лицом, пытаясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце. Что ж, можно было себя поздравить: так хотеть того, кого недавно еще не замечал, это ли не победа над собственным снобизмом? Себастиан дотянулся до палочки и приманил один из халатов. Он злился на себя, за чувство уязвленности, уязвимости и неуверенности. Злился на Курта, вообще за все сразу, за одно его существование. Будто бы Курт делал что-то особенное, специально соблазняя, заполняя собой его мысли и желания. Себастиан наверное, первый раз в жизни чувствовал себя словно на шаг позади, и это ему совершенно не нравились. Чтобы получить хоть какую-то фору, ему срочно нужно было кое с кем поговорить.