All in Good Time

VIII. Не позволяй траве расти под твоими ногами – Абрамс! Эй, Арти, на пару слов. Себастиан уже битый час торчал у входа в башню Гриффиндора, нервируя впечатлительных первогодок своим особенно мрачным, не сулящим ничего хорошего взглядом. Он не хотел, чтобы все его ожидание оказалось напрасным. Арти же явно собирался пробежать мимо него. – А, капитан Смайт, – он доброжелательно улыбнулся, обернувшись на голос. Арти любил называть его “капитан”, с тех пор, как Себастиан стал капитаном квиддичной команды Слизерина, а сам он – комментатором матчей. – Могу узнать, что тебя привело в башню львов? Себастиан непроизвольно поморщился. Все эти львы, змейки и прочие прозвища ему категорически не нравились. – Как ты смотришь на то, чтобы пройтись со мной? – предложил он гриффиндорцу. – Что? Зачем? – Арти с сожалением посмотрел в сторону портрета за которым находился вход в их гостиную. – Скажи, это ведь никак не связано с вашими подземельями и чудесным видом на Черное Озеро? – Вид на Черное Озеро? – непонимающе переспросил Себастиан. – Арти, приятель, мне нужно немного информации и твое обещание держать язык за зубами. Мы можем договориться? А потом, я думаю, тебе следует зайти в больничное крыло. Ты что-то неважно выглядишь. Услышав про сделку, Арти заметно приободрился и заверил, что с ним все в порядке. – Связку перьев на Рождество, и мы в расчете, – выдвинул он свои условия. – Слышал, они дорожают. – До Рождества еще два месяца, – заметил Себастиан. – Знаю. Но подкуп в таком вопросе – это не честно. Деньги я беру только за предсказания, за слухи – нет. Так что подарок вполне укладывается в мой кодекс чести. Итак, что ты хочешь узнать? Себастиан кивнул в сторону одной из лестниц, уходившей сразу на два этажа вниз. – Скажи, ты ведь хорошо знаешь Курта Хаммела? – О, нет, Себастиан, даже не начинай. Курт мой друг, я не буду участвовать ни в чем, что может ему навредить. А зная тебя, без вреда не обойтись. Арти готов был повернуть назад, но Себастиан схватил его за локоть и поволок за собой. С лестницы они ступили на площадку, которая стремительно переходила в темный провал коридора. Судя по взгляду, Арти туда категорически не хотел и был готов выслушать его дальше. – У меня была тяжелая неделя, – начал Себастиан, перехватывая его взгляд. – И я не хочу усложнять ее ни себе, ни тебе. Я не сомневался, что ты воспользуешься случаем и выскажешь свое особо ценное мнение относительно моего типичного поведения. Но, уверяю тебя, мне нужен лишь один миним совершенно безобидной информации. – Курт мой очень хороший друг, – с нажимом ответил Арти. – Мне бы взять с тебя непреложный обет, что ты не сделаешь ему что-то плохое. Но, – Арти сглотнул под напряженным взглядом Себастиана, – добавь к перьям еще пузырек меняющих цвет чернил, и, спрашивай. Себастиан облегченно вздохнул. – Думаю, тебе не составит труда ответить на мой вопрос. Так вот, Курт Хаммел сейчас с кем-то встречается? Он не упоминал, что, может, ему кто-то нравится? Сказать, что Арти удивился, это было бы ничего не сказать. Он застыл с приоткрытым ртом, словно попал под замораживающее заклинание. Себастиану пришлось щелкнуть пальцами у него перед лицом, чтобы вернуть в реальность. – Арти, проснись. Ну так что, у Курта кто-то есть? – На сколько мне известно, официально он не состоит в отношениях, – со всей серьезностью заявил Арти, поправляя очки на переносице. – Но у него точно с кем-то что-то происходит. Они с Рейчел горячо спорили на эту тему накануне вечером. Арти замолчал и Себастиан сделал ему жест продолжать. – Курт переживал, что у него совсем нет времени разобраться в своих чувствах. Что все происходит слишком быстро. Рейчел же в ответ сердилась и просила его вообще забыть об этом. Что ничего хорошего не выйдет, и что тому, другому, это не нужно. Себастиан почувствовал себя так, будто в него запустили Флипендо. – Ты не знаешь, о ком шла речь? – Понятия не имею. Вы, слизеринцы, даже когда говорите, что доверяете, все равно оставляете что-то в тени. – Верно подмечено, – ухмыльнулся Себастиан. – Ну тогда хотя бы: парень, девушка? – Определенно, парень. Да ладно, что ты так удивляешься, по Хаммелу всегда было видно. – Арти, Арти. Я говорил тебе, что не понимаю, как ты оказался на Гриффиндоре? – И не раз, капитан Смайт. Но, что поделать, шляпе виднее. Это все? – Пока все. – Но за это “пока все” у нас перья и чернила с рождественской ленточкой, не забудь. – Готов буду добавить и первоклассный пергамент, если ты дашь свое честное гриффиндорское слово, что никому не расскажешь, не покажешь, не запишешь и не передашь то, о чем я тебя спрашивал? – Даю честное слово, – Арти с чувством приложил руку к факультетскому гербу на мантии. – Но если мне подмешают веритасерум или будут пытать непростительными заклинаниями, тут уж, прости. Себастиан был уверен, Арти не будет болтать. Зато теперь он был совершенно не уверен в том, что же ему делать и делать ли что-то вообще. – Экскуро. Тергео. – Вот еще тут пропустил, – подсказала Рейчел, поднимая глаза от книги. Курт смерил ее недовольным взглядом, и, поджав губы, переложил мантию от квиддичной формы другим краем к себе. – Экскуро, – повторил он, водя волшебной палочкой над тканью. Уже подсыхающие комья грязи и брызги исчезли, оставляя после себя темные разводы. – Тергео, – очередной участок ткани очищался, возвращая свой первоначальный цвет. – Надо было сначала применить высушивающие чары. – Чтобы грязь потом вообще ничем не отчистить было? Мне и так домовые эльфы в прошлый раз вернули форму в том же виде, что я им и отдал, только еще и мятую. “Мистер Хаммел, это не смогла отчистить ни одна наша прачка”. Маленькие лентяи и врунишки. – Но в прошлый раз форма выглядела совершенно ужасно. Ты ведь сорвался прямо в ту огромную лужу в центре тренировочного поля. – Спасибо, что напомнила. Курт был совсем не в духе. И сидящая рядом Рейчел никак не делала настроение лучше. Воскресный вечер в подземельях Слизерина проходил не так весело, как могло показаться в преддверии Хэллоуина. До праздника оставалась еще целая неделя, но домовые эльфы уже развесили здесь гирлянды из летучих мышей, расставили тыквы всех форм и размеров по всевозможным полкам, столам и стеллажам, натянули паутину по углам, между ножками столов, накинули ее на цепи от ламп, освещающих гостиную приятным зеленоватым светом, и даже на несколько портретов, обитатели которых дали свое согласие на это. Обычно даже мрачные украшения добавляли красок этому серому и промозглому времени года, приближая ощущение праздника, заставляя предвкушать и пир в Большом зале, и сладости, и розыгрыши. Но сейчас непогода не была главной причиной подавленного настроения Курта. Приближался первый матч школьного квиддичного сезона “Гриффиндор-Слизерин”, и, несмотря на свои очевидные успехи на тренировках, он хотел умереть на месте при одной мысли о том, что его мог ждать полный провал. Рейчел пыталась подбодрить, приводя статистику пойманных снитчей против количества сыгранных матчей известными ловцами, – ни у кого, естественно, эти цифры не совпадали, – но Курт все равно переживал. Ведь пугало не то, что он может не поймать снитч, а то, каким образом он может его не поймать. Вероятность публичного позора, все еще была его самым большим страхом. Не меньше предстоящей игры расстраивала небольшая размолвка с Рейчел. Он не хотел называть это “ссорой”, но атмосфера между ними была весьма напряженной. Рейчел легко переносила все его жалобы на тяжесть тренировок и на объемы домашней работы, которую он теперь едва успевал делать. Но ее терпение закончилось, когда Курт поделился с тем, что Себастиан Смайт, кажется, нравится ему. Рейчел не была готова мириться с тем, что ее лучший друг может поступиться собственными принципами и пойти на поводу у сомнительных и, скорей всего, безответных чувств. Тем более к тому, кого он знает с не самой лучшей стороны. – Курт, ты все еще злишься на меня? – спросила она. Ничего не говоря, он поднялся на ноги и направился в спальню мальчиков, держа в руках форму, которую до этого чистил на полу перед камином. – Да, если ты все еще не желаешь меня понять, – ответил он. Тем не менее, Курт оставил форму на полу и подсел к Рейчел на диван. – А так я собирался лишь отнести свою форму в сундук и побыть еще с моей суровой подругой. – Я вовсе не суровая. Я просто волнуюсь за тебя. А ты ведешь себя безрассудно и неосторожно. Курт округлил глаза и жестом попросил ее быть тише, садясь к ней на диван. – Мы же уже обсуждали это. Ты нашла, что сказать мне нового? – Когда ты говоришь со мной таким тоном, мне хочется направить на тебя Силенцио. – А когда ты начинаешь говорить мне, что я безрассудный, неразборчивый и впечатлительный, мне хочется направить Маффлиато на себя самого. Только чтобы не слышать, как самая близкая подруга показывает, что совершенно меня не знает. Рейчел тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. Курт повторил за ней жест, только еще и придвинулся ближе, чтобы положить голову ей на плечо. – Наверное, я так сержусь на тебя из-за того, что ты права, – сказал он через некоторое время. – Я не хочу быть правой, – возразила Рейчел. – Но ты ведь не будешь отрицать факты. И поступаться своими принципами. Ты видел доску факультета в Зале Трофеев? Там написано, что слизеринцы всегда остаются верны своим принципам. Так что не иди против натуры. – Видел, конечно. Но там же написано и про то, что слизеринцы идут на все ради победы, – Курт прикрыл глаза. – Ты не думала, что эти два утверждения противоречат друг другу? – Разве? Мне так не кажется. Считаю, из них можно сделать общий вывод: действуй по ситуации, но в свою пользу. Как тебе? Согласен? – Согласен. – Так мы все еще в ссоре? – Мы не ссорились. Мы просто не сошлись во мнениях. И, тем более, я уже признал твою правоту. – Курт, вот именно поэтому, я так и волнуюсь за тебя. – Почему? – он непонимающе посмотрел на нее, приподнимая голову с плеча. – В тебе есть искренность и чуткость. А с такими качествами можно стать легкой добычей для такого, как Смайт. – Ты о том, что для него все немного игра? – Именно об этом. – Но ведь я могу и выиграть, не забывай. – Выиграй сначала у него извинения, а там будет уже видно. – Это может быть очень долгая партия. Я уверен, что он сейчас не испытывает ко мне ничего, кроме дружеской симпатии. Во всяком случае, я надеюсь, что он испытывает хотя бы ее, и мы не просто “капитан – ловец”. – Главное, не торопи ни себя, ни свои чувства. Сейчас ты вообще пребываешь в эйфории от победы над своими детскими страхами, и... Курт перебил ее, не в силах скрыть улыбки. – Тебе что, пришел новый номер “Ведьминого Досуга”? Рейчел улыбнулась ему в ответ. – Обещаю, что дам тебе его завтра. Но не в журнале же дело! Ты сбил меня с мысли. – Ты говорила о том, какой Себастиан коварный и недостойный, – заметно повеселев, подсказал ей Курт. – Да ну тебя! – Рейчел рассмеялась. – Вообще, я хотела сказать, что тебе не помешает сосредоточиться на более важных вещах. Важных в данный момент. – Например? На учебе? Предстоящей игре? – На твоей внутренней гармонии и ауре, мой дорогой! Курт, на мгновение решив, что она серьезно, нахмурился. Но тут же сообразил, что Рейчел изображала профессора предсказаний, мисс Роудс. Она кивнула, подтверждая обе его догадки. – Ты опять права. Учеба и матч – это вообще не идет из моей головы. Но с учебой я все еще справляюсь, а игра, ты знаешь. Я дрожу как случайно попавшая в ветки Гремучей ивы пташка. – Вот видишь. Тебе хватает забот. А ты еще пытаешься впихнуть в свою и без того забитую голову мысли о Себастиане. – О, Рейчел. Я не пытаюсь. Эти мысли там давно. И продолжают появляться без моего участия. – Хорошо, что он тебя сейчас не слышит. Столько внимания – и все ему. Да он бы лопнул от самодовольства. – Это мое воображение, или в твоей фантазии при любом раскладе Себастиан, узнав, что нравится мне, начинает надо мной смеяться? – Не в этом дело. Просто... Как же это сказать. Ты правильно заметил, что для него все – игра. И я боюсь, как бы ты не проиграл ему только из-за того, что поторопишься раскрыть свои карты. – Но не могу же я позволить траве расти у меня под ногами! Чтобы ты знала, и на этом мы закроем эту тему, я обязательно попытаюсь. И получить извинения, и узнать его лучше, и понравится ему. Если это, конечно, будет того стоить. Рейчел неожиданно порывисто обняла его. – Я совсем не хочу, чтобы он разбил тебе сердце. Так что, еще раз, будь осторожнее. Я поддержу тебя в любом случае. – Ты как всегда обо мне самого высокого мнения! А что если это я разобью ему сердце? Курту хотелось верить, что ничего из этого не случится. И, если он решился бы выразить свой интерес и симпатию, то Себастиан отреагировал бы так, как он рисовал себе в мечтах: коснулся бы ладонью его щеки и поцеловал в губы.