All in Good Time

IX. Если ты не идешь сегодня, то завтра будешь вынужден бежать Хогвартс гудел, как улей в теплый майский день, словно за высокими витражами и окнами был отнюдь не последний день октября, пасмурный и дождливый. Ото всюду слышался смех, кто-то вскрикивал в испуге, кто-то в удивлении. Отказаться принять участия в традиционных розыгрышах было невозможно: словно эхо, то там, то здесь, раздавалось “Сладость-или-шалость!”, в буквальном смысле действующее, как заклинание. Ни один студент не рискнул выйти сегодня из общей спальни без угощения в кармане; даже преподаватели не остались в стороне, откупаясь от некоторых осмелевших студентов фруктовыми пастилками, шоколадными лягушками, мятными тянучками или простыми заклинаниями, больше похожими на маггловские фокусы. Несмотря на щедрость и любовь к сладостям, многие действительно хотели рискнуть, но никто не забывал держать палочку наготове: не все "шалости" оказывались такими уж и безобидными, и не один студент попал к мисс Холидей еще до полудня. Все с нетерпением предвкушали большой праздничный пир в Большом зале. Студенты Хаффлпаффа, лучше других знавшие все входы на хогвартскую кухню, поддразнивали рассказами о тех волшебных запахах, которые с самого утра витали в подземельях. Некоторые слизеринцы так же не могли удержаться от комментариев, что пирогами и фруктовым пуншем пахло даже в их гостиной. По всему замку кружили стаи летучих мышей; у входов в аудитории появлялись и исчезали кровавые пятна; доспехи скрежетали специально не смазанными петлями, стучали забралами и норовили выставить в проход то древко копья, то давно затупившийся меч; обитатели портретов шептались и завывали. В большом зале парили десятки тыкв-фонарей, распахивающих добродушные, пугающие и злые полу-беззубые рты. Курт, заблаговременно запасшийся в Сладком Королевстве плотоядными шипучками, с удовольствием принимал участие во всеобщем веселье. Он любил все праздники, но Хэллоуин, за его крепкую связь со сладостями, выделял особенно. Во время обеденного перерыва он, Рейчел и Арти договорились встретиться в Северной Башне. Идти сюда было достаточно далеко, да и Прорицания не стояли в сегодняшнем расписании, но Северная Башня отличалась уединенностью и тишиной, которая оказалась просто необходимой в середине такого дня. Рейчел же предложила устроить вместо скудного, из-за пышности грядущего пира, обеда небольшой сладкий праздник. От такого предложения никто не смог отказаться. Так что теперь они сидели на одной из площадок башни у узкого стрельчатого окна, закрытого витражом, обменивались любимыми угощениями и пробовали новые. – Вот эти возьми, это маггловские бисквиты. Мне их прислали из дома, – Рейчел пододвинула к Курту круглую упаковку. Он, не в силах побороть некоторое недоверие, осторожно вытянул одно круглое печенье и надкусил его. Как он и думал, ничего необычного его не ждало. Немного сухой бисквит, желейная начинка и шоколадная глазурь. Ни каких тебе прыжков во рту, ни меняющегося вкуса, ни искр из глаз. – У нас потом что, Гепербология? Общая? – поинтересовался Курт у них. Арти, пытаясь справиться с плотоядной шипучкой, кивнул, не рискуя пока открывать рот. – А лучше бы Прорицания. Очень хочется узнать, какой будет следующая неделя и особенно – предстоящая игра. Рейчел закашлялась, чуть не подавившись волшебным драже “Берти Боттс”, который, очевидно, был не самого приятного вкуса. – Горелый тост с маслом! – с досадой сообщила она. – Нет, не надо никаких предсказаний. А то, помнишь, Курт, что было в поезде? Курт со стоном закатил глаза. – Мы не рассказывали? Ты умрешь со смеха! Или нет. Но, все равно, послушай. Дело было в Хогвартс-экспрессе. Мы с Рейчел болтали о том, о другом... И я в шутку назвал три вещи, которые бы никогда не случились. – Курт, разве можно шутить со звездами? – Арти покачал головой. – И что, все начало сбываться? – он потянулся за орешками в соленой карамели, тоже из домашней посылки Рейчел. – Ну, одно уже исполнилось. Меня вот взяли в квиддичную команду. Тут уже была очередь Арти поперхнуться. – Вот это да. А что еще вы там напредсказывали? – он выглядел удивленным и заинтригованным. – Что Себастиан Смайт станет его лучшим другом, – поделилась Рейчел под не самый одобрительный взгляд Курта. – С этим, тоже без проблем, да? – спросил Арти. Он отложил орешки и взял сразу два драже “Берти Ботс”. – М-м-м. Вареная морковь со сметаной и Йоркширский пудинг. – Неплохо, вот тебе и обед, – сказал Курт, тоже вытаскивая несколько “Берти Боттс”. – Так что, вы со Смайтом теперь дружите? Помню, раньше у вас не очень ладилось. – Себастиан в первую очередь мой капитан. Но, наверное. С ним, знаешь ли, не так все просто, – Курт тяжело вздохнул и положил в рот одно из драже. – О! Клубничная сахарная вата. – Счастливчик! Тебе всегда с ними везет, – огорченно заметила Рейчел. – Но ведь не сложнее с тем, кто тебе нравится, так, Курт? – продолжил Арти. И Курт, и Рейчел перестали жевать и переглянулись. – Да что вы переполошились, ребята, – Арти беззаботно потянулся за шоколадной лягушкой, третьей по счету. – Я слышал буквально пару фраз из вашего разговора. И мне очень любопытно, кто же этот счастливчик, который смог заполучить твое внимание? Ты ведь такой разборчивый. Курт почувствовал, как покраснели его щеки. Если бы Арти умел пользоваться легилименцией, он бы уже знал о предмете его симпатии. Начиная от имени и заканчивая откровенным сном, который ему приснился после вчерашнего Бодроперцового Зелья, все еще дающего странные пробочные эффекты. И тогда даже их дружеские отношения не спасли бы от разглашения подобной новости: через пару часов весь Хогвартс бы знал, что Курту Хаммелу нравится Себастиан Смайт. На помощь вовремя пришла Рейчел. – Разве можно сравнивать романтические чувства и дружеские привязанности? У каждого состояния свои тонкости. Хотя, у вас, гриффиндорцев, может все и по-другому. – Да брось, все мы из плоти и крови, – философски заметил Арти. – И, конечно, магии. – Кстати, об этом. Возвращаясь к предсказаниям, – Курт был рад сменить тему. – Я еще выразил надежду, что профессор Пиллсбери отменит Маггловедение. Ничего не слышно по этому поводу? Казалось, Арти даже немного побледнел. Он нервно поправил очки на переносице и пожал плечами. – Сложный вопрос. Но, думаю, СОВ сдавать все равно по нему придется. Да и чего переживаете, мои дорогие друзья. Не вам же его сдавать. А я вот уже второй месяц ковыряюсь во всех их "не-магических устройствах бытового назначения". А толку никакого, одни проблемы. Рейчел сочувственно погладила Арти по плечу. Да уж, тут было от чего огорчаться. Она могла помочь ему в некоторых вопросах, исходя из собственного опыта, но в целом, Маггловедение мало имело общего с реальной жизнью магглов. Рейчел признавала, что скучнее курса профессора Пиллсбери мог быть только новый курс по Защите от темных искусств. После случая с русалкой у Черного Озера, практические занятия отменили ради безопасности студентов. От того увлекательный и динамичный предмет превратился в набор лекций, которые уязвленный профессор Хоуэл начитывал монотонным усыпляющим голосом. – Мне кажется, что экзамены вот-вот начнутся, – пожаловался Курт. – Это от того, что за такое короткое время с тобой произошла уйма событий, – резонно заметила Рейчел. – Она права. Так всегда бывает, когда попадаешь в гущу событий и эмоций, – согласился Арти. Рейчел закивала и тут же словно подпрыгнула на месте, запуская руку в складки мантии. Она достала золотой галлеон и, покрутив его пальцами, начала собираться. Курт тяжело вздохнул. Эти галлеоны для передачи сообщений были очередным гениальным нововведениям для усиления порядка, которое решил ввести директор Фиггинс. Все старосты теперь пользовались зачарованными монетами, чтобы всегда быть на связи. На ребре галлеона появлялось сообщение, а сама монета нагревалась, привлекая внимание своего хозяина. – Что такого может случится в это время? – спросил Курт. Он не знал, как было бы лучше: начать собираться, или подождать, пока Арти сам предложит расходиться. – Что-то мне подсказывает, все, что угодно, – Рейчел рассовывала по внутренним карманам мантии конфеты и печенье. – Согласен. Ну что, увидимся тогда в оранжереях через час? – Арти оправдал репутацию проницательного человека, сгребая все свои сладости в остроконечную шляпу. В холле у Большого зала собралось человек двадцать. Все шумели и о чем-то спорили. Рейчел, чтобы попасть в центр их кружка, с трудом протиснулась через умудрившихся создать толпу студентов. Курт остался на Парадной лестнице, решив понаблюдать оттуда. С его позиции было видно, что студенты окружили рассерженную как дюжина гриндолоу Квинн Фэбрей, двоих незнакомых ему первогодок-гриффиндорцев с перепуганными лицами, и настолько индифферентного Себастиана Смайта, что, казалось, он вообще оказался здесь случайно. Решив, что с такими действующими лицами все же лучше слышать, чем видеть, Курт спустился по лестнице и присоединился к толпе, стараясь не пересечь линию зрения Смайта и следить глазами только за девочками-старостами. – Меня не волнует, что ты думаешь о своем поступке, Смайт. И то, что ты позвал Берри вступиться за тебя, тоже. Я хочу снять с тебя пятьдесят баллов, и я сниму. К чему все это совещание, мне не понятно. – Ты не объективна, Фэбрей. Пятьдесят баллов, за что? – возразил Себастиан. Он устало прикрыл глаза, когда Рейчел попросила объяснить все с самого начала. – Смайт напал на студента, – сказала Квинн. В толпе ахнули. – Это ложь, – холодно ответил Себастиан. – Этот студент оскорбил честь факультета. Я лишь ответил ему. – Применив к нему левикорпус?! – Это было частью старой магической традиции “Сладость-или-Шалость”, Фэбрей, и попробуй доказать, что нет. А то, что его приятель начал орать, будто маггл, первый раз увидевший поднявшуюся в воздух чашку, не должно стоить моему факультету пятидесяти баллов. – Чем он оскорбил честь факультета? – вмешалась Рейчел. – Это так важно? – раздраженно уточнил Себастиан. – Когда ты переворачиваешь первогодку вниз головой средь бела дня и называешь волшебника магглом, то, да, – Рейчел поджала губы. Смайт молчал. – Мелкий львенок сказал, что новый ловец Слизерина – мешок с драконьим навозом! – крикнул видимо кто-то из свидетелей. В толпе раздались смешки тех, кто нашел это сравнение остроумным. К удивлению Курта, Себастиан резко развернулся на голос. – Что, ты тоже нуждаешься в магической корректировки точки своего зрения? С удовольствием помогу! – Себастиан, успокойся, спрячь палочку, – Рейчел поспешно взяла его за локоть. Он скинул ее руку, но повернулся обратно. Рейчел продолжила. – Фэбрей, я понимаю твою позицию, но, если ты хочешь снять со Слизерина пятьдесят баллов за безобидное заклинание, то я хочу снять пятьдесят баллов с Гриффиндора – за оскорбление и провокацию. Было видно, какая борьба шла внутри Квинн. Никто другой, как студенты Рейвенкло, не был таким приверженцем справедливости. И, возможно, Квинн так сердилась именно от того, что понимала: виноваты обе стороны. – Хорошо. Я согласна. Но я за тобой слежу, Смайт. Квинн жестом попросила студентов расступиться. Те и без нее уже поняли, что все закончилось, и начали расходиться. Себастиан повернулся к Рейчел. – Берри, что это было? – Помощь, Смайт. Как ты и просил. – Твоя помощь лишила нас пятидесяти баллов! – Их лишила твоя заносчивая гордость! Ты мог сам снять баллы с него за оскорбление, и на этом бы все кончилось. Тебе не пришло это в голову? – Что ж, очевидно, ты – умней меня. Поздравляю, не забудь написать об этом в письме домой. Но хотел бы я посмотреть на тебя в такой ситуации. Как бы ты среагировала, если бы такое кто-то сказал про Хаммела тебе в лицо? – Раньше тебя это не волновало. Или ты забыл, что говорил о нем сам? Себастиан хотел что-то возразить, но тут встретился взглядом с Куртом и осекся. Не говоря ни слова, он направился в сторону подземелий. Курт сорвался за ним следом. – Себастиан, постой. Он догнал в паре футов от входа в гостиную Слизерина. Себастиан повернулся к нему, ухмыляясь. – Что, Хаммел, хочешь отблагодарить меня? Курт напряженно выдохнул. Они не часто разговаривали наедине, и даже сейчас, когда он был обескуражен случившимся, его захлестнуло волнение от того, что они остались вдвоем. – Если нет, тогда не задерживаю тебя больше, – Смайт повернулся к каменной кладке, за которой находился проход в гостиную. – Паучьи ноги, – назвал он пароль. Камни исчезли один за другим, открывая проход. – Подожди, – остановил его Курт. – Так что ты хочешь? – Себастиан отошел на пару шагов от входа, прислоняясь плечом к стене. – Хочу попросить тебя больше так не делать. В школе полно таких придурков. Меня не волнует, что они болтают. Так почему это должно волновать тебя? А если будешь вступаться за меня перед каждым, песочные часы факультета вообще останутся без камней. Себастиан молчал. – Себастиан... – Думаю, тут больше нечего обсуждать. Я сделал то, что считал нужным. Честь членов команды, это и моя честь. Я не собираюсь терпеть насмешки. И тебе хватит закрывать на это глаза. Достаточно. – Это так ты хотел извиниться за свое прошлое поведение? – Курта вдруг осенило догадкой. И, видимо, он попал в точку: Себастиан выглядел уязвленным. – Ты много о себе возомнил, – вдруг резко ответил он. – За тебя первый раз кто-то по-настоящему вступился, а тебе это еще и не нравится? Курт был поражен. Он не думал, что может разозлиться на Себастиана. Но сейчас он чувствовал именно злость. Внутри все словно закипело, и он не смог побороть желание ответить так же резко. – А ты о себе что возомнил? Мы оба слизеринцы, но когда ты так себя ведешь, это просто не может нравиться. В такие моменты я вообще сомневаюсь, что могу отыскать в тебе что-то хорошее, что-то, что мне бы понравилось! Слова вырвались сами. Себастиан, услышав это, смерил его ледяным взглядом. – Отлично, Хаммел. Быть хорошим – это не ко мне. Он подошел к все еще не закрывшемуся проходу в гостиную. – Только, чтобы у тебя не было заблуждений, знай. Да, это было извинение, мы теперь в расчете. А ты – ты тоже мне никогда не нравился. Но пока мы одна команда на квиддичном поле, придется потерпеть. Себастиан переступил каменный порог и проход за ним закрылся. Курт стоял словно оцепеневший, не в силах сдвинуться с места. К горлу подступали слезы. Кажется, он только что выиграл свои извинения.