All in Good Time

XV. Чем больше у тебя есть, тем больше тебе хочется Косой переулок во время рождественских каникул и в преддверие Нового года был и похож на себя, и одновременно с этим каждый раз умудрялся удивлять и хорошо знакомыми зданиями, и уходящими дальше в магический Лондон улочками. Все всегда хотели сделать праздничное время незабываемым. Вот и сейчас не осталось магазина или лавки, владельцы которых не постарались бы с украшением своих витрин и дверей: кто-то повесил самые необычные зачарованные рождественские венки, из густых веток которых то и дело появлялась белка или малиновка; кто-то осыпал посетителей мерцающими конфетти, стоило им переступить порог; кто-то зажег волшебную иллюминацию, поставил на крыльце небольшие танцующие ели и зачаровал снеговиков раздавать прохожим пряники и веточки остролиста. Улицы заполнились волшебниками всех возрастов и со всей страны. Они приезжали по одному, по двое, а то и большими семьями, снимая все свободные комнаты в пабах и тавернах, если ехали посмотреть столицу в праздники; или теснили родственников в их домах, если теплое общение в семейном кругу для них было важнее убранства и развлечений снаружи. Возвращавшийся на каникулы каждый год Курт, никогда не заставал ажиотаж перед сочельником. К тому времени, когда поезд из Хогсмида прибывал на Кинг-Кросс, большинство жителей Лондон, как волшебники, так и магглы, уже давно были поглощены праздничными хлопотами у себя в домах или встречали своих детей на платформе девять и три четверти. Поэтому, когда через две четверти часа он подходил к двери в родной дом, он с уверенностью мог сказать, что ни одна лавка уже не работала, ни одного даже потенциального покупателя не было в радиусе полумили, и что пустые, но такие нарядные улочки, наполняли его изнутри самыми светлыми и теплыми ощущениями и предвкушением настоящего праздника. В этом году возвращение вызывало в нем не совсем привычные эмоции. Он добирался по свежевыпавшему снегу, таща за собой чемодан и прокручивал в голове разговор с Рейчел в поезде. Возможно, он не хотел ей рассказывать так скоро, – хотя и не отрицал, что мнение и совет подруги ему бы не помешали, – но, все же, пришлось. Потому, что на лице Курта все читалось так прозрачно, будто на дне чайной чашки, в которую смотрела сама профессор Роудс. Рейчел не могла не заметить, что с ним что-то произошло, и, разумеется, готова была биться до последнего, лишь бы получить либо намек на причину его состояния, либо более или менее убедительное “ничего не случилось” в ответ. Последнее симулировать Курт никак не мог, поэтому выложил самую суть. Хотя в голове он проигрывал каждую секунду того момента под омелой, “секунда” казалась ему слишком длинным отрезком времени, если учитывать, сколько всего за нее можно было испытать. В сочельник Курт долго не мог заснуть. Он лежал с открытыми глазами и рассматривал блики на деревянном потолке своей комнаты. Косой переулок был погружен в уютный полумрак. Во всех окнах горели огоньки, в лунном свете искрился снег. Едва заметный сквозняк из-за небольшой щели в раме тревожил тонкую занавеску на окне, заставляя эти непонятные блики то исчезать, то снова появляться. Курт следил за ними глазами, находя источники преломления света. Вот этот блик – от его карманных часов. Другой, побольше, отражался от каких-то безделушек из пустующего без воды и водных жителей аквариума на подоконнике. Аквариум раньше принадлежал Финну, полагавшему, что младший брат будет рад получить такую полезную вещь. Но Курт не интересовался тварями той или иной степени скользкости, поэтому использовал стеклянный резервуар не по назначению, складывая туда приятные мелочи. Так там можно было найти несколько ракушек, которые он подобрал во время давней поездки с семьей к морю; целую пригоршню гладких прозрачных камешков с берега Черного Озера, перемешавшихся с гоблинскими камнями; стопку карточек из Шоколадных лягушек; одну маггловскую монетку со львом и единорогом на чеканном гербе, случайно найденную приставшей к подошве ботинок; и множество других небольших, ценных и не очень, мелочей, с которыми было трудно расстаться. Курт лежал, рассматривал, вспоминал, загадывал, представлял, пытаясь бороться с тянущим чувством неизвестности, не дающим ему расслабиться и, наконец, заснуть. Вот он наклонился вперед, Себастиан сделал шаг ему навстречу; вот осторожное, но ни чем не стесненное, прикосновение чужих губ; сначала мягкий и почти не значительный поцелуй, а потом – настоящий, с искрой желания. Курт ворочался в постели и чувствовал затылком прикосновение пальцев Себастиана, чувствовал дыхание на губах, стоило только приоткрыть рот, пытаясь подавить глубокий вздох. Совсем не приятными волнами накатывал страх. Рейчел совершенно права, теперь у него нет ни одной существенной причины, чтобы не поговорить с Себастианом. Курт успокаивал себя тем, что разговор скорей всего выйдет коротким, потому как теперь сомнений почти не оставалось: он нравится Себастиану. В поцелуе было что-то нетерпеливое, что-то напряженное – будто он точно так же, как и Курт, чего-то хотел, но молчал. Фантазия далеко заводила Курта, но он одергивал себя, стараясь не рисовать слишком радужные перспективы. Конечно, он пользовался фактами, делал выводы, строил теории исключительно из того положения вещей, которое существовало на самом деле, а не в его голове. Но, никогда нельзя быть ни в чем уверенным до конца, – и это уже сказал ему Арти, не посвященный в поцелуй под омелой, но прокомментировавший так очередную попытку угадать вкус по цвету волшебных драже Берти Боттс, которые они традиционно купили в тележке Сладостей в поезде. Как это ни странно, но воспоминания о сладостях постепенно усыпили Курта: он начал вспоминать все вкусы Берти Боттс, которые ему попадались, и, дойдя до клубничного мороженного с арахисовой пастой и переваренной брюссельской капусты, наконец провалился в сон. Следующим утром Курта разбудил какой-то шум. Он сел в кровати, борясь с зевками и желанием тут же упасть обратно на подушку. Курт взял часы с прикроватного столика: одиннадцать утра. Он никогда не вставал так поздно и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Самое страшное, шевелиться и что-то делать не хотелось категорически. Он откинулся обратно на подушку и потянулся. Внизу, в доме, что-то звякнуло и брякнуло, наводя на мысли, что шум, разбудивший его, мог доноситься оттуда. Скорей всего это их домовой эльф Босви уже занялся ленчем. Курт втянул носом воздух и различил едва ощутимый запах мясного пирога в воздухе. Это несколько меняло положение дел: можно было все же вылезти из кровати, одеться и получить причитающийся ему кусок, пока на него не начал претендовать Финн. А потом уже заняться чем-то полезным. Только Курт откинул одеяло, ставя ноги на пол, как за окном раздался стук. На первый взгляд за стеклом никого не было, но Курт, подошедший поближе, разглядел серо-коричневое оперение почтовой совы. Сова уместилась на небольшом выступе под окном и смотрела на него своими огромными глазами, крутила головой, периодически опуская ее и стуча клювом по деревянной раме. Не ожидавший писем Курт на мгновение растерялся. Но сова продолжала стучать и крутить головой, так что, как только он сообразил – этот почтальон точно к нему – тут же поднял задвижку на окне и впустил ее внутрь. Сова перелетела подоконник и устроилась на ребре аквариума. Она протянула Курту лапу, к которой был привязан сверток из коричневой бумаги. На бумаге он прочитал: “Курту Хаммелу, Метлы из рук в руки, Косой переулок, Лондон”. Отвязав сверток, Курт осмотрелся в поисках чего-то съестного, но, поскольку собственной совы у него не было, как не было и привычки есть в комнате, угостить почтальона было нечем. – Подожди, не улетай, – сказал он сове и отошел к двери, высовывая голову в коридор. – Босви! На третий этаж! Домовой эльф не заставил себя ждать, появившись в комнате, как только Курт обернулся. – Чем могу быть полезен, сэр? – Принеси что-нибудь для этой совы. Босви коротко поклонился и исчез. Курт взял сверток и покачал на ладони, пытаясь оценить по весу содержимое. Там могло быть что угодно: набор чернил, большая упаковка ореховых ирисок, карманная издание какой-либо книги... Гадать можно бесконечно. Курт развязал бечевку и развернул бумагу. В его ладонях оказалась небольшая деревянная лакированная шкатулка и рождественская открытка. На ней был изображен венок из омелы с россыпью белых ягод под сыплющимся с верхнего края открытки снегом. С обратной стороны Курт прочитал короткое поздравление: ”За все потраченное на меня время, спасибо. Счастливого Рождества. Себастиан” Сердце Курта забилось быстрее. Себастиан не просто прислал ему подарок, но и написал слова, которые не могли не тронуть. Пробежав глазами по коротким строчкам еще несколько раз, он все же отложил открытку. В этот момент почтовая сова хрустнула угощением: Босви раздобыл где-то мышь. Курта слегка передернуло и он вернулся к шкатулке. Сначала ему казалось, что без магии ее не открыть, а значит придется ждать две недели, пока он хотя бы не сядет в поезд до Хогвартса. Но сейчас миниатюрный замок открылся простым нажатием на два выступа в форме треугольников рядом с ним. Внутри шкатулка оказалась обита бархатом, таким темным, что едва можно было отличить темно-синий оттенок материала. Все небольшое, казалось, пространство было разделено на шесть равных и одну вертикально сдвоенную секцию плотными перегородками, так же обтянутыми тканью. В большом углублении были песочные часы с серебряной подставкой, гравированной травяными узорами, а в остальных – по небольшому прозрачному флакону с изящной пробкой. Каждая пробка была выполнена в виде магического животного: Курт без труда узнал дракона, русалку и змею, скорей всего василиска в верхнем ряду; оборотня, гиппогриффа и акромантула в нижнем. Под одним из флаконом был небольшой сложенный вдвое клочок пергамент. Курт вытащил его, разгладил и прочитал: “Эти флаконы не бьются и не проливают ни капли. Если, конечно, верить мистеру Малпепперу. Увидел в каталоге его аптеки и сразу подумал о тебе. Надеюсь, ты найдешь подарок полезным.” Курт улыбнулся. Подарок был великолепный, во много раз дороже связки лакричных палочек, которые получил Себастиан от него. Разве мог Курт представить еще несколько месяцев назад, что вечно игнорирующий его Себастиан Смайт пришлет ему такой рождественский подарок, да еще с запиской и открыткой? Конечно, не мог. От того происходящее сейчас волновало его еще больше. Курт едва ли готов был поверить, что его отношения с Себастианом не просто сдвинулись с, казалось, мертвой точки, но и приобрели теплоту, заботу, взаимный интерес. Но заснеженная омела на открытке вызвала в нем новую волну воспоминаний о поцелуе в коридоре Хогвартса. Оставалось только дождаться окончания каникул и встречи с ним. Стоило только пройти первому дню Рождества и наступить Дню Подарков, как улицы снова превратились в водоворот шума, красок и волшебства. В первые несколько дней, Курт с братом и отцом вообще не выходили из мастерской, посетителей было хоть отбавляй: многие хотели воспользоваться случаем и присмотреть что-нибудь относительно новое в “Метлы из рук в руки” или починить какое-нибудь старье по специальным рождественским ценам. Курт как никогда был рад работе и сам вызывался помочь, даже если никто на его помощь не рассчитывал. Заменяя прутья на метлах, выправляя гравитационные чары, обновляя лак на древке, он почти совсем не думал о том, что собирается сделать после возвращения в Хогвартс. Но воспоминания все равно находили способ занять его мысли, снова и снова вызывая в нем те ощущения, которые он испытал от поцелуя с Себастианом. Пусть совсем недолго и так неожиданно, зато это было самое волнующее, что могло с ним произойти после того, как он стал ловцом квиддичной команды своего факультета. Стоило только позволить себе вызвать в мыслях имя Себастиана, как целый калейдоскоп эмоций и желаний захватывал Курта. Дни сменяли друг друга, прошел Новый год, до возвращения в Хогвартс оставалась неделя. Дел в мастерской стало меньше; Финн уехал в Дорсет на тренировки; Рейчел прислала письмо, что она все-таки собирается в Лондон к родственникам и будет рада встретиться с Куртом в любой удобный день. Курт взялся за книги, которые привез с собой, несколько раз выбрался с Рейчел в маггловский Лондон, поддавшись на уговоры посетить маггловское “колесо обозрения” – огромную конструкцию с кабинками, которая позволяла магглам подниматься в воздух. Он нашел это очень занимательным, но ощущения, конечно, были не сравнимы с полетами. Зато теперь Курт мечтал о том, чтобы пролететь над Лондоном на метле – вот этого бы точно дух захватило. По мере того, как приближался день отъезда, Курт нервничал сильнее. От мысли, что через четыре дня он ступит на платформу девять и три четверти и в поезде встретится с Себастианом, появлялось странное ощущение в кончиках пальцев. Не в силах сосредоточиться ни на одном слове в книге “Как рассеять туман над будущим” Кассандры Ваблатски, он снова постарался найти себе практическое занятие. На его удачу, отец собирался пойти в “Все для квиддича” напомнить хозяину магазина, что “Метлы из рук в руки” так и не получили свои Кометы-260. Метлы еще до Рождества отписали им Керманские Коршуны, но по ошибке направили посылку на адрес квиддичного магазина, а не в мастерскую Хаммелов. Поэтому, пришло время разобраться – или хозяин не выполнил договоренность сообщить запиской о поступлении посылки, или метлы где-то затерялись. Курт, старающийся обычно избежать участия в подобных ситуациях, решил не упускать шанс отвлечься и предложил самому сходить в “Все для квиддича”. Накинув теплую мантию, он не спеша шел по Косому переулку, рассматривая будничную жизнь улочки. Снег почти сошел, как не старались многие маги заклинаниями поддержать хоть какие-то намеки на небольшие сугробы рядом со своим жильем или магазином. Многие начали снимать рождественские украшения, убирать венки, огоньки и объявления о сниженных ценах или специальных предложениях. Народу было немного, в основном, местные жители и прибывшие по делам чиновники, стекающиеся как правило в двух направлениях: банк “Гринготтс” и издательский дом “Министерская Пресса”. Он прошел уже и магазины подержанных мантий и книг, и лавку мистера Потеджа, в которой продавали всевозможные котлы; прошел мимо чайной лавки мадам Розы Ли, откуда всегда доносились самые потрясающие ароматы цветов, трав и свежего чая. Впереди наконец появилась вывеска квиддичного магазина. У витрины как всегда толклась группа мальчишек и несколько девчонок, жадно разглядывающих все еще новую для многих Молнию Суприм и ее зачарованную миниатюрную модель. Эта крошечная точная копия летала по кругу и исполняла невообразимые трюки на сумасшедшей скорости. Курт замедлил шаг, привлеченный демонстрацией, и не заметил, как входная дверь открылась. Вышедший тут же столкнулся с ним. – О, мне жаль... – начал Курт, отступая на шаг и поворачивая голову к пострадавшему от его невнимательности. – Себастиан? Да, это оказался именно он, с крайне недовольным выражением лица, которое быстро сменилось на улыбку, стоило ему заметить Курта. – Я уже хотел предложить тебе проверить свое зрение, но, раз ты меня узнал, то все в порядке. В каких облаках витаешь, Хаммел? – Я здесь по делам мастерской. А ты? – Курт пропустил едкое замечание, понимая, что соскучился даже по этой его черте. – Выбираю метлу. За спиной снова открылась дверь и Себастиан предложил отойти в сторону. – Зачем тебе еще одна метла? Или и с той что-то случилось? – спросил Курт. После того, как Себастиан лишился метлы в первом матче сезона, он, разумеется, сразу же заказал себе из Лондона новую. Но ведь он вполне мог тренироваться на каникулах и, например, упасть. – Это не для меня, а для моего кузена. Я ведь говорил? Он приехал на Рождество. Мы уже не знаем, чем еще можно заняться. До конца каникул целых четыре дня, летает он не очень – вот я и решил, что метла будет очень кстати. – Он здесь с тобой? – Курт не сдержался и обернулся на витрины магазина, пытаясь разглядеть посетителей внутри. – Нет, остался в имении. Не любит камины, как и ты. Ему после них по-настоящему плохо. Курт хмыкнул. Отчего-то ему совсем не было жалко какого-то там кузена. – А каталог? Себастиан тяжело вздохнул и покачал головой. – Ты знаешь, ты бываешь слишком дотошным. Он помолчал немного и продолжил: – Дело в том, что я собирался зайти в вашу мастерскую. – Что-то починить? Или кузену сойдет и не совсем новая метла? – перебил Курт, скрещивая руки на груди. – Я готов поспорить на серебряный сикль, что слышу в твоем голосе ревность, Курт Хаммел, – рассмеялся Себастиан. Курт почувствовал, как краснеет. – Что? Нет! Ты не... – он запнулся, решив не выставлять себя дураком, оправдываясь. – Так что тебе нужно в нашей мастерской? – Ты, – спокойно ответил Себастиан. – Хотел пригласить тебя в гости. Ты можешь остаться до конца каникул, потом мы вместе вернемся в Лондон и оттуда уже в Хогвартс. Курт пораженно молчал. Он совершенно не ожидал ни ранней встречи с Себастианом, ни, тем более, приглашения к нему домой. Но он точно знал, что не собирается отказываться. – Это точно удобно? Я никого не стесню? – из вежливости спросил он, уже воображая себе, как должен выглядеть дом Себастиана. – Я ведь зову тебя. Если это было бы неудобно, я бы не предлагал. Так что, ты согласен? – Конечно, я согласен, – ответил Курт. – Только сначала я закончу здесь дела. Себастиан остался ждать его на улице, а сам Курт зашел внутрь и направился сразу к прилавку, за которым стоял хозяин магазина. Как выяснилось, все четырнадцать метел Керманских Коршунов ждали в подсобном помещении, а хозяин тут же уверил, что еще на прошлой неделе отправил записку о получении. Курт был в слишком взволнован личными переживаниями, чтобы о чем-то спорить, поэтому просто поблагодарил хозяина и пообещал, что их домовой эльф заберет метлы до конца дня. Вернувшись к Себастиану на улицу, они вместе пошли в мастерскую Хаммелов. В доме Курту пришлось оставить Себастиана внизу, в компании своего отца и Босви, а самому отправиться собирать вещи. С собой ему было нужно не много, но собрать чемодан в Хогвартс в другой раз не было бы возможности. По дороге они с Себастианом обговорили вопрос с багажом: было решено отправить за ним одного из домовых эльфов семьи Смайтов. Курта действительно занимал вопрос, как иначе, если Себастиан пользовался каминной сетью, его багаж доставляли из дома на Кинг-Кросс. Но возможности домовых эльфов, когда дело касалось помощи и услуг, не знали границ. Так что, Курт оставил собранный чемодан у себя в комнате, надеясь, что в спешке не забыл ничего важного. Чтобы попасть к Себастиану домой, нужно было вернуться в начало Косого переулка и зайти в известный паб “Дырявый котел”. Курт часто выходил через него в Лондон, но никогда не пользовался его каминной сетью. Поэтому, когда пришло время зачерпнуть пригоршню летучего пороха и громко произнести “Касл-Арк!”, Курт по-настоящему боялся, что попадет совсем не туда, куда нужно.