(Be)Love(d/less)

Маленький мальчик наблюдал за пламенем. Чиркнешь спичкой - загорается. Чуть подуешь - гаснет. Бесконечный цикл. Маленький альфа чувствовал себя всемогущим. Если он хотел, спичка горела. Хотел - гасла. Он сам решал, когда её поджечь, а когда погасить. Очень хрупкая вещица была в его безраздельной власти. Это было приятно. Это дурманило. Власть всегда кружила голову. Но именно этой мелкой власти у мальчика не было, когда он наблюдал за подобным пламенем, обнимающим его дом. Там мало было подуть. Всех ветров мира не хватило бы, чтобы погасить огонь. Маленький альфа смотрел на пожар, не в силах сказать и слово. Люди вокруг суетились, бегали, звонили в скорую, полицию, пожарным. И только юный альфа прекрасно знал - у него больше нет семьи. Скорая уже никому не поможет. Полиция не найдет поджигателя. А тушить дом уже нет смысла. Чунхён поморщился, когда огонь спички дошел до самых пальчиков. Но это не могло заставить его заплакать. Ничто в этом мире больше не было способно на это. Альфа даже не мог заплакать, когда видел как счастливая жизнь превращалась в пепел. В прямом смысле. Почему-то осознание произошедшего пришло только когда его привели в детский дом. Как только он переступил через порог этого отвратительного здания, он вдруг понял, что его ждет. Впереди была пустота. Он был один. Все сказки, которые ему рассказывал папа перед сном были ложью. Маленький альфа четко понял, что счастья нет. Оно горит оранжевым пламенем на фоне ночного неба, где нет ни одной звезды. Эта картина будет преследовать его до самого последнего дня. Когда мальчик закрывал глаза, он видел огонь. Тогда он и понял, что никогда не даст слабину. Потому что счастье делает уязвимым. Нельзя открываться людям, верить в сказки, любить. Все эти глупые чувства убивают. Разве любовь помогла родителям? Нет. Разве счастье их спасло? И намека на это не было! Занятия в детском доме были находкой для любознательного детского мозга. Чунхён неплохо учился. Без особого рвения, но со значительным успехом. Учителя были довольны им, не понимая, что это все вызвано лишь тем, что маленький альфа уверовал - факты, а не иллюзии поддерживают этот мир. Например родительские сказки про единственных. У каждого альфы есть его единственный омега, от запаха которого голова должна идти кругом. А на уроках мальчик понял - голова кругом пойдет от любого запаха любой омеги. Скорее всего этих самых "единственных" не существовало в принципе. Друзей у альфы не было. Даже не так. Мальчик умудрился нажить себе врагов. Он был молчаливый, угрюмый, огрызался и игнорировал все обращения к нему. Он не хотел, чтобы его усыновили. Родителей настоящая любовь ни к чему хорошему не привела. Фальшивая любовь приемных родителей тем более вряд ли сотворит чудо. Вот мальчик и делал все, чтобы никто его не захотел усыновить. И это ему удавалось до некоторых пор. Когда ему было одиннадцать его все же усыновили. Милая пара, которая всегда мечтала об альфе, но у них родился лишь только омега, после чего выяснилось, что больше детей у них быть не может. Чунхён был не рад. Но сделать ничего не мог. Он покорился судьбе, решив, что сотворить свою судьбу легче, будучи в семье. С одним рюкзаком он вошел в свой новый дом. Его встретил молодой омежка, глядя сияющими глазами на новоявленного брата. Мину был младше всего на два года. И почему-то именно этот малыш скрасил его жизнь. Чунхён делал с ним уроки, занимался музыкой, смотрел всякие фильмы и играл. Родители радовались - их семья теперь была полноценной. И казалось, что жизнь приобрела радужные краски. До момента, когда Мину исполнилось шестнадцать. В тот день родителей не было дома, а Чунхён занимался музыкой. Он хотел поступить в университет и стать композитором. Ему очень нравилось сочинять, но хотелось понимать в этом больше. Мину вернулся с прогулки, и альфа сразу почувствовал, что случилось ужасное. Запах брата был очень сильным, сильнее обычного. Чунхён смотрел в стену невидящим взглядом. Он уже давно стал замечать, что Мину нравится ему. Его запах дурманил. Он напоминал о далеком-далеком счастье. Это был запах корицы. Папа часто заваривал чай с корицей, чтобы порадовать и успокоить сына перед сном. Чунхён даже стал подозревать, что все сказки про единственных - правда. Младший брат не давал покоя. И альфа стал его первым. Оба они были уверены, что они единственные друг для друга. Альфа был вдохновлен. Он обожал своего возлюбленного. Родители, конечно, чувствовали, что что-то происходило между их детьми, но уверенности не было. Чунхён души не чаял в своем маленьком омеге, а у того сияли глазки. И все было так сладко, что альфа и думать забыл о своих принципах. Он был счастлив. Перед ним открывались все двери в большую жизнь. Мину был очень напуган, когда Чунхён вернулся из университета. Омежка нервно теребил что-то в руках и кусал губы. Тогда он сказал, что забеременел. Пришлось сказать родителям, хоть Мину и почти падал в обморок от одной мысли об этом. Папа сначала впал в истерику, а вот отец отнесся с пониманием и напомнил супругу, что незаконного в этом ничего не было. Чунхён пообещал жениться на омеге, но перед этим нужно было уладить кучу формальностей. Нужно было расторгнуть опекунство, а это было делом долгим. Девять месяцев прошли как в тумане. Мину хорошо переносил беременность. Им обещали здорового альфу. Парень думал, что счастье настигло его. И можно было расслабиться, позволить себе поверить в чудо и сказку. Мину умер при родах. Маленький альфа - через пару дней от какой-то патологии. Чунхён помнил, что из него будто выкачали весь воздух. И так было постоянно. Дышать больше не хотелось. Не хотелось жить. Осознание обрушилось на плечи тяжким грузом. Он дал слабину. И мир напомнил ему, что так нельзя. Что если он не будет брать жизнь в свои руки, то окажется ее мальчиком для битья. Родители винили его в смерти Мину. Да Чунхён и сам так думал. Теперь если он и верил в существование единственных, он был уверен - своего он потерял. А значит, больше никакой любви в этом мире. Не для него, это точно. И вот ему уже двадцать шесть лет. Университет он так и не закончил. Но композитором стал. Правда все его творения пылились в ящике стола. А еще он неделями сидел в каком-то парке, набираясь вдохновения. Он любил сидеть на скамейке, наблюдая за прохожими и придумывая короткие мелодии, сопровождающие их. Он менял партнеров чаще, чем следовало бы. Беты и омеги. Все подходили. Ведь все, что ему было нужно - секс. И это ему могли дать легко. Он был достаточно красивым, чтобы очаровать любого. Многих партнеров Чунхён встретил в парке. В этом парке он и увидел его... Совсем юного омегу, который часто ходил через этот парк, видимо, домой. Он не был похож на тех, кого Чунхён встречал раньше. Но в чем было дело, он объяснить не смог бы. Просто солнце играло на его коже особенно красиво. И запах... Альфа не сразу понял, что дело было в запахе. Печенье с корицей. Это сводило с ума. Кружило голову. Напоминало... Напоминало о Мину. Это злило. Идея пришла в голову неожиданно. Ведь он должен был взять жизнь в свои руки. Ведь если он не соберется, то ничего хорошего не выйдет. Если он даст слабину, то жизнь разрушит то, что может быть хоть каплю дорого. А что если сломать это раньше? Не позволить себе привязаться даже на каплю? Разрушить по кирпичику? Смотреть на то, как огонь поглощает это? Видеть, как жизнь уходит из того, что могло бы сломать тебя? Альфа решил. Он нанесет удар раньше, чем это сделает эта дурацкая жизнь. Он докажет, что сильнее. Он убедит себя, что правильней закрываться от чувств и сказок. И пусть придется переступить через живого человека. Пусть придется разрушить его жизнь. Никто ведь не думал о нем, когда чиркнул спичкой о коробок, чтобы поджечь дом счастливой семьи. - А что ты будешь делать, если меня не станет? - в темноте Чунхён не видит лица Мину. Но почему-то он уверен, что омега очень серьезный. - Что за глупости ты придумал? - альфа чуть смеется, но чувствует горечь. - Это не глупости. Я чувствую, что что-то случится. Хочу знать, что ты будешь делать. - Сначала я буду долго-долго плакать, - Чунхён знает, что лучше ответить серьезно. Омега может расстроиться, если начать шутить над тем, что ему важно, - Потом увижу, что от тебя осталось много вещей. Буду перебирать их, вспоминать тебя. - А ты будешь счастлив? - Нет, конечно, - альфа хмурится и сжимает пальцы на талии возлюбленного. - Но ты должен. Ради меня. Я буду смотреть на тебя и хотеть, чтобы ты был счастлив, - голос Мину спокойный, будто они говорят о том, что будет на ужин. - Тогда ты будешь видеть, что счастье ты унесешь с собой. - У тебя в любом случае останется наш малыш, - омега прижимается а нему, даря свою уверенность в счастье на всю жизнь. *** Чунхён стоит над свежей могилой, глядя в небо. - Если ты видишь меня и все еще хочешь счастья для меня, пошли мне знак, с кем я смогу обрести это самое счастье, - он опускает голову и зло скалится, - Хотя, конечно же, ничерта ты на меня не смотришь. Ты ведь умер. И счастья у меня не будет. И не было. И его нет в принципе.