(Be)Love(d/less)

Хёнсын закрылся в себе. Он будто перестал замечать, что вокруг него все еще жили люди и кипела жизнь. Он даже не реагировал на своего малыша. Ёсоб проклинал себя за это. Он мысленно уже давно надавал себе пощечин и даже вдоволь наплакался, стоя у люльки внука. Он прекрасно понимал, что сейчас переживал любимый сын. Истинная пара, единственный альфа. Изнасиловал, бросил, не почувствовал. А нужен ли им был такой зять? А вдруг он бы и так сбежал, узнав о ребенке? Омега посмотрел на мирно сопящего Сэхуна. Как можно отказаться от такого чуда? Малыш был прекрасным. Конечно, при желании, уже можно было найти недостатки во внешности крошечного альфы, но любящее сердце не хотело. Для молодого дедушки это был самый красивый мальчик на всей земле. Он часто и до этого задумывался, каких внучат подарят ему его ненаглядные дети. И он всегда знал, что старший сын обязательно порадует его самым прекрасным малышом. Конечно, даже в кошмарах не мог он представить, что с его ангелом так жестоко обойдутся. Но Ёсоб даже не смел жалеть о случившемся. Особенно, когда внук издавал милые и непонятные пока звуки, хватал дедушку за пальцы и счастливо заливался смехом. Глядя в глазки-полумесяцы, Ёсоб не сомневался, что их маленькому хозяину уготовано самое большое в мире счастье. Иначе просто и быть не могло. Хёнсын все думал. Как же так получилось? Почему именно с ним? Лучше бы это был не его альфа. Чужой, о котором бы стерлись воспоминания навсегда. А так... Омежка ведь так мечтал встретить своего истинного. Он так этого хотел. Всегда представлял. Как же он так ошибся? Почему не почувствовал? Почему обманулся? А был бы он рад сразу понять, что это его альфа? Разве было бы это счастьем? А почему сам альфа не почувствовал? Или почувствовал? Почему же сбежал? Как же так? Почему все истории врали? Почему не случилось так, как у родителей? За что ему это? За что это его сыну? Сыну... Омежка заплакал. У его мальчика никогда не будет отца. А самого Хёнсына никто не будет любить так, как отец любит папу. Как глупо было мечтать о вечной любви... Жизнь всегда расставляет все так, как ей вздумается. Злодейка судьба. Всегда все так, как никто не хочет. Или кто-то все же хочет именно так? Почему мечты так легко рассыпаются в прах? Зачем страдания невинному существу, которое не познало даже вкуса слова "грех"? Зачем испытания на долю его малыша? Хёнсын ведь и представить не мог, как бы он теперь был без этого комочка счастья. Омежка поднялся с кровати и тихо зашел в детскую. Конечно, Сэхун спал. В плане сна малыш был идеальным ребенком. Давал выспаться, не капризничал. Будто он с детства оценил всю важность этого действа, которого однажды станет слишком уж мало. В лунном свете лицо малыша было особенно ангельским. Хёнсын разглядывал сына, видя черты лица альфы. Сэхун был удивительно похож на отца. Альфы... Всегда они так... А что теперь делать омежке? Смотреть на самого любимого мужчину в жизни и видеть того, кого нужно ненавидеть? А ненавидел ли он того альфу? Он уже как-то решил для себя, что не ненавидит. Было ли это правдой? Было... Этот альфа подарил ему такого ангела... - Опять блуждаешь по лабиринтам сознания? - услышал он родной голос. - Я ведь аккуратно, чтобы не разбудить тебя, - прошептал Хёнсын, улыбнувшись. - Неужели я вижу твою улыбку? - улыбнулся Ёсоб, - Как ты? - Лучше... Хотя не знаю... Просто устал... Пап, обещай, что Сэхунни никогда не узнает, что его отец был моим истинным. - Конечно... Но, почему ты просишь? - Я подумал... Нужно обеспечить ему нормальную семью. Он должен расти в счастье и любви. - А будет ли любовь? - Будет, - уверенно кивнул Хёнсын, - Я смогу полюбить того, кто полюбит моего сына, - он улыбнулся, поправляя одеяльце, - Прости... Вы тут несильно переживали? - Переживали, конечно. Больше не делай так. Ты ведь не один, - Ёсоб поцеловал сына в лоб и грустно улыбнулся. Легко ему было раздавать советы. Он был замужем. Его альфа носил его на руках. У него было трое замечательных детей. Его жизнь складывалась как нужно. Возможно, не как в сказках. Но уж точно лучше, чем у многих. Было немного стыдно перед сыном. Потому что родители всегда желают своим детям судьбы лучшей. Они всегда уверены в том, что их дети достойны жить лучше, чем жили они сами. Именно поэтому в мечтах Ёсоба Хёнсын чуть ли не за принца замуж выходил. Лишь бы было счастье, лишь бы была любовь. А что было теперь? Была неясность. Но был внук. Плод любви... Нет, не так. Хотя... Разве мог быть такой ангел результатом чего-то грязного? Но ведь был... Это не было супружеское единение... Это все же был страшный грех. Это было преступление. Это была беда. А в результате - Сэхун. Сладкий, маленький, красивый. Воплощение счастья. *** Хёнсын гулял с ребенком. Сэхун сидел в коляске, с интересом разглядывая мир вокруг. Ему было все интересно, он с удовольствием наблюдал за людьми. Малышу было шесть месяцев, он делал первые попытки ходить. Говорить даже не пытался, ограничиваясь счастливым гуканьем. Омежка сидел на скамейке, вслух читая сказки. Его ребенок больше интересовался окружением. А вот папочке нравилось просто читать. Так можно было погрузиться в мир книги, забывая о мире реальном. Но никаких сказок о любви. Любви, пожалуй, нет. Родителям просто повезло. Да и рос у него все-таки альфа. Сильный защитник семьи. Сначала их маленькой семьи, а потом той, что Сэхун сам создаст. Ёсоб утверждал, что его внук обязательно встретит своего истинного омегу. Эта уверенность отчасти передавалась Хёнсыну, но тот все же убеждал себя, что нельзя строить никаких иллюзий. Тем более, что жизнь все обязательно испортит, если узнает планы и желания. Но глядя на своего сыночка, Хёнсын думал, что во внимании омег он нуждаться не будет. - А страницу уже можно перевернуть, - вдруг услышал он голос совсем рядом. Хёнсын вздрогнул и удивленно посмотрел на сидящего рядом альфу. Тот был очень красивым. И выглядел как-то солидно. Будто бизнесмен или что-то в этом роде. - Что? - удивленно спросил омежка. - Вы уже минут двадцать смотрите в книгу, раскрытую на одной странице. А ваш сынишка, между прочим, ушел, - улыбнулся альфа. Хёнсын снова вздрогнул и посмотрел в коляску, которая оказалась пустой. Омежка подскочил, чувствуя, как паника тошнотой подкатывает к горлу. Он стал озираться, - Не переживайте, пожалуйста, - альфа взял его за руку, усаживая обратно, - Мой сын гуляет с вашим, - он указал в сторону. Омежка увидел мальчика лет шести с его Сэхунни на руках, - Простите мне такую вольность. Просто ваш мальчик очень настойчиво выбирался из коляски, а потом буквально прирос к моему сыну, - мужчина засмеялся, - Ким Чонун, - протянул он руку. - Юн Хёнсын, - пробормотал омега, пожимая руку. Сердце все еще бешено колотилось. Он не отрывал взгляда от детей. - А почему вы один? - спросил Чонун. - Мне кажется, это бестактно задавать такие вопросы. Я не один... - Вы с сыном. А кольца и метки нет. - Что за подкаты? - нахмурилсля Хёнсын. - Не подумайте так плохо... Я даже не умею подкатывать, если честно. - Вот это я, как раз, заметил. - Ну, в самом деле, что вы? - смущенно засмеялся альфа, - Мне просто интересно. Я видел вас и раньше... Я не слежу за вами. Просто тоже гуляю со своим сыном здесь. Вот и видим вас часто. Бэкки даже спрашивал про вас. Он сказал, что вы очень красивый. - А вы знаете, что это запрещенный прием? - засмеялся Хёнсын. Он наконец немного расслабился, видя, что его сыночек весьма спокоен на руках незнакомого парнишки. - Запрещенный прием? - не понял Чонун. - Да, использовать детей - запрещенный прием. Это ведь нечестно, вы знаете? - Но почему? - Это подкупает, - омежка засмеялся, - Вы ведь тоже один. Почему? - А вот я не буду строить из себя недотрогу, - мужчина показал кончик языка, усмеяхаясь, а потом вдруг вмиг стал серьезным, - Мой муж умер, когда Бэкхёну было два года... - Я сочувствую... Это грустно... - Очень. Он был моим истинным. Но... Это ведь лишь этап в жизни. Такое, к сожалению, случается. И это уж точно не повод опускать руки. Ведь у меня есть Бэкхён. - А от чего он умер? - Рак... Мы ничего не могли с этим поделать... - Мне правда очень жаль, - Хёнсын неосознанно взял альфу за руку, желая поддержать. Чонун посмотрел на него и слабо улыбнулся. - У вас очень доброе сердце, - проговорил он, - Это такая редкость, - омежка залился румянцем. К ним подошел мальчик, и Хёнсын смущенно отдернул руку, - Нагулялись? - улыбнулся альфа, поправляя курточку на сыне. Июль был достаточно прохладным. - У меня уже руки устали его таскать, - мальчик попытался посадить малыша в коляску. Сэхун тут же разразился рыданиями, - Ну чего он? - мальчик нахмурился. - Даже не знаю, - удивился Хёнсын, - Он обычно спокойный, - он взял сына из рук мальчика. Маленький альфа перестал надрывно плакать и прижался к папе, - Странный ты, малыш. - А вы будете моим новым папой? - вдруг спросил мальчик. Чонун закашлялся, а Хёнсын сначала удивленно посмотрел на маленького омегу, а потом засмеялся. - Ты Бэкхён? - Да... - Ну, чтож, Бэкхён... Ты нравишься Сэхуну. - А вам? - И мне, ты милый. - А папа? - А папа тебя любит. - Нет, папа вам нравится? - глаза мальчика были умоляющими, искренними, светлыми. Хёнсын посмотрел на мужчину, который смущенно улыбался. - Я же говорил вам, что это нечестный прием, - покачал головой омежка. - Я тут ни при чем, - поднял руки альфа, - Хотя ответ интересует и меня, скрывать не буду, - улыбка стала лукавой. - Малыш, я скажу только тебе, и пусть это будет нашим омежьим секретом, хорошо? - Бэкхён с радостью закивал, - Конечно нравится. Он ведь хороший, правда? - мальчик закивал еще активней. - Если честно, нам пора уже, - вздохнул Чонун и взял Бэкхёна за руку. Тот подергал ее, прося отца нагнуться, а потом что-то проговорил ему на ушко, - Хёнсын, не согласитесь ли вы как-нибудь поужинать со мной? - омежка снова дернул отца за руку, строго смотря на него, - Со мной и Бэкхёном, - улыбнулся альфа. Хёнсын стоял напротив, держа Сэхуна на руках и не мог убрать с лица улыбку. - Хорошо, - кивнул он, - Я согласен, - он подмигнул маленькому омежке, и тот счастливо засмеялся. Они обменялись телефонами, и Чонун, пообещав еще позвонить, ушел. Хёнсын сел на скамейку и прижал сына к себе, зарываясь носом в его волосы и вдыхая сладкий аромат, - Правильно ли я поступаю?.. Он пахнет чаем... Чаем с молоком... И он потерял своего истинного. А мой истинный не будет искать меня... Попробуем? - он посмотрел на сына. Сэхун одобрительно загукал, хлопая в ладошки. *** Полгода пролетели незаметно. Хёнсын не замечал хода времени. Он только наблюдал за тем, как растет его мальчик. Он видел первые шаги малыша, которыми очень гордился. Видел, каким любознательным он был. Сэхун только ничего не говорил. Уже должен был сказать хоть какое-то первое слово, но... никак... Родители успокаивали, что такое бывает с детьми. Ведь Кикван тоже сказал первое слово только в полтора года. Еще было время. Но Хёнсын почему-то чувствовал тревогу. Будто что-то должно было произойти. Но, возможно, это было все омежьими глупостями. Хёнсын позволил себе подпустить Чонуна. Он просто подумал, что именно этот мужчина внушал доверие. У него был сын, которого он любил и которому был отличным отцом. А еще он невероятно ухаживал. Как в старые добрые времена. Когда омеги были самыми важными людьми, и альфы добивались их внимания. Мужчина приносил цветы и всякие подарки, они постоянно все вместе гуляли, ходили в кино или кафе. Чонун взял на себя обязанность по оплате жилья омеги и всяких необходимых вещей. Омежка, конечно же, всячески отнекивался и спопротивлялся, на что альфа заявил, что теперь это его обязанность. Он очень серьезно относился к своим намерениям. Они не были истинными друг для друга, но Чонун очень хотел полноценную семью для своего сына. А Бэкхён просто души не чаял в Хёнсыне. Он плохо помнил своего папу, поэтому ему очень хотелось быть как все - с двумя родителями, которые любят друг друга и заботятся о нем. Хёнсын внушал ему доверия и восторг. Бэкхён очень любил проводить время с ним и с Сэхуном. Альфа был совсем маленьким, но омежке даже нравилось чувствовать себя старшим братом и помогать в заботе о крохе. Сэхун, кстати, почему-то очень любил омежку. С ним он никогда не плакал и всегда очень радовался его приходу. Хёнсын не мог объяснить, почему так было, но ему это нравилось. Через месяц, после того как они с Чонуном стали встречаться, Хёнсын познакомил альфу со своей семьей. Родителям он очень понравился. Особенно Дуджуну. Он отводил Чонуна в сторону на серьезный мужской разговор и, кажется, остался доволен его результатом. Ёсоб украдкой плакал, так как, с одной стороны, он был счастлив, что его сын нашел очень хорошего и внушающего доверие альфу, а с другой - этот альфа все же не был истинным. И Ёсоб не был уверен в том, что Хёнсын сможет полюбить этого мужчину. Сам же омежка был настроен решительно. Он видел, что Чонун очень трепетно и нежно относится и к нему, и к его сыну. Да и Бэкхён стал для самого Хёнсына очень родным. Ему нравилось проводить время всем вместе. Они будто, действительно, были семьей. Самой настоящей. Хотя бы для тех, кто видел их в парке или детском кафе. И совсем неважно, что Хёнсыну еще нет восемнадцати. Это неважно. Никто кроме них об этом не знал. А хотя бы для кого-то казаться настоящей семьей было уже небольшим, но счастьем. На свое восемнадцатилетие Хёнсын получил еще один неожиданный подарок - течка. Течка, из-за которой пришлось отвезти Сэхуна к родителям, а самому, отменив встречу с Чонуном, закрыться в своей квартире. И самым постыдным образом избавляться от естественности своей натуры. И дело даже не в том, что Хёнсыну было стыдно или противно трогать себя. Нет... Вот уже которую течку он делал это, зарывшись носом в ароматные зеленые яблоки. Их запах дурманил. А после оргазма омежка всегда плакал. Потому что считал все это неправильным. Неправильно было думать о том, кто разрушил все. Или не разрушил?.. Когда бремя природы спало, Чонун все же смог вытащить своего омежку на свидание. Они гуляли по парку, держась за руки, и разговаривали. Все было сказочным. Бэкхён пошел в школу, и гордый отец делился первыми успехами чада. Хёнсын счастливо слушал все рассказы, чувствуя эмоциональный подъем. Он был очень рад. Просто рад. Всему. Своей жизни. Чонун предложил зайти в кофейню, и замерзший омежка не стал отказываться. Они попросили горячие напитки, чтобы согреть руки и насладиться изумительными сортами кофе. Официант принес десерт для омежки. Хёнсын удивленно посмотрел на молодого бету. - Это за счет заведения, - улыбнулся паренек и ускользнул к другому столику. Омежка перевел удивленный взгляд на Чонуна. Тот пожал плечами и кивнул, приглашая воспользоваться удачей. Пока альфа рассказывал что-то о своем бизнесе, Хёнсын по-немножку ел пирожное. Пока во рту не оказалось что-то, что чуть не стоило ему зуба. Омежка замычал, хмурясь, и вытащил это что-то изо рта, прикладывая к щеке руку. В его пальцах блеснуло кольцо. Дыхание пропало. Легкие просто отказались от воздуха. Сердце зашлось в сумасшедшем темпе и ритме. Хёнсын смотрел на кольцо, не веря. - Примерь, - как сквозь дымку услышал он голос Чонуна. Он перевел взгляд на альфу. Мужчина был взволнован и теребил пальцами салфетку, - Пожалуйста, - еще менее уверенно добавил он. - Это... - голос сорвался. Хёнсын прокашлялся, - Это должен сделать ты, - он протянул кольцо альфе. Чонун как-то уж слишком резко забрал его из рук омежки, бхнулся на одно колено перед ним, взял его руку в свою и надел колечко на безымянный палец. - Это мой подарок тебе на день рождения, - пробормотал Чонун и прижался губами к пальцам омеги, а потом приложил его ладонь к своей щеке, - Юн Хёнсын, я знаю, тебе может показаться, что еще слишком рано. Но я уже не мальчик и знаю, чего хочу. Я хочу семью. Нашу семью. Я не тороплю тебя с ответом, нет. У тебя есть столько времени, сколько тебе понадобится для решения. Просто знай, что я очень тебя люблю. Тебя. Потому что ты невероятный. И с твоим появлением моя жизнь преобразилась. Я будто снова начал дышать. И Бэкхён... Он тоже расцвел. - Ты ведь знаешь... Это запрещенный прием, - прошептал Хёнсын, пытаясь скрыть свои слезы, - Спасибо, - пробормотал он и обнял альфу, - Я подумаю, Чонун, я хорошенько подумаю. Лишь немного времени. Спасибо тебе, - шептал он, не замечая, что вся кофейня смотрит на них, задержав дыхание. Все надеялись, что омега сразу же скажет заветное "да". С таким-то красавцем альфой и после такого предложения! И все равно картина была прекрасной. А дома Хёнсын обнимал ничего не понимающего Сэхуна и плакал столько, сколько, казалось, еще никогда не плакал.