(Be)Love(d/less)

Даже если бы хотел, Хёнсын не смог бы найти объяснения тому, что происходило в его жизни последний месяц. Он был не в состоянии признать, что получил то, о чем всегда мечтал. У него будто появилась семья. Муж и дети. Только вот... Мужем был не Чонун, а Чунхён. И их ребенком был только один Сэхун... Почему семья? Они встречались каждый день. Ходили гулять, в кафе, в кино, в парки развлечений. Иногда Чунхён просто приходил в гости, чтобы посидеть с мальчиками и дать Хёнсыну возможность выспаться. Они часами могли сидеть на кухне и разговаривать ни о чем. Что происходило? Почему омеге нравилось все это? Нравилось до мурашек, до чертиков, до сбитого биения сердца. Ему безумно льстило, что в каждый свой приход альфа приносил что-то для Хёнсына и для детей. Будь то даже пирожные. Омежке всегда доставались любимые цветы, которым уже места не было в доме, и что-нибудь незначительное и милое. Так у него появились мягкие игрушки, альбом любимой группы, который он не мог выпросить у родителей, новая книга любимого автора, набор фломастеров и раскраска. Чунхён действительно знал куда больше, чем омега думал. Он будто знал все. Каждое желание, любое пристрастие, все мысли и секреты. Хёнсын немного боялся этой связи между ними. И в то же время, он благословлял того, кто соединил их судьбы. С Чонуном такого не было. Почему? Неужели все дело в этой пресловутой истинности? А может в чем-то другом? Чонун ведь тоже дарил подарки, ухаживал... Но все было иначе. Нельзя сказать, что хуже... Нет, ведь альфа очень старался. Просто за его стараниями не было чего-то очень-очень важного. Любви? Чонун говорил, что любит. Искренности? Альфа ведь вошел в семью так легко, так просто. Он сразу всем понравился. Разве мог он обманывать всех? Но почему тогда ухаживания Чунхёна в разы приятней? Что в них такого? Истинность? Что? - Чем сегодня занимались? - из транса омегу вывел голос жениха в телефонной трубке. Хёнсын вздрогнул. Чем они занимались? Чунхён водил их в кафе-мороженное, где Сэхун испачкал всю мордашку в кленовом сиропе, которым было полито его мороженное. А Бэкхён, с очень важным видом прижимая к себе одной рукой коробку с новеньким самолетом, вытирал лицо сводного брата. Хёнсын сидел рядом с альфой, они болтали, беззаботно смеясь. А потом омежка сфотографировал их, сказав, что оставит это на память. - Мы? Ходили в кафе-мороженное, - все же сказал омега. Дети уже спали в своей комнате. Чунхён ушел буквально пару часов назад. Он помогал Бэкхёну клеить новую модель самолета, за чем с интересом наблюдал Сэхун. Потом они втроем в лицах читали малышу сказку. После кофе альфа долго мялся в дверях, бормоча что-то мало понятное. А потом... Поцеловал в щеку и выбежал за дверь. - Да вы там без меня шикуете, - засмеялся альфа. Улыбка не тронула губы Хёнсына. Раньше он всегда улыбался, слыша, что его жених в хорошем настроении, что он смеется. А теперь... Да что же с ним происходит?... - Просто захотелось порадовать детей, пока тебя нет. Купили Бэкки новый самолет - весь вечер клеил. Сэхун помогал. Кажется, нам стоит купить новый ковер в детскую. - И стол для клейки моделей, - подтвердил Чонун, - Скучаю по вам ужасно. - Мы тоже скучаем... Как там работа? - Неплохо... Прости, что не получилось провести вместе течку до свадьбы, как ты хотел... Я... - Ничего страшного, - помотал головой Хёнсын, - Вернешься, сыграем свадьбу и все наладится. - А разве что-то разладилось? - Просто к слову. Не бери в голову. Пойду тоже спать, очень устал за сегодня. Пока? - Целую вас всех крепко-крепко. Хёнсын отложил телефон и замер перед окном. Он не видел пейзажа за ним, нет. Он смотрел на свое отражение. Оно было размытым, странным. Будто призрак за оконной гладью. Что могло в этом призраке нравиться Чонуну? А Чунхёну? Или у последнего просто не было выбора? Истинность... За последний месяц Хёнсын очень четко понял, что она существует. Ну, откуда бы альфа узнал все эти мелочи и детали? Даже Кикван не смог бы всего этого рассказать. Ведь он много не знал. Например, про цветы никто не знал. Ведь что-то их связывало. Рядом с Чунхёном становилось спокойно. Чувствовалась надежность. Это было ужасно странно, но так приятно и необходимо. Как же все так обернулось? Телефон вдруг завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Спасибо тебе за сегодня. И за каждый день, когда мы вместе. Я только теперь понял, как много потерял, сбежав. Ты - лучшее, что у меня есть... Ведь ты есть у меня, правда? Прости... Говорю всякие глупости... Или можно? Я просто хочу сказать, что очень люблю тебя. По-настоящему и сильно. Спокойной ночи. Поцелуй от меня Сэхуна еще раз. Ч.Х. Губы тронула легкая улыбка, а пальцы, немного подрагивая, коснулись щеки. В том месте, где, казалось, еще горела кожа от чужих губ. Отчего так хорошо? Отчего так радостно? Что с сердцем? Куда оно спешит? Хёнсын набрал ответ и отправил сообщение тому, кто точно еще не спал и очень нервничал. Омежка осторожно зашел в детскую и подошел к кроватке Сэхуна. Чудесный запах заполнил легкие, а щек коснулся румянец. Хёнсын поцеловал своего сыночка и улыбнулся. Заснул он в сладком томлении, зная, что утро его встретит новым нежным сообщением. А чуть позже обязательно появится его автор, наполняя дом запахом свежей выпечки из соседней булочной. *** Все закрутилось. Вот именно так - закрутилось. Все смешалось в калейдоскопе эмоций, поступков, слов, событий и взглядов. Хёнсын не прогонял альфу! Наоборот, он будто был рад их общению. Почти каждый день они проводили все вместе, как самая настоящая семья. И Чунхён был бы совсем не против, чтобы Бэкхён был его настоящим сыном. Потому что мальчик был чудесным. Красивым, милым, ответственным, старательным, веселым, любознательным. Было так приятно дарить ему подарки. Модели самолетов, игрушки, книжки. Омежка так всему радовался, будто дарил ему все это не дядя, который хочет забрать у него папу. Чунхён и понимал, что мальчик не виноват, что так случилось с ними всеми. Но что он мог поделать? Вместе с Хёнсыном забрать и Бэкхёна? Если на первого он еще какие-то права, пусть и весьма сомнительные, он имел, то с мальчиком... Альфа решил, что они обязательно родят своего омежку, который будет самым милым существом на всей планете. Вообще, за последний месяц, альфа убедился, что очень хочет настоящую семью. И именно с Хёнсыном. Ведь у них уже есть малыш. Красивый альфа, который обязательно будет разбивать омегам сердца. Друзья по-доброму посмеивались над Чунхёном. Они были искренне рады, что у него все налаживалось. Но при этом они не упускали момента пошутить над его глуповатым видом, когда он начинал мечтать. Он смотрел в прострацию и улыбался своим мыслям. Это было мило и забавно одновременно. Поэтому Чонин всегда находил случай поиздеваться над другом. А Лухан как-то таинственно улыбался, предчувствуя, что все обязательно будет хорошо. В этом сомнений не было совсем. Никаких. Когда Чунхён вернулся домой после очередного "семейного" дня, он чувствовал себя окрыленным и опустошенным одновременно. Он решился поцеловать возлюбленного в щеку. Такая мелочь, а заставила сердце сбиться с привычного ритма. Потому что Хёнсын не оттолкнул, не прогнал. По сути, конечно, он сам в испуге сбежал, чтобы не встретить лицом к лицу то, чего очень боялся - осуждение, неприязнь, гнев. Но омежка ничего гневно не кричал вслед, а это уже было чем-то вроде плюса во всей этой ситуации. А потом, возможно, он решится на настоящий первый поцелуй. Осторожный, нежный, спрашивающий разрешения, ласковый. Хотя... Они ведь уже целовались. Тогда, в клубе... Но хотелось осознанности, понимания, обоюдного желания. Хотелось взаимности. Хотелось любви. Тепла. Ласки. Чунхён долго бродил из угла в угол, не зная, чем себя занять. Он очень волновался. Он ведь так и не знал, что думает обо всем этом Хёнсын. И думал ли он об этом? А о чем? О любви? Не вытерпев своих собственных мыслей, альфа быстро набрал СМС и отправил, чтобы точно не передумать. Нервы бились в ушах барабанами. Было очень страшно. Что если омежка сейчас ответит, что ненавидит его на самом деле? А терпел все это только из-за детей? Звук входящего сообщения казался громом среди ясного неба. Сердце не хотело успокаиваться даже на секунду. Пальцы дрожали. Это тебе спасибо... За все... И... Я у тебя есть. И... Мне кажется, что я тебя тоже люблю... Чунхён не чувствовал себя таким счастливым с тех пор... Да никогда! С ним еще никогда не случалось большего счастья, чем теперь. Это еще не было прямым признанием в любви, но "кажется"... Сердце трепетало, как крылья бабочки. Неужели, ему позволено быть счастливым? *** До приезда Чонуна оставалось полторы недели. И четыре дня течки. Хёнсын понимал, что это будет последняя течка, которую он проведет в позорном одиночестве, пряча стыд и слезы. А что будет потом? Что будет, когда ему нужно будет ложиться в постель с нелюбимым? Теперь точно нелюбимым. Омежка пытался убедить себя, что это временное помутнение от очарования ухаживаний Чунхёна, но... Голос жениха был неприятен. Воспоминания о его запахе раздражали. Все его слова о любви казались фальшивыми. Хёнсын изменился слишком уж сильно. Слишком неожиданно. Он влюбился... Нет, он полюбил. И это томилось ожиданием в животе. За день до течки Хёнсын сдал сыновей в руки дедушек. Ёсоб был счастлив. Он уже был готов к свадьбе и ждал ее с нетерпением. Еще он любил проводить время с внуками. Поэтому он всегда радовался возможностям повозиться с детьми. Омежка накупил всевозможных таблеток, чтобы полегче перенести течку дома. Ему не хотелось заниматься тем, чем он обычно занимался. Хоть это и было нужно, но Хёнсыну все еще было стыдно. Будто за ним кто-то подсматривал. Хотя кто знает... Запах течной омеги, наверняка, мог привлечь многих альф. Но не могли же они подглядывать в окна? Когда в дверь позвонили, Хёнсын искренне хотел проигнорировать пришедшего. Но легкие заполнил резкий, но до одури приятный запах зеленых яблок. От этого запаха кружилась голова и сладко тянуло в паху. Омежка глухо застонал. Нельзя было впускать Чунхёна, нельзя. Но разве разум имел власть? Омежка подбежал к входной двери, судорожно открывая замок дрожащими пальцами. Когда дверь открылась, альфа на пороге замер, глубоко вдыхая воздух. - Ты? - выдавил альфа. Хёнсын за лацканы втащил его в дом и захлопнул дверь, прижимая гостя к ней. - Это моя реплика при встрече, - выдохнул омежка и поцеловал Чунхёна. У альфы подогнулись колени. Он не верил в то, что это происходило с ним. Но он все же собрал все силы в кулак и уперся руками в плечи омеги. Взгляд Хёнсына был затуманенным, расфокусированным. - Подожди, я так не могу. Только не снова... Я не готов опять сломать тебе жизнь, - он сам себе не верил. Ведь стоило только ощутить запах его истинного, как возбуждение охватило его. - Просто замолчи и возьми меня, - Чунхён не ожидал такого от его омежки. Ведь Хёнсын, хоть уже и был почти взрослым, но все еще казался маленьким, невинным, нежным. Омежка утянул его прямо на пол, бесстыдно оголяя нежную кожу, предлагая себя. Даже если бы хотел, альфа не смог бы сопротивляться. Возможно ли было назвать это первым сексом для Хёнсына? Технически, конечно, нет. Но по ощущениям... Запах зеленых яблок дурил голову так, что приличных мыслей не оставалось совсем. А те, которые умудрялись задержаться в голове, стирались нетерпеливыми горячими губами. Сначала они так никуда и не пошли - остались на полу в коридоре. От этого весь процесс казался куда более необычным. Чунхён был нежным. Максимально нежным. И это было в тысячу раз лучше, чем любые фантазии. Омежка сам искал губы мужчины, чтобы целовать глубоко и страстно, сам раздевал его, потому что отказать себе в этом удовольствии было невозможно, сам принял самую удобную, по его мнению, позу. Когда альфа вошел, Хёнсын смотрел в его глаза, ловя там все возможные эмоции. Счастье, удовольствие, нетерпение, любовь, нежность, немного страха. Омежка притянул возлюбленного ближе для поцелуя и сам качнул бедрами, пробуя. Два стона слились в один. Ничего не было. Вот до этого момента не было ничего. Ни встреч, ни касаний, ни робких признаний, ни уж тем более изнасилования. С языка чуть не сорвалось: "Здравствуй, незнакомец". Но Хёнсын понимал, больше они не незнакомцы. Они одно целое. У них должно быть счастье. Одно на двоих. Чунхён двигался быстро и резко, доставляя удовольствие, о котором омежка даже не мечтал. Его щеки горели от подступающего пика наслаждения. Это были лучшие четыре дня в жизни Хёнсына. Они были пропитаны самым нежным и страстным сексом с любимым мужчиной, и это было счастье. Он не жалел, что впустил альфу в дом. За эти дни с языка непозволительно много раз сорвалось признание в любви. Но это была правда - теперь омежка знал это. Сердце билось как-то совсем по-другому рядом с Чунхёном. Как так получилось? Он ведь его ненавидел... Не желал видеть... Мечтал, чтобы этот альфа просто исчез из его жизни оставляя в покое. А теперь он нежился в его объятиях, после только-только закончившейся сцепки, и думал, что больше в этом мире ему ничего не нужно. Чунхён перебирал волосы омеги, щекоча своим дыханием. Хёнсын приподнялся и поцеловал мужчину в губы, чуть улыбаясь, чувствуя ответ. - Ты необыкновенный, - прошептал омега, разглядывая красивое лицо напротив. Чуть припухшие губы, которым досталось очень много внимания за эти четыре дня. Блестящие глаза, в глубине которых - безграничная нежность и любовь. Хёнсын научился читать эти чувства. Красивый нос. Мягкая линия скул и подбородка. Он еще в тот роковой день заметил, какой альфа красивый. Теперь же у него была возможность разглядывать каждую черточку лица. Омежка не выдержал и прижался губами к скуле Чунхёна. Альфа улыбнулся. - Это ты необыкновенный, знаешь? - альфа подушечками пальцев очертил контур сладких губ. - Мы очень похожи, - выдохнул омежка, прикрывая глаза и наслаждаясь такой легкой лаской, - Неужели правда существуют истинные? И мы истинные друг для друга? - Неужели у тебя все еще есть сомнения? - Чунхён не мог перестать улыбаться. Рядом с его возлюбленным было так хорошо, так беззаботно, что никакие мысли не хотели задерживаться в голове дольше, чем на пять секунд. - Нет... Но просто почти невозможно в это поверить, - Хёнсын сначала устроился на груди возлюбленного, а потом вдруг подорвался с места, куда-то убегая. Вернулся он почти сразу, влетая в постель, - Хочу сделать селфи, - пояснил он с таким видом, будто это было самым логичным решением за всю его жизнь. Альфа, даже если бы хотел, не мог отказать этому чуду. Теперь в телефоне омеги хранилось несметное количество удавшихся и не очень селфи. Когда они делали очередное фото, экран телефона загорелся, сообщая о входящем вызове, - Прости, нужно ответить, - Хёнсын снова выбрался из постели, отвечая на звонок, - Да, Чонун? Доброе утро... Да, я в порядке... - омежка вышел из комнаты, а на Чунхёна навалилась реальность всем своим весом. У его омеги буквально через неделю свадьба. С другим альфой. С чужим. И они, если так подумать, занимались любовью в доме этого альфы, в его кровати. Да и не только в кровати... Чунхён не хотел отдавать свое счастье другому. Но ведь они ничего не решили... За все это время они не нашли удобного момента обсудить их положение. Хёнсын должен был как-то сообщить Чонуну, что свадьбы не будет... На плечи этого хрупкого существа не может лечь груз такой ответственности! Это должен был сделать сам альфа. Но как именно? Ведь ничего страшного в этом нет. Нужно просто сказать, что омега, которого он выбрал для себя и своего сына, ему принадлежать не может. Ведь просто, правда? Но почему-то внутри все холодело. И дело было даже не в женихе. Дело было в Бэкхёне. За все это время Чунхён умудрился привязаться к мальчику. Он воспринимал его наравне с Сэхуном - своим сыном. И ему было ужасно стыдно отнимать у омежки счастье - папу. Он ведь видел, как тот смотрит на Хёнсына, как ловит каждый взгляд, каждое движение, каждое слово. На письменном столе мальчика стояли фотографии: вся семья вместе, отец и папа, он сам с Сэхуном и он же вместе с Хёнсыном. Почему было так? Почему Бэкхён был таким чудесным мальчиком? Однажды Чунхён уже сломал жизнь одному маленькому и невинному омежке... Разве мог он сделать это во второй раз? В комнату вернулся Хёнсын. Он выглядел счастливым. Неужели, рассказал все Чонуну? Просто бросил его по телефону? Не могло этого быть... - Он возвращается через три дня, - сообщил омежка, забираясь в кровать, - Мы сможем рассказать ему все как раз до свадьбы, - улыбнулся он, но сразу же нахмурился, - Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованным... - Я тут думал... А как же Бэкхён? Что будет с ним? Он так привязан к тебе... - неуверенно начал Чунхён, осознавая, что звучит это крайне нелепо. - Что ты предлагаешь? Усыновить его? Не думаю, что Чонун позволит нам после того, как я отменю свадьбу, - попытался вывернуть в безопасное русло омега. - Я не знаю... Это ведь сломает его, - альфа понимал, что приближается к точке невозврата. - И что? Какие твои предложения? - Не будет ли нам лучше, оставить все, как есть? - Что? - глаза Хёнсына были влажными. Он понял, что предлагал его возлюбленный, и не мог поверить в это, - Ты отдаешь меня другому альфе? Ты беспокоишься о чужом ребенке? Почему ты не беспокоишься о своем сыне? - Потому что Чонун будет прекрасным отцом... Им обоим... И идеальным мужем... И ты это тоже прекрасно понимаешь... - Да, но... Мне не он нужен, - покачал головой омега, не в силах поверить, что это действительно происходит. Он ведь успел поверить, что тот, кто когда-то все разрушил, сам же теперь все налаживает и зализывает раны. А теперь получалось, что им опять воспользовались? - Малыш, я понимаю, но... -Но?! - перебил Хёнсын, - Значит, есть какие-то но? Знаешь что... Это была ошибка... Уходи... - Хёнсын, я... - Уходи! - Чунхён вздрогнул, наспех собрал свои вещи и вылетел из дома. Омежка повалился на кровать, зарываясь носом в подушку, на которой остался запах альфы, и заплакал навзрыд. Было очень больно. Потому что он полюбил всем сердцем, а в итоге... Значит, свадьба. *** Чунхён ругал себя последними словами. Зачем он поднял эту тему? Он ведь не хотел, чтобы его омега выходил замуж за другого. Не хотел, это точно. Так почему он сказал такие слова? Как это "оставить все, как есть"? Как он мог? Он точно сошел с ума... Сам отказался от счастья, которое было в руках. Отпустил. Снова сбежал. Он трус, который недостоин и взгляда Хёнсына. Альфа совсем закрылся в себе и не приходил больше в дом к возлюбленному. Даже повидать своего сына. Ему было стыдно за себя, и он понимал, что там его больше не ждали. Он сам порвал последнюю нить, связывавшую его с возлюбленным. ЧХ: Как там дела? КК: Завтра свадьба. ЧХ: Я знаю... Как он? КК: Покрасился в вишневый. Сказал, что такой цвет волос больше подходит к белому костюму... Папа расстроился. Ему кажется, что это какой-то бунт. Только мы не понимаем, против чего этот бунт направлен. ЧХ: Вот прям вишневый? КК: Вот прям да. Но, надо признать, что ему идет. Бэкхён стал упрашивать, чтобы и его тоже перекрасили в какой-нибудь цвет. Хёнсын пообещал ему, что обязательно разрешит и даже вместе с ним выберет, в какой. Ты придешь завтра? ЧХ: А есть смысл? КК: Наверное, нет... Хёнсын беременный. У него запах такой же, как был, когда он носил Сэхуна. Чонун ничего не замечает - отвык от его запаха совсем, наверное, поэтому не понимает перемены. Тоже мне, папаша. Заделал ребенка и даже не чует этого. С другой стороны, это ведь нормально, раз они женятся, правда? ЧХ: Хёнсын беременный? КК: Сто процентов с маковкой. Прости, чувак. Тут уж ничего не попишешь. Чунхён смотрел в окно немигающим взглядом, пытаясь осмыслить полученную информацию. Хёнсын забеременел... Прямо перед свадьбой. До этого его запах всегда был одинаковым. А последнюю течку... Альфа вскинул голову к потолку, потому что в уголках глаз собирались слезы, которым нельзя было давать волю. - Я стану отцом, - улыбнулся Чунхён, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. *** Хёнсын сидел в комнате жениха омеги. До церемонии оставалось всего ничего. Омежка безучастно терзал букет в руках, отрывая лепестки цветов и кидая их на пол. Он хотел лилии. Но разве кто-то его слушал? А еще тошнило. Наверное, от волнения и отвращения. Он так ждал. Все это время ждал, что Чунхён появится в его доме, скажет, что ошибся и заберет его с Сэхуном. Но альфа даже не звонил. Когда вернулся Чонун, никакой радости от встречи не было. Альфа сказал, что ему очень нравится, как выгорели на солнце волосы его жениха. Хёнсын поулыбался, а на следующий день перекрасился. Нравится? Значит, так больше не будет. Конечно, это было слишком уж по-детски. Но что теперь он мог? Его альфа отказался от него, а значит, нужно было продолжить то, что начал. Выйти замуж за нелюбимого и терпеть до конца жизни. Может, когда-нибудь и стерпится совсем. Омежка смотрел на экран телефона, где листались фотографии. Те самые, с Чунхёном. Сразу после свадьбы он обязательно их удалит. Может, оставит только одну, где они целуются. Или не стоит оставлять? Трудное решение. Нужно было вычеркнуть существование альфы из жизни. А как вывести его из сердца? В комнату вошел Бэкхён. На нем был похожий костюмчик, а в руках он держал корзинку с лепестками роз. - Пап, пора, - улыбнулся он. Хёнсын подумал, что все же небольшой плюс в его семейной жизни будет - у него будет этот милый малыш. Пусть чужой сын, но ставший таким родным. Они вышли из комнаты. Хёнсын тоскливо посмотрел на телефон, оставшийся внутри, но тут же отогнал все мысли. Начинался спектакль длиною в жизнь. И у него была главная роль. Зрители должны аплодировать ему. Нет права на ошибку или фальшь. Заиграла торжественная музыка. Бэкхён пошел первым, выбрасывая из корзинки лепестки, которые ложились под ноги взволнованному жениху. Хёнсын все еще чувствовал тошноту и головокружение, что было плохо. Но он держался очень стойко. Он подошел к алтарю и смущенно улыбнулся Чонуну. Альфа тоже выглядел взволнованным, хотя для него это была вторая свадьба. Это немного успокаивало - не он один нервничает. Омега украдкой оглянулся на родителей - Ёсоб утирал платком слезы. Это было мило. Началась церемония, которая оказалась весьма скучной. Возможно, дело было в том, что Хёнсын выходил замуж за нелюбимого, и все формальности были ему странны. А может, все действительно было слишком скучно, кто знает. Хотя Чонун внимал каждому слову священника так, будто это было какое-то тайное откровение, неведомое никому, кроме них двоих. Это было даже забавно. И скоро все должно было закончиться. Всякая надежда на простое счастье уходила. *** Зачем Чунхён заезжал в салон красоты? Это слишком сложная логическая цепочка для того, кто собирался сорвать свадьбу. Он очень торопился. Он не мог позволить себе потерять Хёнсына. Не теперь, когда он по-настоящему его обрел. Когда они полюбили друг друга. Когда он больше жизни хотел держать в объятиях свое сокровище. Он должен был успеть. В церковь он ворвался эпично. Просто распахнул тяжелые двери, лишь на краю сознания удивляясь своей силе. Все гости развернулись, глядя на него. А он лишь видел одного человека - хрупкого омежку в белом костюме у алтаря. Тот тоже развернулся и удивленно вскинул брови. Он не ждал его. Перестал ждать. И в этом была вина только самого Чунхёна. Возможно, правда, его удивили сиреневые волосы альфы. Тот втянул воздух и понял - запах Хёнсына действительно изменился. Сердце затрепетало. Он понял, что готов все отдать, лишь бы стоять с возлюбленным у этого алтаря и давать клятвы. Хёнсын неверяще моргал. В дверях стоял его истинный альфа. Такой красивый и недосягаемый. Он зачем-то выкрасился в сиреневый, но ему неожиданно шло. Омега поймал себя на мысли, что его истинному пошло бы все на свете. Любой цвет волос, любой костюм. А больше всего ему пошел бы сам Хёнсын рядом. Эти мысли прервались голосом Чунхёна. - Остановите свадьбу, - он медленно шел в сторону женихов, и сердце омежки рвалось ему навстречу, а ноги приросли к полу, - Хёнсын, это ошибка. Я был неправ, мы должны быть вместе. Ты ведь носишь моего ребенка. После этих слов омежка понял свое состояние и зажал рот рукой. Букет выпал из второй руки и ладонь накрыла живот. - Я очень извиняюсь, может, вы объясните? - вмешался Чонун, напоминая о своем существовании на планете. - Прости, - сказал Чунхён, - Пока тебя не было, он понял, кого любит на самом деле. И мы... Были вместе, - объяснял он, не заботясь о том, что его слышали все гости. Дуджун довольно потирал руки, а у Ёсоба, кажется, был приступ. - Ты собирался за меня замуж, после того как изменил мне? - голос Чонуна был надтреснутым, и омеге стало очень стыдно. За то, что обманул. Нельзя было устраивать эту свадьбу после того, что произошло между ним и Чунхёном. - Я думал, что так будет лучше для всех, - прошептал Хёнсын. В глазах собирались слёзы. Возлюбленный все же пришел, он носил под сердцем его ребенка, было стыдно, но счастье затапливало с головой. - Бэкки, пойдём, - Чонун протянул руку и в его ладони оказалась ладошка омежки. Альфа уверенным шагом шел на выход. Мальчик не поспевал за ним и хныкал. Сэхун вдруг заплакал на руках Дуджуна. Оба понимали, что это конец. Сердце Хёнсына разрывалось. Но вдруг его рука оказалась в тёплых ладонях. - Ты согласишься стать моим мужем? - прошептал альфа, - Без шуток. Я хочу провести с тобой всю жизнь. С тобой и с нашими малышами. Хочу, чтобы ты был счастлив благодаря мне. Хочу видеть твою улыбку и блеск счастливых глаз. Ты согласен? Хёнсын все же плакал. Слёзы катились по щекам горошинами счастья. Он не мог сказать, что чувствовал. Поэтому просто приподнялся на носочки, целуя возлюбленного. И это было лучшим ответом. Поцелуй был немного соленым, но от этого не менее сладким. - Ты будешь отцом, - прошептал омежка в губы мужчины. - Самым настоящим. Отцом альфы и маленького омежки, - Чунхён накрыл ладонями плоский живот возлюбленного. - Я так понимаю, никто никакие формальности соблюдать не собирается? - вздохнул священник. Пара виновато посмотрела на него, - Да целуйтесь уже, мужья вы, - он махнул рукой, и молодожены прислушались к его словам, снова сливаясь в поцелуе настоящей любви. Вместе. Долго и счастливо. Возлюбленные друг для друга.