Мертвые бабочки

      — Мака! — симпатичный пепельноволосый паренек выбежал из красивого и просто поражающего своими размерами и роскошью особняка и начал непрерывно вертеть головой, осматривая двор. Взгляд красных обычно спокойных глаз сейчас взволнованно бегал по еще не сошедшей осенней зелени деревьев в поисках светловолосой девушки в милом сиреневом платьице. Однако таковой нигде не находилось. — Мака! Где ты?       Соул прошел дальше в сад, углубляясь в его просторы. В глаза сама собой бросилась знакомая фигура.       — Мака? — Соул, облегченно вздохнув, начал было стремительно приближаться к ней, как вдруг остановился. Что-то было не так. Парень пригляделся к девушке повнимательней. Ее маленькое хрупкое тельце сотрясалось, а сама она полулежала на скамейке. Она плакала. Нет, рыдала. Из-за него… — Мака… — Соул медленно приблизился к ней, будто боясь спугнуть маленького трусливого зверька, и присел рядом на корточках.       Услышав его голос, на какой-то момент девушка замерла, а затем вскочила на ноги и бросилась бежать. Он хотел схватить ее за руку. Но что бы он сказал? Он соврал… Ему нет оправдания. Но отчего-то так хотелось плюнуть на все эти терзания и просто броситься за ней, обнять и никуда не отпускать. Никогда-никогда. «Она ненавидит богачей, — поспешно напомнил себе Итер, как только очередной порыв чувств снова решил взять над ним верх. — А значит, и тебя, дурак».

***

      «Почему?» — Мака бежала по городу, не смотря под ноги. Слезы не позволяли видеть четко, поэтому она регулярно спотыкалась.       — Почему именно он?! — крикнула Мака в пустоту, падая в подвернувшуюся под ноги лужу, и беспомощно ударила кулаком по мутной воде. — Почему именно Соул?.. Почему?!       Прохожие боязливо косились в сторону странной девчонки, распластавшейся прямо посреди грязной дороги и беспощадно лупившей, как им казалось, свое отражение в луже. Ну, со стороны виднее.       «Наверное, он теперь думает, что я его возненавидела, — грустно подумала Мака, когда злость на судьбу и саму себя наконец немного улеглась. Рука обессиленно упала обратно в лужу, а пустой взгляд печально уставился в серый асфальт. — Оно и правильно, я должна его ненавидеть… — глаза чуть прищурились, а руки слегка сжались в кулачки. Албан что есть силы зажмурилась и, перевернувшись на спину, закрыла лицо руками. Грязь, прилипшая к ладонями после пребывания в мутной дождевой воде, беспощадно потекла по щекам. — Но почему же тогда я так не хочу этого делать? — вздохнула она, сильнее прижимая ладони к лицу. По щеке скатилась горькая слеза, оставляя после себя мокрый след, и тут же смешалась с грязью. За ней последовала еще одна. И еще. — Почему же я тогда… плачу? Почему так хочу его увидеть?.. Почему?..»       Внезапно Мака почувствовала, что на тыльную сторону ладони что-то капнуло. Медленно убрав руку с заплаканных глаз, она увидела над собой серое небо, затянутое тяжелыми тучами. Небо тоже плакало. Как будто поддерживая ее, как будто говоря, что понимает ее чувства.       Подумав об этом, Албан невольно улыбнулась. И в этой грустной улыбке отразилась вся ее боль и все ее одиночество.

***

      — ЧТО?! Так Штейн хотел перевести Соула в мой класс?! — Мака с ужасом в глазах смотрела на отца, все еще не веря в услышанное. Дело в том, что, вернувшись домой, девушка застала там немного пьяненького папаню. Упустить такую шикарную возможность узнать, что так рьяно защищал Спирит этим утром и почему они со Штейном и Сидом чуть не подрались, она просто не могла. — Нет! Однозначно, нет!       «Видеть его каждый день? — с болью подумала Мака, тут же содрогаясь. — Ну уж дудки! В гробу я этого желала! Да и потом, я вчера с ним так обошлась… Теперь неделю, как минимум, не смогу ему нормально в глаза смотреть… Ну не дура ли?» — с грустью заметила она.       — Дык а я о чем говорю? — словно отвечая на ее вопрос, загорланил аловолосый мужчина с такими же аленькими щечками и смачно стукнул кулаком по столу: — А этот придурок Штейн прицепился: «Это же так интересно! Богачи и бедняки наконец станут сплоченной командой»! А мне, может, обидно, что мою дочурку причисляют к нищим!       Мака пораженно уставилась на отца. «И это все, что его волнует?!» — возмущенно подумала она, при этом благополучно упуская из виду тот факт, что Албан-старший даже и не подозревает, какие отношения связывают его любимую дочурку с этим самым «богачом». Но, вопреки разъедающему ее негодованию, девушка промолчала. Она решила, что в данной ситуации благоразумнее всего будет закончить и без того уже зашедший в тупик разговор, поэтому просто покинула комнату под полный игнор уже не на шутку разошедшегося Спирита, на невинность дитя которого посмели покуситься. Что сей весьма и весьма странный субъект вообще забыл в доме женской части семейства Албан, увы, известно только ему. Ну да ладно. К чему ворошить далеко не светлое прошлое этой чудной и довольно-таки странной семейки? Ведь их настоящее куда интереснее.       На следующий день Мака с уверенностью динозавра и непреклонностью танка направлялась прямо в логово врага. В данном случае, логовом был кабинет директора, а врагом — сам директор — Шинигами. Или, если точнее, — Штейн и Сид, которые и надоумили их несерьезного и весьма податливого директора на такой неблагоразумный поступок, как, например, перевести Соула Итера в ее, Макин, класс. Чего последней, естественно, никак не хотелось.       Едва цель наконец была обнаружена после долгих и весьма утомительных поисков, Албан начала на удивление медленно и просто пугающе спокойно приближаться к ничего не подозревающим учителям.       Она надвигалась медленно, тщательно подбирая каждое движение. «Смерть?» — спросите вы. Нет, берите выше. Это Мака. Мака Албан, тень которой вполне успешно накрыла до этого беззаботно беседовавших учителей, даже не чувствовавших своей скорой гибели. А зря. Потому что в следующий миг…       — Мака, что ты делаешь?! — недоуменно воскликнул Штейн, нога которого оказалась захваченной в плен фашистами. — А ну поднимись с пола! И отпусти мою ногу!       В ответ последовали громкие рыдания и мольбы жалким голоском. А также объятия, стиснувшие несчастную ногу еще сильнее.       — Албан, что случилось? — вмешался Сид, с сочувствием глянув в сторону приятеля. Но тут же изменил свою позицию, когда этот «несчастный пленник» оказался на свободе, едва в поле зрения Маки попал он сам.       — Пожа-алуйста-а, не переводи-ите этого И-итера в мой класс! Умоля-аю… — взревела Албан, буквально повиснув на классном руководителе. Затем, немного подумав, она добавила: — Иначе я его убью-у!..       — А что, это хорошая мысль, — сверкнув очками, произнес Франкен, уже вовсю наслаждавшийся с таким трудом добытой свободой.       — Что-о?! — к реву все еще лопочущей что-то про неожиданный суицид и его вполне логичные причины Албан присоединился Сид. — Ты че, с дубу рухнул?! Это ж Итер! Слышишь? Итер!       — Да я не про то, — мгновенно нашелся Штейн, до которого внезапно дошло, что у его весьма и весьма кровожадных мыслей были свидетели. Целых два. А становиться полноценным серийным убийцей со стажем ему пока как-то не улыбалось. — Я про предложение Маки.

***

      Оставшуюся часть дня ничего особенного не происходило. Разве что Соул так и не явился в школу. Маки испугался, наверное. Саму же Албан факт отсутствия сей вполне нежелательной для нее персоны ни капли не заботил. Ну, почти.       «Да где же он? — тонкие пальцы нервно стучали по деревянному столу, а глаза то и дело пробегались по лицам ребят, шнырявших туда-сюда со стаканами и подносами в поисках укромного местечка для завтрака. — Может, что-то случилось? Хотя… Что с ним могло случиться? Но почему-то же он не явился… Прогуливает? Обиделся? — мысли хаотично гуляли в светловолосой голове, разнося в хлам и без того не соображающий, как положено, мозг. — В конце-то концов, — поспешила успокоить себя девушка далеко не успокоительными и даже подозрительно нелогичными выводами, — мой поступок не причина прогуливать уроки!»       Мака не знала, что она ошибалась. Но об этом потом. А сейчас она в столовой, в самом центре многолюдной суматохи.       — Мака, может, ты уже хоть что-нибудь съешь? — психика Цубаки, которая все это время сидела напротив подруги и молча наблюдала за ее душевными колебаниями и тревогами, наконец не выдержала, и Накацукаса взорвалась праведным гневом: — Короче, одно из двух: либо я тебя сейчас лично накормлю, либо я тебя сейчас лично убью! И плевать на свидетелей: у меня и на них сил хватит! Что выбираешь?       — Какая ты кровожадная, Цу, — тихо, но с еле заметной улыбкой пробормотала Мака, не отводя взгляда от неровной поверхности стола.       Внезапно на девушек легла чья-то тень.       — Отвечай, Албан, что это за дела такие?! — на Маку недовольно зыркала свора девиц. Думаю, если бы взглядом можно было убить, то мы бы уже давно могли лицезреть душу Албан, печально махавшую на прощание своему бездыханному телу.       — Какие еще дела? — тяжко вздохнула Мака, мысленно молясь, чтобы ее уже наконец оставили в покое эти презренные и вечно недовольные жизнью людишки.       — Она еще спрашивает! — воскликнула какая-то блондинка, в легкие которой от возмущения, казалось, перестал поступать воздух. Похоже, именно она возглавляла сей «Крестовый поход». — Накацукаса, и ты еще водишься с ней после того, что она сделала?! — неожиданно сменила тему девушка. А, нет, это ей просто стало невыносимо смотреть на Маку.       — Что? — Цубаки удивленно подняла бровь и непонимающе уставилась на одноклассниц, коими и являлись сии разъяренные бестии (иначе и не назовешь). — А что она такого сделала?       — Да она… она… Да из-за прихоти этой ебанутой решение о переводе Соула в наш класс отменили! — чуть ли не в один голос провизжала кучка ярких шмоток и пышных волос.       — А я так хотела ему признаться… — отчаянно пробормотала девчонка, чьего лица Мака не разглядела из-за вышеупомянутой блондинки, которая уже, в прямом смысле этого слова, бросалась ей в глаза.       — Ты еще не видела, что творилось в классе, когда Шинигами сообщил нам об этом! Пусть только сунется — сразу каюк! — заверила Накацукасу девица. — Так что теперь ее, — с этими словами она не без отвращения указала пальцем на Маку, — ожидает лишь одно. Бойкот.       С минуту Мака и Цубаки недоверчиво глазели на так неожиданно и безо всякого предупреждения нависшую над ними толпу одноклассниц.       — Что? — растерянно переспросила Цубаки. — Как же так?..       — Так что немедленно избавляйся от нее, а то и сама попадешь под удар, — посоветовала ей одноклассница, прежде чем окончательно и бесповоротно покинуть сей пункт под неоднозначным названием «столовая», стены, пол и даже потолок которой стали свидетелями одного пренеприятного разговора.