Мертвые бабочки

      Замерший от неожиданности рабочий персонал обычно тихого и вполне безобидного кафе сейчас за пару с посетителями глазел на назревающий скандал.       — Я же просил тебя! Зачем ты ей все рассказал?! — недовольно воскликнул Соул и… рванул к дверям. Явно расстроенные незадавшейся дракой, официанты принялись с новой силой бегать между столиками, бармены начали воодушевленно трясти баночками, а начальство вернулось обратно в свои скучные кабинеты.       Мака с растерянным видом уставилась на стеклянные двери, сердито хлопнувшие за спиной не менее сердитого Соула Итера. Или Эванса? Да, наверное, все же Эванса.       — Я… за ним, — наконец выдавила она, после чего неожиданным рывком бросилась к выходу. Вес лишь тяжко вздохнул, посмотрев ей вслед, и отпил квасу, закусив печенькой. Но сейчас не об этом. Пусть странные вкусы этого не менее странного парня останутся при нем.       Соул завернул за первый попавшийся дом и, прижавшись спиной к его холодной стене, медленно сполз по ней вниз, закрывая лицо руками. Он не хотел, чтобы все так вышло. Не хотел, чтобы Мака знала о его беспомощности и слабости перед какой-то болезнью. Не хотел, чтобы она видела его таким. Таким жалким, таким… бесполезным, доставляющим проблемы окружающим. «Если и она начнет меня жалеть, я этого просто не вынесу», — подумал Соул, опуская голову еще ниже, крепче сжимая сомкнутые на затылке ладони. Ногти тут же впились в светлые волосы, больно царапая кожу, но Соулу было все равно: он испытывал боли и хуже.       — Какой же ты шустрый! — Мака со всех ног неслась за младшим из Эвансов, вполне успешно перелетая бордюры и ограждения, сама не зная, как умудрились ни разу не свалиться. — Соул!       «Куда он делся, вообще?» — размышляла она недовольно, пробегая мимо домов и магазинов. Боковым зрением она заметила что-то желтое у одной из стен и свернула туда.       — Нашла! — радостно оповестила Албан, склоняясь над Эвансом. Тот бросил на нее хмурый взгляд и поспешил отодвинуться.       — Уходи, — тихо проговорил он, подбирая под себя ноги и опираясь подбородком о колени. — Я хочу побыть один.       — Обойдешься, — хмыкнула Мака и, вопреки всем мольбам парня, плюхнулась рядом. На миг их плечи чуть заметно соприкоснулись, но едва это случилось, Соул снова отодвинулся.       Какое-то время они сидели в полнейшем молчании. Он смотрел куда-то в сторону (причем противоположную Маке), все также сжимаясь в своеобразный комочек, а она украдкой поглядывала на него, прислонившись затылком к стене. Вокруг было настолько тихо, что негромкий шелест дождя, внезапно забарабанившего по крышам, заставил их встрепенуться.       — Дождь… — едва слышно пробормотал Соул, протягивая руки к прохладной влаге. Блестящие капельки игриво скользнули по бледной коже запястий и скатились под рукава байки. — Холодный… — Соул чуть заметно улыбнулся, слегка вздрогнув от попавшей под одежду воды, и тут же зашелся хриплым кашлем. Мака хмуро покосилась в его сторону, невольно отмечая, что «этому придурку еще простуды не хватало».       — Тебе… нравится дождь? — немного удивленно спросила она, непонимающе вытягивая вперед ладошку. Едва на нее градом посыпались небесные слезы, девушка поспешила прижать руку к груди. — Как такое может нравиться? Это же сырость и холод…       — Во время дождя хорошо думается, — возразил Соул, все еще слегка покашливая. — А еще в дождь хорошо плакать: никто не разберет, слезы это или капли дождя.       В ответ Мака глухо хмыкнула. И не поспоришь.       Тишина снова распахнула свои объятья. Албан осторожно взглянула на сидевшего рядом паренька и тут же дернулась от неожиданности: тот смотрел прямо на нее да и вообще находился очень близко. Слишком близко. Настолько, что у Албан на миг перехватило дыхание. Грустные глаза уже привычного кроваво-красного цвета задумчиво смотрели на нее, застыв на контурах ее лица, и дышать от этого становилось еще труднее.       Поняв, что позволил себе лишнего и что это самое «лишнее» доставляет Албан неудобства, Итер отвернулся.       — Я человек из богатой семьи, а беру деньги на операцию у ребят из школы, — внезапно заговорил он, все еще смотря куда-то в сторону. — Ну не смешно ли?       Мака не могла сказать наверняка, с какими именно эмоциями Соул произносил эти слова, потому что челка, упавшая на его глаза, надежно скрывала их. Однако ей все же удалось уловить в чуть хрипловатом от недавнего кашля голосе еле слышный намек на досадную улыбку.       «А ведь и правда, если задуматься, на той вечеринке каждый уголок особняка буквально кричал о своей дороговизне», — промелькнуло в голове Маки. Но, к ее величайшему сожалению, она сказала это вслух. А слово, как говорится, не воробей.       — А, ты об этом? — Итер развернулся к своей собеседнице, широко улыбнувшись. — Родственнички решили немного пошиковать в мой день рождения. Обычно наш дом не так богато смотрится. Да и декора поменьше… Наверно, тот день был чуть ли не единственным, когда этот раб водки был трезвым и в отличном настроении.       — А ведь и правда, — Албан тоже не удержалась от легкой улыбки. — Когда я приходила к тебе в последний раз, никаких тронов или золотых унитазов не увидела.       И тут до нее дошло.       — День… день рождения?!

***

      «Что-то их долго не видать, — думал Вес, взволнованно поглядывая на часы, мирно тикающие на стене у высокого окна с широким подоконником. — Пойти глянуть, где они, что ли?»       Выудив из недр своей одежды кожаный кошелек и оставив официанту немного на чай, он аккуратно вылез из-за стола и уверенным шагом покинул кафе. Но, едва его нога ступила за порог сего построения, парень тут же метнулся обратно на крыльцо, под крышу, где было тепло и сухо.       «Ну и дождь повалил! — ужаснулся любитель кошек, поспешно пряча озябшие руки в карманы пиджака. Но тут кое-что встрепенуло его сердце с новой силой, заставив пулей вылететь обратно, в эпицентр ярости бушующей стихии. — Соул, идиот! У него ж бронхит с рождения… Убью на месте, если узнаю, что он все еще на улице!»

***

      Соул и Мака испуганно дернулись, едва где-то совсем рядом прозвучал озлобленный голос Веса.       — Ой-ей, это плохо! — пробормотал Эванс-младший. И, в охапку схватив сидевшую под боком Албан, принялся в припрыжку улепетывать фиг знает куда.       — Стоять, скотина неблагодарная! — взревел Вес, от зорких глаз которого все же не смогло укрыться сие зловещее деяние. — Мака, держи его! У него бронхит с осложнениями, из-за которых он и докатился до этого состояния инфузории туфельки!       Услышав такие слова, Мака даже растерялась: она, вроде как, уже держит Соула. Но и, вроде как, это он ее держит.       — Сгинь в пучине болотной, амеба! — не остался в долгу и младший братец. Прибавив ходу, он вполне успешно начал отрываться от погони.       «Бронхит — это болезнь легких, — принялась вспоминать мамины уроки медицины Мака, напрочь позабыв, что, оказывается, летит по городу на явно нечеловеческой скорости, — первым симптомом которого является… — тут она судорожно вцепилась в руку, крепко обхватившую ее за бока, — кашель!»       — А ну стой, засранец! — принялась брыкаться Мака, память которой услужливо подкинула своей хозяйке недавние «зачатки простуды». — Отпусти меня и иди лечиться! Под крышу, под крышу! Домой, под тепленькое одеяло!       — Хватит бить меня своим локтем! Уже вся спина болит! — возмутился в ответ Соул, но все же покорно отпустил девушку, тут же рванув прочь с новой силой. Вернее, попытался. И попытался весьма неудачно. Ибо Мака как раз недавно ногти нарастила.       — Вот так, идем обратно в кафе, — с довольной физиономией проворковал Вес, закидывая незадачливого беглеца себе на плечо. — Переждем дождь — и домой.

***

      — Почему он так любит дождь, если влажность вредна для его здоровья? — непонимающе спросила Мака. Вместе с Весом они сейчас издалека наблюдали за Соулом, вокруг которого уже вовсю носились работницы кафе с махровыми полотенцами в руках: связи Итеров — они такие. Хотя достать хорошего хирурга самостоятельно оказались не в силах. А может, эти люди и вовсе не знают, кто такой Соул Итер? Может, они просто сжалились над больным, промокшим насквозь ребенком? Да, наверное, так и есть.       — «Запретный плод сладок», знаешь такое? — с легкой улыбкой на губах проговорил Вес. — Я его прекрасно понимаю: сам такой же.       — У тебя тоже бронхит?! — ужаснулась Мака, невольно подсчитывая, сколько времени Вес провел под дождем. Что ж, в любом случае, куда меньше, чем Соул.       — Да нет, — рассмеялся тот, — у меня аллергия.       — На дождь?! — еще сильнее перепугалась Албан, заново пересчитывая секунды, проведенные старшим братцем на улице.       — Нет. На кошек.       Девушка удивленно моргнула. Перед глазами внезапно всплыло ее знакомство с Соулом.       «Ах да, точно, он же говорил мне это, когда просил забрать Софину, — понимающе закивала Мака. — Стоп. Но и про то, что Вес любит кошек, он тоже говорил. Да это и так было очевидно… Взять хоть тот плеер с ушами, напоминающий кошачью мордашку. И почему я только сразу не поняла?»       — Но знаешь, это не самое худшее, — снова заговорил Эванс-старший после некоторой паузы. — Наш отец — я имею в виду, биологический — тоже был аллергиком. У нас это наследственное.       — Был? Тоже? — недоуменно переспрашивала Мака. — Что ты…       — У нашего отца с рождения был аллергический бронхит, вызванный аллергией на кошачью шерсть, —Вес вздохнул, морально готовясь к долгому рассказу. — В детстве он очень любил играть с друзьями на улице и пропадать там целыми днями, поэтому частенько попадал под дождь. Из-за этого пошли осложнения, и бронхит незаметно перетек в воспаление легких. Ему сразу же запретили гулять на улице в дождливую или даже просто сырую погоду, но что значат подобные запреты для десятилетнего ребенка? Ничего. Поэтому в поведении отца ничего особо не изменилось: он как бегал по улице в дождь, так и продолжал это делать. Конечно, бывали времена, когда его клали в больницу для обследований… Но лечение ничего не давало. И вот однажды, во время одного из таких обследований, у отца нашли рак легких. Ему тогда лет девятнадцать было, не меньше… Но он не отчаивался. Он согласился на операцию, после нее сразу же женился на нашей маме — тогда еще своей однокурснице — и создал семью. А спустя шесть с лишним лет он умер. Соулу тогда еще и года не было, поэтому он до сих пор думает, что отец просто ушел.       Мака грустно вздохнула. Теперь ей стало куда больше известно о жизни Соула Эванса. Именно Эванса, а не Итера. Простого паренька с непростой жизнью, а не богатенького идола женской части школы. Вот только… хотела ли она это знать?       Однако Вес и не думал заканчивать на этом свою историю. И как только его тихий голос снова зазвучал среди монотонных звуков радио и лязга сервиза, девушка машинально повернула голову в его сторону. Вот только то, что она услышала, явно было пострашнее всех предыдущих слов вместе взятых.       — У Соула то же самое. Аллергия, бронхит, воспаление и, как итог… — Вес смолк, вцепившись пальцами в подол своей куртки. — Да, у него все в точности, как у отца.       Его и без того неровный голос дрогнул, окончательно ломая маску безразличия и монотонности рассказчика.       — Скажи, он тоже умрет, да? Я… я не хочу этого. Не хочу… — в глазах Веса сверкнули слезы. Сама не зная, что делает, Мака потянулась к нему через весь столик и, поднявшись на ноги, крепко обняла. Едва почувствовав ответное объятие, девушка и сама разревелась. Соул недоуменно покосился на эту парочку, мысленно решив, что с идиотами (в особенности, плаксивыми) лучше не связываться.       Получив долгожданную поддержку и стопроцентное понимание, неприступное сердце Веса раскрылось окончательно, и он наконец дал волю чувствам. Слезы с новой силой хлынули из его глаз. И плевать, что на них уже давно пялилось все кафе. Он наконец смог выговориться, наконец нашел человека, которому небезразлична судьба его брата и который испытывает те же чувства, что и он сам. Он так долго копил все это в себе… Теперь можно и поплакать.