Depend on me

Хакён одеревеневшими пальцами держал сценарий, сквозь шум в ушах слыша голос мужчины. - Нет, - голос с трудом подчиняется. – Мы вернемся к первоначальному сценарию. - Что? – удивился режиссер. - Я сказал: мы вернемся к первому варианту, - сминая край сценария, произнес Хакён. Режиссер усмехнулся: - Это уже не вам решать. Все согласовано с вашим руководством. Готовьтесь к съемкам, у нас уже все почти готово. - Нет! – со злостью отшвырнув сценарий, выкрикнул Хакён. Все на съемочной площадке повернулись в его сторону, не ожидавшие такой вспыльчивости от айдола. - Ты первый из корейских айдолов, который мне возразил, - жестко произнес режиссер. - Думаю, я буду первым, кто откажется от работы с вами, - не остался Хакён в долгу. – Мы не будем сниматься по новому сценарию. - Послушай, парень. Эти декорации обошлись нам в кругленькую сумму, стоимость аренды этого здания увеличивается с каждым часом, так что меня мало интересует твое мнение! - Извините, - вмешалась в разговор женщина. Хакён меньше всего сейчас ожидал увидеть Мари на съемочной площадке. – Я поговорю с ним, продолжайте делать свою работу, - мило улыбнулась Мари режиссеру и оттащила Хакёна в сторону. - Что ты делаешь? Совсем с ума сошел?! – зашипела она на парня. – Это же Джек Регинс! - Они изменили сценарий, - обреченно произнес Хакён, указав на стопку бумаг на столике. - Это я предложила, - призналась Мари. - Что? - Послушай, Хакён. Этот клип поможет вам полностью избавиться от влияния прошлого, полностью исцелиться и продолжить жить дальше, - настойчиво произнесла женщина. Хакён замотал головой, отказываясь верить в то, что предателем оказалась Мари. - Ваш Директор согласился со мной. На всех вас слишком давит прошлое, а пережив все заново, вы сможете понять – вам все под силу, - продолжила Мари уговаривать его. Хакён готов был рвать на себе волосы. Они так долго шли к этому, а теперь все снова рушится. Из-за какого-то клипа! Из-за какой женщины, которая решила, что вправе распоряжаться ими! - Это для вашего же блага, пойми. Я не говорила вам этого раньше, чтобы вы не успели сбежать. Не только тебе, всем вам надо избавиться от страхов. А съемки клипа помогут в этом. Не переживай за ребят. Они справятся, если ты им позволишь. Хакён понимал, что не может в одиночку решать за всех, но одна мысль, что им придется играть на камеру то, что сломало их жизнь, вызывала желание застрелиться. - Я буду рядом с вами. И если что-то пойдет не так, мы можем все остановить в любой момент, - произнесла Мари. - Вы так ненавидите нас? - Это для вашего блага. Я хочу вам помочь. - Нам и так непросто было, но вы сделали еще хуже, - с упреком бросил Хакён. – Остальным сами расскажите новость? - Если они согласятся, ты присоединишься? - А у меня есть выбор? – сдерживая злость, процедил Хакён. Он и мысли не допускал, чтобы оставить мемберов с этим сценарием одних. - Хорошо. Я смогу их убедить. Новость о новом сценарии подкосила уверенность ребят. Мари, как и обещала, сама рассказала им о своем новом методе лечения. Хакён не представлял, на что надеялась женщина. Радости не было ни у кого. В тайне Хакён даже надеялся на то, что ребята откажутся от съемок, но здравый смысл напоминал о том, что второго шанса вернуться на сцену у них уже не будет. Это понимали и остальные. В результате все согласились с новыми условиями и начали подготовку к съемочному процессу. Первой снимали сцену с танцем, поэтому переживал только один Хонбин. Им накладывали грим в просторной светлой комнате с большими зеркалами. Визажисты, стилисты, парикмахеры - целая толпа людей суетилась над их образом. Черные кожаные куртки, обтягивающие штаны, массивные цветные крассовки и яркие майки. Хакён, не узнавая, смотрел на себя в зеркало. Из бесцветного торговца рыбой, которым он был почти год, он снова превратился в блистательного айдола. Темный макияж добавлял образу глубины и таинственности, делая внешность более выразительной, цепляющей. Стилисты постарались на славу. - Хонбин, ты готов? – заглянула в комнату Мари. - Да, - ожидая в углу на диванчике, ответил парень. В своем новом образе он выглядел так красиво, что невозможно отвести взгляд. Даже его глаза и сеточка кровеносных сосудов не могли уничтожить эту красоту. - О, какой ты красавчик! – восхитилась Мари. Хонбин нервно улыбнулся в ответ. - Готов? – подошла психолог к парню. - Да, - Хонбин поднялся, опираясь на ладонь женщины. - Вы куда? – тут же вскочил Хакён, отделавшись от руки парикмахера. - В зал, - ответила Мари. Хакён не хотел отпускать Хонбина одного, но не мог и остальных выпускать из вида. Осмотрев помещение, он заметил взгляд Воншика, направленный на психолога. Казалось, он тоже не желал оставлять Хонбина, но отделаться от девушки, которая работала над его прической, не мог. Остальные ребята, над которыми суетился целый состав стаффа, тоже смотрели в сторону психолога и Хонбина. - Я с вами, - оттесняя женщину от Хонбина, Хакён сам занял ее место. - Но мы еще не закончили… - попыталась возразить парикмахер. - Закончили, - резко ответил Хакён, выбираясь из гриммерки. Хонбин ступал аккуратно, опираясь на его руку. Он был так напряжен, что это невозможно было игнорировать. Мари следила за ними, как коршун за добычей. И видимо состояние Хонбина ей тоже не нравилось. - Зачем мы идем в зал? – спросил Хакён, устав от угнетающего молчания. - Это я попросил, - ответил Хонбин. - Ему нужно привыкнуть к новой обстановке, - добавила Мари. В зале царила все та же суета. Камеры были установлены, прожектора выключены, шла проверка работы люминесцентных ламп, которые придавали темноте еще более пугающий вид. В этом месте даже Хакёну было не по себе. Хонбин, едва они вступили в зал, где должна была проходить съемка, остановился. - Тут так темно, - испугано произнес он. Хакён успокаивающе погладил его по руке. - Тут мало света. И вокруг лампы специальные, чтобы создать иллюзию ада. Мне самому страшно, - признался Хакён. - Ты всегда всего боялся, - улыбнулся Хонбин. - Эй, - шутливо ударил Хакён по шее парня. Хонбин засмеялся и отстранился. Кажется, его нервозность немного ослабла. Мари чему-то довольно кивнула, по-прежнему следя за ними. - Ты можешь меня отпустить? – спросил Хонбин. Хакён внезапно заметил, что парень уже не в первый раз пытается выдернуть свою руку. - О. Да, конечно. Хакён отстранился на шаг, оставляя Хонбина растеряно стоять посреди темноты. На площадке было довольно шумно, но Хакёну казалось, что он слышит частое дыхание Хонбина. Парень ссутулился, словно желая уменьшиться в размерах, закрыться от окружающего мира. - Не волнуйся, вспомни все то, о чем мы с тобой разговаривали во время консультаций. Страх в твоей голове, - произнесла Мари. – Ты можешь справиться с этим. Хонбин сделал несколько неуверенных шагов вперед, назад, словно ощупывал пространство перед собой. По его напряженному выражению лица несложно было догадаться, что находиться в этом помещении ему не комфортно. - Хакён? – замерев на месте, испуганно окликнул Хонбин. - Я здесь, - Хакён подошел к парню ближе. - Извини, - выдохнул он. – Я, наверное, смешно выгляжу, да? - Нет. Ты красиво смотришься в этом синем свете. Мы можем отрепетировать танец. Хочешь? - Да, - с облегчением и радостью согласился Хонбин. Мари одобрительно кивнула, соглашаясь с правильностью затеи. Хакён запел и начал двигаться, мысленно отбивая такт музыки. Хонбин сначала сбивался, но к концу стал более уверенным. К этому времени к ним вышли остальные участники – уже полностью готовые к съемкам. Яркие разноцветные майки переливались в свете ламп, что выглядело очень эффектно и броско. Хакён был вынужден признать оригинальность режиссера. - Все готовы? Выстраиваемся на позиции! – закричал режиссер на площадке. - Готов? – спросил Хакён у Хонбина. Парень кивнул головой, уже не напоминая испуганного темнотой ребенка. Кто-то из стаффа включил их песню. - Начнем с вашего танца, - объяснил режиссер. – Сначала групповая работа, потом несколько индивидуальных съемок. Все заняли свои места. Обилие камер внезапно напрягло. На них смотрели десятка два людей, как на зверушек в зоопарке. Хотелось прекратить все это, сбежать. Хакён не понимал своего состояния, ведь раньше подобного никогда не было. Он всегда спокойно реагировал на камеры, на чужое пристальное внимание, а сейчас отчего-то начинал нервничать. Обернувшись назад, он сразу натолкнулся на взгляд Тэгуна. Несмотря на общую концепцию, каждый образ отражал индивидуальность. И в Тэгуне удивительным образом сочеталась хищная грация, сексуальность и благородная мягкость. От него словно исходила аура опасности, внутренней силы и жажды власти. Но во взгляде читалось беспокойство, не за себя, за другого. Хакён чуть улыбнулся, показывая, что с ним все в порядке. - Три. Два. Один. Экшн! Заиграла мелодия. Танец был уже доведен до автоматизма, поэтому все сосредоточились на мимике и выражении эмоций. Двигаться в сильно обтягивающих брюках было неудобно, от блесток на майках слепило глаза. Хакён, сосредоточившись на своей партии, внезапно стал замечать хаос в задних рядах. - Стоп! Стоп! Это что такое? – раздраженно бросил режиссер. - Простите, - стал извиняться Хонбин, который за секунду до этого чуть не свалил на пол Джехвана. - Простите, мы повторим еще раз, - произнес Хакён. – Все в порядке? – тихо спросил он, повернувшись на второй ряд. - Да, - не совсем уверенно кивнул за всех Джехван. - Я не рассчитал шаги, простите, - снова начал извиняться Хонбин. – Простите. - Ничего. Ты справишься, - хлопнув парня по плечу, Хакён вернулся в первоначальную позицию. Режиссер снова дал команду старта, музыка заиграла снова. Уверенность, которой и так было не слишком много, таяла на глазах. Вторая попытка вновь обернулась неудачей – режиссеру не понравилось, как выглядели их лица на втором припеве, потом Санхёка чуть занесло влево, и Хонбин не успел подстроиться, вновь разрушив весь танец. Дело доходило до абсурда. Режиссер шокировано смотрел на их потуги все с большим раздражении. Когда на пятой попытке Хонбин вышел из строя, терпение режиссера лопнуло. - Да что это такое?! Уберите вы из танца этого третьего во втором ряду, как его? - Хонбин, - подсказал кто-то. - Да, его! Мы из-за него и до утра эту сцену не отснимем! - Мы не можем убрать из танца участника группы, - процедил Хакён, стараясь дышать ровнее. Танец выматывал быстрее, чем он ожидал. – Из-за освещения он не можем ориентироваться в пространстве. К режиссеру подошла молодая девушка и что-то шепнула на ухо мужчине. - Слепой? Это что-то новенькое, - хмыкнул режиссер. – Тогда какого черта он еще в группе? У Хакёна от злости кулаки зачесались. Он сделал шаг вперед, но Тэгун схватил его за руку, останавливая на месте. - Мы можем включить свет? – решил вступить в разговор Воншик. – Было бы проще, если бы тут было хоть какое-то освещение. - Нет. Лишнее освещение испортит картину. Мы будем снимать так. Уберите слепого, закончим без него, - категорично бросил режиссер. – Он хоть и смазливый, но его неловкость портит кадр. Хакёну хотелось наброситься на этого мужчину, который так равнодушно говорил о том, чтобы выкинуть Хонбина! Разве этот американец понимал, как важно сейчас для Хонбина быть с ними на равных, чтобы не чувствовать себя калекой и обузой? Нет! Он ничего не понимал! - Дайте нам две минуты, - резко бросил Хакён, сдерживаясь из последних сил. - Хорошо, - сдался режиссер. Хакён повернулся к растерянным ребятам. Хонбин своей бледностью напоминал приведение, отчего темный макияж смотрелся еще более ярко. Его глаза из-за волнения стали совсем красными, что привлекало внимание стаффа, суетившегося вокруг. - Я могу не участвовать в клипе, - произнес Хонбин, его голос чуть заметно дрожал. - Не говори ерунды. Как мы без главного вижуала? – неловко попытался пошутить Джехван. - В этой темноте даже мне сложно двигаться, - произнес Санхёк. – Нам просто нужно будет немного больше времени, да? - Верно! – стоя рядом с Хонбином, чересчур воодушевленно произнес Воншик. - Не надо из-за меня срывать съемки! – выкрикнул Хонбин. По его щеке скатилась слеза. – Я не могу танцевать, вы же понимаете. Я не могу. - Ты будешь участвовать, - категорично произнес Хакён, отказываясь принимать действительность. – Ты смог разучить танец, сможешь и сняться. - Я ничего не вижу! Ты понимаешь? Я не различаю ничего! – Хонбин едва не ревел в голос. - Мне плевать! – сорвался Хакён. От его крика стафф повернулся в их сторону, но и на это было плевать. Он не отпустит Хонбина, не даст ему соскользнуть в темноту. – Ты будешь сниматься наравне со всеми, потому что ты часть VIXX, - чуть тише произнес Хакён. – Я – лидер группы и мне решать, кому и как сниматься, ясно вам? Кто-нибудь из визажистов, - повернувшись в сторону стаффа, крикнул Хакён. – Поправьте Хонбину макияж. Спорить никто не стал. И раньше никто никогда не спорил, если Хакён что-то решал. Они все подчинялись его решениям, но сейчас ему и самому казалось, что он перегибает палку, что разумнее было бы оставить Хонбина и двигаться дальше. Хакён подошел к столику с водой и налил себе минералки в пластиковый стаканчик. Он отыскал взглядом Мари, которая разговаривала с режиссером, и желание пойти и ударить этих двоих стало просто невыносимым. - Успокойся, - подошел к столику Тэгун. - Ты считаешь, что ему лучше пропустить съемки? – жадно выпив минералки, спросил Хакён. - Нет. Ты все правильно делаешь. Ему сейчас нельзя сдаваться, - произнес Тэгун. Хакён сейчас бы многое отдал, чтобы увести парня в укромный уголок и целовать его, забывая обо всех проблемах. – Если я тебя сейчас обниму, это будет выглядеть слишком странно? - Не думаю, - мотнул Хакён головой, ожидая подарка от Тэгуна. - Хорошо. Через мгновение Тэгун уже прижимал его к себе, сдержанно, по-дружески. Хакён сразу расслабился, прикрывая глаза. - Я плохой лидер, да? – шепотом спросил Хакён, наслаждаясь теплом парня. - Ты лучший лидер. Хакён, продолжая нежиться в объятиях вокалиста, смотрел на остальных мемберов, которые собрались вокруг Хонбина. Почему все пошло не так? Разве им мало досталось? Почему эти неприятности накрыли их, когда они всего в нескольких шагах от своей цели. Свет от камер метался по залу красными лучами, вырывая из темноты отдельные куски, как в американских боевиках спецэффекты с лазерными лучами. Красный луч, разрезав темноту танцевальной площадки, скользнул в сторону мемберов. Хакён пригляделся внимательнее, замечая, как Хонбин отводит глаза. - Что такое? – спросил Тэгун. Хакён выбрался из его объятий, чувствуя, как сильнее забилось сердце от внезапно пришедшей идеи. - Смотри, - указал он в сторону Хонбина, который снова зажмурился, когда красный луч скользнул по нему. – Откуда этот свет? – обернулся Хакён в сторону техники. - Вон от той камеры с инфракрасной подсветкой, - указал Тэгун в сторону оператора с громоздкой камерой в углу. Хакён вспомнил, что подобной аппаратурой они пользовались при ночной съемке. - Кажется, я знаю, что делать. Хакён подбежал к оператору и попросил мужчину включить подсветку на максимум. - Но тут не ночная съемка, - удивился оператор. - Этот свет не будет мешать основным камерам, верно? – Хакён боялся поверить в удачу. - Верно. Но зачем… - Хонбин сможет ориентироваться в этом свете! Хакён поспешил проверить свою теорию, вытащив Хонбина на площадку. То, как просветлело лицо парня, говорило сразу обо всем.