Бунтари и Революционеры

      Люси спокойно шла по коридору. С драки прошла неделя, некоторые ссадины уже зажили, кроме раны на носу, которая невыносимо мозолила глаза девушке.       Естественно, на следующий день ее вызвали в полицию. Все «пострадавшие» очень долго разглагольствовали, как их ни за что избила эта охамевшая девчонка. Потом выступал папа Менди, грозясь посадить Бунтарку в тюрьму. Люси слушала все это с каменным лицо, устало поглядывая на часы. Все закончилось тем, что блондинка показала видеозапись с телефона, который она отобрала у девчонки. Отец заставил Менди извиняться, сам попросил прощения. Люси, сказав: «Забили», отдала телефон его законной хозяйке и вышла из отделения.       В школе ее вновь «короновали», опять появились толпы фанатов, что бегали за Бунтарями в то время, как Революционеры так в школе и не появились. Они приносили домашние задания, писали контрольные, но в школу не ходили.       Хартфилия почувствовала, что все встало на свои места. Снова песни, забавная суета. Иногда всё это разбавлялось забытым конкурсом, начавшимся в Норе. Как бы Бунтарям не хотелось, но ребятки Фокса сравняли счет. У них была классная песня и клип, поэтому глупо оспаривать победу. Чего уж таить? Люси пересмотрела их работу несколько раз, а песня надежно укрепилась в её плейлисте.       И хотя всё встало на круги своя, Люси чего-то не хватало. Надо бы радоваться, что весь этот кошмар в лагере закончился и что все начинает приходить в норму, но не было одного человека, который дополнял эту картину.       Вставив в уши наушники, Хартфилия быстро шла по школе, пританцовывая в такт песни. Девушки нужно было выпустить пар, и в этом ей могло помочь только одно…       Звуки ударов раздавались один за другим. Лексус лениво шел вдоль школы, когда услышал этот «звон», заинтересовавший его. Парень с любопытством посмотрел на поле, увидев свою подругу. Хартфилия тяжело дышала, сжимая в ладонях бейсбольную биту. Дреяр оперся на рядом стоящее дерево и с большим интересом начал наблюдать за действиями девушки. Вот специальная машина выстреливает мячом, а Люси, со всей накопленной злобой, отбивает несчастный спортинвентарь да так, что любой профессиональный игрок позавидует. Машина все стреляла и стреляла, а блондинка яростно лупила мячи. Дреяр усмехнулся. — Успокойся, Харли Квинн, — он сложил руки на груди. Ответа не последовало. Парень заметил, что на ней не было наушников, ибо она, едва заметно обернулась в его сторону. — Да я же знаю, что ты меня слышишь. Может, хватит лупить мячи? Ладно, не хочешь говорить, значит, слушай, — он подошел к металлической сетке, что разделяла ребят. — Ты вернулась, молодец. Такая же злая, колючая, порой невыносимая. Но с тобой что-то случилось. — ответом ему стал удар такой силы, что бита вылетела у девушки из рук. Она быстро подхватила её и продолжила свою разминку. — Лагерь тебя изменил, и не просто та перестрелка, — он уселся на землю, скрестив ноги по-турецки, спиной облокотился о сетку. — Не пытайся делать вид, что тебе плевать или… что всё вернулось на круги своя. — … Да ничего не вернулась на круги своя! — жестко крикнула она, ударив еще один мяч. — Тогда что происходит? Переживаешь, что Драгнил не вылечится? — Вылечится. Укатил в свою Швейцарию на два месяца, — она яростно отбила подачу. — Ни тебе звонка, — удар, — ни тебе открытки, — еще удар, — ни тебе СМС-ки!       Девушка отбила мяч, и бита вновь вылетела из ее рук. Мячи закончились, и машина отключилась. Люси устало выдохнула, повернувшись к Дреяру. — Так, ты обиделась из-за того, что твой парень пропал на два месяца? — Он не мой парень, — она подхватила портфель, направившись к выходу. — Ладно мне врешь, не ври хоть сама себе! — крикнул он ей вдогонку. Как только она подошла к нему, Дреяр продолжил. — И ежу понятно, что он тебе нравится, а ты ему. Зачем все усложнять? — Никто ничего не усложняет, — она устало выдохнула. — Пойдем в кафе, я есть хочу. — У нас еще две алгебры. — И? — он немного подумал. — Да, в принципе ты права. Идем.       Они медленно бродили по всем улицам города. Погода стояла отличная, поэтому грех было не погулять. Люди, что проходили мимо них, уже сменили свои тулупы на легкие куртки и сапожки, ребята были в толстовках и кедах, радуясь жарким лучам. Бунтари потеряли счет времени. — Есть желание выпить? — Люси ухмыльнулась, посмотрев куда-то вдаль. — Ник, ты так печень посадишь к тридцати годам. — Ну и? — Люси насмешливо вскинула бровь. — Конечно, хочу.       Она засмеялась, уверенно направившись к магазину. Лексусу нравилось, когда Хартфилия смеялась. Он часто ловил себя на этой мысли… Нет, он не был в нее влюблен. Эта девушка занимала особое место в его сердце. А конкретнее, в ячейке «лучший друг». Безусловно, он дружил со всеми, любил каждого из Бунтарей, вставал бы за них горой, чуть что, но блондинка была к нему ближе всех. Скорее всего потому что он знает ее дольше всех, ну или же просто Люси понимала его лучше, чем кто-либо. Он наизусть выучил её мимику, без слов понимал всё. Лексус всегда переживал за своего лучшего друга, особенно, когда она скрывала боль за наглой ухмылкой. Сейчас же, рядом с Драгнилом, она улыбалась искренне. Как и злилась. Все фальшивые эмоции уходили рядом с этим парнем. Блондин не хотел признавать, что был ему в какой-то степени благодарен.       Тем временем Бунтари зашли в магазин. Народу почти не было. Только хозяин магазина обратил внимания на вошедших, улыбнувшись ребятам. — Так-так-так. И кто это у нас тут? — мужчина хитро улыбнулся. — Привет, Рей. Лекс, выберешь пока? — парень кивнул, удаляясь вглубь магазина. — Как ты? — Ну, как видишь, еще живой. А что это мы не заходим? — То времени не было, то овощем валялась. Дела-дела, — Люси улыбнулась, пожав плечами. — Ладно, прощаю. Как поживаешь? — Лучше всех, — она поджала губы. Рей снисходительно улыбнулся и сказал чуть тише: — С ним все хорошо. Не смотри на меня так. Я прекрасно знаю, что тебе интересно, — он подозвал Люси поближе, помахав двумя пальцами. Она наклонилась к нему, и Рей сказал, почти шепотом: — Он очень по тебе скучает. Папаша запретил ему с тобой связываться. Да и со мной, если честно. А для пущей верности лишил его телефона и ноутбука. С Нацу мы общаемся через Венди. Она частенько к нему летает, поэтому передает письма от него. Фоу писал, коряво, если честно, — они оба усмехнулись, — что не появится в Японии раньше июля, — Рей отстранился, продолжив. — Он часто спрашивает, как у тебя дела, а Венди ему передает, — Рей засмеялся. — Поверь мне, если бы он мог, давно бы связался с тобой. Не вини уж его. — Какая сложная система. Ну, теперь все встало на свои места, — она облегченно выдохнула. — Рей, а можно я передам ему письмо? Пожалуйста, — она умоляюще на него посмотрела. И тут мужчина рассмеялся. Хартфилия непонимающе на него посмотрела. Спустя полминуты она наконец спросила: — Что смешного? — Просто вспомнил кое-что. Эх, любовь… — казалось Рей на седьмом небе от счастья, но вся эта эйфория прошла в момент, когда он заметил мрачную тень на лице Люси. — Конечно, передам. Просто такой забавный момент. Ну, не злись, — как-то по детски, сказал он. — Я подумаю, — она наигранно отвернулась. В следующую минуту на кассу подошел Лексус. В корзине лежало три бутылки вина, две бутылки коньяка и столько же шампанского. — Я всё, — заключил он. — Рей, хочешь, чтобы я тебя простила? — мужчина понимал, что вопрос риторический. — Не продам. — Но Рей! — Ты так себе печень посадишь. И не проси. — Ну, пожалуйста, — она начала скулить, умоляюще посмотрев на него. Он недолго сопротивлялся, нехотя пробив выпивку.       После всего этого девушка улыбнулась, поцеловав его в щеку. Он хохотнул, добавив им коробку конфет за счет заведения. Люси еще раз поблагодарила его, и они с Лексусом отправились дальше гулять по городу.       Вечер медленно накрывал эти пыльные улицы. Дождей особо не было, да и снег давно растаял, поэтому дороги окутывали ноги прохожих серой пылью. Бунтари весело о чем-то говорили, куда-то направляясь. Настроение Хартфилии поднялось, поэтому она часто улыбалась, и казалось более… Живой.       Лексус прекрасно знал, что сейчас они пойдут на «Ветреную поляну», там будут пить, а потом веселые придут домой слушать, как их отчитают ребята.       «Ветреная поляна» — особое место бунтарей. Это закрытая крыша двенадцатиэтажного дома. Они всегда там пили и развлекались, потому что по краям крыши стоял трехметровый забор — личное желание жильцов. На этой крыше была детская площадка с большой беседкой, качелями, горкой и спортивным инвентарем в виде скакалок, разнообразных пирамидок и конструкторов. Ветер там стоял жуткий, поэтому родители предпочитали водить деток играть на площадки на земле, а про эту все забыли. Ну, или почти все.       Лексусу всегда казалось, что очень глупое место для детей выбрали взрослые, но, видимо, вскоре они поняли свою ошибку. Так или иначе, крыша всегда пустовала. Только некоторые жильцы убирали спортинвентарь в подъезд, дабы он не испортился зимой.       Пока Лексус думал, в него попал футбольный мяч, Хартфилия, громко засмеявшись, поймала его. Дреяр раздраженно глянул на ребят, которые его чуть не убили. Под этим взглядом они съежились. — Не пугай их, — усмехнулась Люси. — А можно с вами? — поинтересовалась она. — Э-э-э, да! — отозвался какой-то парень, лет четырнадцати. — Играешь? — поинтересовалась она у Лексуса. — Не хочу. — Ну, дело твое, — она скинула ему свою сумку, отправившись на поле.       Парень поплелся на лавку, наблюдая за Хартфилией. Девушка заметила, что ребята были разного возраста — от четырнадцати до семнадцати. Она увидела парня, который просто прожигал ее взглядом. Блондинка окинула его взглядом: одет по последней моде (видимо, богатенький мальчик), темные волосы уложены в стильную прическу, ярко-синие глаза заинтересованно ее изучали. Он расслабленно к ней подошел протянув руку: — Мэтт Хостэр, — он улыбнулся, будто пытался показать, насколько он хорош. — Люси Хартфилия, — ее рука осталась на мече, что был также прижат к ее бедру.       Кто-то начал переглядываться, тихо хихикая. Видимо, парень был здесь вроде главаря. Она не задержала на нем свое внимание. Ребята представлялись один за другим. Блондинка заметила и пару девчонок, которые ей приветливо улыбнулись. Почему-то Люси почувствовала, что ребята очень даже хорошие. По их внешнему виду было заметно, что они из небогатых семей. Обычные дворовые парни и девчонки, что вместе проводили время, и любили именно эту компанию. Хартфилия обожала таких людей.       Вскоре все поделились на две команды. Она и Мэтт оказались по разные стороны. Сэм, четырнадцатилетний паренек, скомандовал начало игры.       И тут понеслось. У девушки сложилось впечатление, что они играют не на жизнь, а на смерть. Люси сначала вообще не принимала участия в игре, как она потом сказала Тиму, сокоманднику, «Не играю до первого гола». Она изучила техники игры всех игроков, а еще заметила, как Мэтт пытается рисоваться перед блондинкой. И это было ТАК видно, что многие начали откровенно подсмеиваться над ним.       Вот и первый гол. Мэтт, забивший мяч, самодовольно посмотрел на Люси. Девушка ухмыльнулась и вступила в игру. Голубоглазый рисовался перед ней, но как только Хартфилия отобрала у него мяч, забив гол, всё его самолюбование закончилось. Парень не мог отвести от нее взгляд: как она отбирала мячи у противников, как отдавала пасы, а ведение мяча… Она была великолепна!       Так Мэтт и не заметил, как его команда проиграла со счетом 15:6. Ребята из противоположной команды восхваляли Люси, приглашали еще поиграть, а она, пообещав как-нибудь навестит их, уже собиралась уходить. Хостэр остро ощущал уязвлённое самолюбие, поэтому он решил, что разбитое сердце красавицы вернёт всё на круги своя. Он всегда так развлекался. Ну, что сказать? Чувство собственного величия — страшная штука.       Все столпились вокруг Хартфилии, пока она прощалась. Он вальяжно подошел к ней, сложил руки на груди, делая вид, что слушает ее. Тут он выдал самую очаровательную улыбку, на которую только был способен, и уже видел, как блондинка расплывется, что означало для него «Победа!». — Никогда не видел, чтобы девчонка настолько классно играла в футбол, — ребята затихли, поняв, что Мэтт пытается сделать. — Можешь гордится, что смогла меня удивить. Если честно, ты меня заинтересовала. Пойдешь со мной на свидание, — это был не вопрос, а самое настоящее утверждение. — А ты кто такой вообще?  — она с отвращением посмотрела на него. — Гуляй, жутик.       Она усмехнулась, иронично посмотрела на парня, элегантно развернула на сто восемьдесят градусов и направилась к Лексусу, который ждал ее на лавке. — Разбила мальчику сердце. Фу, какая коварная. — Ибо нефиг, — хихикнула Люси.       Все ребята принялись шушукаться, а Мэтт лишь проводил её ошарашенным взглядом.       На «поляне», как обычно, было очень ветрено. Лексус сидел на качелях, допивая бутылку вина. Он улыбался, наблюдая за тем, как Хартфилия танцует со своей бутылкой в руках. Они говорили обо всем на свете, просто отдыхая.       Солнце уже заходило, и закат был таким красивым… нежно-розовым.       Дреяр достал телефон, дабы посмотреть, сколько времени. Он пил вино, и в этот момент в его голову пришла «хорошая» идея. Он включил камеру и направил её на Хартфилию. Секунда, и фотография готова. Потом еще одна и еще!       Он улыбнулся, просмотрев снимки. Многие были размыты, но одна ему понравилась до безумия. Люси держала в правой руке бутылку вина, левой придерживала светлые волосы. Нежные лучи заката за спиной, волосы, растрепанные ветром и искренняя улыбка на ее лице. На этой фотографии Хартфилия оказалась настоящей, искрящейся и такой… живой.