Бунтари и Революционеры

      Люси осматривала маленькую кухню. В ней не было ничего лишнего: уютно, тихо и спокойно. Она сдержанно улыбнулась. Ей этого и не хватало.       Все мысли отошли на второй план, когда в поле её зрения попал Драгнил. Все та же футболка, открывающая шикарный вид на мускулатуру и татуировки парня, узкие джинсы и, давно забытые, но очень уж милые большие очки. Казалось, что его глаза стали в полтора раза больше, отчего блондинка захихикала. — Что? — Я скучала по твоим биноклям. — Он снисходительно на нее посмотрел. — Ну, знаешь ли, линзы — дело хорошее, но глаза очень устают. — И какое же у тебя зрение? — Нацу сел близ Люси на мягком диване, потянувшись за бутылкой вина. — Минус семь. — И ты хоть что-то видишь?! — искренне удивилась девушка.       Он рассмеялся, открывая плотно вставленную пробку в бутылку её любимого вина.       Люси улыбалась, посматривая то на легкий дымок исходящий от свечек, то на парня. Всё происходящее казалось каким-то не реальным. — Ну и что за унылый взгляд? — Драгнил оставил несчастную бутылку, посмотрел на девушку поверх очков. Люси попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Просто кажется, что это все не со мной происходит, — она, незаметно для Нацу, заламывает себе пальцы. Чёртово волнение… — Ещё пол года назад я ходила к тебе в больницу, думая: «А сможет ли он вернуться к прежней жизни?». — Драгнил плотно сжал губы, внимательно наблюдая за девушкой. Она резко поправила волосы, будто стараясь отогнать грустные мысли. — Когда сегодня увидела, как ты пел и танцевал на сцене… — она посмотрела в его глазах, старательно сдерживая слёзы и дрожь в голосе. — Будто и не было Джека и Нового года…       Она запнулась, опустила взгляд на коленки. Девушка боялась что всё пережитое сегодня — нервный бред. От страха спирало дыхание. А что, если его вообще здесь нет? Что, если вот-вот прозвенит будильник, и она проснётся у себя в комнате, а Драгнил всё ещё чертовски далеко. Так и не открыл глаза… — Но вот он я, — вдруг сказал парень. Нацу улыбнулся, аккуратно накрыл её ладонь свой. Люси сосредоточила всё внимание на этом прикосновении. — Не плод твоего воображения, а совершенно здоровый человек. Из плоти и крови, как и ты, — о ловко поцеловал кончики пальцев, вызвав её удивлённый вздох. Нацу рассмеялся. — Видишь? — Вижу. — Люси на парня, грустно улыбается. — Глупо? — Нисколько. — Просто такие мысли возникают всё чаще и чаще, — ей казалось, что сейчас Драгнил закатит глаза или что-то в этом духе. Но он вдруг прислонился лбом к ее лбу. — Всё хорошо. Я буду рядом, так что такие мысли уйдут. Обещаю. — Спасибо, — облегченно прошептала она.       Они улыбнулись друг другу, не зная, что еще сказать. Вскоре Нацу открыл бутылку вина, разлил напиток по бокалам. — Итак, Люси, тебе уже исполнилось восемнадцать лет, — начал он. — Теперь всё, что ты делала до этого, можно продолжать творить, но уже на законных основаниях, — девушка засмеялась, после чего постаралась сделать серьезный вид. — Конечно, за последний год произошло очень многое. Как хорошее, так и плохое. Я желаю, чтобы хороших моментов было, естественно, больше, ну, а плохие мы переживём вместе. — От последнего слова на сердце Хартфилии теплеет. Если бы она не сдерживала себя, то уже бегала бы и пищала от восторга. — Знаешь, ты сборник противоречий, — голос Нацу стал тише, глубже… Она слушала, как заворожённая, не смея оторвать от него взгляд. — Около года назад я и мечтать не смел, что мы с тобой когда-то будем вот так сидеть и пить вино. Ты казалась такой недосягаемой!.. Но вот она ты. Странная Люси, — он широко улыбнулся. Её сердце сладко сжалось, а плечи, едва заметно, вздрогнули. — За тебя, моя радость.       Драгнил улыбнулся, поднеся свой бокал к её. Тишину разорвал хрустальный звон. Не сводя с него глаз, Люси начала пить. В голове и груди перемешались восторг и счастье. Хартфилия искренне сдерживала себя, чтобы не расплакаться. В горле потеплело. — Давно такого не было, — усмехнулась она, стараясь перевести тему. — Чего именно? — Накрыт стол, торт… Обычно мы с ребятами закупались алкоголем и всё, — девушка засмеялась, вспоминая прошлые празднования. — Жерар рассказывал, что на его День рождения вы собираете огромный стол, — он скептически хмыкнул, усмехнулся. — Это когда ты с Жерарчиком сдружился? — улыбнулась блондинка, сделав еще один глоток. — Долгая история, — он подмигнул ей. Люси закатила глаза, улыбаясь. — И почему же вы напивались?       Её лицо помрачнело. Она поставила бокал, отведя взгляд. Потом вновь взглянула на парня, будто размышляя, а можно ли ему доверять. — Я ненавидела свой день рождения, — устало произнесла она. — Что? — Почему же? — Солнце мое, это длинная и неприятная история, — Хартфилия ухмыльнулась, сделав глоток вина. Их взгляды столкнулись. Драгнил ждал ответа. — Ты ведь не отстанешь? — Он мотнул головой. Устало выдохнув, девушка все-таки сказала: — Когда мне было восемь, мама узнала о внебрачной дочери отца. — Вайолет. — Люси смотрела в одну точку. Она ненавидела вспоминать эту историю. Прошлое, яркими картинками, полосовало её сознание. Драгнил и сам понял, что зря спросил, но отступать было поздно. — Мама забрала нас. Просто собрала вещи и увезла. Мы ехали в аэропорт, но…       Её голос сорвался. Девушка резко взяла стакан и осушила его в два глотка. Горький вкус и искры в глазах помогли отогнать все образы того вечера. — Извини, — тихо сказал он. — Я сама решила рассказать, — решительно сказала Хартфилия. Она слишком долго бегала от прошлого. Она хотела рассказать ему. Она аккуратно подбирала слова. — В тот вечер я потеряла одного очень дорогого мне человека. Да и еще новая «сестра». Потом умирает мама. Я просто не смогла с этим справиться, — она убито улыбнулась, посмотрев на парня. — Вот так.       Нацу молча обнял её. Люси с удовольствием уткнулась ему в шею носом. Время замерло, и Хартфилия категорически не хотела возобновлять его бег. Приятный запах одеколона успокаивал. — Что ж, видимо мы с тобой напортачили в прошлых жизнях, а в этих должны нести ответственность, — вдруг начал парень. Люси не поднимала головы, внимательно слушая, — Папа постарался на славу, что и говорить? — Она почувствовала, что Драгнил в сомнениях. Следующие слова ему удаётся выговорить с трудом: — У меня есть брат.       Люси дернулась, случайно задев макушкой подбородок Нацу. Он глухо рассмеялся. — Хватит меня калечить, женщина. — Люси возмущенно хмыкнула и предприняла попытку отсесть, но была мгновенно заключена в его объятия. Нацу положил подбородок на её макушку и неторопливо продолжил: — Старший — Белвран, внебрачным сын папиной любовницы. В нашей семье его не любили, поэтому запихнули в интернат и дело с концом. — Девушка чувствует быстро сердцебиение. Неужели Драгнил настолько взволнован? — Ты с ним виделась в лагере. Он был помешан на наследстве отца, поэтому, спутался с мафией. В «Небожителях» он шёл по головам и занял одну из ведущих позиций. Сначала по оружию, потом по наркотикам, — Драгнил сдавленно усмехается. — Мне досталось всё. Ну и ненависть брата, как бонус, — немного подумав, он добавил: — Хотя, признаться, у меня тоже много скелетов в шкафу, о которых вы, мисс Хартфилия, даже не подозреваете.       Он снисходительно улыбнулся, поцеловав её в макушку. Блондинка начала передразнивать его. — Ну, мы с тобой вляпались. Не так ли? — О-о-о, да!       Они долго разговаривали обо всем, что только приходило на ум. И такие моменты правда важны. Тревоги уходят, стрелки на часах бегут быстрее, пульс увеличивается, а давно потухшие искры в глазах вспыхивают пламенем на дне зрачков.       Эта тесная квартира скрыла молодых людей от всего мира и, пожалуй, только холодные стены помнят их разговоры в ту ночь. Позвольте и мне сохранить эту тайну. Но, чтобы вы не так сильно расстраивались, я, пожалуй, кое-что расскажу.       Люсьена Н. Хартфилия с детства была не похожа на других детей. Сестра, новая мама и ещё сотни причин прогнали маленькую девочку в огромный мир. Опасный, прогнивший, заставляющий жить по закону «Убей или умри». И именно эта жизнь свела её с одиноким мальчиком. В то время ей казалось, что ОН — её брат, самый близкий человек.       Первые шаги по кривой дорожки они прошли вместе: угоняли машины, воровали и долго жили на улице. Люси думала, что никто в этом мире не сможет её защитить так, как получалось у него. И кто бы мог подумать, что тот, кто стал её миром, падёт до предательства.       Она вновь осталась одна. Маленькая девочка, ненужная никому в этой вселенной. Но жизнь — штука сложная, у неё отвратительно чувство юмора. И она любит дарить подарки. Так и нашла маленькая Бунтарка своих друзей. Тех, кто доказал ей свою преданность. А того, кто однажды поклялся её защищать, девочка похоронила в сердце. Скрыла навсегда от всего света, от своих чувств, и от Бунтарей…       Нацу Драгнил всегда влипал в неприятности. Так уж получилось, что этим умением он начал блистать с самого рождения. Желанный ребенок, гордость семьи, наследник огромного состояния и опасных проблем. У него была самая обыкновенная семья. Мама, папа и он. Ну, и несколько миллиардов на счету. Малыш и не подозревал, какими подарками его одарит жизнь. В семь лет все четко знали, что мальчик будет великим, но никто и не подозревал, что произойдет… В столь юном возрасте он лишился мамы. Воистину большая утрата. Сразу после похорон отец запретил сыну все упоминания о матери, поэтому даже музыка была под запретом. Спустя годы Нацу узнал, что у покойной миссис Драгнил был любовник — музыкант. Однако родительские разборки мальчика остановили. Будто в протест вечно занятому отцу, он научился играть на множестве инструментов. Компромисс был найден быстро — Нацу терпит новую маму, а папа музыку.       Старший Драгнил и не подозревал, что его дитя творило. Да, малыш вечно сидел дома, безусловно, он был тихим и покладистым. Вот только жизнь, как я уже говорила, любит дарить подарки. И подарила она ему желание защитить себя и тех, кто станет важным для него когда-нибудь. Отец, с вечными изменами, не входил в это желание. И, как удачно, у малыша был дедушка, который любил свою единственную дочь и её сына. И у деда была одна очень интересная организация… Решение в голову прожженного жизнью человека пришло быстро. Так, маленький мальчик стал преемником голоса улиц, что всем внушал страх…       Кто бы мог подумать, что люди, окутанные шлейфом тайн, когда-нибудь встретят друг друга? У жизни отвратительное чувство юмора… Эта ночь открывала множество тайн, однако эти двое не собирались рассказывать всё, что творилось у них в душах. Каждой тайне своё время и место, вот только не ошибиться бы…       Нацу сидел в кровати и гладил волосы Хартфилии, пока она рассказывала ему истории. Он бы слушал и слушал её, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. Снова и снова… — К слову, — девушка вновь привлекала его внимание к истории. — Он не такой плахой парень! — И когда ты это выяснила? — с недоверчивой улыбкой спросил Нацу.       Хартфилия, о чем-то задумавшись, смотрела в ночное майское небо. Ей совсем не хотелось возвращаться домой. — Привет.       Девушка лениво вынырнула из раздумий, посмотрев на парня, что её позвал. Стинг Эвклиф собственной персоной — Ну, привет, — безразлично ответила Люси. — Я присяду? — Девушка кивнула. Она и не думала скрывать свою неприязнь, однако парень сел рядом. Он заметно нервничал, крутя в руках бутылку пива. — Что тебе нужно? — Стинг замялся. Люси смотрела на него холодно, выжидая ответа. — Мне не в кайф слушать твоё молчание, Эвклиф. Че надо? — Помощь, — буркнул он. Люси расслабленно закинула ногу на ногу, скептически улыбнулась. — А с чего я должна тебе помогать? — Да ни с чего, — рыкнул Стинг. Хартфилию забавляла эта ситуация. Ему что-то нужно, поэтому длинный язык был любезно засунут в задницу. Прелесть. — Кроме тебя никто не справится. — Какая уверенность. Похвально, — лениво протягивает Люси. Эвклиф резко поворачивается к ней и с щенячьим взглядом говорит: — Люси, пожалуйста. Я вёл себя, как последний ублюдок, но если ты мне поможешь, я клянусь, изменюсь. — А с чего мне тебе верить? — она наклоняет голову, насмешливо глядя на него. — Да не с чего, — парень не может собраться с мыслями. Хартфилия догадывается, что с просьбами о помощи у Эвклифа серьёзные проблемы. — Ладно, глупо было просить. Извини. — И что же тебе нужно? — Стинг удивленно на нее посмотрел, явно утратив надежду. — Я влюбился. — Внезапный взрыв ошарашенного смеха Хартфилии. Стинг поджимает губы, пожалев о сказанном. Когда Люси успокоилась, он продолжил: — Она необыкновенная! Мы с ней случайно познакомились, но мне крышу сорвало! И, — он отвел взгляд, смутившись, — я ей, похоже, тоже нравлюсь. В общем, мы периодически гуляем и всё такое. Но обо всём узнал её отец и… — Упрятал принцессу в замке. — Отличная аллегория. — Люси удивленно поднимает брови. — Что? Думаешь, если я хорошо дерусь, то совсем тупой? — От меня что требуется? — Пробраться в её дом и передать записку, — уверенно говорит Эвклиф — Ты дурак? Это проникновение со взломом! — она возмущенно фыркает. Стинг хватает её за ладони, смотрит в глаза и говорит с чувством: — Поэтому тебя и прошу! Кто, как ни ты, может зайти в здание, сделать все что требуется, и выйти? Хартфилия, я тебя умоляю! Сегодня самый подходящий день! — Почему? — Они празднуют день рождения хозяйки дома. — Сегодня… — девушка немного подумала, после чего вскочила со своего места. — Хочешь что бы я!.. — вдруг закричала Люси, но заметив, как он взвился, понизила голос. — Хочешь, чтобы я к Хостэрам залезла?! — Пожалуйста!       Вот только к члену парламента она не залезала. Люси видит, с какой мольбой он Стинг смотрит на неё. Решение пришло достаточно быстро. Она ухмыльнулась. — А губа не дура. На такую девушку замахнулся. — Да я даже не знал из какой она семьи! Только когда ее заперли дома, узнал, кто её папаша. — Хрен с тобой. — Стинг широко улыбается. — Но ты у меня в долгу! — Понял! Просто передай ей это! — парень протянул ей небольшой конверт. — Ее комната в восточной стороне поместья. С фасада видно. На втором этаже. Там еще дерево растет. — Как закончу — наберу, — она запихнула письмо в карман. — Спасибо! — Рано благодаришь.       Хартфилия спрятала волосы и накинула на голову капюшон толстовки. Девушка кивнула Стингу и ушла в нужном ей направлении. В голове было множество идей, как проникнуть в дом, но мешалось два факта: рыжая кожаная куртка и белая толстовка. Хартфилия была слишком заметна, но…       Она придумала, как и где пролезть (как ни как, а дом Хостэров она знала). Оставалось самое сложное. Люси тяжело вздохнула, представив, каких тумаков она получит от Леви. Однако делать нечего. Без МакГарден живой Хартфилии из этой передряги не выбраться. К счастью Леви поднимает трубку практически сразу. — Хартфилия, ты время видела? — Ты у компьютера? — Допустим. — Можешь мне кое-что взломать? — Опять? — Всё, как ты любишь, — Люси усмехнулась и добавила тише: — Устроишь фейерверк из камер в доме Хостэра? — Совсем дура?! Ты хоть представляешь, какая там система охраны?! — Дорогая, не надо мне тут ля-ля, — Хартфилия скривилась. Она слишком хорошо знала подругу и на что та способна. — Если бы ты знала, как я тебя порой ненавижу!.. — после недолгой паузы, Леви устало выдыхает и говорит: — Ты же все равно туда попрешься. Так что мне проще сейчас все взломать, чем потом прикрывать твою задницу. Через пять минут наберу. — Вас понял.       Хартфилия добралась до поместья. Огромный дом горел подобно новогодней елке. Люси спряталась за декоративными кустами, продумывала, как же пробраться во внутрь. В кармане зажужжал телефон на беззвучном режиме. Хартифлия подняла трубку. — В общем, у тебя будет десять минут, чтобы зайти и выйти. Ограда под напряжением. Я вырублю камеры и ток, но ты должна понимать, что сбой в системе заметят быстро. — Отлично. Спасибо. — Увидишь фейерверк — беги. — Поняла.       Люси повесила трубку. Сердце бешено колотилось в ожидании сигнала. Вдруг в нескольких точках выстрелили снопы искр. Пора!       Девушка, подобно обезьяне, полезла по решетке, резво перебирая руками и ногами. Оказавшись на запретной территории, она прикинула, где находилась комната девушки. Хартфилия рванула в нужном направлении.       Капюшон слетал с ее головы, но она не останавливалась. Пробежавшись и ловко забравшись на дерево, Люси пролезла в приоткрытое окно. Свет был выключен. — Так, просто остав… — Ты кто?! — раздался визг. Люси шарахнулась к окну. Вдруг включился свет.       На несколько секунд девушку ослепило. Она резко заморгала. Хартфилия увидела у противоположной стены заплаканную девушку с короткими пепельными волосами в измятом платье. — Юкино? — резко шепнула Люси. — Я позову охрану! — взвизгнула хозяйка комнаты. — Валяй, — она потянулась к внутреннему карману, но вдруг… — Охрана! — Хартфилия в два шага оказалась рядом, зажала испуганной Юкино рот и быстро прошептала: — Я от твоего ухажера! — Люси достала конверт, сунула его в руки девушки, отскочила к окну. На лестнице послышался топот. — Извини, если напугала. — Прости пожалуйста, — обеспокоенно прошептала Хостэр, прижимая к груди конверт. — Беги быстрее! — Привет от Эвклифа! — на последок ухмыльнулась Люси. — Юки, что происходит?!       В комнату ворвался миловидный парень. Хартфилия, позабыв о безопасности, прыгнула вниз. Девушка зашипела, неудачно ударившись рукой. Не зная себя, она побежала прочь от дома. Блондинка уже и не помнила, как перемахнула через забор. — Что происходит? — в комнату зашел статный мужчина. Он посмотрел на заплаканную девушку и парня, что стоял у окна. — В дом проникли, — спокойно ответил парень, смотря в след убегающей девушке. — Юки, милая, ты в порядке?! — обеспокоенно спросил он. Юкино смотрела в окно. — Да, пап, все хорошо. — Ты рассмотрела вора? — Нет, — она прятала руки за спиной, молясь, чтобы отец как можно быстрее ушёл. — А ты, Мэтт? — Нет, — парень задумчиво улыбался.       Он лукавил. Перед ним отчетливо стоял образ убегающей девушки. Мэтт прокручивал момент в замедленной съемке: белый капюшон слетает, а светлые волосы, россыпью повинуются ветру. Она, в состоянии шока, имела неосторожность повернуться, и парень просто потерял голову от этого взгляда…       Я закрою эту маленькую ночь на ключ, а его в свою очередь, спрячу в одну из книг. Простите мне это, но время, о котором вы так жаждали прочитать, принадлежит только им. И мы не имеем никакого права вмешиваться в их разговоры, взгляды и поцелуи…       Но, чтобы вы не расстраивались, я покажу вам нечто не менее интересное. Итак…       Она хмуро оглядывала ночной город, утопающий в огнях, в одиночестве стоя в кабинете. Тишину, как и ее мысли прервал скрип двери. — Мисс Скарлетт, они прибыли, — сказал вошедший амбал. — Позови, — её голос прозвучал слишком холодно. Эрза практически забыла это состояние… Переплетение страха и решимости бурлили в её крови.       Через минуту в кабинет вошёл крепкий мужчина. Он быстро подошёл к девушке. — Ты уверена? — в его голосе слышалась тревога. — Больше нечего ждать. Все начали действовать, а Драгнил непростительно медлит. — Ты осознаешь, что если сейчас ты дашь указания, разразиться война? — мужчина нерешительно смотрит на девушку. Он понимает, что Скарлетт всё давно для себя решила, однако робкая надежда остановить её всё же присутствовала. — Я не побоюсь этого слова, потому что так оно и есть. — Джек и Небожители сделали свой ход, — она повернулась. Всё, Эрзу не переубедить. Этот запал не сможет потушить даже Драгнил. — Лей, ещё пара недель и мы умрем. Мне плевать если Драгнил что-то со мной сделает. Сейчас Хартфилия в опасности. — Как и все мы. — Именно. Как и все мы, — эхом повторяет она. — Зови.       Он молча удалился. Эрза устало закрыла глаза. Она знала, что начнется бойня, но не ждала, что так скоро. Враги подползли слишком быстро. Людей из их организации бесчеловечно убивали. Но только тех, кто имел хоть какое-то отношение к Бунтарям. К Люси. Скарлетт сразу поняла, что всё это — показуха. Джек хочет, чтобы его боялись. Хочет, чтобы боялись его.       Эта война была неизбежна. Девушка и не представляла, что от обычной буйной девчонки будет зависеть не только результат проекта, над которым Скарлетт работала с Драгнилом чёртову тучу лет (несмотря на их юный возраст), но ещё и миллионы жизней. Виновных и нет.       Дверь вновь скрипнула, пропуская в кабинет Революционеров и Бунтарей. Они уверенно смотрели на Эрзу. — Собирайте всех. Каждый человек из нашей организации должен знать. Мы начинаем операцию "L". — Война началась, — обречённо кивнула Лисанна.