Бунтари и Революционеры

      Люси не помнила, когда в последний раз бежала так быстро. Волосы вперемешку с тяжелыми каплями дождя хлестали по лицу, но она и не думала останавливаться. Ее босые ступни кровоточили. Хартфилия боялась обернуться…

N-ое время НАЗАД.

      Она знала, что с Джеком не играют. Хартфилия всё прекрасно понимала. Если сейчас сделает что-то не так, то она убьет Эрзу. Не своими руками, но…       Блондинка сидела в старом зале, среди всего этого мусора, разбитых стекол, разлитой краски и думала. Она давно приняла решение, но внутри все ныло от боли. К сожалению, в такие дни решение зачастую принимаем не мы, а те, кто решит нас разозлить.       Буквально час назад девушка бежала из своего дома, стараясь унять гнев, что драконом летал в её душе. Ссора с Бунтарями стала точкой невозврата. Тем щелчком в душе, что толкнул ее в пропасть. — Да когда ты уже успокоишься?! — Лексус держал Леви за руки, дабы она не набросилась на Хартфилию. — Мы уже раз тебя откачивали от наркоты, тебе этого было мало? МАЛО?! — Леви, успокойся. — Джу, ты не видишь, что происходит? — Джувия с сожалением посмотрела на Леви. Но то, как она взглянула на Хартфилию…       Люси сдерживала себя, смотря на ребят, которые теперь стояли стенкой перед блондинкой. Все смотрели на неё с каким-то холодом.       Вчера она снова сорвалась. Признаться честно, Люси и не думала, принять наркотики или нет. Одна, казалось бы, безобидная таблетка, которая в последствии привела её на мост. И кто знает, чем бы это всё кончилось, если бы Лексус не проезжал мимо…       Парни смотрели с неодобрением, Леви плакала, но Джувия…. Такого пронзительного взгляда блондинка не ловила ни разу в жизни… — Это мое дело, что я принимаю. Следите за вашими жизнями, а в мою не лез…       Договорить она не успела. Небольшая рана, полученная из-за сильной пощёчины Локсар, кровоточила. Джувия встряхнула рукой, посмотрев на подругу сверху вниз. — Когда ты превратилась в такую мразь? — голос Локсар был невероятно жесток. — Мы вытаскивали тебя из этого дерьма два года. Сколько мы не спали, прокапывая тебя? Сколько мы тебя держали, чтобы ты не подохла?       Люси поднялась с пола, утерев кровь с подбородка. — Ты мне не мать! — А чтобы она сказала, увидев тебя?! ЧТОБЫ ОНА СКАЗАЛА, УВИДЕВ СВОЮ ДОЧЬ НАРКОМАНКОЙ! Наркоманкой, ведущей себя, как шлюха! Мне это надоело. Заколебалась тебя спасать, — её голубые глаза сверкали от слез и злости. — Нам всем надоело тебя спасать. Раз за разом. А ты опять харкаешь в душу. ТЫ — НЕБЛАГОДАРНАЯ ТВАРЬ!       Все взгляды устремились на Джувию. Она выкрикнула эту фразу в сердцах, но именно эти слова вспороли только-только зажившую рану Люси. Хартфилия молчала. А потом выбежала из дома, дабы никто не увидел, как она рыдает.       Она поднялась со своего места, подошла к зеркалу. Хартфилия помнила, как здесь занимались танцами. Девушка смотрела в зеркало и видела маленькую девочку. Её ещё не развратил этот свет, все такая же тихоня, обожающая сказки. Малютка, которая не знает, что такое жить по закону «Убей или умри».       А теперь она осмотрела себя взрослую. Грязная, пропитанная развратом и ненавистью, выглядящая, как девушка с панели. Наркоманка. Алкоголичка. Ей было мерзко принимать тот факт, что Джувия права. Все до последнего.       В горле застрял ком. Хотелось содрать с себя кожу, смыть всю эту грязь. А лучше… промыть свои мысли и все внутренности, чтобы больше ничего из этой гнили не задерживалась в её душе и организме.       Она схватила первое, что попалось под руку и начала бить зеркала. Хартфилия истерично рыдала, раз за разом уничтожая своё отражение. Ей было омерзительно само её существование.       Девушка била стекла, пока они не превратились в мелкие осколки. Обессиленная, она рухнула на пол. Мелкие осколки тут же впились в истерзанное душевной болью и жизнью тело.       На пол тут же брызнула кровь, но боли она не чувствовала. Ей было мерзко от самой себя. Когда? Когда она стала ТАКОЙ?       Ей хотелось обвинить отца, за то, что он позволил ей убежать. Мачеху, за то что держала её на коротком поводке. Девушка хотела обвинить весь свет в том, что она пропитана чернотой.       И в какой-то момент, когда кровь образовала лужу, Люси поняла простую истину. Она сама себя сломала. Никто не виноват, лишь она, позволившая себе все это…       Люси вошла в заброшенный дом. Слишком тихо и темно. Однако она чувствовала присутствие огромного количества людей. Разумеется, Джек не идиот и, раз захотел её, наверняка изучил всё, что только можно. Знал, на что она способна.       Блондинка замечает слабый свет, идёт на него, подобно мотыльку. В маленькой комнате её ждёт Бейл. За его спиной крупный мужчина держит заплаканную Эрзу. Когда Люси появилась в комнате, в глазах Скарлетт мелькнула слабая надежда.       Хартфилия встала ровно под старой лампой. — Я рад, что ты умная девочка, — Бейл крепко держал за шкирку Эрзу. Её руки были связаны, а рот блокировал скотч. — Отпусти её, — страх крепко сковал её, но голос Хартфилии прозвучал уверенно. Она смотрела ему в глаза. — Ты помнишь условия.       Люси подошла к парню. Они стояли на расстоянии вытянутой руки. Эрза прекрасно понимала, что ей лучше не дергаться. — Пошел к черту!       Хатрифия ударила парня с ноги, выхватила пистолет из его руки и быстро выстрелила в лампу. Свет погас, Люси толкнула Эрзу на пол. Раздались выстрелы.       Люси схватила подругу за шкирку, потащила её к выходу. Девушки, не помня себя, спасались бегством. Они остановились в трёх кварталах от дома, развязали Эрзу и бросились бежать дальше. Люди удивлялись, видя их. Они бежали так долго и быстро, что в какой-то момент просто упали на траву. Сердце заходилось, легкие болезненно обжигал воздух, но главное, что они живы… Отдышавшись, Люси осмотрелась. Это был парк.       Почему-то для Хартфилии всё это произошло как-то слишком быстро. — Ты как? — Люси взяла её лицо в свои ладони.       Эрза почему-то закивала. Её глаза наполнились слезами и вскоре они покатились по щекам, измазанным грязью и кровью. Хартфилия обняла подругу, пока та рыдала. Блондинка знала, что Скарлетт дико напугана и держалась до последнего, дабы не заплакать при Бейле.       Измотанные, но более менее спокойные, они дошли до дома Бунтарей. Хартфилия до боли сжимала кулаки в карманах кофты. Страх стянул её, как металлический корсет, не позволяя нормально вздохнуть. — Зайди в дом, — Люси спокойно кивнула. — А ты? — искренне удивилась Скарлетт. — Эр, поверь мне, я там лишняя. — Что за бред? — Эрза нахмурилась.       Дверь дома открылась. На улицу, босиком, выбежала Джувия. Она бросилась обнимать Эрзу, осматривая подругу. Вслед за ней вышли все Бунтари. Люси кольнула обида. Её будто и не заметили.       Под эту вселенскую радость она развернулась, направившись в неизвестном направлении. Ладони вновь начали кровоточить, ступни так сильно болели… — Куда ты? — за её спиной раздался холодный голос Джувии. — Я же неблагодарная тварь! — Люси не обернулась. — Вот и не донимай меня. Тебе вообще должно быть всё равно, где я.       Она больше ничего не сказала, резко завернув за угол. Хартфилия закусила губу, дабы не расплакаться. Но девушка прекрасно знала, что слезы не уместны.       Её голова была абсолютно пуста, поэтому она не заметила, как пришла к старому зданию школы, где несколько часов назад разбивала зеркала. Её ждали. — Я знал, что ты умная девочка, — довольно улыбнулся Бейл.       Он облокотился на дорогую машину. Люси промолчала, сев на заднее сиденье. Парень усмехнулся, последовав её примеру. Хартфилия знала, на что способен Джек, поэтому пусть лучше она останется при нём, чем он переубивает всех, кто ей дорог. Люси тяжело усмехнулась. Она привыкла сбегать. Чем же отличается этот раз?       Пока за окном мелькали фонари, она тихо молилась. Молила о прощении. О его прощении…       Люси надеялась, что больше никогда не вернется в это здание. Она понятия не имела, куда её привезли, на какой они улице, или же в каком городе. Впрочем, всё так же, как и в прошлый раз… этот дом остался в её памяти навсегда. Сколько же раз девушка боялась, что здесь оборвется её жизнь…       Вновь перед её лицом открылись эти серые двери. Насмешливый взгляд темно-серых глаз, черные волосы, хищная улыбка. Молодой человек кивнул. Люси завели в комнату, после чего двери вновь закрылись, оставив их наедине.       И почему она его не узнала в чёртовом лагере? Хотя бы голос… Хотя, в последнюю их встречу он был ещё подростком, работающим на предыдущего главу «небожителей», так что неудивительно, что пубертат сильно его изменил. — Всегда знал, что ты станешь красавицей, моя дорогая, — он медленно скользил по ней взглядом, будто девушка была бездушным экспонатом в музее. — Даже в тот момент, когда подставлял пистолет к моему лицу? — парень сидел на столе. Казалось, что о его глаза можно порезаться. Вдруг он улыбнулся. — А ты все такая же острая на язычок, — ему нравилось, как она волчонком смотрит на него. Хартфилия с годами похорошела, но эти глаза, как у хищника… Он помнил долгие годы. — Это хорошо. Не люблю легких побед, — он поднялся со своего места. — Садись. — Куда? — На мое место. — В чем подвох? — её голос не выдавал смеси страха и напряжения. Девушка не хотела подчиняться, но и закончить вечер с пулей в голове не планировала. — Просто сядь, — сталь в его голосе заставила Люси сдвинутся с места.       Она вновь осмотрела его мрачный кабинет. По спине пробежались мурашки. К её удивлению, молодой человек поставил на стол аптечку. Он сел перед ней на колени, взяв руки девушки в свои. Она зашипела от боли. Парень обрабатывал крохотные раны. — Ты везучая. Стекла нет. — Почему я? — Он посмотрел в ее глаза, усмехнувшись. — Джек, ответь мне. — О-о-о, так ты уже зовешь меня по имени, — его губы растянулись в широкой улыбке. — Я польщён. Думал, ты будешь ерепениться. А ты, оказывается, послушная девочка. — Не хочу умереть. — Улыбка сползла с его лица. — Из-за денег отца? — Он громко рассмеялся. Люси следила за ним напряжённым взглядом. — Мне плевать на деньги. Скажем так, ты мне небезразлична. — С чего вдруг? — Я ждал, когда ты подрастешь. Еще тогда, пять лет назад, я понял, что миру… — Джек посмотрел в её глаза. Ах, как бы он хотел увидеть в них страх. Однако, как оказалось, сосредоточенная уверенность нравилась ему гораздо больше. — Этому черному и прогнившему миру нужна именно такая королева. Я не прав, Ева?       Она молчала, не зная, что сказать. Его голос был спокойным, взгляд заинтересованным. Он ждал, как Хартфилия отреагирует на сокращение имени, которым её звали лишь двое. Её уже очень давно никто так не звал. Слишком давно.       Люси прекрасно помнила, что Джек никогда так ни с кем не говорил. У нее перехватывало дыхание от страха и некого… Предвкушения. — Откуда ты знаешь? — Ты меня недооцениваешь, дорогая. — Будешь звать меня Евой?       Он ухмыльнулся, перебинтовав её руку. Ему и не нужно было говорить, ведь Хартфилия прекрасно понимала, что будет, если она примет это имя, когда-то подаренное старым Графом. Это имя связывало её с миром, частью которого она больше никогда не хотела являться. Блондинку начали душить слёзы, но она мужественно сдерживала их. Джек не просто так позвал её этим именем. Они оба понимали, что «Ева» должна забыть всю свою прошлую жизнь, посветив оставшуюся ему и «Небожителям».       Отречься от себя, дабы выжили те, кого она любит? Продать тело и душу хладнокровному убийце, чтобы на его руках не было крови невинных? — Как тебя теперь зовут? — спокойно спросил он.       Люси посмотрела ему в глаза убийцы. Хартфилия не сможет вынести, если на его руках, которыми он так аккуратно сжимает её пальцы, будет кровь тех, кого она любит. — Я жду ответ, дорогая. Кто ты?       В её голове все встало на места. Это будет достаточно расплатой за всё то, что она натворила? За все истрёпанные нервы, пролитые из-за неё слёзы…       Решение было принято мгновенно, поэтому она не стала долго томить. — Ева. — Он триумфально улыбнулся — Ева? — Люси умерла. Там, в танцевальном зале. Потеряла слишком много крови, — девушка мягко улыбнулась.       Если нужно быть послушной девочкой и играть эту треклятую роль, значит она сделает так, чтобы единственный зритель этого глупого спектакля рукоплескал от восторга. Одна жизнь против жизней Бунтарей. Да и жизнь весьма прогнившая. Неравноценная и глупая сделка, но если он действительно сдержит слово…       Джек усмехнулся, поцеловав ее в губы. Только девушка не ответила на поцелуй. Да, она отреклась от себя, но не все сразу… И он это понял. — Бейл проводит тебя в твою комнату, — он разочарованно хмыкнул, быстро поднялся. — Я поняла.       Как только за её спиной закрылась дверь, губы Джека растянулись в широкой улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. «Небожитель» заполучил то, к чему так стремился. Осталось лишь убедить старого Графа в том, что он достоин Евы.       Джеку нравилось новое имя блондинки. Люси, конечно, тоже прекрасно, но Ева… Она была шансом этого прогнившего мира. Её имя значило «дающая жизнь», а значит и его обладательница сможет подарить этим убийцам, мошенникам и торговцам наркотиков и оружия, шанс. Шанс всё исправить. Ведь, если с ними будет Ева, которая в последствии приведёт их к главному секрету Хвоста Феи, Небожителям больше не придётся принимать чужие правила. Джек грезил об этом не один год. Власть над всем миром наркоторговцев и бандитов… ну что за чудо? Его люди получат ещё один шанс. Его будоражило от этих мыслей.       А всё, на что мог надеяться Джек со стороны светловолосой красавицы… То, чего он лишался всю свою сознательную жизнь. То, чего все так жаждут. Джек верил, что она подарит ему нечто большее, чем жизнь. Любовь…