Бунтари и Революционеры

      Джувия снова и снова наносила удары по подвешенной груше. Девушка не выходила из спортзала по несколько часов в день. Кости ломило от постоянной нагрузки, но девушка предпочитала игнорировать боль. Локсар продолжала лупить грушу руками и ногами, будто перед ней не спортивный инвентарь, а злейший враг. Она полностью растворилась в этом монотонном занятии, позволив выйти эмоциям. Слишком долго она терзала себя.       В какой-то момент цепи лопнули и груша, с характерным громом, повалилась на пол. Этот гром на минуту привел Джувию в чувства. За тренировкой подруги уже некоторое время наблюдала Леви. Ей было интересно, обратит ли Локсар на неё внимание. Не обратила. — И чем груша провинилась? — поинтересовалась МакГарден. — Просто задумалась, не более. — Неплохо так задумалась. — Локсар сняла перчатки и уже хотела отправиться к гантелям, но её остановил голос Леви: — Твои синяки Люси не вернут.       Джувия не хотела смотреть на подругу. В последнее время она всё чаще замечала изменения: заострившиеся черты лица, ёмкие фразы, взгляд с прищуром, словно Леви постоянно ожидала подвоха. Если Макгарден так сильно изменилась за три месяца работы в Оке, то что же можно говорить про неё? — Ты, я, Жерар, Грей… Почему мы здесь? Почему Лекс и Люси исчезли? —Допустим, я знаю где Лексус, — Леви села на скамейку. Она не хотела вновь рассказывать эту историю. Однако, чтобы успокоить Локсар, придётся себя пересилить. — Давно? — Давно, Джу, — Она тяжело вздохнула. — Помнишь, после того, как Люси пыталась покончить с собой у Джека, Дреяр вечно что-то искал?       Джувия села на пол. Ей вновь пришлось окунуться в один из самых страшных вечеров в своей жизни, чтобы понять, о чём говорит МакГарден. — Он пытался найти Бейла. — По спине молнией пронеслись ледяные мурашки. Быть беде, если о н замешан во всём этом. — Дреяр ищет его где-то на севере Японии. — Да уж, не густо, — Локсар снимает перчатки, аккуратно разматывает эластичный бинт. — Не забивай себе голову. Нам нужно сосредоточиться на нынешнем положении дел. — Знаешь, чему я действительно рада? — Джувия устало улыбнулась. — Венди в безопасности. — О, да. Грандина молодец, что упекла её в школу, — без доли сарказма сказала Леви. — Пусть лучше отучится в интернате, чем подохнет с нами.       В зале повисло молчание. Им не хотелось говорить о пропавших друзьях, но других тем для разговора попросту не было.       Локсар тяжело вздохнула, хлопнула себя по коленям и пошла к гантелям. — Зачем так пашешь? На ВБМ захотела? — усмехнулась Леви. Ответа не последовало. — Ты серьёзно? — В этом году игры будут проходить в Хвосте феи. А Хвостатые как никто другой приближен к Старому Графу и его проекту. Как его там? «Ева» или «Ящик Пандоры»? — По сути одно и тоже. Будь по-твоему. Только остынь немного, окей?       Леви вышла из зала, и направилась прямиком в столовую. Ей чертовски хотелось кофе. Да и в целом нужно чего-нибудь перекусить. Но сначала — кофе.       В небольшой столовой практически не было людей. Девушка набрала себе еды и сделала желанный горячий напиток. Ей не хотелось контактировать с этим миром, поэтому она ушла за дальний двухместный стол. Несмотря на аппетитный запах, к еде МакГарден так и не притронулась. Может тому виной обилие мыслей, а может полностью испорченной пищеварение. Не могла она спокойно есть, находясь в эпицентре шторма. Раньше с подобной хернёй ей помогали справиться Бунтари. Но где они все? — Тоже решила побаловаться кофейком? — Фернандес сел напротив с чашкой кофе. Леви усмехнулась. Вспомни Солнце, вот и лучик… — Сколько ты спал? — С чего ты взяла, что я спал? — с усмешкой спросил он. Вот ещё один пример «здорового» саморазрушения. Дабы не думать о происходящем, Фернандес, как и Леви, предпочитал загружать себя работой по самое горло. Чем меньше спишь и отвлекаешься, тем меньше шанс, что начнёшь задумываться о реальности. — В твоих мешках под глазами можно контрабандой вывезти всю картошку Беларуси. — Фернандес рассмеялся. — Выглядишь недовольной. Что-то произошло? — Немного поболтали с Джувией. — Жерар состроил удивлённую мину. Он переживал за подруг, но предпочитал не лезть в их взаимоотношения. Лучше быть жилеткой, нежели крайним. — Она задала мне очень хороший вопрос. — Парень кивает, мол «Какой?». — Слушай, а что с нами происходит? Нас как будто подменили. Мы мафия, — она нервно усмехается. Улыбка исчезает с лица Фернандеса. — Работаем на Драгнила, и в наших жизнях творится черт знает что. Когда всё пошло по… — нервный смешок прервал фразу. Парень с грустью смотрел на подругу, которая с трудом жевала кусок мяса. — Когда связующее звено выпало. Когда Джувия и Лу посрались, и Хартфилия ушла. — Жерар на несколько мгновений замолчал, сделал глоток кофе, посмотрел в окно: — Знаешь, я часто думаю, — он опустил взгляд, посмотрев на свое отражение в кофе. Леви смотрела на него так, будто от слов друга зависела её жизнь. — А что, если бы мы тогда сразу ей всё рассказали? Все, как есть? — Я верила, что Драгнил делает всё правильно, — она устало опустила голову, зарылась пальцами в волосы. — И знаешь, я бы продолжила её избегать, если бы это гарантировало её… — Леви горько усмехнулась. Она посмотрела на друга блестящими от слёз глазами. — Её долго и счастливо. — На её месте я бы тоже свалил в закат. Чем бы мы не руководствовались два месяца назад, а реальность такова: мы предатели. — МакГарден нервно усмехнулась. Она ненавидела, когда       Жерар оказывался прав. Этот гадёныш никогда не подбирает слова. Даже если ему самому невыносимо больно… — Благими намерениями выстлана дорога в ад.       Леви молчала. В жизни невозможно просчитать всё. Два с половиной месяца назад она была уверена, что Хартфилия отправиться к праотцам. Когда Люси пошла на поправку. МакГарден без конца теребила всех известных богов своими молитвами.       Лишь бы не осталась инвалидом. Лишь бы могла нормально жить.       И боги услышали ее. Желание было исполнено за равноценную плату. МакГарден не поверила своим глазам, когда впервые увидела, как Люси, самостоятельно выходит из машины Драгнила. Безмятежная улыбка и блеск в карих глазах казались чем-то нереальным. Ее подруга шла по улице, щебеча что-то о прочтённой книге. Такая родная и невыносимо далёкая.       В какой момент Леви просчиталась?.. — Думаешь, мы с ней еще встретимся. — Обязательно. Но это уже будет не наша Люси.       Фернандес поднялся со своего места и ушел, забрав с собой кружку. Леви проводила его долгим задумчивым взглядом.       Тишину зала прерывали лишь звуки ударов и редкие вскрики избиваемой. Девушки окружили их плотным кольцом и с ужасом наблюдали за уроком, который Люси решила преподать. Лили уже была не в состоянии отбиваться, но Хартфилия самозабвенно продолжала избивать девчонку. Добивать лежачего — одно из самых паскудных занятий. Люси это прекрасно знала. Но у Лили получилось найти слова, чтобы разбудить в груди Хартфилии неукротимую ярость.       Двери в зал распахнулись, пропуская взволнованную Ванессу. За ней спешили парни.       Расс первым бросился к девушкам. Растолкав их, он пробрался в центр. На секунду он остолбенел от увиденного. Руки Хартфилии в буквальном смысле были по локоть в крови. Потерявшая сознание Лили не сопротивлялась. Люси изуродовала её лицо до неузнаваемости.       Рейзер бросился к Хартфилии и с трудом оттащил её от девушки. — Чё стоите?! — рявкнул он. — Лили к Полюшке. Чё глазеете?! Разошлись! Я сам отведу её к мастеру. Быстро в лазарет!       Один из парней взял Лили на руки и унёс её из зала.       Рассу не пришлось повторять. Через несколько минут в зале остался только он и Хартфилия. Девушка тяжело дышала в его руках, невидящим взглядом смотрела в одну точку. Она бы и дальше пребывала в растерянности, если бы Рейзер жестко не отбросил ее в сторону. Парень встал над ней как судья. На его лице не было злости или презрения. Скорее праведный гнев. Не нужно слов, чтобы понять, насколько сильное влияние он оказывает на хвостатых. И, судя по скорости покидания зала, гильдийцы были уверены в справедливости решения, которого Расс еще не принял. — С цепи сорвалась? — Рейзер подошел чуть ближе, прищурился. — Ты запросто могла ее убить. Или тебе опять захотелось вылететь? — Ты меня еще жизни поучи, — усмехнулась Люси.       Рейзер подошел к сидящей на полу девушке и резко наступил ей на руку. Люси вскрикнула, попыталась ударить парня, но он ловко перехватил вторую руку. Наклонившись, чтобы их глаза были на одном уровне, сказал: — Еще один подобный выкрутас, и я лично спущу с тебя шкуру. Уяснила? Мне до лампочки, на каком счету ты у мастера. Беспределить не позволю. — Какой ты важный, — девушка улыбается, несмотря на боль. — Никак мастером себя возомнил. — Ты меня услышала.       Он отпустил ее и пошел к выходу. — Мастеру доложу обо всем в подробностях.       За ним хлопнула дверь.       И до этого несладкая жизнь в гильдии превратилась в её личный филиал ада. Помимо заслуженного бойкота, Люси получила новое прозвище. Вместо имени и фамилии гильдийцы называли ее коротко — сука.       Несколько попыток устроить темную, тотальное игнорирование на тренировках и ежедневные причитания мастера значительно утомили девушку. Но делать было нечего. Сама не удержалась, сама и расхлебывай. И ведь не бросишься доказывать, что та малолетка ухмылялась во время избиения. Даже если она это тщательно спланировала, кулаками Люси никто не заставлял махать.       Ей все чаще хотелось уйти. Опять. В неизвестность. Она привыкла сбегать от ситуаций, себя, друзей и проблем. Так было легче. Новые люди не упрекнут тебя ни в чем, ведь единственный, кто знает грехи из прошлой жизни — ты сам. Новые города и лица… для них ты можешь стать кем угодно. Сочини красивую легенду и попытайся жить по новой. Ну чем не сказка?       Только Люси знала, что даже на краю света ее дурной характер рано или поздно проявится и снова все разрушит. Можно взять сотню новых листов, да почерк от этого не изменится. Но ведь… можно попробовать?       Люси тенью выскользнула из своей комнаты. Ночью вероятность быть замеченной многократно сокращалась. Да, она опять уйдет. Только в этот раз так далеко, где ее никто и никогда не найдет. Спуститься на первый этаж и ускользнет через черный ход. Камеры ее и не заметят.       Девушка с решительным блеском в глазах двигалась прямиком к выходу, как вдруг она услышала монотонные удары. Инородный звук, раздавшийся в ночной тиши, заставил ее сердце встрепенуться от страха. Она остановилась, прислушалась.       Звуки доносились из спортивного зала. Удар, скрип, бег, ещё удар. Кто-то… играл в баскетбол?       Не суть, нужно снова сбежать, пока ее не заметили. Люси стояла и смотрела в щель между дверей. Тонкий луч света рассекал ее, болезненно ослепляя зрачок. Карие глаза наполнились слезами.       Куда идти? Она бесконечно куда-то идёт, но ради чего? Опыт показал, что поиски своего места не гарантируют его нахождения. Люди всегда будут ее за что-то ненавидеть. Так в чем смысл?       Мяч ударился об дверь, напугав задумавшуюся девушку. Она быстро смахнула набежавшие слезы и пошла в зал. Одиночество сводило ее с ума. Плевать, кто за дверью. Даже если они переругаются. Ей нужен кто-нибудь, с кем можно просто поговорить.       Люси тихо вошла в зал. Увлеченный соло-игрой Рейзер не обратил на нее внимание. Он умело закинул мяч в кольцо. Мяч отскочил от пола и, избежав цепких рук парня, поскакал в сторону Хартфилии. Она вдруг смутилась, резко подняла меч, стараясь не смотреть на Рейзера. — Не страшно ходить ночью? — Страшно. Ну, я это… Держи, короче, — она неловко бросил ему мяч. Расс схватил его. По его лицу не было понятно, о чем именно он думает. — Это все? — слова прозвучали слишком холодно. Они полностью стерли тень смущения с лица девушки.       Девушка молча развернулась и вышла за дверь. Все-таки нужно было уйти. Теперь же шанс упущен и, если она исчезнет, Рейзер скажет когда и откуда она сбежала. — Эй! — Еще бы мгновение и она завернула за угол и уж точно не остановилась. — Мне одному скучно играть. Подь сюды.       В груди что-то защемило. Сердце встрепенулось обезумевшей птицей. Она же не ослышались, нет?.. Это была бы слишком жестокая галлюцинация. Хартфилия обернулась, осмотрела его боязливым взглядом. Она словно запуганный зверек ожидала подвоха от человека, протянувшего ей руку. А что, если схватит за шкирку, воткнет нож в мягкое незащищенное брюшко, да убьет ради красивой шкурки?       Люси неуверенно пошла к нему на встречу. Что ж, чему быть, того не миновать. Его безразличный взгляд успокаивал. Пусть лучше смотрит так, чем с отвращением. Расс встал под кольцо, бросил мяч девушке. Они начали играть. Всего пара раундов для разогрева. Обоим не хотелось делиться своими мыслями, поэтому активная игра как нельзя лучше помогла выпустить скопившийся стресс. Они бегали, как дети, пытались отобрать друг у друга мяч и радовались, как безумные, если удавалось победить соперника, заработав драгоценное очко.       Так прошел час, другой… И лишь когда они, потные, со слипающимися от усталости глазами и счастливые, рухнули на пол, игра закончилась. Тяжелые вздохи, приятная гудящее чувство в ступнях и пустая от мыслей голова. Проблемы не исчезли из жизни, но с ее души на несколько часов свалился огромный камень.       Рейзер лежал с закрытыми глазами, раскинув руки в стороны. — Если завтра извинишься перед Лили, буду с тобой дружить. — Люси устало рассмеялась. — Мы что в детском саду — Нет, — с ехидцей в голосе протянул он. Они встретились взглядами. Рейзер довольно хмыкнул. — Но ты засмеялась, значит мой план сработал. — Я мастерски делаю людям больно, так что дружба со мной не кончиться ничем хорошим. — Ну, это уже мне решать.       Люси поднялась на локтях, с недоверием посмотрела на Расс. Что творится в этой кудрявой голове? Непонимание его мотивов тревожило. — Хочешь меня контролировать через эмоциональную привязанность? — Ой, какие умные слова мы знаем, — Рассел по-доброму улыбается. — Успокойся, юный скептик. Я терпеть не могу бойкоты. Даже если они заслуженный. — Люси недовольно цокнула и поднялась. Рейзер усмехнулся, не отводя от нее взгляд. — Ты придурошная, но не плохая. — Кто тебе это сказал? — Моя чуйка. — Люси рассмеялась. — Во-от. Это мне нравится больше твоей тухлой мины. — Какая есть.       Расс встает и идет вместе с девушкой к выходу. Он открывает перед ней дверь, но не дает выйти, аккуратно придержав за руку. — Извинение перед Лили изменит ситуацию в лучшую сторону. — А если нет? — Угощу обедом. — Люси улыбается, демонстративно скидывает его руку со своей. — Я подумаю.       Она уходит, чувствуя его взгляд на своей спине. Может этот прилипала и прав… Но извинение сродни признанию неправоты. Люси же считала, что избила девчонку за дело. Но, если всего пара слов действительно изменит все к лучшему?..