The Fate
24 июня 2016 г., 01:27
Стоит Тео только обернуться к Малии, сидящей на соседнем ряду и на пару парт позади, как он невольно натыкается на взгляд зеленых глаз, чье выражение понять не может. И так уже три урока подряд. Три урока Лидия Мартин то и дело бросает на него странные и непонятные взгляды, что только раздражает Тео все больше и больше.
Вот уж везение. Ладно бы, кто угодно, но не эта Мартин. Говорят, раньше она была другой, веселой любительницей вечеринок, но Тео сложно представить заучку и фанатку юбок по колено такой. Для него рыжеволосая навсегда срослась с учебниками, с которыми она никогда не расстается (Рэкен готов поспорить, что Мартин спит с книгами в обнимку). Перемены в девушке все связывают с гибелью ее лучшей подруги пару лет назад, но все это предположения, так как новыми друзьями Мартин не обзавелась; она не подпускает к себе никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки.
Интерес любой другой девушки польстил бы Тео, но Мартин… Она слишком странная для его понимания, слишком не похожа на девушек, вечно окружавших Тео.
Взять ту же Малию, его нынешнюю подружку, с ее стройными ножками, которые девушка скрывает редко, и можно любоваться вечно, а вот дерзкий язычок не каждому придется по вкусу. Рядом с заводной и эмоциональной Тейт Лидия самая обычная серая мышка, яркого в ней — только огненно-рыжие волосы, но и их Мартин прячет в незамысловатый пучок, которому остается верна, как и незамысловатым платьям.
Мартин, стоит только Тео обернуться назад, поднимает глаза и смотрит на него. Просто смотрит прямо, почти в упор, ничего не выражающим взглядом. Она не шлет ему улыбки, не строит глазки, и от ее взгляда Рэкену становится все больше не по себе.
Когда, наконец, урок заканчивается — для Тео он казался длиною в вечность — парень срывается с места и стремится к двери. Но удача подводит его: Тео торопится и едва не сталкивается с пресловутой Мартин, доставшей его за этот день. Зеленые глаза снова впились в его лицо; такое ощущение, как будто почти буквально.
— Мартин, хватит пялиться, — Рэкен не то усмехается, не то скалится. — Влюбилась, что ли?
— Что? — Лидия словно не сразу понимает, что Тео говорит ей. — Просто будь осторожней, — вдруг произносит она против собственной воли, заработав новую усмешку.
— Да ты просто чокнутая! — громко бросает Рэкен, привлекая к ним внимание окружающих, и шагает вперед, задев плечом девушку. Он слышит стук, учебники падают из рук Мартин, не ожидавшей толчка, но и мысли нет остановиться, вернуться, чтобы помочь. «Чокнутая дура», — про себя отмахивается Тео, завидев свою компанию, уже ждущую лидера.
Трейси, Кори, Эрика и Бойд столпились у шкафчиков, от них не укрылся короткий разговор приятеля и «серой мыши» — иного прозвища для Мартин у Эрики нет. Когда-то Рейэс самая была такой. Когда-то ей оставалось только одно — смотреть из дальнего угла, как Стайлз сохнет по Лидии, а та не замечает ничего и вертит парнями как хочет.
Теперь черед Эрики быть самой популярной девчонкой в школе, теперь она ловит жадные взгляды парней, а Мартин закрыта дорога в любой дом, на любую вечеринку.
— Что она хотела? — пытливо интересуется Трейси, когда Тео равняется с друзьями.
— Она сумасшедшая, в натуре.
— Вот как, — усмехается Эрика, меряя взглядом Лидию, направляющуюся к шкафчикам, и двигается вперед. Эрика не торопится — все равно она будет у отсека Мартин раньше, чем та. В руках у Эрики красный маркер, и девушка выводит алыми буквами на дверце шкафчика Лидии: «Чокнутая».
— Ты что, решила, будто тебе что-то светит с Тео? — только Лидия подходит к ней, Эрика тут же бросается в нападение. — Он на такую, как ты, никогда не посмотрит…
— Лицо ты себе нарисовала, Рейэс, — голос у «чокнутой серой мыши» не дрожит, звучит на удивление — удивление Эрики — твердо. — А ума как не было, так и нет.
— Ты чокнутая идиотка!
Лидия как будто не слышит этих слов. Открывает свой шкафчик, не замечая обидной надписи, кладет учебники внутрь и направляется к выходу.
— Чокнутая серая мышь! — доносится до нее хор женских голосов, Эрики и Трейси. Эти подпевалы Рэкена приклеили на нее ярлык, который останется надолго, потому что принадлежит самой популярной компании в школе, но Лидии плевать. Она идет ровной походкой, глядя вперед, не позволяя себе опустить подбородок, пока не оказывается на улице.
Вдохнув прохладный декабрьский воздух, Мартин торопится отыскать свою машину и стремительно покидает школьную стоянку.
Есть только одно место в городе, где она сможет остаться одна. Именно туда Лидия и направляется.
На могиле Эллисон Арджент свежие лилии и уже увядший букет роз. Лидии не сложно угадать, что лилии оставил мистер Арджент, а нежные розы от ее парня Скотта МакКола.
Лидии немного жаль, но засохшим цветам нет места у холодного камня. Девушка выбрасывает их и опускает на могилу герберы.
Лилии, розы, герберы… Эллисон не раз шутила, что не знает, какие из этих цветов любит больше, а Скотт любил баловать ее разнообразием букетов.
— Эллисон… Как же мне тебя не хватает… — В зеленых глазах нет слез. Иногда Лидии кажется, что слезы она выплакала давным-давно, но рана в груди все никак не заживает. Подруги отчаянно не хватает, без нее совсем тяжело, но кровоточит сердце Мартин не только от этого.
— Она всегда будет с нами, — Скотт останавливается рядом с Лидией и кладет рядом с ее герберами свежий букет чайных роз.
Некоторое время они просто молча стоят, глядя на холодный кусок камня с гравировкой дат — такой несправедливо короткий срок жизни… А потом Скотт увлекает Лидию (ему кажется, что она может простоять так еще несколько часов; погруженная в себя девушка напоминает МакКолу мраморную статую).
— Я видел твою стычку с компанией Рэкена. Что случилось, Лидс? — Скотт ступает на зыбкую почву и тщательно подбирает каждое слово. — Я ведь понимаю, что никакая влюбленность тут не при чем… Только его дружки-идиоты могли так подумать…
Лидия не торопится отвечать. Ее взгляд опущен на дорожку из гравия, шуршащего под подошвами туфель, и звук этот кажется резким и неправильным в девственной тишине кладбища.
— Лидс… — зовет Скотт, выждав несколько минут и усомнившись, что Мартин ему ответит. Они никогда не были друзьями. Их связывала только Эллисон, а теперь — ее смерть. — Это снова оно, да? — догадка наобум, ведь они с Лидией говорили об этом всего один раз, два года назад. В тот день, когда машина Элли перевернулась и слетела с моста.
Мартин резко останавливается, споткнувшись на ровном месте. Скотт попал в цель, сам того не ожидая.
— Все не так! Тогда я просто почувствовала ее смерть… — слова даются с трудом, как будто девушка давится ими. — А сейчас… сейчас я знаю, что это случится с ним. Я не знаю, как и когда! Я просто смотрю на него и знаю, что он умрет…
Скотт не может представить, каково это. Когда погибла Эллисон, частичка него умерла вместе с ней. Но Лидия… Она, находясь на другом конце Бэйкон Хиллс, вдруг почувствовала смерть подруги. Буквально. Физически. У Скотта, как и у самой Мартин, нет этому объяснений, но тогда они держались друг за друга, потому что по одиночке точно сошли бы с ума.
А теперь все повторяется.
— Я не знаю, как у тебя это получается, почему только эти люди, но Лидс…
— Я знаю. — Лидия находит в себе силы продолжить путь и возвращает нормальный голос: — Я хочу этому помешать. Просто пока не знаю, как…
***
Лидия перечитывала в очередной раз любимую книгу, уже давно забравшись под одеяло, а теперь вдруг она полностью одета, спускается по лестнице и громко произносит: — Мам, я в магазин! И вдруг приходит в себя. Почти два часа ночи — какой магазин? Но Натали не слышит, а Лидия просто знает, что ей нужно сесть в машину и поехать. Мартин не понимает, как работают ее инстинкты, но точно знает, что надо слушать их. Выезжает из гаража на улицу. Непогода бушевала весь день, а ночью из-за дождя видимости почти нет, но Мартин это как будто не мешает. Интуиция ведет Лидию на север города, к выезду на федеральную трассу и — от этой мысли девушку бросает в дрожь, и она крепче впивается пальцами в руль — к мосту, тому самому, где погибла Элли. Тогда тоже шел ливень, и плохую видимость полиция установила причиной аварии. Вдалеке виднеется темное пятно с периодически мигающим светом. Лидия берет в руки телефон и делает вызов еще до того, как понимает, что пятно — это перевернувшаяся машина, а мигают ее фары. Полиция и скорая реагируют мгновенно и прибывают на место аварии в течение десяти минут. Лидию, оставшуюся в машине, никто не замечает, а она наблюдает, как из опрокинутого пикапа вытаскивают Тео. Лидия ловит себя на мысли, что она не удивлена. Она точно знала, кто там. Напрасно Мартин решила, что о ней забыли. Шериф Стилински тихонько стучит по стеклу и садится на пассажирское сиденье. Машинально Лидия отмечает, что он весь промок. — Я не знаю, как ты оказалась тут, Лидия, но для парня это подарок судьбы. Кто знает, когда кто-то еще проехал бы здесь в такую погоду… Выезд закрыт, там трасса не справляется с водой… Если бы не ты, он мог бы умереть от потери крови. Лидия слишком поражена услышанным, чтобы удивиться, отчего Стилински-старший не расспрашивает ее (что забыла молодая девушка посреди ночи в ужасный ливень на пути к закрытой дороге?), а велит возвращаться домой. Мартин просыпается позже обычного, и утро ознаменуется для нее двумя открытиями. Дождь, обещанный еще на целую неделю, закончился, а ощущение чужой смерти больше не сдавливает грудь. Лидия улыбается, впервые за долгое время, прежде чем набрать номер Скотта — она должна ему об этом рассказать. Рэкена выписывают через три недели. Он возвращается в школу почти героем в глазах младшеклассниц и купается в их внимании, к огромному недовольству Тейт, что понятно, ведь она его девушка, а еще Стюарт и Рейэс, которых это почему-то тоже волнует. Но Лидии нет никакого дела до внутренних разборок в компашке Рэкена. Лидия так рада, что нет больше гнетущего ощущения предстоящей трагедии; для нее весь мир заиграл новыми красками. У нее получилось. Девушке самой не верится, но у нее получилось! Жизнь возвращается в привычное русло. Изменилось только одно. Что-то в Лидии изменилось. Она больше не боится впустить дружбу в свою жизнь. Ее маленькая победа над своим проклятием и над самой собой. Мартин все равно, что Рэкен все так же кидает на нее презрительные взгляды, сталкиваясь в коридорах школы, — «Странное понимание благодарности», — иронизирует Скотт, но девушке все равно. Не стало этого ядовитого знания — предстоящей смерти Тео — и ей стало гораздо легче дышать. Словно кто-то душил ее, а теперь, наконец, убрал руки. Пролетают каникулы, Рождество, а за ними и сама зима. Весна в Калифорнии приносит тепло и солнце, оставив позади сезон дождей. Все идет хорошо. Пока вдруг ощущения, с которыми Лидия уже распрощалась навсегда, не приводят ее на порог полулегального ночного клуба. Осознание реальности обрушивается на нее с новой силой, но Мартин — удивительно, но ее никто не останавливает — толкает дверь от себя и оказывается в помещении, окутанном полумраком в свете слабых софитов и облаком дыма из смеси табака и марихуаны или травки (Мартин понятия не имеет, но понимает, что курят здесь не только табак). Громкая музыка грохочет вокруг, и Лидии хочется прижать руки к ушам, чтобы заглушить эти раскаты грома, но девушка сдерживает себя. Отчаяние криком рвется наружу, история повторяется, но Лидия знает, что Тео здесь, а значит, нужно найти его как можно скорее. — Эй! — кто-то — Бойд, видит Лидия мгновением позже, — грубо хватает ее за руку и разворачивает к себе лицом. — Чокнутая, — прозвище противно режет слух, а еще более противно от темнокожего парня несет перегаром, — что ты тут забыла? Тоже повеселиться захотела? Ну, так это можно устроить… — Не успевает Лидия опомниться, как Бойд дергает ее на себя и ловит в объятия свободной рукой, но тут же отпускает, потому что рядом возникает Тео и велит ему уйти. Даже сквозь алкоголь Бойд понимает, что с другом спорить не стоит, и ретируется, оставив Рэкена в компании странной девчонки. — Ты зачем сюда приперлась? — кричит сквозь музыку Рэкен, нависая над девушкой. На фоне пьяных девиц, трясущих полуголыми телами в ритме музыки, Лидия выглядит нелепо… нелепо правильно. — Пойдем отсюда, — Мартин или не слышит вопроса, или же делает вид, что не слышит, поймав Тео за рукав, и тянет за собой. Рэкен злится, но позволяет увести себя. Как только они окажутся на улице, где грохот не будет мешать, он все выскажет. — Мартин, какого черта? — обрушивается злой крик Рэкена на девушку. — Что тебе от меня надо? Я благодарен тебе. Спасибо. Все, на этом все, просто оставь меня… — окончание фразы тонет в громком хлопке, вдруг разнесшемся по улице. Рефлекторно Тео увлекает Лидия за собой дальше от здания, где расположился клуб, а осколки стекол из его высоких окон градом летят на землю. Языки пламени виднеются в дырах-проемах, а толпа молодежи, с криками толкая друг друга, образует давку у единственного выхода. С уст Лидии срывается визг, когда из окна на улицу падает человек, охваченный огнем. — Нет! — кричит она, будто в одночасье сходя с ума. — Так нельзя! Этого не может быть! — слезы градом катятся по лицу девушки, она бросается было вперед, но Рэкен скорее рефлекторно, чем осознанно, ловит Мартин за руки и удерживает. Лидия бьется в его руках, как птица в клетке, отчаянно пытаясь вырваться, и что-то бессвязно лепечет, но Тео перехватывает ее за живот и разворачивает лицом к себе, чтобы Лидия больше не могла видеть ужасную картину. Причиной пожара объявляют старую проводку, потрясенный город хоронит погибших, а их больше трех десятков, молодых девушек и парней, а Лидия посещает психотерапевта, взявшегося излечить ее от последствий нервного срыва. Мартин старательно выводит все рисунки и выдаёт правильные ответы на тесты, но они оба, и девушка, и ее терапевт, понимают, что все это искусная ложь. В школу Лидия не ходит. Видеть толпы ровесников тех, кто погиб по ее вине, смеющихся и веселящихся как ни в чем не бывало, выше ее сил. Скотт, единственный знающий правду, не оставляет попыток достучаться до нее, но у Мартин нет сил рассказать ему. Что-то внутри нее сломалось. Лидия напоминает себе поломанную куклу, и починить ее ни у кого не выходит. Мартин прячется ото всех между стеллажей городской библиотеки, в отчаянных попытках найти обрывки информации о своем проклятии. Она как будто бьется головой о стену снова и снова в попытках понять. Почему ей дано было почувствовать смерть Тео и спасти его, дважды?! Но не почувствовать смерть других людей… Только знай она, она могла бы помочь… Ведь спасла же Тео однажды! Значит, могла! Эти мысли убивают Лидию, съедают изнутри, превращая в жалкое подобие прежней себя, в призрака. Эти мысли ведут Лидию однажды ранним июньским утром, когда ее одноклассницы спят после отшумевшего выпускного бала, туда, где все началось. К мосту Эллисон. Утро на удивление прохладное, ветер забирается под ткань легкого платья, но Мартин ничего не замечает. Вода внизу под мостом плещется, волны так и норовят дотянуть до берега, и есть что-то в этой картине страшное, но притягательное. Сколько еще ей истязаться своим проклятием? Сколько еще смертей перенести? Она не хочет, не может так больше — кого-то спасать, глядя, как умирают другие. Горящие люди снятся ей каждую ночь… Во сне они кричат, сыплют проклятия, виня Лидию в своей мучительной смерти. Все это можно закончить. Перебраться через перила, и больше не будет ни проклятого дара, ни кошмаров, ни новых смертей. Эллисон встретит ее. Лидия крепко сжимает перила, набираясь храбрости, чтобы отпустить их, как вдруг слышит свое имя: — Лидия… — Приятная теплая ткань опускается на хрупкие девичьи плечи, дрожащие от отчаяния, страха и холода. Голос Тео не узнать невозможно. Они не сказали друг другу больше нескольких фраз за все годы учебы, но спасая его и предчувствуя его смерть, Мартин невольно привыкла к своеобразному присутствию Рэкена в своей жизни. — Ты не отсыпаешься после выпускного, — Мартин против воли поворачивается к парню. — И ты выглядишь трезвым. И не очень веселым. Разве не полагается проводить ночь выпускного со своей девушкой в номере отеля? — Мы расстались, — сухо отвечает Рэкен, и Лидия уже жалеет, что спросила. — В том пожаре погиб мой друг… — Мне так жаль, — истерзанное сердце Лидии сжимается при упоминании трагедии, ставшей ее личным кошмаром. Холодный порыв ветра треплет рыжие волосы, и Лидия сильнее кутается в пиджак Тео. — Я должен был пойти за Бойдом… вытащить его… — Ты не смог бы. Ты просто не прошел бы через давку в дверях. Ты не мог ничего сделать. Это не твоя вина… — Ты ведь дважды спасла меня… — Тео мягко опускает руки на женские плечи и осторожно, словно в его руках хрупкий хрусталь, разворачивает девушку к себе, чтобы видеть ее глаза. Ярко-зеленые, такие бездонные, но наполненные бриллиантами-слезами. Тео вдруг понимает, что нет на свете ничего более прекрасного, чем эти глаза. — Я знал, что ты здесь, — вдруг говорит он. Он не собирался рассказывать, но изумленный взгляд Лидии заставляет продолжить: — Не знаю, как это объяснить… Глупости какие-то, но… Я просто знал, что мне нужно пойти сюда и что ты здесь. И что иначе произошло бы что-то плохое… Лидия не может поверить своим ушам. Слишком невероятно… Такого просто не может быть! То, о чем говорит Тео, так похоже на то, что происходило с ней… — Ты ведь точно так же отыскивала меня… Не в состоянии сдержать слезы, Лидия прячет лицо на груди Тео, а тот обнимает ее крепко-крепко. И гладит по растрепанным волосам. И что-то ласково говорит. Слезы быстро высыхают. Лидия крепче прижимается к парню, странное новое чувство охватывает ее — будто Тео ее защита от всего на свете. — А хочешь, уедем? — слышит Лидия его ласковый голос, и от этого звука все тело наполняется теплом. — Я хочу. Очень хочу… — признается девушка. — Уедем, — обещает Рэкен. Подальше от этого городка и его трагедий, подальше ото всех. Несколько дней спустя, когда Лидия Мартин закрывает чемодан под слезные слова прощания своей матери, а Тео Рэкен ждет ее в гостиной, Лидия посещает необычная догадка. Их с Тео странное предчувствие вовсе не проклятие. Это их судьба.
