Tomorrow I will belong to you

      — Миссис Уиттмор, миссис Уиттмор!       Лидия вертит холеными пальчиками с идеальным маникюром брелок от своего дорогостоящего БМВ, ступая туфлями на высоченном каблуке по дорожке из каменной кладки. Чрезвычайно узкая юбка-карандаш из черной кожи позволяет девушке маленькие аккуратные и очень изящные шаги, ее округлые бедра плавно покачиваются, а сквозь прозрачную ткань светло-голубой блузки виднеются лямки бюстгальтера, такого же дорогого, как и вся Лидия.       — Мартин, — машинально поправляет Лидия, обернувшись на голос. Раздражение в зеленых глазах предназначено тому, кто ее потревожил.       — Стайлз говорил, у вас нет садовника. — Перед Лидией русоволосый парень в потертых джинсах и черной футболке. На вид ему лет двадцать, привлекательный, даже слишком — один из тех, кто идеально подошел бы для новой коллекции модного этим летом дизайнера Тома МакКарти; взгляд светло-зеленых глаз и самоуверенная улыбка наверняка делают его неотразимым в глазах сверстниц.       — Мы не нуждаемся ни в чьих услугах. — Мальчишка появился совсем не вовремя. В руках Лидии черная папка, наполненная кучей бумаг, — годовой отчет о деятельности Уиттмор-корпорейшн, и это ее планы на вечера ближайших дней. Джексон, как последний трус, собрал вещички и умотал в Филадельфию, а ей предстоит разбираться с делами, которые наворотил муженек, и выяснить, осталось ли у них хоть что-то, кроме громкого имени.       — Мисс Мартин, я не возьму денег за свои услуги. Я могу делать все, что нужно: стричь газон, поливать цветы, подстригать кустики. — Мальчишка ухмыляется на последних словах, зеленые глаза блуждают по телу Лидии, и его речь вдруг принимает иной смысл.       Он просто раздевает ее глазами, и Мартин вдруг становится нечем дышать, как будто ей перекрыли кислород. Когда в последний раз мужчина смотрел на нее так?       — Я все сказала, — чеканит железная леди в своей привычной манере, выработанной за несколько лет в Уиттмор-корпорейшн. Лидия оборачивается, чтобы продолжить свой путь — так хочется скинуть туфли и опустить ноги в прохладную воду бассейна, когда кто-то — ну, конечно же, этот наглец — ловит ее за руку повыше локтя. Но не рассчитывает сил, и Лидия почти сталкивается с ним, роняя папку на пол, — бумаги тут же разлетаются по каменной кладке. Рыжеволосая снова едва не сталкивается лбом с наглецом, когда они одновременно наклоняются, чтобы собрать документы. Парень помогает ей, но Лидия спешит вернуть все обратно в папку, не заботясь о нумерации страниц.       — Меня зовут Лиам, Лиам Данбар.       — Лиам? — То-то ей показалось его лицо смутно знакомым. Она помнит хорошенького подростка из команды по лакроссу, открытие Скотта в их последний учебный год. Вот только куда делся тот примерный мальчик? Мальчик вырос, и теперь перед Лидией его улучшенная, прокачанная и весьма сексуальная версия.       — Подумайте, миссис Мартин, ваш цветник нуждается в умелых руках. — Данбар широко улыбается и смотрит на нее пристально, словно говоря: да-да, ты понимаешь все правильно.       Откровенная пошлость окончательно выводит Лидию из себя, и Мартин приходится приложить немало усилий, чтобы удержать рвущуюся с алых губ грубость. Она смеряет нахального парня тяжелым взглядом, вложив в него все, что думает о Лиаме и его пошлых намеках, и уходит в дом. Данбар провожает Лидию глазами, опустив их на женственные бедра, а потом уезжает на своем байке, подняв рев и пыль на самой красивой улице фешенебельного района Бейкон-Хиллз.       Лидия размышляет о Данбаре еще пару минут, силясь припомнить, жаловалась ли она другу на отсутствие садовника (Лидия более чем уверена, что такие темы они со Стайлзом не затрагивали), и тут же забывает о нем, как только открывает пресловутую папку с отчетом, а с ней и бутылку белого вина, так любимого Мартин.       Следующее утро встречает Лидию ярким светом, режущим глаза, головной болью — отчет потребовал больше сил, и бутылка закончилась слишком быстро — и непонятным шумом, рвущимся в распахнутое окно элегантной спальни.       Лидия выбегает на крыльцо, едва не забыв накинуть халат, и застывает на пороге, завидев источник шума: Лиам Данбар в одних джинсах, открывая жаркому солнцу и всем окружающим загорелый и мускулистый торс греческого бога, ловко управляя газонокосилкой, стрижет ее газон.       — Что ты здесь делаешь?! — Лидии приходится повторить свой вопрос несколько раз, дабы перекричать шум мотора садового инструмента, и с каждой попыткой ее раздражение лишь растет.       — Мистер Уиттмор нанял меня, — невозмутимо объясняет Данбар и вновь возвращается к работе. Наглая ложь! Но если уж он так хочет… Лидия захлопывает за собой входную дверь, но шум газонокосилки настигает ее и в доме.       Всю неделю Мартин делает вид, что не замечает Данбара и его дешевых попыток привлечь ее внимание, и все больше разгребает финансы компании мужа — каждый раз приходя в ужас, потому что дела хуже, чем она думала. К понедельнику Лидия соглашается на продажу филиала в Нью-Йорке, своего детища, чтобы покрыть часть долгов Уиттмора, но и это не сильно спасает положение.       Джексон уезжает из Филадельфии и не торопится уведомить жену о своих перемещениях. Лидии все равно. Крах компании волнует ее гораздо больше, чем крах собственного брака.       Эта внезапная мысль застает девушку открывающей бутылку белого очередным вечером, похожим на все предыдущие, как братья-близнецы. В какой момент ей, влюбленной в Джексона целых десять лет, вдруг стало все равно на шлюшек, которых он водил в люкс собственного же отеля? Как давно она превратилась из привлекательной женщины в холодную бизнес-леди? Ей всего двадцать пять, но когда Лидия в последний раз вспоминала об этом?       — Миссис Уиттмор? — Лиам Данбар находит девушку за очередным бокалом и нетронутой папкой с эмблемой сети отелей.       — Ты еще здесь? — хмурится Лидия. Больше всего ей хочется побыть одной. Данбар, снова забывший надеть футболку, напускает удивлённый вид, покосившись на полупустую бутылку.       — Вино плохой советчик. — Мальчишка подхватывает со стола бутылку и бокал и синхронно выливает их содержимое в раковину.       — Какого черта, Данбар?! — Лидия вскакивает со стула в возмущении, а Лиам не вовремя — или же очень вовремя — оборачивается, и Мартин сталкивается с ним. Она стоит слишком близко, и Данбар улавливает сладковатый аромат духов Лидии. Ему было четырнадцать, ей восемнадцать, ее фото было спрятано в любимой книге, и, запирая дверь своей спальни, он представлял ее пухлые губы, подкрашенные алой помадой. Мартин едва ли изменилась с тех пор — та же чувственность в сочетании с холодностью, только он повзрослел, и предмет его подростковых фантазий стоит прямо перед ним. — Не вмешивайся в то, что тебя не касается. Сделал свою работу — иди домой. Я тебя не задерживаю, — Лидия чеканит каждое слово отрывисто, жестко и холодно, привычным тоном, как будто отчитывает подчиненного, но на Лиама не действует.       — Спокойной ночи, миссис Уитмор… — Он чуть наклоняется, почти касается губами ее уха, его торс почти соприкасается с ее, Лидии, телом, и Мартин кажется, что по нему пропустили разряд тока. В следующее мгновение Данбар уже идет прочь. Лидия сдается слишком быстро.       — Стой.       Лидия сдается и ломается. Никто, кроме Джексона, не касался ее тела — так банально и так старомодно. Джексон не касался ее много месяцев. И никогда не смотрел так, как глазел Данбар. Лиам оборачивается в тот момент, когда женские пальцы с ярко-красным маникюром цепляются за тонкую бретельку платья и тянут ее вниз. Край декольте скользит по коже и обнажает чувственный сосок в нежно-розовом ореоле кожи.       Данбар смотрит на нее — мальчишка мальчишкой, вдруг выигравший приз. Ухмыляется широко, весело и быстро, широкими шагами преодолевает расстояние, разделяющее их. Ухмылка исчезает с красивого лица парня, когда он оказывается слишком близко к Лидии. Его руки опускаются на ее талию, пальцы скользят по тонкой атласной глади, опаляя кожу сквозь ткань.       — Ты уверена? — Лиам задает вопрос, который Джексон никогда не задавал. Муж, пока еще не бывший, никогда не спрашивал Лидию. Он заходил в спальню, задирал или снимал ночнушку и брал Лидию после коротких ласк, не спрашивая, чего хочет она. А однажды, вернувшись домой раньше, чем планировала, Лидия застала Джексона с его же секретаршей прямо на собственном кухонном столе. Секретарша громко стонала, полулежа на столешнице, от быстрых движений чужого мужа, и эта сцена была горячее всего, что когда-либо происходило за дверьми спальни Уиттморов. Лидия тогда никак не выдала себя, развернулась и пошла прочь. А на следующий день сменила на кухне всю мебель.       — Я уверена, — шепотом отзывается девушка в губы парню, и он подается вперед, чтобы поцеловать ее. Лиам настойчив, его язык врывается в ее рот, и Лидия почти слышит, как разлетается на осколки ее ледяная броня. Желание горячей лавой пробирается по венам и будоражит кровь. Мускулистые руки скользят ниже и сжимают ее бедра, прижимая девушку к мужскому телу, а Лидия упивается этими ощущениями — его власти над ней и его горячим телом.       Исследуя миллиметр за миллиметром ее нежную кожу, Лиам опускается ниже, оторвавшись от пухлых губ, ласкает ключицы, покрывает поцелуями вздымающуюся грудь, пока не добирается до ее вершины.       — Лиам… — Алчущие губы обхватывают напрягшийся сосок, и все тело Лидии накрывает горячая волна. Лиам жадно целует ее грудь, перебирая пальцами ткань платья на бедрах, и вдруг отстраняется. В глазах Лидии вопрос, но она быстро находит ответ, когда под его руками скользит вниз вторая бретелька. От вида ее груди захватывает дух. Он представлял себе эту картину не раз, но реальность куда красивее и желаннее любой фантазии. Губы Лиама умело ласкают ее, и Лидия не замечает, как скользит к ногам платье, вспоминает об этом, только когда Данбар опускается ниже, оттягивает ткань кружевных трусиков и накрывает губами пульсирующее лоно. Лидия сжимает пальцами голову парня, земля уходит у нее из-под ног.       — Лиам… Лиам… — зовет девушка, понимая, что ноги вот-вот перестанут слушаться ее. Он все понимает верно. Подхватывает ее, обнаженную, и не думая ни о чем, кроме Лидии, опускает ее на холодную поверхность стола. Девушка не может отвести взгляда от мышц его торса. В них таится столько силы, Лидия заворожена. Она уже не сможет больше называть его мальчишкой. Мартин тянется к бугристому рельефу, мягкие пальцы исследуют грудь Лиама, поглаживают, и в этот раз не выдерживает он сам. Впивается в ее губы в жадном поцелуе, а руки Лидии отыскивают молнию на его джинсах, тянут вниз вместе с бельем. Рыжеволосая обхватывает ногами бедра Лиама, открываясь ему, и стонет, ощущая нехватку воздуха, когда он проникает ее. Неспешно, неторопливо погружается в горячее лоно. Лидии отчаянно нужен воздух. Она сильнее обхватывает Лиама ногами, ее руки скользят по накаченным плечам; девушка буквально вжимается в его торс, желая оказаться еще ближе, слиться с ним воедино.       Лиам движется в ней размеренно, неторопливо, он вкушает каждый миллиметр желанного тела, ее негромкие чувственные стоны — самая прекрасная мелодия на свете, и Лидия подается бедрами ему навстречу. Парень опускает Лидию на стол, придерживая за спину, и она лежит, раскинув руки в стороны, — держится за края, а ее ноги обвивают его бедра. Алые губы приоткрыты, а рыжие волосы разметались. Погрузившись в нее так глубоко, как только позволяет женское тело, Лиам гладит широкими ладонями ее груди, живот, спускается ниже и придерживает бедра. Лидия выгибается всем телом, окутанная жарким пламенем. Лиам толкается в ней сильнее, и девушка отзывается томным стоном.       — Лиам… — всхлипывает Мартин, прося о большем. Она вся плавится под ним, ей нужно его тело — как воздух. — Лиам…       Впервые Лидия отдает полный контроль над собой другому человеку. Но она может думать только об одном — о Данбаре и о том, что он делает с ней. Лиам набирает темп постепенно, выпивая Лидию маленькими глотками, медленно, но неотвратимо. Каждый новый толчок сильнее и быстрее, и звуки ее голоса синхронны его темпу.       — Поцелуй меня, пожалуйста, поцелуй меня… — Мартин задыхается от близости — а разве такое возможно? — но хочет быть еще ближе, и Лиам помогает ей вновь приподняться. И снова ощущает тонкие руки на своих плечах, а женские пальцы крепко вцепляются в его спину. Парень впивается в рот Мартин, будто не может насытиться, быстро вколачиваясь в податливое тело. Лидия отвечает ему так же остервенело, отзываясь на каждое движение, и ощущает, как внутри нее извергается вулкан, и горячая лава проникает в каждую клеточку тела. Оторвавшись от жадного рта, Лидия прячет лицо на плече движущегося в ней парня. Несколько глубоких толчков, и Данбар кончает, едва успев выйти из нее.       — Лидия… — Хочется сказать ей столько всего, но слова вдруг теряются, рассыпаются в пыль, когда зеленые глаза смотрят на него. Не выдержав его взгляда, открытого, не прячущего ничего на дно души, Лидия отворачивается. Взяв ее, Данбар вместе с одеждой сорвал единственную маску, что позволяла держаться среди лжи и обмана, когда красивая жизнь, которую так жаждала Лидия еще девушкой, на деле оказалась фальшивкой.       Лиам понимает ее жест по-своему. Поспешно натягивает одежду и делает шаг, чтобы уйти, но Мартин, соскользнув со стола, ловит его за руку, останавливает. Ей вдруг становится страшно от одной только мысли, что Лиам сейчас уйдет, оставит ее одну.       — Не уходи.       — Я не уйду, — откликается Лиам, обнимая ее крепко-крепко, а Лидия прижимается к нему, находя защиту в сильных руках давно повзрослевшего Данбара. И становится легче дышать.