Tomorrow I will belong to you

      Тео Рэкен идеальный подонок. Его лицо нарисовал талантливый художник, а тело — тот же скульптор, что создавал греческих богов. Глаза у Тео Рэкена светло-зеленые, почти серые, и будто бы затянуты льдом. Даже когда Рэкен улыбается, нет, ухмыляется так, словно знает что-то, чего не знает она, Лидия Мартин, лед не покидает его глаз. Тео Рэкен тот, кто переступит через любого на пути к своей цели. Тот, от кого следует держаться подальше.       Лидия Мартин забывает о том, что обещала себе держаться подальше от плохих парней, когда буквально спотыкается о взгляд серо-зеленого льда. В классе биологии, в столовой, в школьном коридоре… Везде, где бы Лидия ни оказалась, она встретит Рэкена. Посреди льда вспыхнет пламя на сотую долю секунды, уголки губ идеального подонка дернутся вверх, а потом он исчезнет так же неожиданно, как и появился, оставив Лидию с ощущением, будто на ней совсем нет одежды.       Лидия ненавидит Тео, ненавидит раздевающий взгляд, ненавидит его непринужденную самоуверенность. Ненавидит, когда Рэкен шепчет, обжигая горячим дыханием ее кожу:       — Сегодня.       — Нет, — клянется Лидия Мартин. — Никогда.       Еще больше Лидия ненавидит Тео Рэкена за его голос, полный обещания, и за то, что не выставила химеру вон, когда тот пробрался в ее спальню первый раз.       Тео Рэкен ненавидит Лидию Мартин. Ненавидит за то, что она обо всем догадалась и испортила его план рассорить Скотта со всеми и лишить стаи. Ненавидит за то, что не чувствует ее страха перед ним. Ненавидит за то, что Мартин позволяет приходить к ней снова и снова, и за то, что он никак не может одержать над ней верх.       Ненависть заставляет Тео толкнуть Лидию к столу, когда она, наконец, появляется в своей комнате поздно вечером (она заставила его ждать, и это злит еще больше). Лидии не нужно обладать чутьем оборотня, чтобы ощутить эту ненависть. Исходящие от Рэкена волны смешиваются с ее собственной ненавистью, раскаленной до предела, когда локти Мартин болезненно сталкиваются с деревянной гладью стола.       — Нежнее, Рэкен… — голос Мартин полон меда. Меда, отравленного ядом, а собственная фамилия режет слух. Никогда Лидия Мартин не произносит его имени.       — Не в этот раз, — грубо бросает Тео. Сегодня он играет по своим правилам. Сегодня он не поддастся поволоке зеленых, как майская трава, глаз и чувственным губам, обещающим наслаждение.       Мужская ладонь, широкая и сильная, опускается на поясницу Лидии разрядами тока и давит, вынуждая девушку еще больше склониться к столу. Мартин прячет лицо в руках, почти касаясь лбом прохладной столешницы, а Тео коленом разводит ее ноги и прижимается к девушке, позволяя ей ощутить его возбуждение.       Рэкен хотел бы отключить свои способности, чтобы не чувствовать возбуждение Лидии. Чтобы просто отыметь ее, снова и снова, пока она не начнет умолять его прекратить. Пока он не услышит ее страх. Пока она не поймет, кто из них король положения. Пока не произнесет, наконец, его имя!       Чертова стерва не боится его. Мартин хочет его каждой клеточкой своего невообразимо притягательного тела, Тео чувствует это каждой клеточкой собственного тела. Зверь внутри него рычит, требуя удовлетворения.       Рэкен проводит руками по бедрам Лидии, стремясь вверх, и находит кружевные края чулков — эту картину он рисовал в своем воображении, забираясь в открытое (специально для него) окно парой часов раньше. Мужские пальцы повторяют ажурные узоры, сводя Лидию с ума, и вся ее выдержка направлена на то, чтобы только не позволить Рэкену, будь он проклят, услышать ее стоны.       Тео хватает ненадолго. Оставив в покое чулки, он пренебрежительно-грубым жестом задирает платье Мартин на талию и стаскивает шелковые трусики вниз по ее ногам, даже не удосужившись их сорвать.       Лидия сжимает пальцами край столешницы, противоположный тому, который упирается ей в обнаженный живот, в отчаянных попытках не расстаться с реальностью, не упасть в пропасть извращенных наслаждений, получаемых от каждого грубого касания Рэкена ее кожи, от прикосновений грубой ткани его джинсов.       — И что ты медлишь? — собственный язык едва слушается Лидию, но ей хватает сил вложить издевку в охрипший от дикого желания голос. — Или забыл, как это делается? — Такая сладкая-сладкая до ненавистного приторная издевка. Ответом Лидии служит звук расстегивающейся молнии, режущий тишину. Если бы ее тело обладало собственным голосом, отдельно от ее разума, оно кричало бы от желания ощутить в себе ненавистного Тео Рэкена.       И Лидия вскрикивает, вся ее оборона разбивается на сотни, на тысячи осколков, когда Рэкен быстрым и резким движением врывается в нее, как будто желая пронзить насквозь.       Тео держит бедра Лидии в своих руках, полностью контролируя ее и подчиняя себе. Каждое его движение еще стремительнее предыдущего. Каждым движением Рэкен срывает с алых губ Мартин новый полустон-полукрик, и ее голос приносит особое удовлетворение. Буквально вколачивая Мартин в несчастный стол, Тео берет над Мартин верх.       Рэкен толкается в ней снова и снова, все увеличивая темп, на пределе своих способностей, а затем изливается с глухим рыком и падает на Лидию, которую трясет от волны оргазма, и касается лицом ее волос. На фоне всей происходившей до этого грубости этот жест кажется почти нежным.       Им обоим требуется какое-то время, чтобы восстановить сбившееся дыхание и вернуться к реальности. Вспомнить, что они, в общем-то, ненавидят друга друг, и теперь уже вовсе не обязательно находиться так близко.       Впервые Мартин позволила Тео не просто быть над ней, она позволила ему полностью управлять собой, ничего не беря, а только отдавая. И даже в темноте Лидия хоть и не может видеть, но чувствует торжество Рэкена. Как только Тео отстраняется, Мартин выпрямляется и поправляет платье размеренным жестом, как будто она всего лишь помяла юбку, а не занималась только что сексом с врагом стаи на своем письменном столе.       — Ты знаешь, где выход, — чеканит Лидия. Рэкен усмехается и исчезает в открытом окне. Мартин остается одна, но в комнате все еще витает запах секса, запах Рэкена, а ее тело помнит его тепло и его прикосновения. Лидия мечтает только об одном — чтобы скорее наступил день. Потому что днем все иначе.       Когда Тео наблюдает за Мартин и МакКолом в школьном коридоре в обеденный перерыв, ему хочется поделиться со Скоттом парочкой горячих воспоминаний. Стал бы МакКол так нежно (отвратительно, тошнотворно прилично и по-дружески) держать Мартин за руки, перебирая тонкие пальцы своими, и так внимательно слушать ее слова, услышь он, как рыжая стонала и кричала под Тео? Что бы сделал идеальный, правильный моралист Скотт МакКол тогда? Уж вряд ли позволил бы Мартин оставаться в стае. А может, и позволил бы. Это же святоша, с него станется.       — Мартин! — Тео появляется перед девушкой, едва МакКол скрывается в классе. — Когда ты поймешь, что он не тот альфа, который сможет защитить тебя, вас всех? Мое предложение все еще в силе…       — А кто же тот? — Лидия так искусно изображает удивление и желание узнать ответ на этот вопрос, что Тео ей почти верит. — Ты? Но ты не альфа, Рэкен, позволь тебе напомнить. — Мартин сама услужливость, сама вежливость, а Тео в шаге от того, чтобы вдавить ее в шкафчик и заставить замолчать. Он не уверен, каким именно способом… — Ты готов на все, чтобы стать альфой. Даже встретиться с Жеводанским зверем. Это безумие. Ты безумен. Но Тео, — впервые он слышит свое имя из алых уст Мартин, но наполненный медовым ядом этот звук ненавистен Рэкену, — даже победив зверя и забрав его силу, ты не станешь таким, как Скотт. Тебе не стать истинным альфой.       Мартин уходит, оставив Рэкена с извращенной безумной смесью желаний: разорвать ей глотку или повторить вчерашнюю ночь, чтобы снова услышать ее крики, — символ его торжества. Он сделает и то, и другое. Вначале второе, а когда-нибудь настанет черед и для первого. Банши слишком много о себе возомнила.       Тео знает, что лжет. Он больше не придет и не прикоснется к ней. И уж точно не убьет. С него хватит.       Чертова Лидия Мартин отравила его насквозь. Проникла своим ядом в его вены.       Чертова Лидия Мартин может сколько угодно позволять ему делать с ней все, что он захочет, но никогда не будет принадлежать ему целиком, по-настоящему, пока она в стае оборотня.       Чертова Лидия Мартин так непоколебимо прочно и навеки преданна своему чертовому Скотту МакКолу.