Амулет синигами

Поиски Аки Вады продолжались, но, по словам Хисоки, надежда найти несостоявшегося жениха Асахины таяла с каждым днём. — Его не найдут, — предрекла Лилиан, заглянув ко мне в гости второго марта. — Око сообщило, что труп рассыпался в пыль после того, как мы покинули подземелье. Колдун поддерживал себя в физическом мире магической аурой. В миг гибели она рассеялась. Если полиция и найдёт кучку древних останков под кладбищем Камакуры, с нами это происшествие не свяжут. Успокойся, мы вне подозрений. — О полиции я и не беспокоюсь. Куросаки Хисока задумывается над случившимся. — Парень тебя не сдаст, будь ты трижды виновен, — довольно усмехнулась Лилиан. — Откуда тебе знать? — Прочла его мысли. Недавно. — Не смей больше никогда делать этого! Эшфорд-сан изумлённо покосилась в мою сторону. — Я не стирала ему память, не внушала ложных воспоминаний. Почему ты злишься? Правда, с чего я рассердился? Хисока ведь не пострадал. Лилиан внимательно пригляделась ко мне и вдруг спросила: — Если придётся выбирать, спасать Куросаки или Асато-кун, кого ты предпочтёшь? — Спасу обоих, что за странный вопрос! — Но если получится лишь одного? — Отдам свою жизнь, но их обоих вытащу. Лилиан лукаво погрозила пальцем. — Придётся присматривать за этим мальчишкой, как вижу. Не то — жди от него беды. — Хисока разве опасен? — удивился я. — Намного опаснее, чем я вначале думала, — серьёзно отозвалась Эшфорд-сан. Отвратительная манера намекать, но никогда не объяснять прямо. На мои дальнейшие расспросы Эшфорд-сан отвечала загадочной улыбкой. В конце концов, я решил выбросить её последние реплики из головы. *** На следующий день в офисе ТЕРСО я набирал на компьютере деловое письмо в банк по поручению шефа. Внезапно монитор «поплыл» перед глазами, очертания комнаты пропали, и я ни с того ни с сего очутился на перекрёстке Мэйдзи Дори и Омотэсандо. Поблизости от меня молодая женщина переходила улицу, толкая перед собой коляску. Я узнал Фудзивара-сан. Она меня не заметила, несмотря на то, что я не применял чар, скрывающих облик. Вдруг Асахина оступилась и упала, выпустив из рук коляску. Та покатилась к центру перекрёстка. Неожиданно из-за поворота выскочил лиловый «субару форестер». Тело среагировало быстрее, чем разум. Я прыгнул вперёд и вытолкнул коляску на тротуар. Машина, виляя из стороны в сторону, промчалась мимо и врезалась в ближайший столб. Из-под капота повалил густой чёрный дым. Вскочив на ноги, Асахина молнией метнулась к коляске, подхватила Моэку на руки и прижала к себе. Из автомобиля кубарем выкатился перепуганный водитель — парень лет двадцати. Он бежал, размахивая руками и крича, что его машина, словно взбесилась. Он не мог затормозить, как ни пытался. Спрашивал, все ли живы, никого ли он не задел? Вокруг начала собираться толпа, взволнованно обсуждавшая происшествие. С соседней улицы послышался звук приближающейся полицейской сирены. В это мгновение Асахина повернулась ко мне, и я увидел на её лице то же самое, что недавно наблюдал у Моэки: на левой щеке молодой женщины появился силуэт дракона, глотающего меч, на правой — небо, усыпанное звёздами. В глазах Асахины мерцало призрачное золотистое пламя. Прежде чем я успел вымолвить хоть слово, передо мной снова возникли стол, клавиатура и монитор. Я опять оказался в офисе, где работал второй месяц. — Тацуми-сан, вы так бледны! Вам нехорошо? — услышал я робкий голос Юмико-тян, сидевшей за соседним компьютером. — Всё нормально, — я поднялся с места. — Мне нужно ненадолго выйти. Скоро вернусь. Я добрёл до туалета и заперся в кабинке. Итак, это точно была не телепортация, иначе сотрудники офиса заметили бы моё отсутствие. Значит, я не перемещался никуда физически, а всё время сидел за компьютером, только воспринимал себя совершенно в другом месте. Астральная проекция? Мне, безусловно, было знакомо это понятие, но я никогда прежде не испытывал подобного на себе. Магией разделения на несколько личностей я также не владел. Может, у меня галлюцинации? Ещё не хватало! Впрочем, какова бы ни была разгадка, сейчас надо успокоиться и продолжать работу. Вернувшись на место, я увидел, что экран мобильного, лежащего на столе, мигает, уведомляя о получении нового сообщения. Содержание sms оказалось тем же, что и в прошлый раз: «Фудзивара Моэка в опасности». Стало быть, ничего мне не привиделось, всё случилось на самом деле, только я оказался на месте происшествия раньше, чем получил сообщение. Как такое могло произойти? Вечером я поведал обо всём Ватари, своим рассказом немало озадачив его. Спрашивать у Хисоки, не случалось ли с его кузиной чего-то необычного, я не решился, опасаясь вызвать новые подозрения. Пришлось обратиться к Эшфорд-сан, испросив разрешения на аудиенцию в её шикарном номере. Лилиан, одетая в облегающее платье светло-лимонного цвета с волнующим разрезом до середины бедра, выслушав меня, задумалась: — Нет, это не телепортация. Схожие ощущения испытывает дух-хранитель, когда его призывают. Я спрашивала у Асато. — Но я не дух-хранитель! По крайней мере, раньше не был. — Тем не менее, тебя что-то заставило броситься на помощь к Фудзивара-сан. Возможно, вы связаны заклятьем? Только вот не ясно, каким. А если она права? Асахина и её дочь являются носителями древней магической силы. Не обладает ли юная мать заодно и способностью делать кого-то своим духом-хранителем? Лилиан тихо засмеялась. — Выглядишь потерянным, — она ласково провела пальцами по моей руке. — Не волнуйся, всё уладится. С древней магией, конечно, шутки плохи. Но, может, всё происшедшее — просто побочное следствие схватки с Вадой? Если ещё раз случится то же самое, расскажи мне. Её стремление помочь и утешить пугало не меньше, чем проявляемая подчас жестокость. Но я пообещал. С того дня, сам того не желая, я трижды оказывался на улицах и в супермаркетах Харадзюку, спасая Асахину и Моэку то от куска пластика, сорвавшегося с небоскрёба, то от расколовшейся витрины магазина, то от рухнувшего стеллажа с книгами, то от упавшего на тротуар электрического провода. — Демоны продолжают охоту, — сообщила Лилиан на четвёртый день. — Впрочем, иначе и быть не могло. Его Светлость так легко не сдаст позиции. Теперь вместо Вады в игре задействован кто-то другой. Новая пешка, которую мы не знаем. Однако даже моему амулету не ясно, какая роль в этой истории отведена тебе. Я ещё поняла бы, если бы это был Куросаки. Но Асахина? — она пожала плечами. — Никаких версий. — И почему ты не удивилась бы, если бы это был Хисока? — Слепому же ясно, что за неимением собственных детей ты решил поиграть в заботливого папочку, — она вздохнула. — Что ж… Рано или поздно эта игра, конечно, завершится, поскольку он — человек, а ты синигами, но пока продолжай, если тебе нравится. Со стороны очень мило выглядит. Я хотел что-то ей возразить, но передумал. Зачем объяснять? Она только скорее удостоверится в обратном. — Думай, что хочешь. Лилиан хитро улыбнулась, попрощалась и исчезла из комнаты. *** — Тацуми-сан, — встревоженно обратился ко мне Хисока, когда я зашёл к нему в выходной. — Вы верите в ряд трагических совпадений? Оймикадо-сенсей два дня назад снял с него гипс и разрешил Хисоке перемещаться по палате и даже с осторожностью — по территории клиники. Дело шло к выздоровлению. — Почему ты вдруг спросил? — уклонился я от прямого ответа. — Мне тревожно за Асахину. И Хисока кратко пересказал то, что я уже и без него знал, поскольку являлся свидетелем происшествий. — Думаете, это случайности? Я попытался успокоить его, убеждая, что от подобных случаев никто не застрахован. — Главное, они уцелели. Не думай о плохом. — Асахине кажется, что их с Моэкой кто-то постоянно спасает. Она чувствует чьё-то присутствие рядом в такие моменты. Тацуми-сан, она боится сойти с ума! Сначала бесследное исчезновение Вады после того кошмара, теперь несчастные случаи и ощущение, что рядом присутствует кто-то невидимый. Мне кажется, происходящее можно объяснить с точки зрения здравого смысла, но как? Один человек не способен организовать подобные покушения на другого. Это похоже на мистику. Но я не верю в мистику! — И правильно. Ничего таинственного не случается. Считай происходящее с твоей кузиной полосой невезения, которая однажды закончится. А насчёт её страхов… Это тоже объяснимо. Фудзивара-сан многое пришлось пережить. Она волнуется за тебя, Нобору-сан и Моэку. Неудивительно, что её порой преследуют странные чувства. Хисока с сомнением поглядел на меня, но ничего не ответил. На душе стало тоскливо. Я снова ему солгал. Я погряз во лжи. *** В понедельник я выполнял рутинную работу в офисе, когда стул подо мной ухнул вниз. Глаза заволокло пеленой, а через секунду я обнаружил, что стою возле центрального фонтана парка Ёёги. Асахина, одетая в светлую куртку и джинсы, прогуливалась поблизости, придерживая одной рукой коляску. На улице было тепло. Светило солнце, и в ветвях деревьев с полураспустившейся листвой чирикали воробьи. Высокий молодой мужчина в чёрном пальто решительным шагом пересёк ближайшую дорожку и подошёл к Асахине. От него распространялась непонятная аура. Мне она напомнила бесформенное пятно серой краски, растёкшееся по бумаге. На мага или синигами этот тип не был похож, но и на обычного человека тоже. — Привет, милая! Асахина испуганно отшатнулась. — Кто вы? — Как — кто? Это я, Нобору! Хотел сделать тебе сюрприз. Неужели не вышло? Меня только утром освободили, и я немедленно рванул в Токио. Дай же обнять тебя! Фудзивара-сан судорожно вцепилась в коляску. В её глазах блеснул золотой огонь, на щеках слабо замерцали магические символы. — Я не знаю вас. Отойдите! — Как не знаешь, солнышко? Я твой жених! Или ты забыла? — Вы… не Нобору! Уйдите! — Что ты, милая! Я так скучал! Позволь взглянуть на нашу дочурку! Я только о ней и думал всё время, пока был в Осаке, представлял, какая она красавица! — и мужчина сделал ещё один шаг по направлению к коляске. Подхватив Моэку на руки, Асахина побежала прочь. Незнакомец некоторое время смотрел ей вслед, а потом стал прозрачным и исчез, словно выключенная голограмма. Я опять очутился в офисе. Юмико-тян в который раз поинтересовалась моим самочувствием. Я сослался на сильные головные боли. Добросердечная коллега предложила лекарство, но я отказался. До Ватари достучаться не удавалось третий день. Вероятно, его чем-то занял шеф Коноэ. И я снова отправился к Лилиан. Эшфорд-сан задумчиво подпёрла пальцем подбородок: — Кажется, смысл нападений не в том, чтобы убить одну из них. По крайней мере, не в данный момент. — Чего же, по-твоему, хочет враг? — Полагаю, спровоцировать Асахину, чтобы она, испугавшись за жизнь дочери, забрала Дар себе. И если это случится, Моэка будет обречена. — Девочку убьют?! — Скорее всего. Во избежание новой передачи Дара. Её предположение меня совершенно не обрадовало. — Око пока не сумело определить связь между мной и Фудзивара-сан? — Нет. Меня саму это весьма удручает. Мой взгляд невольно задержался на её озабоченном, но таком прекрасном лице. — Совсем, как у него, — невольно выпалил я. — Ты о чём? — она с удивлением посмотрела на меня. — Твои глаза. Абсолютно такие же… Прости, не знаю, почему я снова заговорил об этом? Лилиан с шумом поднялась с кресла и отвернулась к окну. — Многое надо успеть сделать, а уже темнеет. Если у тебя других вопросов нет, давай поговорим завтра? — Согласен. — До свидания, Сейитиро. Я не решился прийти на следующий день. *** Двенадцатого марта от Хисоки я узнал, что Асахина теперь практически не выходит из квартиры после того, как в парке неизвестный человек, как две капли воды похожий на Нобору, пытался похитить Моэку. — Откуда Фудзивара-сан узнала, что перед ней не Нобору, если, как говоришь, незнакомец был на него похож, как брат-близнец? — А вы бы не поняли, если бы любимый человек смотрел на вас с ледяной ненавистью? Но это ещё не всё. Асахина на прошлой неделе сплела защитный амулет для Моэки из кусочков розового кварца и повесила его в коляске. Когда двойник Нобору приблизился, амулет потемнел, и на нескольких кристаллах появились трещины. Это выглядело настолько жутко, что Асахина не выдержала и убежала, схватив Моэку. И снова мне пришлось изобретать правильные фразы и полные спасительной лжи слова. Не знаю, насколько действенными они оказались. Наверное, всё же помогли, ведь через несколько минут Хисока повеселел и поделился со мной хорошей новостью. — А я позавчера познакомился с одним талантливым юношей. Он умеет здорово играть на скрипке и обещал исполнить для меня одну мелодию, когда мы оба выпишемся. «Дьявольская трель», кажется? Ничего сегодня мы снова встретимся, и я уточню название. Нет, это другой парень, не может быть, чтобы… — Его зовут Минасе Хидзири, — развеял мои сомнения Хисока. — Ему недавно сделали операцию по пересадке сетчатки. На следующей неделе Хидзири-кун уже выписывают. А меня, наверное, не раньше конца марта. Так сказал Оймикадо-сенсей. Я медленно опустился на ближайший стул. Неужели, несмотря на все наши с Ватари усилия, события снова пошли в том же направлении? Через пару часов Ютака успокоил меня, сообщив, что Отонаси Тацуя жив. Правда, радоваться было рано. Следовало удостовериться, что новый донор не являлся носителем какого-нибудь проклятия. С этой просьбой я обратился к Лилиан, явившейся ко мне в полнолуние. — Минасе-кун пересадили сетчатку погибшей альпинистки, — ответила Эшфорд-сан. — Та девушка — обычный человек, никак не связанный с демонами. Твоему новому юному другу ничего не угрожает. От сердца отлегло. Я даже пропустил мимо ушей очередную шпильку в свой адрес. — Спасибо. — Это было нетрудно, — она вдруг замерла, словно чутко прислушиваясь к чему-то. — Сейитиро, скажи, что сегодня всё будет в порядке! Я не поверил собственным ушам. Неужели бессердечная леди, много раз вонзавшая кинжал в горло своих жертв, может чего-то бояться? Вместо ответа я обнял её, но тут меня самого охватила тревога. Я ощутил аромат, который ей нравился, и мысли двинулись в весьма опасном направлении. — У тебя всё непременно получится, — усилием воли я вернул себя к реальности. Она не спешила разжимать объятия, и я осторожно погладил её по спине. — Когда войдёшь в Тени, не пытайся сопротивляться тому, что увидишь, но и не отступай. Ладно, это лишний совет. Ты и так никогда не отступаешь. Успокоилась? Лилиан кивнула и вызвала Тени. *** Я лежал до утра с открытыми глазами и вспоминал образы, которые невольно разделил с ней. Яркие, невыносимо болезненные. Лилиан Эшфорд шла через пылающий город, слушая предсмертные крики умирающих. Восемнадцатилетняя девушка, познавшая зло, предательство и их последствия, торопилась спасти человека, сжигавшего город … Она собиралась уговорить юношу уехать с ней в другую страну, чтобы он забыл прошлое и перестал страдать, но парень отгородился плотным кольцом огня. Он не хотел никого впускать, в том числе ту, кто желала вызволить его из подступающих объятий тьмы. Леди Эшфорд вонзила в землю кинжал, в рукояти которого ещё не было аметиста. Земля раскололась, взорвалась, засияла нестерпимым светом. Лилиан что-то кричала, но юноша был глух к её словам. Наконец, устав от бесплодных попыток воззвать к нему, Лилиан развернулась и ушла, прошептав: «Забудь всё». Не ясно было, кому она это приказала: ему или себе. Лезвие кинжала вспыхнуло, поглотив воспоминания. Я тяжело выдохнул. После того, как Эшфорд-сан успешно прошла третий этап испытаний, для меня стало очевидным лишь одно: она действительно знала Асато до их встречи в частной клинике Юкитаки Мураки. *** Шестнадцатого марта в «Санкэй симбун» появилось объявление об исчезновении трёх студенток, уехавших в Киото несколько дней назад и пропавших без вести. Я поинтересовался у Ватари, не поступали ли в Мэйфу эти трое. Ютака вскоре подтвердил мои опасения. Эти девушки давно были мертвы, а их память начисто стёрли. Итак, прибор, изобретённый для слежки за доктором, можно без сожалений выбрасывать. Мураки научился обходить его. — Не расстраивайся, Сейитиро. Мы придумаем что-то другое. — А до этого времени люди будут продолжать гибнуть, — мрачно предрёк я. — Мы снова бессильны! — Мураки из твоего мира очень опасен, — вынужден был признать Ватари. — Я давно об этом говорил! — Обещаю приложить все силы, чтобы скорее найти портал, связывающий миры. — Я сам пытался его найти… Слонялся ночами по городу, надеясь почувствовать что-то необычное в скверах, парках, на берегу залива. Но так и не нашёл! — я коснулся рукояти Ока сквозь рубашку. — Наверное, Лилиан могла бы потребовать у амулета сведения о портале? — Спроси её! — оживился Ватари. — Если нам до сих пор не удалось вычислить местоположение входа в альтернативный мир, возможно, это удастся Оку? Всё бы хорошо… Но если я упомяну про портал, не вздумает ли Эшфорд-сан перейти на сторону Мураки? И не сбежит ли сама в другой мир? Нет, она сказала, что мы семья, помогла одолеть Ваду. И ей дорог Асато! Она не сможет предать его, а значит, до августа следующего года и меня тоже. *** На следующий день я рассказал Эшфорд-сан о необходимости найти портал, ведущий в другой мир, если он существует. Лилиан приказала амулету добыть информацию, а потом демонстративно развернула ко мне телефон. «Данные недоступны», — увидел я надпись на экране. — И что это значит? — Мой двойник не дремлет. Готова поспорить на сто миллионов фунтов, это её выходки. — Почему ты так уверена? — Только другая Лилиан способна заставить Око не подчиняться мне или не предоставлять нужную информацию. Стало быть, портал очень важен, и мы не должны знать о нём. — Так и есть. Полагаю, именно через него два мира могут сообщаться друг с другом. И Мураки из моей вселенной попал сюда тем же путём. — Отлично. Теперь я знаю, какую информацию надо добыть в первую очередь, после того, как стану Повелителем Теней и получу полный контроль над Оком, — очаровательно улыбнулась Лилиан. Я тоже рассчитывал, что ей удастся выяснить правду. Но заключительная часть её фразы прозвучала довольно зловеще. *** Двадцать пятого марта Хисока, окрепший и повеселевший, признался, что завтра утром его выписывают. — Тацуми-сан, вы будете приезжать к нам с Асахиной в гости? — спросил он. — Обязательно, — бодрым голосом откликнулся я, отчётливо понимая, что опять лгу. Зачем мне вмешиваться в его жизнь? Я ему не родственник. Это была легенда, чтобы поддержать парня на сложном этапе жизни. Продолжая навещать его в доме Асахины, я однажды раскрою себя какой-либо мелочью. В клинике Хисока был одинок. Теперь всё изменилось. Он пойдёт учиться и работать, будет жить с Моэкой и Асахиной, дружить с Хидзири. Я ему не нужен. Наверное, юноша догадался о моих сомнениях. — В любом случае вас не забуду, — произнёс Хисока с невыразимой печалью и пожал мою руку. Почему мне так тяжело расставаться с ним? С парнем ведь всё хорошо. Да и на Асахину нападать перестали. Я — Бог Смерти. Нечего привязываться к людям! Я внушал это себе, снова и снова, мысленно прощаясь с Хисокой, и не догадываясь о том, что приготовила мне судьба в ближайшем будущем. *** Полночь двадцать восьмого марта мы с Асато встретили в одном из плавучих ресторанов, курсирующих вдоль Токийского залива. Я снова подстраховывал Цузуки, окутав амулет Тенями, чтобы тёмная магия не повлияла на сознание моего спутника. Вдоволь насладившись ужином и прогулкой, мы вернулись в квартиру. — В последнее время нам с тобой неплохо удаётся контролировать Око, — констатировал Цузуки. — И это не может не радовать. Однако, — в голосе его появились соблазнительные интонации, — есть кое-что, над чем я постоянно теряю контроль, — и, прижав меня к стене, он накрыл мои губы своими. Я с наслаждением зарылся пальцами в его волосы, с готовностью отвечая на поцелуй. Ласкал, проникая языком всё глубже, вырывая из горла Асато хриплые стоны. Тело трепетало и жаждало большего… Руки скользнули под его рубашку. Цузуки торопливо расстегивал ремень моих брюк. — Чертовски неудобно, — промычал он, вталкивая меня в гостиную и опрокидывая на диван. — Кажется, в прошлый раз мы освоили не всю тантру? — поинтересовался я, начиная совершать весьма нескромные действия с той частью его тела, которая сама напросилась в ладонь. Впрочем, моя бесстыжая плоть вела себя не лучше, пока её не накрыли пальцы Асато. — Конечно, нет. Там сотни техник, — расслабленно промурлыкал Цузуки, устраиваясь поудобнее и скользя губами по моему животу. — Хватит до конца жизни. М-мм… Вот здесь ты особенно красив. Я восторженно охнул, ибо очередная тантрическая методика находила во мне всё более жаркий отклик. Я растворялся в нём, хотел верить, что он испытывает то же самое и никогда ничего не забудет, сколько бы веков ни прошло. Его тело, казалось, было предназначено для меня. Я бы не мог пожелать ничего лучшего! Мы двигались в одном бешеном ритме, забывая прошлое и будущее и несправедливую реальность, разделившую нас столькими путями… Блаженство накатило пронзительным потоком. Я закричал, выплёскиваясь в него, с благодарностью покрывая поцелуями любимое лицо. Асато неразборчиво прошептал что-то в ответ. Я хотел переспросить, что означает эта фраза, но вдруг смысл слов стал неважным. Его обнажённая кожа касается моей. Он здесь. Зачем нужно что-то говорить? Мы уснули, обнявшись. Я снова был счастлив, как тогда в Хемкунд Сахиб. Я жил одним мгновением и дышал только в пространстве наших встреч. Рядом с ним я чувствовал себя простым смертным, способным любить, не задумываясь о скоротечности времени. *** В три часа ночи завибрировал мобильный, разбивая хрупкую иллюзию покоя. Я вскочил с места, торопливо надел очки и обмер: «Куросаки Хисока в опасности», — гласило сообщение, полученное с нулевого номера. Я побил все рекорды по скорости одевания. «Перемести меня!» — потребовал я от Ока, лишь на долю секунды задержавшись возле дивана, чтобы поцеловать в губы спящего Асато. *** Хисоку я обнаружил в лаборатории Мураки распластанным поперёк стола, с заклеенным ртом и руками, привязанными к столешнице. По полу были разбросаны растоптанные бутоны белых роз вперемешку с переломанными стеблями. — Надо же, — доктор собрал волосы юноши в горсть и запрокинул ему голову, — какая удача! Снова тот же сопляк и опять сам пришёл. Это судьба. Ну, что мне с тобой сделать? Убить? — он лизнул Хисоку в мочку уха, отчего юноша с явным отвращением дёрнулся и задрожал. — Нет, скучно. Повторяться — удел посредственностей. О, придумал! У тебя же есть кузина. Милая глупышка, владеющая Даром, который она не ценит, — искусственный глаз доктора плотоядно сверкнул. — Пожалуй, с твоей помощью я заполучу то, что ей совершенно не нужно… Затрещала разрываемая ткань. Юноша пытался высвободить руки, но ничего не получалось. Я мгновенно забыл про магию, Тени, Око… Материализовавшись посреди комнаты, я ударил Мураки ребром ладони по горлу. К сожалению, вырубить доктора не удалось. Мураки поднял голову, и я увидел, как его губы кривятся в издевательской усмешке. — Теряешь квалификацию, господин ответственный секретарь. — Я забираю Хисоку. — Дерзай. Он всё равно вернётся. Я оставил метку на его теле. Блефует или говорит правду? Оттолкнув этого мерзкого извращенца, я бросился к Хисоке и начал осматривать его. — Ищи, ищи. Может, найдёшь? — язвил доктор, почему-то не пытаясь напасть. — Что ты с ним сделал?! — Попробуй догадаться. — Отвечай! — Да ладно, — пожал плечами Мураки, — я пошутил. Ты так забавно выглядел, — и он расхохотался. — Зачем тебе Асахина? Я мысленно призвал Тени, но приказал им не нападать раньше, чем меня атакует Мураки. — Эта девчонка? Она бесполезна. Ценен лишь Дар. — Способность создавать амулеты? Раз уж он разговорился, надо извлечь из его болтливости хоть немного пользы. — О нет, — глаз Мураки хищно заблестел. — Дар разрушать. Я просто жажду стереть в порошок кое-что очень крупное. — И что же? — Погрязшую во тьме планету, которой давно пора на покой. По здравом размышлении, ты, без сомнения, согласишься со мной, господин ответственный секретарь! И по-шутовки взмахнув рукой, Мураки поспешно выскочил за дверь, щёлкнув замком снаружи. Он запер нас. Проклятый безумец! Я повернулся к Хисоке, медленно и осторожно снял скотч с его лица, развязал верёвки. Юноша, всхлипнув, обхватил меня за шею и отчаянно прижался ко мне. Но тут же охнул и вынужден был опустить затекшие руки. Содранная на запястьях кожа причиняла ему сильную боль. — Тацуми-сан, почему Мураки-сенсей сделал это? Я ведь просто хотел поговорить … Когда он сказал, что у него нет времени на всякие глупости, я извинился и собрался уйти, а он вдруг схватил меня, втащил в свой дом и сделал какой-то укол. Вот, — Хисока указал на сгиб локтя, где виднелось тёмное пятнышко засохшей крови. — Я потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил себя здесь и в таком виде. Я до сих пор не верю… Что с ним случилось? Мураки-сенсей стал совершенно другим человеком! Его глаза больше не светлые. Там тьма, непроглядная, кромешная тьма и пустота. Мне было очень страшно! Что ему сказать? — Мураки серьёзно болен. Не стоило тебе сюда приходить. — Болен? — Психически. Надеюсь, ты понимаешь. Если бы я знал, что ты собираешься к нему, я бы тебя предупредил. — Но как вы догадались, что я здесь? — Один мой знакомый увидел, как ты входил в его дом, и рассказал мне. Прости, что добрался сюда так поздно. Судя по тому, как ты выглядишь, он связал тебя много часов назад! Но я несказанно рад, что успел раньше, чем он сотворил с тобой что-то ужасное. — А что он мог сделать? — испуганно спросил Хисока. — Я слышал, он говорил о каком-то Даре и разрушении мира? Что он имел в виду? — Сложно объяснить слова и поступки безумца. — Но он упоминал Асахину! Он и на неё собирается напасть?! — Не волнуйся, у него ничего не выйдет. — Конечно! Я буду защищать её! Только сейчас я заметил, что парень дрожит. Я торопливо набросил на его плечи изодранную майку и начал искать глазами какой-нибудь халат или кусок ткани, чтобы прикрыть его. Надо бы телепортироваться, но я же не могу показаться Хисоке во всей красе, вкупе с Тенями и известием о том, кем являюсь на самом деле! — Как нам выбраться, Тацуми-сан? — Что-нибудь придумаем. Не переживай. «А, может, всё-таки забыть о предосторожностях и переместить его в Харадзюку, а потом попросить Лилиан стереть ему воспоминания?» — Куда ты пропал? — послышался вдруг голос позади меня. — Мне пришлось немало потрудиться, чтобы нащупать твой след! Я обернулся и обомлел. За моей спиной, зевая, стоял заспанный Цузуки. Он с интересом разглядывал меня и онемевшего полуобнажённого Хисоку. — Сейитиро, — шутливо заметил Асато, — я всё, конечно, понимаю, но ты мог бы мне честно признаться, что хочешь уединиться с этим милым юношей! Я был бы не против. Зачем же прятаться по подвалам чужих домов? — Это не то, что ты подумал! — начал оправдываться я. — На Хисоку напали и… — Как он здесь оказался? — перебил меня Куросаки-кун, поражённый до глубины души появлением Цузуки. — Только что его тут не было! И он не входил через дверь, потому что она заперта, а ключ у Мураки-сенсея! Нормальные люди ведь не появляются из пустоты в запертом помещении?! — Разумеется, нет! — замахал руками Цузуки, успокаивая бледного Хисоку. — Но я не демон и не призрак. Честно-честно! Похоже, эти уверения ничуть не успокоили Куросаки-кун. Я обернулся к Асато и выдавил пересохшими губами: — Забери у него память о сегодняшнем вечере. Прямо сейчас. Глаза Хисоки широко распахнулись. Он начал понимать. — Тацуми-сан, что вы говорите?! — встревожился он. — Что значит — забрать мою память? Вы — не люди?! Оба?! Я в упор глядел на Цузуки, игнорируя Хисоку. — Сможешь это сделать без приказа хозяйки? — До рассвета — смогу, — спокойно отозвался Асато. — Если ты просишь. — Я прошу. Для него будет лучше забыть. — Как это — забыть?! — запаниковал Хисока, отчаянно глядя на меня, и вдруг метнулся к запертой двери лаборатории. Он понимал, что выбежать не удастся, но находиться поблизости от нас не мог. Мы внушали ему только ужас. Асато быстро настиг его и коснулся висков юноши кончиками пальцев. — Забудь, — тихо сказал он. Хисока вскрикнул, обмяк и осел на пол. — Когда проснётся, ничего не вспомнит, — прокомментировал Цузуки. — Не жалеешь? — Почему я должен жалеть? — Минуту назад ты был в его глазах героем. Ты спас его от маньяка, судя по тому, что я прочёл в его памяти. Я мрачно молчал, чувствуя себя предателем. Цузуки внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты ему нужен. Больше, чем тебе кажется. Не бросай его. — Почему ты просишь о таком? — слабо поинтересовался я. — Потому что вы оба — хорошие люди, а хорошие люди не должны быть одинокими. — У него есть семья и друг, — заметил я. Асато положил руку мне на плечо. — И ты тоже. — Ему лучше будет без меня. Цузуки неопределённо хмыкнул, но ничего больше не ответил. Мы перенесли уснувшего Куросаки-кун в квартиру Асахины и уложили в постель, оставаясь невидимыми. Я убеждал себя в правильности совершённого поступка, но мне всё равно казалось почему-то, что я повёл себя едва ли не хуже Мураки. После этого происшествия мы с Асато до утра не сомкнули глаз. Просто лежали на диване и разговаривали о чём угодно, но избегали обсуждать последнее происшествие. Когда первые лучи солнца проникли сквозь окно, Цузуки шепнул: «Я буду ждать апреля», — и исчез. Я отвернулся к стене, стискивая зубы. Начинался новый мучительный отсчёт. *** Повелителем Теней Лилиан стала двенадцатого апреля. В полночь мою комнату объял густой непроглядный мрак. Я остался на периферии, а она вошла внутрь и исчезла от меня до утра. Впервые моя ученица вступила в тени совершенно одна, абсолютно беззащитная перед силой, существовавшей до создания Земли. Я ничем не мог помочь ей. Не способен был увидеть и услышать, чем искушают и пугают её Тени. К утру мрак рассеялся. Лилиан стояла, гордо выпрямившись, и неотрывно смотрела на меня. Её аура изменилась. Вибрирующую, переливающуюся через край магию, не почувствовать было невозможно. Она проникла в сущность Теней и стала мастером. Поздравить её я не успел. Эшфорд-сан шагнула ко мне и грубо сорвала кинжал с моей шеи. — Благодарю, что хранил его для меня, — сухо вымолвила она. — Прощай. — Куда ты?! На её месте уже была пустота. Я переместился в знакомый номер отеля, но застал там новых постояльцев. Пришлось спешно ретироваться, выслушав летящие в спину ругательства. *** В последующие дни мне хотелось рычать и бросаться на стены, но я вёл себя прилично. Ватари пытался меня поддерживать. Увы, сделать это было практически невозможно. — Да не сходи ты с ума, — увещевал Ватари. — Увидишь, твоя леди-демон вернётся. А с ней и Цузуки-сан! Но мне не верилось в счастливые исходы, особенно после того, как в апрельское полнолуние Асато не появился. Только мысль о том, что я не должен сдаваться ради его спасения, поддерживала моё существование, заставляла вставать утром и выполнять заведенный ритуал действий. В офисе все думали, что я болен, либо влюбился, правда, умозаключения коллег меня не волновали. Я перестал с кем-либо общаться, с головой погрузившись в работу. Третьего мая в мою дверь позвонили. Я открыл и на миг утратил дар речи. На пороге стояла Эшфорд-сан в чёрных брюках, солнечных очках и алой шёлковой блузке. — Давай сделаем вид, будто я не поступила немного опрометчиво две недели назад? — дружески предложила она, снимая очки. Это не слишком походило на извинение. Но, кажется, Лилиан не умела просить прощения ни при каких обстоятельствах. Я напряжённо молчал, ожидая следующей реплики. — Ты увидишься с Асато. В прошлый раз мне позарез нужно было поговорить с ним, и я не отпустила его. Не страшно же, правда? Всего-то и задержала на одну ночь! Ты должен понять меня, Сейитиро. А наш с тобой уговор остаётся прежним. Можно мне войти? Я посторонился, пропуская её. Во мне боролись два противоречивых желания: убить её на месте и обнять. Пока я метался меж двух огней, Лилиан вдруг обернулась и сказала: — Мне известно, где амулет синигами. — Что?! — закричал я, бесцеремонно хватая её за плечи. — Так с этого и надо было начинать! Где он?! — В доме доктора Мураки. Здешнего, — подчеркнула она и после паузы уточнила. — Не маньяка, не сумасшедшего, не убийцы. Одним словом, Мураки вернулся. Вместе с амулетом. Так сказало Око. Сам не знаю, как это вышло, но я вдруг подхватил её на руки, закружил по гостиной, а потом опустил на пол, расцеловал в обе щеки и тут же отступил в сторону, распекая себя за свой ребяческий поступок. Лилиан звонко рассмеялась. — Понимаю теперь, почему Асато выбрал тебя. Обожаю страстных мужчин! Долго краснеть мне не пришлось. — Хочешь поговорить с доктором? — спросила Эшфорд-сан. — Он сейчас дома. — Мураки взял с меня слово не появляться перед ним до того дня, когда душу хранителя можно будет освободить. Только на таких условиях он отдаст амулет. — Тогда я пойду и задам ему интересующие нас вопросы. Хочешь? — Но как ты объяснишь своё появление? Или внушишь ему, будто вы уже знакомы?! — В этом нет необходимости. Он меня вспомнит. — Так вы действительно были знакомы?! Она вздохнула. — Трудно назвать это знакомством. Я отправила его в другой мир в новогоднюю ночь и сама узнала об этом лишь недавно. И Лилиан поведала мне историю её общения с Мураки. — Как же ты попала в дом его родителей? Она пожала плечами. — Я помню, как пыталась выбраться через окно спальни, не подозревая, что у меня есть амулет, способный перенести, куда угодно. А Око почему-то молчало. Его магия проявилась лишь сутки спустя. — Каково твоё предыдущее воспоминание? Перед тем, как ты оказалась в Макухари? — Тот самый кошмар. Будто я убила какого-то мужчину. — А ещё раньше? Эшфорд-сан задумалась. — В марте восемьдесят первого года я собиралась переместиться из Дарема в Японию. Я намеревалась разыскать кого-то, — внезапно она побледнела. — Мой двойник вынудила меня заключить контракт на посмертные воспоминания с одним парнем, чья мать умерла от тяжёлой болезни. Я должна была наделить того юношу силой Ока, а в момент гибели забрать его память и, если получится, душу. Не могу вспомнить подробностей, но, кажется, у меня не получилось забрать ни то, ни другое. Я почему-то исчезла из того отрезка времени и попала в декабрь девяносто седьмого года. До сих пор не могу восстановить события исчезнувших шестнадцати лет своей жизни! — Но ты хотя бы помнишь, как звали того парня? — с тревожно бьющимся сердцем спросил я. — У которого ты должна была забрать память и душу? Лилиан кивнула. — Да. Его звали Шидо Саки. *** Эшфорд-сан пыталась вспомнить об остальных событиях восемьдесят первого года, но Око, похоже, защищало хозяйку от неприятных открытий. Лилиан по-прежнему не признавала тот факт, что у неё когда-то было другое имя. Возможно, она снова лгала, но уличить её в обмане у меня не получилось. *** Четвёртого мая Эшфорд-сан отправилась домой к Мураки. «Доктор не лгал, когда сказал, что хочет спасти Асато, — призналась она, вернувшись. — Одна проблема: в минуту опасности он пожелал, чтобы амулет синигами не принадлежал больше никому, кроме него». Я вскипел. Конечно, верить этому человеку не стоило, но мы же заключили сделку! Я выполнил свою часть. А он? Так не пойдёт. На следующий день я переместился в Сибуйя, чтобы услышать его доводы, но в итоге мне пришлось признать, что у него действительно не было выбора. Теперь у нас с Мураки появилась общая цель — освободить душу Асато из плена амулета. Кажется, ради этого доктор собирался бесплатно спасать жизни чужих людей, что на него было совершенно не похоже. Правда, я запретил себе думать, как мой соперник поведёт себя в дальнейшем, когда душа Цузуки снова вернётся в физическое тело. Я просто не хотел об этом думать. Мураки показал мне магические книги из другого мира, и мы вместе изучали их, чтобы точно определиться с пятой стихией, необходимой для проведения ритуала освобождения духа-хранителя. По моему предположению, пятой стихией должно было являться что-то нематериальное. Скорее всего, энергия чьей-то души, но я не был уверен в своей правоте. В книгах однозначного ответа не находилось. Мураки заметно нервничал, хоть старался не показывать вида. Наблюдая за выражением его лица, я подчас видел в нём того, другого… И старался уверить себя, что мне это просто мерещится. О возвращении доктора я рассказал Ватари сразу, но лишь двадцатого мая мой приятель сумел выбраться вместе со мной, чтобы взглянуть на магические книги и попытаться починить передатчик, полученный Мураки в моём мире. Здешний Ватари на удивление быстро поддался фальшивому обаянию доктора. Они стали общаться так, словно дружили много лет. Обсуждали последние достижения медицины, спорили, что-то упрямо доказывая друг другу. Меня это задевало. Я смотрел на них и постоянно напоминал себе, что этот Мураки тоже подлый и лживый. Ему нельзя доверять. Я пообещал себе, что изменю своё отношение к нему только в одном случае: если он сумеет вытащить Цузуки из амулета раньше августа 1999 года. *** Десятого июня 1998 года я поднял трубку мобильного, где высветился номер Мураки, но услышал вместо его сухого, небрежного приветствия звонкий радостный голос, принадлежащий тому, кого я столько лет не видел. — Тацуми, это ты?! Как поживаешь?! У тебя всё в порядке?! — спрашивал Асато, захлёбываясь восторгом. — Хочешь встретиться?! Реальность поплыла перед глазами. Мне пришлось схватиться за телефон обеими руками, чтобы не уронить его. Сердце заходилось в одуряющей, бешеной пляске. «Он жив! Он здесь! Я могу снова увидеть его!» Сам не помню, как я телепортировался к дверям дома Мураки. Доктор открыл, но не успел сказать ни слова в своей обычной язвительной манере. Я почти сшиб его с ног, когда ринулся к Асато и сжал его в объятиях так, что он невольно охнул. Судьба пощадила меня, мои мучения были вознаграждены. Мураки повезло. Отныне мы союзники. *** Доктор уехал в свою клинику, а я остался с Асато. Мы разговаривали несколько часов подряд. Я рассказал ему многое из того, что со мной случилось в этом мире вплоть до истории знакомства с леди Эшфорд, Хисокой и Асахиной. Единственное, в чём я боялся признаться — в своих отношениях с другим Цузуки. Но Асато сразу что-то заподозрил. — Ты счастлив, — сказал вдруг он, добавив. — Никогда не видел тебя таким счастливым! — Просто очень рад тебя видеть! И тому, что ты выжил и вернулся в реальный мир. — Как дух-хранитель, я хорошо воспринимаю оттенки эмоций, Тацуми-сан. Ты счастлив по другому поводу, — он мучительно подбирал слова. — Будто давняя боль отпустила твоё сердце, и теперь там столько радости, что тебе её не скрыть. А причина, — Асато внимательно вглядывался в меня. Я понимал, что нужно отвернуться, не смотреть на него, но не мог. — Причина во мне? — удивлённо спросил он, словно не веря. — Но мы же с тобой не виделись столько лет! — С тобой, конечно, не виделись, но я несколько раз встречался с твоим двойником. Его глаза округлились. — С другим Асато Цузуки?! — Да. В ночи новолуния. Такую степень свободы подарила ему Эшфорд-сан. Ведь он — её дух-хранитель. — Какой он? Расскажи! — живо заинтересовался Асато. — Похож на тебя и в то же время другой. Тоже любит сладкое. Может напиться, хотя ему хватает гораздо меньшей дозы. Защищает тех, кто ему дорог, и винит себя во всех несчастьях мира. Но он старается ко всему относиться философски. Умеет дать нужный совет… Напрямую говорит о своих и чужих чувствах. Это не упрёк тебе, не пойми неправильно. Ты задал вопрос, и я ответил. — Между вами… что-то было? — Цузуки бросил на меня быстрый взгляд и снова отвернулся. Если солгу, он почувствует мою неловкость и всё равно догадается. — Я бы не смог сделать первый шаг, но Асато-кун пришёл и сам заговорил на эту тему, а я не смог солгать, потому что он умеет читать чужие воспоминания. И мы разговаривали, а потом… В общем, я и он… Мы… Я смешался и умолк. И почему косноязычие постоянно настигает меня в самые ответственные моменты жизни? Даже в этом мире. — Не продолжай. Прости, что спросил, — его рука легла поверх моей. — Ты заслужил своё счастье. Всё в порядке, Тацуми. Это был первый раз за долгие годы, когда я обнаружил, что больше не испытываю мучительного, болезненного, выворачивающего душу желания, прикасаясь к нему. Я чувствовал только тепло и благодарность за то, что он рядом. *** На следующий день мы с Асато договорились встретиться в Дайкокуя на Дайхигаси-ку. Вместе со мной туда же пришли Лилиан и Ватари. — Какой шикарный дух-хранитель! — восхищённо блестя глазами, воскликнул Ютака, протягивая Цузуки руку для пожатия. — Сейитиро рассказывал, что у тебя самая быстрая регенерация тканей? Эх, сколько бы разных экспериментов я провёл, если б мне повезло иметь в напарниках такого, как ты! Да шучу, шучу, — заулыбался он, заметив, как вытянулось лицо Асато. — Проходи! Присаживайся. Я сегодня при деньгах, так что накормлю всех. Даму, конечно, в первую очередь, — обернулся он к Лилиан. И только теперь мы заметили, с каким выражением смотрела на Цузуки моя притихшая спутница. Губы её дрожали, глаза были полны слёз. Она приблизилась к Асато и медленно провела кончиками пальцев по его щеке. — Ты такой же. В точности! Просто поразительно, — шептала она, разглядывая Цузуки с нежностью, которой никогда на моей памяти не проявляла ни к кому. — Ты знаешь меня? Другую леди Эшфорд в твоём мире? Цузуки, осторожно выбирая слова, тактично промолвил: — Та дама… Да, я знаю её. К сожалению. — Она причинила тебе боль?! — Если бы только мне! На её совести сотни смертей. Множество загубленных душ. Она ухитрилась испортить жизнь даже моему злейшему врагу! Это не женщина, а демон. — Она не хотела, — внезапно выпалила Лилиан, и мы все с удивлением уставились на неё. — Поверь, она и сейчас этого не хочет! Ты мог бы остановить её! — Почему вы так думаете? — удивлённо спросил Цузуки. — Твой двойник сумел однажды остановить меня. Значит, и её остановить можно! Просто придётся постараться. Время упущено. Много времени! Заметив наши растерянные взгляды, направленные на неё, Лилиан мгновенно совладала с собой. Слёзы высохли, и она произнесла своим привычным, слегка поддразнивающим тоном: — Мои чудесные кавалеры, мы будем обедать? Я голодна и собираюсь попробовать местный эбитэндон. За обедом мы делились информацией, которой каждый из нас владел. Лилиан рассказала про то, как стала Повелителем Теней, про историю с Мураки, про нападение Саргатанаса. Потом мы слушали рассказ Цузуки о том, как его шантажировала Лилиан Эшфорд из нашего мира, а он пытался сообразить, что ему делать, и в итоге воспользовался подвернувшейся под руку машиной времени. Он рассказал о том, как, оставаясь невидимым, следил в течение нескольких недель за Шидо Саки, о том, как разбил напольную вазу в спальне родителей Мураки в тот момент, когда приёмный сын собирался отравить им воду в графине. Как переместился в комнату юного Кадзутаки, но в этот миг Саки вздумал покончить с собой, и душу Асато поглотил амулет. Цузуки подробно описал свои ощущения от пребывания внутри рубина: жуткие, нескончаемые сны о прошлом, где явь тесно переплеталась с фантазией. Упомянул сражение в замке Энмы, где защищал Мураки, не осознавая этого. И, наконец, поведал о моменте освобождения из амулета, когда оказался в доме доктора, и тот сообщил ему о разделении миров. Лилиан задавала Асато вопросы о Мэйфу и Генсокай, но при этом смотрела на него так, словно ждала, когда он вспомнит нечто важное, а Цузуки всё не вспоминал. Леди Эшфорд порывалась сказать ему что-то, но порыв угасал. Она поникала и отворачивалась. То же самое повторилось, когда мы вновь встретились через пять дней в том же ресторане. Я видел, как Ватари исподволь наблюдал за Лилиан и Асато. Когда же мы покинули кафе, вдруг потянул меня за собой. — Должен поделиться личным мнением. Ты видел, как Эшфорд-сан пожирает Цузуки-сан глазами? Будто хочет что-то сообщить ему, но не решается? — Ты знаешь, в чём дело? — оживился я, но радость тут же пропала. — Нет, разумеется. Однако вчера случилось кое-что любопытное. Я собрался уединиться в саду, в том самом, где растёт куча сакур, замкнутых в ограниченном временном цикле и потому цветущих вечно. Я надеялся в тишине подумать над тем, как восстановить передатчик, упорно не желающий работать. Угадай, кого я застал на одной из аллей? — Понятия не имею. — Шефа Коноэ. И не одного. С трёх раз догадаешься, кто с ним был? — Граф? Тацуми? Энма? Вакаба? Теразума? Гусёу-сины? — Ты значительно превысил лимит попыток. И ни разу не угадал. В конкурсе телепатов участвовать тебе нельзя. С ним была Эшфорд-сан собственной персоной. — Как она проникла в Мэйфу?! — А как она проникала раньше в твою квартиру? — Я не ставил магических барьеров. А Мэйфу хорошо защищено от посторонних. — Учитывая, что она хозяйка Ока, а теперь ещё и Повелитель Теней, и за это надо сказать огромное спасибо тебе… — Не язви! — Не буду. Так вот, учитывая всё вышесказанное, думаю, она попала бы, куда ей нужно, даже если бы на её пути стояли богиня Аматерасу, Энма-Дай-о-сама и легион высших демонов. В общем, я мало что успел услышать из их беседы, кроме нескольких фраз. Лилиан сказала шефу: «Я опять заберу твою память». Шеф ответил: «Согласен. Слишком много желающих манипулировать нами, и некоторые осведомлены. Остальным лучше оставаться в неведении, иначе мы проиграем. Стоит поостеречься. Но Асато ты должна рассказать». «Он знает. Даже когда я сама предпочла забыть, он помнил». «Я про второго. Ему намного сложнее. Он не в курсе». «Когда узнает, проще ему не станет. Я боюсь говорить. Эта новость перевернёт для него весь привычный мир». «Вторая Лилиан — всё ещё враг?» «Да. Она продолжает мстить Асато-кун за Коива, остальному миру — за Суццу». «Ты тоже собиралась». «Но в итоге выбрала другой путь». «Ты молодец, моя девочка. Я восхищаюсь тобой!» — Он так её и назвал — «моя девочка»? — перебил я Ватари. — Именно. Сегодня я взял образцы её волос, клеток кожи и слюны, пока мы сидели в кафе, — признался Ватари. — Установление факта её родства с шефом Коноэ теперь вопрос времени. Проведу ДНК-тест. — Ловко ты! — А то! — горделиво выпятил грудь Ватари. — Слушай дальше. Эшфорд-сан ответила шефу, что если бы не уговоры Асато, она бы тоже мстила. Шеф пожелал ей удачи, обнял и попрощался. Не знаю, забрала ли она его память, поскольку, когда она пропала, Коноэ-сан просто встал со скамейки и пошёл обратно в здание… — Когда ты проведёшь тест? — Через пару дней. — Сообщи о результатах. — Само собой. На том мы расстались. *** Через четыре дня Ватари появился в моей квартире и с места в карьер предложил поехать на Хоккайдо. — С чего вдруг? — удивился я. — ДНК-тест не показал родственных связей между Лилиан Эшфорд и шефом Коноэ. Однако мы не можем ручаться за точность анализов, ибо знаем, что Око способно стирать воспоминания и фальсифицировать любую информацию. Не исключено, что Лилиан заметила мою уловку и попросила Око изменить результаты теста. Но есть и хорошая новость. Я починил передатчик. Мне удалось связаться с моим двойником из другого мира, и мы поговорили о происходящем. Ватари… До чего странно говорить о себе в третьем лице, будто я страдаю раздвоением личности! В общем, Ютака-сан сообщил, что в другой реальности про пожары в Суццу и Коива есть данные лишь в старых архивах Мэйфу. В этой, как мы знаем, подобные сведения доступны широкой публике. В том мире всюду встречается информация о катаклизмах в Дареме в начале XX века, но в старых записях Мэйфу об этом ничего не говорится. У меня появилось одно безумное предположение… В том мире леди Эшфорд сильнее. И опаснее. Она создала себе более убедительную, не провисающую легенду. В нашем мире Эшфорд-сан страдала ретроградной амнезией и подчинялась двойнику. Что-то, видимо, она сделала неверно. Не стёрла важную информацию до конца. Сейитиро, я думаю, твои изначальные предположения по поводу того, что эта женщина могла быть родом из Японии, вполне справедливы. Если мы отправимся на Хоккайдо, то, может, найдём интересующую нас информацию? Я согласился. Правда, ради этой длительной поездки мне пришлось потерять свою с трудом найденную работу. *** Цузуки снова появился двадцать пятого мая. Обнял меня и попросил прощения за то, что не пришёл в прошлое новолуние. — Лилиан-сама нужна была поддержка. Я не мог бросить её. Возможно, ты поймёшь… Прости за то, что заставил тебя волноваться! Разумеется, я сразу забыл обо всех страданиях, испытанных месяц назад. — Куда мы отправимся? — спросил я, нежно касаясь его губ. — Увидишь, — тихо прошептал он в ответ. В Хама Рикю мы устроились на берегу пруда под соснами, любуясь сияющими огнями небоскребов и отблесками фонариков Хама Готэн в воде. — Я пропустил о-ханами, — печально заметил Цузуки. — И в следующем году пропущу. — Зато потом освободишься от власти Ока и начнёшь совершенно новую жизнь. — Что это будет за жизнь? Вспомню ли я случившееся в этой? Узнаю ли тебя? Я не хочу терять память! Я и так слишком многое забыл. Наши пальцы переплелись. Мы улеглись на влажную от росы траву, глядя в безоблачное небо, полное ярких звёзд. — Есть человек, владеющий парным амулетом, похожим на тот, который использует твоя госпожа, — заговорил я. — Многое в ответственный момент будет зависеть от него. От того, как он поведёт себя. Ведь его дух-хранитель — твой двойник из другого мира. — Знаю, — вздохнул Асато. — А человека зовут Кадзутака Мураки, и его судьба, благодаря моему двойнику, однажды изменилась. — Откуда тебе известно?! — поразился я. — Твои мысли всё ещё открыты для меня. Даже если я не хочу их читать, я вынужден … — Ты не хочешь видеть чужих мыслей! — вдруг понял я. — Эта способность тебе в тягость. — Это проклятие, — отметил Асато. — Да, не хочу. Мне нужна моя память — не чужая. — Неужели твоя госпожа всё ещё не вспомнила своё прошлое полностью? Она же стала Повелителем Теней. — Она боится, — признался Асато. — Если перестанет — то всё вспомнит, конечно. Но ей будет больно. Снова. Мне-то это прекрасно известно. — Лилиан была знакома с тобой до того, как ты попал в клинику доктора Мураки в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году. Если ты видишь её воспоминания, то должен знать об этом. — Я знаю. Мы познакомились, и вскоре я сжёг Коива. Она была свидетелем пожара. Хотела спасти меня, но я не позволил, потому что хотел умереть. — Она любила тебя? — Верно. А я предпочёл не покидать другую, и в итоге своим выбором погубил обеих. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. — Ты о ком? Кого ты погубил?! Асато указал на янтарный амулет на своём запястье. — Её. — Постой, это же талисман Руки-сан?! Он ничего не ответил. После долгой паузы, наконец, вымолвил: — Я смотрю в собственное прошлое чужими глазами. Это ужасно. Это как потемневшее, запылённое зеркало! Я не хочу так. — Асато, умоляю, скажи, почему ты считаешь, что погубил Руку?! Ты говорил, что я не должен винить себя, но сам поступаешь так же! Винишь себя безосновательно! — Мы с тобой похожи. Возможно, поэтому судьба позволила нам немного побыть счастливыми. Я изо всех сжал его руку. Его определение понятия «счастье» мне не понравилось. — Я не умею читать мысли и беспокоюсь за тебя, неужели ты не понимаешь?! Расскажи, что ты помнишь о себе, Руке-сан и Лилиан! — Одна нить прошлого тянет за собой другую… Позволив себе раскрыть случившееся, я снова предам Лилиан-сама. — Да какое же это предательство? — недоумевал я. — Разве я побегу докладывать всем на свете о том, что узнаю от тебя? — Узнают без твоего ведома. Думаешь, я один умею читать мысли? Многие демоны могут. Прости, но я больше ничего не скажу. Увы, даже своей госпоже, завладевшей его душой, он доверял больше! И это при том, что мои мысли — не секрет для него. После того, как мы были так близки, между нами снова стала возникать отчуждённость. — Извини, — снова повторил Цузуки, вероятно, услышав, о чём я думаю. — Но я, правда, не могу. И когда-нибудь ты поймёшь, почему я молчал. Я поднял руку и потрепал его по волосам. — Постараюсь довериться тебе и не возвращаться к этой теме. Он слабо улыбнулся. — Спасибо. *** Разумеется, в Суццу мы с Ватари не нашли ничего. О случившемся здесь почти век назад страшном пожаре немногочисленное население вспоминало с огромной неохотой. Выживших тогда почти не осталось, а те, кто не погиб, почти ничего не могли припомнить о событиях, предшествовавших трагедии, ещё в далёком 1900 году. Следовательно, их внуки и правнуки знали того меньше. Ватари не сдавался, заставлял меня снова и снова задавать одни и те же вопросы первым встречным. Мы продолжали опрашивать жителей, терпя неудачу за неудачей. Наконец, один из стариков сумел назвать имена и фамилии двух выживших, случайно отсутствовавших в Суццу в день пожара. Ему это удалось лишь потому, что его покойная мать являлась близкой родственницей этих двоих. По словам старика, названные им люди «слегка повредились рассудком». Они говорили, будто помнят что-то необычное, происходившее незадолго до пожара, о чём забыли остальные жители посёлка. Эти двое пытались и остальных заставить вспомнить, но им никто не верил, и они вскоре перестали рассказывать «свои байки». В поисках женщины, чья бабка некогда отлучилась всего на сутки, уехав к подруге в Ранкоси, чем спасла жизнь себе и своей нерождённой малышке, мы объездили все близлежащие города и посёлки. Внучку бывшей жительницы Суццу мы обнаружили в Хакодате. Явившись к ней домой, мы с Ватари представились сотрудниками Национального архива Японии, собирающими ценную историческую информацию. Семидесятипятилетняя Кидо Аяме долго раздумывала над нашим вопросом, а потом, пожевав губами, произнесла: — Бабка редко говорила про пожар. В нём погибли её сыновья и муж. Сгорело всё подчистую, и ей пришлось искать прибежища у дальней родни. А она была тогда беременна, и через восемь месяцев родила мою мать. «Ангелы пришли на землю, дочка, — как-то сказала она мне. — Но их кровь отравили при рождении, и они стали демонами. Из-за тёмных сил и случилось несчастье. И жил-был человек, который хранил правду, забытую другими. Он бежал из посёлка, потому что боялся … Он изобразил на своих рисунках того, кто погубил ангелов. Но этого человека упрятали туда, где его никто не увидит». Два часа нам потребовалось на то, чтобы вытянуть из старушки хоть какой-то намёк, где искать незадачливого художника. В конце концов, Ватари догадался и потащил меня по всем известным ему психиатрическим лечебницам. Я особенно не рассчитывал на успех этого сомнительного мероприятия, но через неделю нам неожиданно повезло. Директор клиники Кьёайкай вспомнил, что некогда у них находился на излечении странный пациент, родом из Суццу. Его досье хранилось в архиве клиники. Тот душевнобольной постоянно рисовал одного и того же мужчину с фиолетовыми глазами, называя его то падшим ангелом, то демоном. У пациента были и другие рисунки, но, как записано в истории его болезни, он их рвал с криками: «Зло проснулось и погубит Землю!» В итоге целыми остались только портреты «демона» и единственный рисунок красивой молодой женщины и двух младенцев с фиолетовыми глазами. Лечащему врачу удалось спасти этот рисунок, который сумасшедший тоже собирался разорвать. Пациент умер в возрасте восьмидесяти лет. В его истории болезни было записано, что, умирая, он умолял найти и уничтожить какой-то амулет, похожий на серебряный кинжал, говорил, что единый мир Земли давно раскололся пополам и предрекал неизбежный конец света. Естественно, его никто не слушал. Нам разрешили отсканировать изображения, и мы вернулись в Токио. На следующий день Ватари, обсудив всё со мной, решил показать эту информацию Мураки.