Четыре слова

Диппер очнулся, лёжа на чём-то мягком. Горло саднило, в голове шумело, и неприятно ныли виски. Несколько секунд ушло на то, чтобы, рассматривая потолок слезящимися глазами, вспомнить, где он и что происходит. Вспомнив, Диппер едва слышно чертыхнулся. Он сел на кровати. Как и ожидалось, он снова был в комнате Сайфера. Лежал на кровати, в то время как Билл сидел за столом. Сайфер листал «Таинственный остров»; в его взгляде не отражалось ни отголоска живой заинтересованности. — Нравится? — Диппер решился подать голос. Билл поднял на него взгляд. Не меняясь в лице, он захлопнул книгу и, поднявшись со стула, пересёк комнату, чтобы опуститься на самый край постели. Теперь, когда они с Диппером находились совсем рядом, Билл улыбнулся и взял его за руку. Диппер настороженно замер. Чтобы обмануть его, натянутой улыбки было как минимум недостаточно. Он знал Сайфера слишком хорошо, чтобы понимать: прямое нарушение приказа не сойдёт ему с рук. Ждать от Сайфера сочувствия и понимания было бессмысленно. Сорвёт на нём злость вместо того, чтобы расторгать сделку — и на том спасибо. — Ты это о книге? Ничего особенного, — задумчиво протянул Билл. Он чуть сощурил бледные глаза, и Диппер сглотнул ком в горле. — Лучше скажи, Сосна: как тебе понравилась прогулка по моей Пирамиде? — Удивительное место, — съязвил Диппер. — Красочное, позитивное и уютное. Может, хватит, Билл? Я всё понимаю. Ты отдал приказ — я его нарушил. И если собираешься отомстить мне за непослушание, то сделай это поскорее. Не хочу тянуть. Следовало отдать ему должное — непонимание Билл разыграл вполне мастерски. — Отомстить тебе? О чём ты? При этом его пальцы, сжимающие запястье Диппера, переместились чуть ниже. Билл взял ладонь Пайнса в свою и поднял выше, как если бы собирался поцеловать его руку. — Нет, — мягко сказал Билл, наблюдая за сменой эмоций — от удивления до страха — на лице мальчишки. — Это не месть, Сосновое Деревце. Это — наказание. Он сделал движение — быстрое, почти неуловимое, — после чего раздался отвратительный влажный хруст. Диппер взвыл, отдёргивая руку и прижимая к груди. На глаза вновь навернулись слёзы, а от боли, острой и неожиданной, к горлу подкатила тошнота. — Мы не закончили, — холодный голос быстро привёл Диппера в чувство. — Дай мне руку. — Чтобы ты мне ещё один палец сломал? — огрызнулся Пайнс. Боль стала уже более терпимой, и он волком глянул на Сайфера из-под нахмуренных бровей. — Ещё два. Сам виноват, — дружелюбно поведал Билл. — Я говорил, чтобы ты вёл себя смирно. — А не пошёл бы ты к чёрту? — Ты мог умереть. Не встреться тебе Гекторгон, был бы уже мёртв. Ты это понимаешь? — Билл вдруг потянулся к нему. Его пальцы схватили Диппера за подбородок и потянули в сторону, так, чтобы мальчишка встретился с демоном взглядом. — Дай мне руку. Сам. Или будет хуже. — Долбанутый садист. Псих, вот ты кто. Подавись, — процедил Диппер и, помедлив, выставил вперёд чуть дрожащую руку. Он умел терпеть боль — за эти три года привык к ней в полной мере — но всё ещё на дух её не переносил. — Чтобы считаться психом, необходимо выйти за рамки социальной нормы. Но вот тебе неувязочка — для меня не существует никаких рамок. Не говори о том, чего не знаешь. И если попробуешь снова похерить мои планы, мальчишка, — голос Билла сошёл на приглушённое шипение. Одним жёстким рывком он заставил безымянный палец на уже травмированной кисти выгнуться под жутким углом и закончил, не позволяя Дипперу отвести взгляда: — обещаю, что об этом пожалеешь не только ты, но и весь твой драгоценный город. Когда второй палец был сломан, Дипперу стоило огромных усилий вновь не сорваться на крик. Сдерживал разве что взгляд Сайфера — пронзительный и ледяной, — и холодные руки, прикосновение которых к местам переломов словно понемногу сводило боль на нет. — Остался ещё один? Давай, — Диппер попытался скривить рот улыбкой и быстро облизнул потрескавшиеся губы. — Я готов. Билл, к большому удивлению, лишь покачал головой и протянул руку, чтобы стереть влагу с его щеки. — Как насчёт того, чтобы ты попросил прощения? — Издеваешься? — Ну вот ещё. — Аналогично. Вот ещё. — Диппер осклабился. — Решил строить из себя большого босса — так будь любезен держать марку до конца. Вместо ответа Сайфер уставился на него со странной смесью презрения и жалости. Выражение у него на лице получилось каким-то... живым, что ли? Непривычно человечным, почти настоящим. Надо же. Диппер невольно сжал здоровую руку в кулак и уже собирался было отпрянуть, когда Билл вдруг фыркнул: — Идиот. Холод, идущий от его рук, усилился. Стал почти обжигающим, вымораживающим до костей. Диппер зло зашипел и инстинктивно отдёрнул ладонь в сторону. Та легко выскользнула из ослабшей хватки, а дышать почему-то разом стало проще. Он с удивлением сжал пальцы в кулак. Переломов больше не было, боль исчезла, словно её и не было, а Билл, заметив растерянный взгляд Пайнса, расхохотался: — Подумал, что с тебя уже достаточно. — И как это понимать? — сухо поинтересовался Диппер. — Игра в плохого и хорошего полицейского? И оба — в лице тебя одного? Ну, имей в виду: это работает совсем не так. — Мне нужно было, чтобы ты усвоил урок. Калечить тебя я не могу, и ты нужен мне в здравом рассудке, так что, — Билл развёл руками, — пока не откроешь барьер, будешь хорошим мальчиком. Слушайся старших, не ищи лишних неприятностей на свою задницу, и мы с тобой поладим. — Если ты думаешь, что пара сломанных пальцев заставит меня... — Мысли шире, — Билл натянуто ухмыльнулся. — Всё куда интереснее, но об этом позже. А сейчас: открытие барьера. Я хочу знать всё, Сосна. До мельчайших деталей. Диппер, недовольный столь резким переходом с темы относительно безобидной (затрагивающей, по крайней мере, его одного) к той, что душила тяжёлыми мыслями с момента заключения сделки, прерывисто вздохнул. — Во-первых, открытие барьера займёт много времени. По меньшей мере месяц. — Не страшно. С гарантиями на руках месяц — вполне приемлемый срок, — усмехнулся Билл. — В чём заключается сам ритуал? В голове Диппера вновь зазвучал голос Форда, повторяющий: что бы ни случилось, Билл Сайфер не должен ничего знать. Дядя всегда говорил, что ради сохранения этой тайны не страшно и умереть, и можно пожертвовать целым городом, потому что один Гравити Фолз не имеет ценности рядом с сохранностью всей планеты. Вместе с этими воспоминаниями в горле встал ком. Диппер, не желая видеть лица Билла, отвёл взгляд в сторону. Он был единственным, кто, помимо Форда, владел всей необходимой информацией. Форд опасался, что, если Билла однажды удастся уничтожить, город окажется запертым под барьером, а сам он не доживёт до этого счастливого дня и не сможет свести защиту на нет. И потому он поделился с Диппером — всем, что знал сам. Он был уверен, что на Диппера можно положиться, как на себя самого. Он ошибся. Диппер не оправдал его ожиданий. Диппер его подвёл. — Купол, — начал он ощутимо осипшим голосом, — можно отключить только снаружи. Сделать это может любое разумное существо, прочитавшее заклинание по ту сторону. Потому вся суть ритуала сводится к тому, чтобы позволить этому самому существу пройти через барьер. Ингредиент для этого нужен всего один. — И это… — Кровь. — Диппер всё-таки заставил себя посмотреть в сощуренные бледно-жёлтые глаза. — Свежая человеческая кровь. Ей нужно будет покрыть того, кто собирается выйти из города, и вдогонку прочесть нужное заклинание. Повторить ровно четыре раза. — Великолепно! — Билл хлопнул ладонью по столу, и его лицо озарилось неприятной, отталкивающе плотоядной улыбкой. — И зачем ждать месяц? Отловим пару горожан, взрежем им глотки. Дело пары часов. — Ты не тронешь никого в городе. Ты обещал, помнишь? — Диппер, не обращая внимания на сохранившуюся ломоту в рёбрах, резко выпрямился в спине. — И потом, нужен всего один человек. Загвоздка в том, что выбранный донор уже не может замениться другим, а крови должно быть много, и она, как я уже говорил, обязана быть свежей. Никто из людей не сумеет выдержать больше одного ритуала за раз. Плюс к этому, кто попало на роль донора не подойдёт. Есть сразу три условия. Кровь следует отдавать добровольно — это во-первых. Этот человек должен быть юношей. Уже не ребёнком, но не достигшим возраста двадцати лет. Это во-вторых. — Не думаю, что с этими пунктами возникнет проблема, — Билл подался вперёд и смешливо приподнял брови. — Сколько тебе, Сосна? Семнадцать? — Почти. Только на данный момент я не подхожу. Есть ещё третье условие… — Удиви меня. — Этот донор, он... — Диппер осёкся и потупил взгляд, чувствуя, как к щекам против воли приливает краска. — Он не может быть... ну, знаешь. Девственником. Диппер был уверен, что это признание вызовет у Сайфера целый поток издёвок, но Билл, к его удивлению, лишь пожал плечами. — И в чём проблема? Отыщем среди выживших какую-нибудь девчонку, доставим к тебе. Делов-то. Диппер невольно вспомнил девушек, переживших последние месяцы. Дело было даже не в том, что каждая из них являлась представительницей так называемого прекрасного пола. Ко всем выжившим Диппер уже давно прикипел всем сердцем. Они стали его семьёй — заместо той, что осталась в Калифорнии и которую он уже не надеялся увидеть снова. Диппер сузил глаза и процедил, чеканя каждое слово: — Ты. Не тронешь. Горожан. — Ух, какие мы грозные, — восхитился Билл. — В другое время я бы отдал должное твоим моральным принципам, но сейчас ты, Сосенка, отчаянно тупишь. Ты же понимаешь, что это досадное недоразумение придётся устранить? И чем скорее, тем лучше. Безусловно, я могу предложить достойную альтернативу... Он кивнул на постель и, озорно улыбнувшись, с заметным удовольствием принялся наблюдать, как лицо Диппера стремительно меняется в цвете. Диппер, покрасневший, побелел, после чего его лицо приобрело пугающий землистый оттенок. — Да ты с ума сошёл. — А что, есть предложения получше? Можно подумать, я сам в восторге, — Билл демонстративно поморщился. — Мы достаточно далеки от таких дел, как ты сам понимаешь. Но мои ребята сговорчивые. Ради общей миссии пойдут на любые уступки. Как насчёт Замочника? Он, конечно, будет в ярости, но любой мой приказ для него — закон. Проблем не возникнет. Или Восьмишар, — Сайфер осклабился. — Шикарный мужчина. Думаю, ему даже понравится. Его нездоровая тяга к садизму несколько настораживает, но я попрошу, чтобы он держал себя в руках. Если согласишься как следует покричать для него... Если бы Диппер мог воспринимать эти рассуждения как лицо невовлечённое, он, наверное, не удержался бы от нервного смеха. Подумать только — подросток сидит и обсуждает со своим злейшим врагом, древнейшим жестоким демоном, поработившим их город, вынужденный половой контакт с одним из подчинённых ему чудовищ. И всё это ради того, чтобы помочь этому самому демону прорваться сквозь защитный барьер и уничтожить весь оставшийся мир. Фантасмагория как она есть. Он, наверное, псих ещё похлеще Сайфера — а как иначе? Но хуже всего было то, что возражений у Диппера не находилось. Сайфер был прав. Он сам согласился заключить эту сделку и не имел никакого морального права отказаться от участия в ритуале, выставив на своё место кого-то другого. — Билл... — Ещё есть Гекторгон, — Билл закинул ногу на ногу и, не отводя от Диппера цепкого взгляда, принялся загибать пальцы. — Кажется, вы подружились? Вот уж кто настоящий новатор. Полагаю, для вас обоих это станет незабываемым опытом. Зантар, — усмехнувшись отразившемуся в глазах Пайнса ужасу, он покачал головой, — отпадает. Навряд ли он вообще в курсе, как работает человеческое тело. Сожрёт тебя, и дело с концом. Будь моя воля, я бы натравил на тебя Криптоса. По вашим человеческим меркам он мог бы считаться почти адекватным. Уверен, он бы всё сделал ровно так, как нужно. Но Криптос... ах, да, — тусклые жёлтые глаза на мгновение вспыхнули алым, — мёртв. Какая досада. Если память мне не изменяет, именно ты в тот день спустил курок. Не так ли, Сосенка? Диппер в ответ лишь молча кивнул. Он действительно убил одного из приспешников Билла и считал это личным поводом для гордости. Всё произошло ещё в первые месяцы Странногеддона, когда у них на руках был какой-никакой запас оружия. Криптос обнаружил их временное прибежище, а Диппер вовремя успел дотянуться до пушки, только-только заряженной Фордом. Ему было тринадцать, и всё, о чём он жалел на тот момент — так это что рядом с Криптосом не было других демонов. В пушке оставалось ещё два заряда, и он бы с радостью размозжил голову любому из этой чёртовой братии. — А что насчёт Пироники, малой? Услышав ненавистное имя, Диппер вздрогнул. Не считая этого вечера, в последний раз, когда он видел Пиронику, та добралась до их лагеря и в одиночку, невзирая на жалкие попытки сопротивления, смяла первые ряды защиты с такой пугающей лёгкостью, что было понятно: единственное, что им оставалось — бежать. Убежали не все. В тот день они потеряли семерых человек. Одним из погибших стала Пасифика Нортвест. Диппер помнил это до последней детали: молодая женщина с короткой стрижкой и высокими скулами, объятая пламенем, щёлкает пальцами — рука в руке его сестры разжимается и слабеет — Мейбл кричит, пытаясь удержать подругу, которую тянет к полыхающей за их спинами стене огня, точно магнитом — рот Пасифики распахнут в беззвучном плаче, и Дипперу приходится сгрести сестру в охапку и силком утащить прочь от этого места, пока вдалеке за ними кричит, сгорая заживо, их близкий друг. После этого Мейбл не разговаривала ни с кем целый месяц. И до сих пор иногда просыпалась с криком и именем Пасифики на губах — тихим сдавленным шёпотом через слёзы. — Нет, — Диппер, до боли стиснув пальцы на собственном бедре, с трудом заставил себя ответить. — Не Пироника. Кто угодно, только не она. — Кто угодно, значит, — Сайфер протянул это с издёвкой, и если бы не цепкий леденящий взгляд, Диппер даже мог бы поверить, что тот веселится вполне себе искренне. — А как насчёт меня? Надо полагать, моя кандидатура не вызывает у тебя никаких пререканий? В первые секунды Диппер не воспринял его всерьёз. Такое предложение само по себе выглядело абсурдом. В понимании Диппера Билл Сайфер был настолько далёк от всего человеческого, что даже его подручные, будучи редкостными безумцами и ублюдками, походили на людей куда сильнее своего бессменного лидера. И ведь нельзя сказать, что Билл был некрасив. Невысокий и худой, с кошачьим разрезом глаз и тонкими, хищно заострёнными чертами лица... он, вероятно, считался бы привлекательным, будь он простым человеком. Но человеком он не был. Скорее уж волком в овечьей шкуре. Диппер ещё помнил, как выглядел Сайфер три года назад, до создания этого тела. А даже если бы и не помнил — достаточно было провести в нынешнем Гравити Фолз пару часов, чтобы понять: за обличьем этого молодого и почти хрупкого с виду молодого мужчины скрывается настоящий монстр. — Ну конечно, — Диппер недоверчиво усмехнулся. — Больно тебе сдалось марать об меня руки. — Я не настолько брезглив, — растянув губы в приторно добродушной улыбке, Билл подвинулся на кровати, чтобы сесть к нему ближе. — А ты излишне самокритичен. С любопытством разглядывая Диппера сверху вниз, он протянул руку и, словно изучая, скользнул кончиками пальцев по виску. Внутри, царапаясь, обжигая холодом, закопошилась паника. Диппер замер, с брезгливым ужасом чувствуя, как холодные пальцы движутся вниз, по шее, чтобы секунду спустя с силой сжать худое плечо. Он покачал головой. — Даже не думай. — Забавно, — Билл весело хохотнул, — ты чуть не скончался от страха, стоило тебе представить мою скромную персону в своей постели, но сама необходимость отдаться одному из моих ребят не пугает тебя и наполовину столь же сильно. Я так в комплексах погрязну, Сосна. Я что, настолько страшный? — Мне обязательно отвечать на этот вопрос? — Ну же, малой. Порадуй папочку. — В любом случае, в запасе есть целая неделя. — Диппер поспешил сменить тему. — К ритуалу можно приступать только в определённые дни лунного цикла. У меня ещё есть время подумать. — Не тяни с этим, — будто бы даже радушно посоветовал Билл. — У тебя, считай, сутки. Отлынивать дольше этого срока не выйдет. Насколько я понимаю, у нас всего три варианта, Сосенка. Либо мы берём для ритуала кого-то из горожан, а ты обходишься малой кровью и просто руководишь процессом. Либо используем тебя. И в подходящее состояние, — Сайфер произнёс это столь непринуждённо, что Диппер, отчаянно смущающийся и всеми силами старающийся не подавать виду, вдруг отчётливо понял: для Билла это — не более чем медицинская процедура. Процесс совокупления — человеческая заморочка, анатомический изыск в чистом виде. Тут не до неловкости и стеснения, но от этого понимания на душе отчего-то стало ещё гаже, — тебя приведёт либо кто-то из моих ребят, либо кто-то из города. Лично мне без разницы, что ты выберешь. Главное — не медли с выбором. Тебе всё понятно? Он дождался короткого, едва заметного кивка и только тогда поднялся с кровати. — В таком случае, — Билл улыбнулся, неприятно и приторно. — Вернёмся к вопросу твоего поведения. Он щёлкнул пальцами, и горло вдруг болезненно, тесно сдавило ледяным металлическим кольцом. Диппер вскинул руки к шее. С плохо скрываемым ужасом обвёл пальцами ободок ошейника и поднял на Билла взгляд, полный такого искреннего бешенства, что Сайфер не удержался от смешка. — Поменьше экспрессии, Сосенка. Это защита, не более. Пока она на тебе, тебя здесь никто не тронет. А я буду знать, если ты попытаешься нарушить какие-либо из моих прямых приказов. Так будет лучше для всех. Больше никаких воспитательных процедур, переломанных пальцев и сеансов трагикомедии одного актёра в лице неподражаемого тебя. Здорово я придумал, правда? Ну, не корчи кислую мину. Лучше бы спасибо сказал, вот правда. — Сайфер, — предупреждающе протянул Диппер. — Немедленно сними это. — И не подумаю. Так мы закончили с обсуждением? В таком случае, проваливай. Обустраивайся где хочешь. В Пирамиде много пустующих комнат. Сможешь отыскать подходящую — считай, она твоя. — Как великодушно с твоей стороны, — сухо огрызнулся Диппер и, едва заметно морщась от ломоты в теле, поднялся на ноги. Проходя мимо Сайфера к двери, он не удержался от соблазна задеть демона плечом и улыбнулся, когда тот раздражённо обернулся ему вслед. — В любом случае, я был бы согласен спать хоть на полу в коридоре, лишь бы не видеть твоей самодовольной физиономии. Билл открыл было рот, чтобы выдать ответную колкость, но не успел: Диппер уже вышел из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь. И лишь удалившись от Билла на несколько десятков метров и три ответвления коридоров спустя, Диппер позволил себе сползти по стенке на холодный каменный пол и спрятать лицо в ладонях. Он влип по-крупному. Влип как никогда прежде. Настроение вновь сползло ниже нулевой отметки. Ошейник на горле давил слишком туго и, затрудняя дыхание, не позволял ни на минуту забыть о том, что ожидало Диппера в ближайшем будущем. Те крупицы самообладания, что ему удавалось сохранять при разговоре с Биллом, окончательно сошли на нет. И Диппер не имел ни малейшего понятия, как выбираться из этой чёртовой выгребной ямы, куда свалилась вся его жизнь, и сумеет ли он защитить тех немногих, чья жизнь, в отличие от его собственной, в самом деле имела значение.