Я скучаю по тебе

Очень смущенная и очень злая Регина провела беспокойную ночь. Никто не удосужился объяснить, что происходит, по крайней мере, так, чтобы она смогла понять. Франкенштейн — или Вэйл — продолжал говорить об анализах крови, МРТ и обезболивающих. Он явно боялся королевы, как и большинство медсестер, заходивших к ней в палату. Потом еще была эта Эмма и якобы ее сын. «Я нашла свой счастливый конец?» — задавалась она вопросом. Но почему тогда мальчик плакал и извинялся, когда она пришла в себя? Эмма говорила что-то об «отказе от усыновления». «На самом деле он не мой сын?» Несмотря на попытки вспомнить что-нибудь о Сторибруке, она все равно оказывалась в тупике. И если проклятие разрушено, а это несомненно так, почему все до сих пор здесь? Как бы ей не хотелось покинуть «больницу», каждый раз, когда она садилась, грудная клетка отзывалась острой болью. А когда пыталась призвать магию, чувствовала, что ее не было. «В этом мире нет магии?» — но Регина могла поклясться, что ощутила исходящие от Эммы магические колебания, что возвращало к главному вопросу: кто эта женщина? Апогеем всего этого стала сострадающая Белоснежка. Они теперь близки? Они как-то поработали над своими разногласиями? И что связывает ее и Прекрасных с Эммой и ее «сыном»? В конце концов, она решила, что ни один из этих вопросов не помогает. Она почувствовала, что странная таблетка, которую ей дали, навевает дремоту, и провалилась в сон. Эмма ушла из дома, прежде чем Генри проснулся. — Голд! — позвала она, войдя в антикварную лавку. — Чем могу быть вам полезен, шериф? — он оскаблился, и Эмма начала понимать, почему Регина прозвала его чертом. — Я пришла из-за Регины, — Эмма шагнула к прилавку. — Ах да, какая ужасная участь постигла Её Величество. — Какова вероятность, что вы знаете, что произошло? — прорычала Эмма. Его ухмылка стала шире, вызывая у Эммы острое желание врезать ему. — Я знаю все, Мисс Свон. — Почему мне кажется, что вы только что признались? — Уверяю вас, весь вчерашний день и ночь я провел с Белль. Вы можете спросить у нее. — Значит, вы вообще не были в лавке? — когда он кивнул, Эмма выдвинула новую теорию. — Какие-нибудь зелья были украдены? Склонившись, он вытащил из-под прилавка большой поднос, на котором в большом ассортименте были представлены флакончики с разноцветными жидкостями. Рассматривая их, он сказал: — Она может просто притворяться, вы же знаете. — Что-нибудь пропало? — нетерпеливо спросила Эмма. Он кивнул, и его улыбка, казалось, немного померкла. — Я не могу найти зелье памяти. — У вас есть противоядие? — с надеждой осведомилась Эмма. — Это больше похоже на проклятие. Мы с вами оба знаем, какой самый действенный способ разрушить его. — Значит, мне надо заставить Генри поцеловать ее? — улыбнулась Эмма. — Истинная любовь должна быть взаимной, а это значит, что без воспоминаний о другом человеке ничего не выйдет. Надеюсь, вы посвятите немного своего времени расследованию, чтобы найти, кто меня обворовал, — сказал он. Эмма не удержалась от насмешливой улыбки, увидев, насколько это взволновало его. Оглядевшись, она увидела камеру наблюдения и, указав на нее, сказала: — Отправьте записи Дэвиду. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы вернуть Регину. Вы не очень-то помогли с этим. — Найдите ее истинную любовь, — бросил он, направляясь к видеокамере. В ответ Эмма лишь закатила глаза и, не сказав больше ни слова, вышла. Пришлось вернуться, чтобы забрать Генри и по дороге посвятить его в то, что смогла выяснить. А сейчас они с ним стояли перед дверью палаты. — Почему ты такая нервная? — полюбопытствовал Генри. — Ты выглядишь не лучше, — парировала Эмма. Генри натянуто улыбнулся. — Знаю, я всегда называл ее Злой Королевой, но мне кажется, я никогда не встречался с ней настоящей. — Если хочешь, можешь оставаться в квартире, пока к ней не вернется память, — предложила Эмма и мягко положила ладонь ему на плечо. — Я не могу снова оставить ее, — с этими словами он толкнул дверь. Едва улыбнувшись кончиками губ, Эмма последовала за ним в палату, чтобы увидеть очень раздраженную Регину. — Доброе утро, Регина… Ваше Величество, — поздоровалась Эмма. — Мисс Свон, — ответила королева с такой интонацией, что у нее мурашки по спине пробежали. — Мы пришли забрать тебя домой и останемся с тобой, пока ребра не заживут, — Эмма села на пластиковый стул у кровати. — И с чего бы вам это делать? — резко спросила королева. Эмма чуть склонила голову. — Потому что мы хотим. Регина, вздохнув, пришла к выводу, что у нее нет других вариантов. — Очень хорошо, но сначала вы должны ответить на несколько моих вопросов, — Эмма нетерпеливо кивнула, и она спросила: — Почему моя магия не работает? Нахмурившись, Эмма пожала плечами. — Вообще-то я немного знаю о магии, но, если хочешь, могу спросить у Голда. — Голда? — Ах да, точно… э-э… Румпельштильцхена, — Эмма смущенно улыбнулась. — Этот черт здесь, — рассмеялась Регина. — Да, наверное, я должна была тебе сказать, что здесь у всех по два имени. — Я догадалась, Мисс Свон. Эмма кивнула. — А какие другие вопросы? Указав на Генри, Регина спросила: — Как его зовут? Эмма собиралась ответить, но мальчишка оказался быстрее. — Генри Даниэл Миллс. В глазах Регины заблестели слезы. Хотя чувствовала себя так, словно здесь была хитрость, она не могла сказать точно, знали ли другие враги, кроме Снежки, имя Даниэла. Она, казалось, мгновенно забыла обо всех вопросах и просто заявила: — Отвезите меня домой.