Я скучаю по тебе

— Как она? — спросил Прекрасный, когда дочь вошла в участок. — Лучше, чем ты думаешь, — рассмеялась Эмма. — Значит, никаких убийств? — уточнил он. Эмма покачала головой и подошла к столу отца. — Что ты хотел показать мне? — В общем, я просмотрел все видеозаписи, которые прислал Голд. И не смог найти веские доказательства, но я заметил, что временная отметка была изменена, — сообщил Прекрасный. — Как это нам поможет? — То есть, эта запись не совсем настоящая. Мы должны найти способ, чтобы увидеть, что на самом деле произошло. — Если они поработали с камерой, как, по-твоему, мы это сделаем? — скептически осведомилась Эмма. — Магия, — ответил он, как нечто само собой разумеющееся. — Почему это универсальный ответ на все вопросы? — Эмма закатила глаза. — Ну, есть смысл бороться магией против магии, — Прекрасный усмехнулся, увидев, сколько неудобства Эмме причиняет сама концепция магии, и это после всего, через что ей пришлось пройти. Когда она состроила очередную гримасу, он продолжил: — Просто попробуй, Эмма. — Давай сюда диск, — вздохнула та. Он с улыбкой извлек диск и протянул Эмме. Сосредоточенная Эмма держала раскрытую ладонь над ним, всей душой желая увидеть то, что случилось на самом деле, но ничего не происходило. — Это бессмысленно, — горько рассмеялась она. — Постарайся думать о том, для кого ты это делаешь. Любовь может быть сильным стимулом, — посоветовал Прекрасный. Эмма приподняла бровь. — Будучи Прекрасным Принцем, ты по умолчанию должен видеть решение всех проблем в любви? — Обычно так и есть, — хмыкнул он. Эмма предприняла еще одну попытку. Она представляла Регину, когда та пришла в себя, испуганную и потерянную. Она представляла, каково ей с этой потерей памяти; все те моменты, когда видела слезы в глазах королевы и как хотела бы что-то сделать для нее. Вдруг она почувствовала, как магия поднимается изнутри. Диск начал светиться. Изумленно выдохнув, Эмма передала диск отцу, который, не переставая улыбаться, вставил его в привод. Нажав на воспроизведение, оба шерифа сосредоточенно смотрели, как запись проигрывается с удвоенной скоростью. — Подожди, останови, — сказала Эмма. — Увеличь. Когда Прекрасный выполнил просьбу, она расплылась в улыбке.  — Я знала. На экране отчетливо была видна выходящая из антикварной лавки Тамара, в руке она держала одно из зелий. — Тамара, ты арестована, — сообщила Эмма, войдя в закусочную, где женщина обедала с Нилом. — Эмма, — он вздохнул. — Ничего не поделаешь, Нил. У меня есть доказательства. — Правда? — спросила Тамара, и Эмма не могла не заметить, что женщина шокирована. — Доказательства чего? — резко добавила она. — Того, что ты похитила и пытала Мэра, — ответила Эмма. — И какие доказательства у вас есть, шериф? — не унималась Тамара. — Видеозапись, на которой ты крадешь зелье из антикварной лавки, — Эмма защелкнула наручники у нее на запястьях. Она усмехнулась, когда увидела неподдельное волнение, исказившее лицо женщины, и дорого бы дала, чтобы использовать это в качестве доказательства. — И однажды, когда найду улики, я арестую Грэга. — Ты не можешь арестовать ее, — возразил Нил. Эмма решила его игнорировать. — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката, если вы не в состоянии нанять адвоката, мы предоставим вам его от штата. Вы понимаете права, которые я вам зачитала? Тамара демонстративно кивнула, и Эмма повела ее на выход, оставив очень ошеломленного Нила одного. — Так на самом деле ты не мой сын? — Регина нарушила молчание, воцарившееся после довольно долгого разговора об электричестве, который закончился утверждением: — «просто прими как данность». — Разумеется, я твой сын, — возразил Генри. — Мисс Свон упомянула «отказ от усыновления», — заметила Регина. Генри виновато опустил голову. — Ты усыновила меня. Эмма моя родная мать. Я нашел ее около года назад. Регина кивнула. — Я заметила. Значит, ты нашел свою настоящую мать. — Нет! — с жаром запротестовал Генри. Регина смерила его вопросительным взглядом. — Я задела за живое? — Я был не лучшим сыном. — Ты кажешься вполне замечательным, — подчеркнула Регина, хотя Генри заметил, что она избегает смотреть ему в глаза. — Мне потребовалось какое-то время, чтобы принять всю эту историю с усыновлением, но, несмотря ни на что, ты — моя настоящая мама, — настаивал он, желая разрушить возведенные ей стены. — Так что там с отказом от усыновления? — Наверное, это я довел тебя до крайности, — Генри сжался. — То есть я сдалась? — зрачки Регины расширились, и Генри увидел, как по ее лицу мелькнула тень смущения. — Поверь, ты держалась долго, большинство людей сдались бы еще раньше. Просто я вроде как сделал вид, что тебя не существует, — признался Генри. — Должно быть, я что-то сделала, — она нахмурилась. — Я всегда делаю. Генри снова почувствовал себя виноватым, осознав, какого невысокого мнения о себе Злая Королева. — Это не так важно. — Похоже, что важно. — Ну, я знал о проклятии, а ты сделала вид, что я сошел с ума, — Генри почти шептал. — Это уже больше похоже на меня, — вздохнула Регина. Какое-то время они сидели в молчании, пока Генри в голову не пришла одна мысль. — Я ответил на твои вопросы. Почему бы тебе не ответить на несколько моих? — В пределах разумного, — ответила она. — Кто такой Даниэл? — спросил Генри. — Я никогда не рассказывала, в честь кого тебя назвала? — Регина склонила голову. — Ты рассказывала мне про своего отца, а про Даниэла сказала только, что он был другом, — ответил Генри. Приняв во внимание услышанное, она произнесла: — Нет. — Да ладно тебе, мам, я всегда хотел узнать, кто он, — умолял Генри. Ее зрачки расширились, когда он назвал ее «мамой», и Генри мысленно отругал себя. Он собирался оставить эту тему, когда она вдруг начала рассказывать свою историю. — Он был конюхом… — Итак, зачем ты это сделала? — спросила Эмма, не сводя пристального взгляда с Тамары, сидевшей напротив. — Я тебе уже сказала, я ничего не делала, — парировала Тамара. — Хорошо, тогда предоставь мне алиби и причину, по которой я не должна верить видеозаписям, и я тебя отпущу. — Это видео — фальсификация, — Тамара сделала акцент на последнем слове. — И что заставляет тебя так думать? — усмехнулась Эмма. — Интуиция. Я в это время гуляла, — ответила она. — Гуляла там, где тебя никто не видел? — уточнила Эмма. — Мне нужно было побыть одной, — улыбнулась Тамара. В этот момент вошел Прекрасный со стаканчиком кофе в руке. — Держи, — сказал он Тамаре, а потом повернулся к Эмме. — Почему бы тебе не сделать перерыв? Кивнув, Эмма поднялась и покинула допросную вместе с отцом. — Он пошел на это? — спросила она. — На этот раз он оказался весьма полезным, — по мере того, как Тамара пила кофе, его ухмылка росла. — Через сколько это подействует? — полюбопытствовала Эмма. — Румпель сказал, что она не сможет врать до конца дня, как только выпьет достаточно сыворотки. — Он же понимает, что мы не позволим ничего сделать с ними, да? — Он сказал: «Я не хотел бы отнимать этот шанс у Спасителя», — процитировал Прекрасный. Как только Тамара закончила с кофе, Свон повернулась к отцу: — Пошли получать признание. После короткого разговора Эмма, наконец, поместила Грэга и Тамару под арест. «Наконец-то, я могу сосредоточиться на Регине», — подумала она.