Я скучаю по тебе

После недолгих раздумий Эмма решила, что для нее странно жить со своей девушкой. Несмотря на то, что у них есть общий сын, они сейчас только на пятом свидании. Устроившись на своей кровати в квартире Прекрасных, она, вздыхая, продолжала изучать информацию о верховой езде. Когда Эмма пришла в конюшню, чтобы записаться, обнаружила, что лошади по-прежнему внушают ей страх. Честно говоря, она лгала себе, когда думала, что сможет разделить это свидание. В десять Эмма попала в приемную семью, у которой была лошадь, и увидела, как та сбросила их сына. Она хотела подарить Регине ощущение, что может стать идеальной девушкой для нее, но всякий раз, когда пыталась собраться с мужеством, сдавалась при первой же мысли о лошади. Эмма закрыла ноутбук и вскочила с кровати. — Мэри-Маргарет! — крикнула она, сбегая по лестнице. — Что такое?! — перепуганная женщина выбежала из-за кухонной стойки. — Я боюсь лошадей, — ответила Эмма таким тоном, словно это все объясняло. — Что? — ее мать нервно рассмеялась. Эмма вдруг поняла, что забыла сказать самое главное и вернулась к началу. — Я хочу пригласить Регину покататься верхом, но я большая трусиха, — фыркнула она, плюхаясь на диван. Брюнетка кивнула. — Думаю, трусиха — это слишком громко сказано. — Она любит лошадей, а мне страшно сказать ей, что в Сторибруке есть конюшня. Я худшая девушка на свете, — она спрятала лицо в подушку. Мэри-Маргарет, рассмеявшись, подошла к дочери и потянула декоративную подушку на себя. — Ты, правда, драматизируешь. — Хорошо. Сделай так, чтобы я не боялась. — Как? — Не знаю. Разве не это делают матери? — спросила она раздраженно. Мэри-Маргарет нахмурилась. — Ну, ты можешь встретиться со своим страхом лицом к лицу. Расскажи ей, что боишься. — Она будет смеяться надо мной, — пробормотала Эмма. — Тогда она будет худшей девушкой на свете, — поймав косой взгляд блондинки, она вздохнула. — Генри может пойти с ней. Это необязательно должно быть свидание. Эмма повела плечом. — Он и так все свободное время проводит с ней. — Ты ревнуешь к собственному сыну? — развеселилась Мэри-Маргарет. Эмма на мгновение задумалась. — Ладно, я веду себя немного по-детски. — Немного? — прыснула брюнетка. — Но я все еще думаю, что это было бы романтично. — Что ж, если ты выступишь против своего страха, это может быть романтично. Я обещаю, она не будет над тобой смеяться. Эмма положила голову матери на плечо. Она запустила пальцы в светлые волосы дочери, нежно погладила по голове. — Как у вас вообще дела? — Очень хорошо, просто… — Эмма запнулась, испугавшись, что она осудит. — Ты можешь все мне рассказать, милая, — проворковала мать. — Она до сих пор не вспомнила. Мне все нравится, но она не та женщина, в которую я влюбилась. А хуже всего, что я даже не уверена, любила ли Регина меня раньше. — Может быть, это должно было случиться, чтобы она смогла признать свои чувства? — предположила Мэри-Маргарет. Эмма вздохнула. — Я начинаю сомневаться, надо ли вообще разрушать это проклятие, а потом замечаю разницу, и… я совсем запуталась. — И в чем разница? — Она очень хорошо относится ко мне и Генри. И я начинаю думать, сможет ли она стать частью города, если все вспомнит… Наверное, она могла бы попробовать быть милой с тобой и Дэвидом. — Сомневаюсь, — засмеялась Белоснежка. — Мне просто кажется, что она с большей готовностью согласится попытаться… при условии, что не будет лупить меня, когда вспомнит, — Эмма вздохнула. — Она будет помнить все, что с ней произошло в течение этих недель. Регине просто надо немного времени, чтобы осознать, что она любит тебя. — Если ты ошибаешься, — надулась блондинка. — Я буду обвинять тебя. Генри вошел в кабинет Регины и увидел, что она что-то набирает на ноутбуке. Он мог бы притвориться, что все нормально, если бы она не печатала так медленно. — Кажется, я его сломала, — вздохнула она. И Генри просто рассмеялся в ответ. — Так ты поэтому меня позвала? — она в отчаянии посмотрела на сына. Он, покачав головой, подошел к ней и заглянул в ноутбук. — Что не так? — Я составляла бюджет в таблице на этой штуке, а теперь все пропало. — Ты закрыла вкладку? — спросил он. Она пожала плечами, и Генри, открыв программу, кликнул на файл автосохранения. Регина вздохнула с облегчением и улыбнулась сыну. — Почему все должно быть так запутано? — Ты всегда можешь попросить помощи, — он улыбнулся, еще раз удостоверившись, что документ действительно сохранен. Прежде чем вводить цифры, она посмотрела на сына. — Ты в порядке? — мальчик молча кивнул и собирался уже уйти, когда Регина добавила: — Генри, подожди, скажи мне, что не так. Он развернулся. — Я очень рад, что ты вернулась в мою жизнь. Я люблю тебя… просто ты… не совсем моя мама, — пробормотал Генри. Регина поднялась со своего места и подошла к нему. — Мне очень жаль. Осознав собственную глупость, он быстро бросился к ней, чтобы неожиданно обнять. — Я не хотел тебя расстраивать, я просто хочу, чтобы все было как раньше. — Что я делаю не так? — Всего лишь мелочи, которые я никогда не ценил. Ты обычно проверяла мою домашнюю работу, пекла мне печенье, чтобы приободрить, и раз в неделю покупала новый комикс… и я продолжаю осознавать, насколько ужасным сыном был. Регина молча обняла Генри в ответ, у нее все еще были проблемы с проявлением эмоций. Момент был прерван; мобильные пискнули, извещая о новых полученных сообщениях. — Эмма хочет, чтобы мы пришли в конюшню, — он нахмурился, прежде чем Регина успела разобраться со своим телефоном. — В Сторибруке есть конюшня? — спросила Регина, и от Генри не скрылось легкое волнение. Он кивнул. — Мы можем дойти пешком. — Генри… — начала она. — Да ладно, мам, все нормально. Как я уже сказал, это не твоя вина, я сам виноват. — Генри, выслушай меня, — настойчиво повторила она. Генри выключил ноутбук и повернулся к ней. — Тебе нужно прекратить винить себя в случившемся. И ты не можешь и дальше игнорировать своего отца. — Я думал, ты ненавидишь его, — проворчал он. Регина усмехнулась, вспомнив, как она отвесила мужчине пощечину, когда он снова приходил к ее девушке. — Я нахожу его невыносимым, но ты дал мне шанс, и ты должен дать ему. — Но ты заслужила шанс, — возразил Генри. — Ты меня воспитывала. — Эмма рассказала мне, что он ничего не знал. Ему не дали возможности заботиться о тебе, так что совершенно несправедливо обвинять его. Мне кажется, в какой-то степени из него может получиться вполне сносный отец. Генри кивнул. — Я провожу тебя в конюшню и, если хочешь, поговорю с ним. — Очень зрело, — она улыбнулась, и Генри не смог не заметить проблеск его настоящей матери.