«In hac spe vivo»

Следующий день прошел ровно так же, как и первый для гостей замка. Плотный обед, ритуал, затем сон до ужина, после которого все собрались в гостиной. Бледный, но преисполненный решимости, виконт объявил о том, что с согласия хозяина замка он просит ныне присутствующих остаться еще на три дня. — Я прошу вас быть теми, кто проводит меня в последний путь. Все переглянулись, затем согласились. Удивляться чему-либо в замке чернокнижника было глупо. Ритуал был назначен на полнолуние, Алистер лично спустился в деревню и уведомил тамошнего священника, что в замке в данный момент находится умирающий аристократ, и было бы неплохо произвести над ним все необходимые манипуляции, включая последнее причастие и соборование. — Я поднимусь, — кротко промолвил священник. — Подождите меня, сборы займут немного времени. — Конечно, святой отец, — Алистер опустился на холодную скамью, с равнодушием оглядывая скромное убранство церкви. В Бога он верил, но сюда приходил лишь по нужде, дважды за все время, что обитал в Кроу-Пике. — Мистер Кроу, — окликнул его священник, — отчего вы никогда не приходите на исповедь и к причастию? — Я бывший моряк, святой отец, мы не слишком религиозны. — Скорее, суеверны, — кивнул отец Адриан. — Но вы не похожи на моряка, скорее, на аристократа. — Жизнь на суше очень способствует, да и воспитатель у меня аристократ во всех поколениях. — Идемте, мистер Кроу, я готов. Отец Адриан даже не вздрогнул, когда на плечо его спутнику спикировала огромная черная птица. — Знаменитый ворон Кроу-Пика, — с некоторым уважением кивнул он. — Говорят, предки этих птиц не раз предупреждали хозяев замка о готовящемся нападении, когда кланы воевали друг с другом. — Кр-р-рух, — Най посмотрел на священника. — Кр-р-рух! — Найджел — мой добрый друг, — усмехнулся маг. — И иногда соглашается послужить посыльным, если нужно что-то срочно доставить. Вороны — удивительно мудрые птицы. «Удивительно мудрая птица» насмешливо заскрипела и умолкла. При посторонних Най не разговаривал. Священник, идя следом за хозяином замка, пытался подобрать слова, чтобы уговорить мужчину хотя бы раз в месяц спускаться к мессе и подходить на исповедь. Уже ведь слухи ходят о том, что Алистер Кроу — черный колдун, а это не дело. Если слухи распространятся дальше их деревни, сюда вполне могут прислать представителя ордена иезуитов. Умирающий аристократ возлежал на постели и отнюдь не выглядел таковым. Священник на первый взгляд признаков болезни не нашел. Однако виконт подтвердил слова Алистера: — Мне недолго осталось. Может быть, завтра или послезавтра… Прошу вас, святой отец, не отказывайте в милости. Священнику ничего иного не оставалось, как приступить к тому, что требовалось сделать. Хотя подозрений и вопросов возникло еще больше. Он внимательнейшим образом присматривался к шее виконта, но характерных следов от укуса не видел. Да и бледности на лице мужчины не было. Удалялся священник с полным осознанием того, что в замке что-то творится, но вот что, сказать нельзя. И не стоит ли все-таки вызвать братьев из ордена… С одной стороны, хозяин Кроу-Пика беспрекословно жертвовал на нужды храма, когда ему сообщали о такой необходимости. Исправно оплачивал счета у зеленщика, бакалейщика, молочника и мясника, заказывал дрова. Супруги Форест, посещавшие мессы и причастия, на исповеди не сказали о нем ни единого дурного слова за все годы, что Кроу владел замком. С другой стороны, эти странные слухи о чернокнижии… Нет, лучше уж помалкивать и не встревать ни во что. Его проводил ворон, молча и словно бы лениво паривший над головой все время, что священник спускался от замка к деревне. Почему-то отец Адриан был уверен — тот самый, что сидел на плече Алистера Кроу, хотя никаких особенных отличий между ним и остальными воронами замка не было. — Кр-р-рух, — веско сказала птица на прощание. — Все готово, идемте, милорд, — Алистер явился за своей жертвой самолично. Виконт кивнул и последовал за ним. — Мне нужно будет еще что-то говорить? — Ответите на вопрос, когда я его задам. И, как и всегда, исполняйте все, что я прикажу, беспрекословно. В ритуальном зале на сей раз был вычерчен иной защитный круг, вернее, два круга — больший, заключающий в себя меньший и каменный алтарь, с огромным трудом и использованием заклятия облегчения веса передвинутый сюда из крохотной замковой часовни. Можно было бы использовать и простой стол, но Алистер не хотел рисковать. Освященный алтарный камень надежнее. — Раздевайтесь, милорд, — он принялся зажигать свечи. Эрлеф быстро избавился от одежды, сложил ее. Ему было немного страшно, но грядущая встреча с супругой согревала сердце. — Ложитесь на алтарь. Последняя свеча загорелась высоким ровным пламенем, воздух в подземелье был на изумление неподвижен, никакие сквозняки не могли поколебать пламя свечей. Алистер вынул шкатулку, поставил ее у изножия алтарного камня. Никаких зелий в этот раз он виконту не давал. — В мир нагим пришел ты, нагим и покинешь его, — глубокий голос мага завораживал. — Кровь дала тебе жизнь, и кровь ее унесет. Доброволен ли дар твой, Александр Рэндолл Эрлеф? — Доброволен, — кивнул виконт. — Целиком и полностью. Кристалл в амулете вспыхнул в два раза ярче, как казалось Алистеру — жадно и предвкушающе. Алистер поднес амулет к тому месту, где ближе всего к поверхности тела проходит подвздошная артерия, медленно и торжественно, нараспев зачитывая катрены «Добровольной жертвы», заклятия, которое должно передать все силы и энергию человека артефакту, в том числе и энергию смерти. И острые иглы впились в тело. Виконт глухо вскрикнул, но с места не сдвинулся, только за кругом заметалась фигура Элен, что-то беззвучно крича. — Уходя за Грань, помни: душа твоя чиста, помыслы чисты, любовь твоя крепка и да послужит она тебе опорой и защитой. Дышать становилось все труднее, тело холодело, виконт уже не чувствовал рук и ног. Темнело перед глазами. Затем вдалеке появился слабый огонек, поманил за собой. — Идем, милый… Знакомый голос заставил встать, пройти несколько шагов, чтобы оказаться рядом с Элен, сразу же обнявшей и прильнувшей к плечу. Пару секунд он еще пытался сообразить, еще помнил, что Элен умерла. Потом забыл об этом, окунаясь в безграничное счастье: они снова рядом, теперь уже навсегда. Алистер взглянул на кристалл амулета, пульсирующий, словно сияющее сердце. Светящееся целиком сердце. Бережно убрал в шкатулку и перевел взгляд на Врата в Грани, куда, не оглядываясь, только чуть приподняв руки в прощальном жесте, уходили два призрачных силуэта. Запер и запечатал Врата, читая все положенные заклинания. Погасил ритуальные свечи и зажег обычные, аккуратно одел еще теплое тело виконта, наложил на него заклятье облегчения веса и отнес в спальню, где и уложил на нерасправленную постель, сложив руки на груди и прикрыв простыней. Будут вопросы по поводу неестественной бледности, придется погасить часть свечей при прощании. В полумраке никто не станет разбирать. Тело кремируют, маг был уверен — священник на этом настоит. Что ж, урну с прахом куда проще передать наследникам вместе с завещанием, чем везти гроб по жаре и горным дорогам до самой столицы. — Тепер-р-рь ты бессмер-р-ртен? — уточнил Най. — Пока еще нет, ведь я не провел ритуал, — Ал улыбнулся и погладил ворона по слегка взъерошенным перьям — тот летал в деревню, чтобы отнести священнику письмо. — Проведу его после похорон нашего дорогого виконта и отъезда гостей. Лишние глаза и уши нам ни к чему, так ведь? — Пр-р-равильно! — решил Най. — Гр-р-рустно, будешь жить вечно. — Почему же грустно? — Най не будет. — Не вешай клюв, мой друг. Может быть, я придумаю ритуал и для тебя. В конце концов, если я сумел за пять лет постичь некоторую часть магии, я не безнадежен? — Умен, умен, — решил ворон. — Что тепер-р-рь? — Ты любишь мышей, Най? — Алистер щелкнул пальцами, и пойманная заклятьем маленькая серая тень замерла у самой стены. — Убивать люблю, — ворон нацелился на мышь. — Конечно, мясо ты предпочитаешь без костей и шкуры, — рассмеялся маг, отпуская мышь, в мгновение ока растерзанную и сожранную вороном, вопреки его же уверениям. Похороны виконта Эрлефа прошли довольно скромно, без лишней пышности. С ним попрощались все присутствовавшие гости, сказав пару добрых слов, ничего, по сути, не значивших. — Он был полон искренней любви, — сказал Алистер. — И ушел следом за той, которую любил больше жизни. Да хранит Бог их души. Священник, не ожидавший таких слов, изумленно взглянул на него. Все-таки, хозяин замка неплохой человек, решил он. — Я займусь всем остальным, — сказал отец Адриан. — Я прошу вас передать урну с прахом нотариусу Стеблеру, он отвезет ее в Лондон, — кивнул хозяин Кроу-Пика. На церемонию кремации он не остался, лишь проводил своих подавленных гостей к станции дилижансов и попрощался с ними. Най уже нарезал круги над его головой, ожидая ритуала. — Мистер Форест, миссис Форест, — Алистер торжественно вручил старому слуге кошель с серебром, — у вас пять свободных дней. Я знаю, что вы хотели бы повидать родню в Келханн. Старики с радостью приняли деньги на поездку и неожиданный отпуск. Повидаться с родными всегда приятно, особенно когда можно привезти им много подарков. — За хозяйством я присмотрю, не беспокойтесь. Всего хозяйства в замке было — курятник и небольшой огородик, где росла зелень и некоторые лекарственные и магические травы. Так что Алистер был уверен, что справится. К тому же, миссис Форест наготовила ему еды, которой при разумном использовании хватило бы и на неделю. Так что старики уехали на следующий же день. — Ну вот и пришло время, Най. — Пойдем, пойдем скор-р-ее! Интер-р-есно! Алистер усмехнулся: нетерпеливый какой! Сперва очистительные ритуалы. Перерождающийся должен быть чист, как младенец, и снаружи, и изнутри. Для этого у него уже готовы не самые приятные зелья. — Ох, Най, как же мне страшно, ты бы только знал! — Не бойся, думай о Найджеле! — Всегда, — выдохнул маг. — Я думаю о нем всегда. Он выпил одно за другим несколько зелий, предусмотрительно приготовив таз и устроившись в уборной. Хвала всему сущему, что Найджел не поленился описать результаты приема этой гадости. И то, и другое ему пригодились едва ли не одновременно. Выполз оттуда Ал едва живой, дрожащий и мокрый. С трудом опрокинул все это время подогревавшийся на малом огне котел с водой в бадью, вылил туда же два ведра ледяной воды и забрался сам. — Живой, живой! — возрадовался ворон, все это время волновавшийся около дверей. — Ох, да, пока еще живой, — слабо улыбнулся Ал и принялся отмывать волосы и тело до скрипа. Потом тщательнейшим образом выбрился — причем, везде, оставив только волосы на голове и брови с ресницами. Закутался в кашемировый отрез, натянул легкие восточные туфли и отправился в ритуальный зал, где не было сейчас ни круга, ни свечей — только алтарь. На алтаре ждал его амулет, сияя и пульсируя алым светом. Ворон уселся в углу, наблюдать за ходом ритуала. Алистер улыбнулся ему. Перед грядущим ритуалом было немного страшно и волнительно, словно смотришь вниз с мачты в шторм, который слишком далеко от корабля, чтоб ему навредить, но сердце так и замирает при виде бушующей стихии. Пришлось собраться, подышать медленно и размеренно перед тем, как начать читать заклятье. Он сел на алтарную плиту, постелив туда свою кашемировую хламиду, внимательно присмотрелся к венам на запястьях. «Пил» артефакт всегда из артерий, отдавал преобразованную энергию через вены, точнее, пропуская через себя и насыщая магией венозную кровь. Алистер еще раз глубоко вдохнул и начал читать длинный и заковыристый стих заклинания. Иглы амулета впились в руку, на какой-то момент все тело мгновенно онемело, затем вокруг стало холодно, словно над Алистером уже сомкнулись воды моря. Он не чувствовал себя, своего тела, казалось, что душу замуровали в ледяной глыбе, которая вопреки всем законам, не плавает на поверхности, а погружается. А потом лед треснул, и в трещины плеснуло лавой. И он заорал, выгнувшись на алтаре, каким-то чудом не выронив артефакт и не прервав процесс перекачки крови. А о том, что он все еще идет, свидетельствовало сияние и пульсация кристалла. Потом закончился и этот обжигающий поток, тело стало легким и словно бы невесомым. Показалось, что можно взлететь. Кристалл погас, иглы амулета вышли из тела и спрятались под панцирь, превращая артефакт в подобие обычной золотой безделушки, скарабея, какие тысячами продавались на рынках Египта. Он с глухим звоном упал на алтарь, а к Алистеру, заполошно махая крыльями, подбежал Най. — Живой? Живой? — Живой, — Алистер поднял руку, погладил ворона по спине. — Все в порядке, Най. Ворон закурлыкал, таких звуков от него прежде Ал не слышал никогда, и принялся тереться головой и клювом о его ладонь, потом и щеку, словно ласкающийся кот. — Ну-ну, хватит этих кошачьих нежностей, — невольно усмехнулся маг. — Надо встать и… пожрать, вот что. Во мне пусто, как в момент до сотворения мира. Пожрать Най никогда не отказывался, так что чуть ли не подталкивал Алистера к кухне, где точно было много вкусного. Себе Ал рискнул разогреть немного пшенной каши с молоком, ворону нарезал мяса и налил воды, вскипятил чайник и побаловал себя травяным отваром собственного сочинения: ромашка, мята, цветы шалфея и липы. — Что поменялось? — ворон с интересом смотрел на него. Алистер прислушался к себе, но, кроме легкости в теле и слегка гудящей головы, не замечал никаких изменений, а потому развел руками: — Ума не приложу, мой друг. Ничего не чувствую. — А как узнать, что все получилось? — Эм… — маг подумал и протянул ему ладонь: — Ударь меня клювом. Сильно. Най примерился и клюнул. Клюв у него был крепким. Сил и любопытства тоже хватало. Ворон способен пробить череп собаке или даже человеку. Ладонь он продырявил едва не насквозь. Но рана затянулась в считанные мгновения, не оставив и следа. — Получилось! Когда ты сделаешь Ная бессмер-р-ртным? — Придется много, много работать. Надо разобраться, какие силы вложены в кристалл, и что это за камень. В книге есть перевод оригинальных записей того мага, что создал артефакт. Но в них много неточностей и непонятных мест. — Тогда надо р-р-разыскать Найджела! — А вот этим мы займемся, как только вернутся мистер и миссис Форест. Надо приготовить вещи, собрать все и спрятать в тайник, запереть ритуальный зал… — Алистер глубоко зевнул. — Но сначала — поспать. — Отдыхай! Я полетаю.