О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ...

***** - Э-э-м-а-а-а... Э-э-м-а-а-а-а... Светло-соломенные волосы - мягкие, шелковистые, с дурманно-хмельным, пьянящим ароматом - волнами послушно рассыпаются под его рукой. Доверчиво запрокинутая голова на сгибе его локтя. Расстегнутый ворот тренировочной стандартной формы. Длинная, изящная шея. Нежная, словно, только что возникшая в этой вселенной, кожа. Высоко очерченные скулы. Бездонные, восторженные, затягивающие, как омут, лучистые глаза. Выразительные, припухшие, вишнево-сладкие, даже на вид, чуть подрагивающие губы. - Э-э-м-а-а-а... Э-э-м-о-о-о-чка-а-а-а... Разве можно произносить его имя вот так - как музыку? Как цветы? Как поцелуй? А у него - получается. И от этого еще более радостно и тревожно. Худенькое, страстно прижавшееся к нему тело. Тонкие руки робко обнимают его за плечи. Как же он дрожит! Не бойся, птица моя! Да, сейчас... Вот сейчас! Он склоняет голову... еще одна секунда растянутого во времени счастья. Вишневые ласковые губы уже вздрагивают в готовности раскрыться навстречу. И тут же... Безжалостно. Наложением кадра. Шаги в коридоре, гул голосов в комнате, переходящий в дружный смех, аплодисменты. В дверном проеме - две фигуры. Самодовольная усмешка. Неуверенная, словно, извиняющаяся улыбка... Смех. Смех. Аплодисменты... Смех. Аплодисменты. Смех. Смех. Светло-соломенная прядь волос. Изумленно-растерянный взгляд. Удар! Худенькое, страстно прижавшееся к нему тело. Тонкие руки робко обнимают его за плечи. - Э-э-м-а-а-а... Э-э-м-о-о-о-чка-а-а-а... Не отдавай меня. Пожалуйста... Удар! Нет! Не надо! Я не хочу! Воздуха! Воздуха, хоть немножко, чтобы удержать, не отпустить! Птица! Не улетай! Воздуха! Серое - серое - серое марево... ***** - Проснитесь! Что с вами?! Вам плохо?! Проснитесь, проснитесь, пожалуйста!... Вы так кричали... Вам плохо? Вы мокрый весь... Что-то дать? Лекарства? Вот тут на тумбочке коробки - эти? Что надо дать?... Вы глазами покажите - я пойму... Эту? Вот, глотайте. И эту тоже - глотайте... Это хорошее лекарство, у меня бабушка такое пьет, я его знаю. Воды?. Дать воды? Вот, пейте, пожалуйста. Я сейчас позову кого-нибудь... Вы подождёте? Хорошо, не буду, только не волнуйтесь. Всё будет хорошо, я же с вами. А он оказался очень настырным, этот парень из сортира, как его... Данила Краснов. Тряс его, тряс - и, глядите, вытряс-таки из какого-то коматоза. Воздуха там не было абсолютно, и, казалось, что на этот раз уже всё закончится. Наконец-то. Но, вот же, этот, пристал как банный лист - "проснитесь!" да "проснитесь!". Пришлось проснуться. А деятельный наш ещё таблетками накормил - на своё усмотрение. Как бабушку свою. Еще хотел звать кого-нибудь, вот только толпы тут не хватало. Пришлось рожу скорчить - чтоб угомонился. Теперь сидит рядом, на кровати, в руку вцепился. Сейчас еще начнет, как Марьяна, полотенцем лоб промокать. О, точно! Были бы силы разговаривать, сказал бы ему, чтоб шел о Машере так заботился - тому понравится. И не испугался, что удивительно, спасать полез. Сон. Опять - сон. Он был уверен что на этом сне всё и закончится когда-нибудь. Но в этот раз - не получилось. Только... В этот раз сон был не такой, как обычно - странный, как на двух "окнах" монитора смотришь одновременно два фильма. Раньше такого не было. А снилось... Что-то снилось непривычное. Что-то очень... - А вы во сне птицу звали. И просили её не улетать. У вас есть птица дома? - Данила смотрел на Градиевского с искренним детским любопытством. Он держал того за руку, стараясь незаметно проверять пульс: так его научила делать мама, когда бабушке бывало нехорошо. А еще - больных надо отвлекать разговорами. - Хм...Хм-хм... Была. - прокашлявшийся Градиевский, едва не схлопотавший повторный приступ от этого вопроса, напряженно смотрел на Данилу. - А почему - "была"? С ней что-то случилось? - Улетела. С той мартовской ночи никто и никогда, ни словом, ни взглядом, не напоминал Градиевскому о том, что предшествовало его ночному появлению у Стаса. Именно с подачи Стаса, не объяснявшего причин, слово "птица" в присутствии Градиевского было под строжайшим запретом. И Эма был очень благодарен ребятам: это только его, личное, и он сам закроет этот вопрос, когда придет время. Но вот же, сидит на его кровати, держит его за руку - где-то подобранный Макаром, битый ночью в туалете и благополучно им, Эмой, отбитый у врагов, с раздолбленным коленом и абсолютно довольным выражением лица - пацан и спокойно задает вопросы, которые задавать нельзя. Эма про себя решил, что на ударенных ночью головой о стену сортира - не обижаются. Кстати, надо бы спросить, как его голова... Жизнерадостный потерпевший не успокаивался: - Жалко, что улетела... А вы её искали? - Зачем? - Градиевский почувствовал, что происходящее начинает его даже веселить. Он ухмыльнулся. - Если птица улетела, значит, ей было плохо. И она полетела искать место, где ей будет лучше. И тех, с кем ей будет лучше. В груди что-то тонко защемило. Но это точно не сердце - так тоскливо сердце не щемит. Данила был беспощаден и не давал Эме ни секунды передышки: - Ну, вы не правы! Честно! Птица могла перепутать и ошибиться... Вот у моего приятеля есть попугай. Они его взяли на дачу, а он там улетел, случайно. Пашка его неделю искал - но не нашел. А потом они в город уехали. Пашка переживал. А приехали через неделю - и Пашка его нашел, прямо на веранде, представляете?! Он просто заблудился - природа же ему здесь незнакомая, не джунгли. Но все равно дом нашел... А соседи сказали, что, когда он прилетел и увидел, что никого нет, он даже плакал. - Так уж и плакал? - тихо сходивший с ума от происходящего Градиевский решил, что, если он не умрет сию минуту, во время этого безумного разговора, то не умрет уже никогда. Пальцы рук привычно заледенели, на лбу выступили капли холодного пота, но ощущение безысходности, почему-то, отступало. - Вы ошибаетесь, юноша, попугаи не умеют плакать. - Они умеют печалиться и страдать. - уверенно заявил Данила, не замечавший, как странно реагирует собеседник на его слова. - Соседи сказали, что он пел и чирикал так печально, как плакал. Это он Пашку звал. Птицы вообще очень привязываются к людям, а некоторые в разлуке могут погибнуть, я сам читал. А этот - дождался... Соседи ему даже корм купили и неделю приносили. Чтоб он больше не улетал. А когда Пашка его нашел, попугай такой счастливый был, честное слово! Пашка сам рассказывал... Может, вам свою тоже стоит поискать? Вы её где потеряли, тоже на даче? Еще никогда, за все годы знакомства, Эма не был так счастлив лицезреть Макара Машеру, именно в этот момент, без положенного стука, ввалившегося в его номер! Он готов был расцеловать Макара за то, что его приход позволил проигнорировать два последних вопроса юного садиста. Машера, собственно, пришел, чтобы узнать, как себя чувствует Эма после ночной драки, и забрать Данилу на завтрак. А, кроме этого, предложил ему поприсутствовать на утренней тренировке старших ребят - должны быть все до одного, включая самого Макара - которую, почему-то в срочном порядке назначил Кучун, перенеся две детские группы на послеобеденное время. Справка, которую Сёмин организовал для Данилы, спокойно позволяла тому ближайшие два дня игнорировать график занятий своего клуба. Эма, еще полчаса назад на глазах Краснова хрипевший во сне, как удавленник, поклялся Макару, что бодр, здоров и весел. Он горячо поддержал их идею уйти на завтрак, только попросил стукнуть в дверь номера Марьяны - пусть заглянет на пару минут. И торжественно пообещал лично быть на утренней тренировке старших и обязательно показать Даниле ту связку в танго, которой в мае, на первенстве, рукоплескала сперва Москва, а потом - с помощью ютуба - и вся Россия. Макар с Данилой отбыли в столовую. Причем, Данила был очень горд собой: он смог оказать помощь Эме Градиевскому - оказывается, у него больное сердце, а Данила даже не знал! И Эма, тем не менее, полез за него в драку! Зато Данила смог развлечь его милым светским разговором! Ему даже показалось, что Эме было очень интересно. Выйдя в коридор вместе с Макаром, да еще, когда Макар - чисто автоматически, как своего ученика! - взял его за руку, Данила опять ощутил ту волну спокойствия, уверенности и радости, которая охватывала его каждый раз, когда он оказывался рядом с этим человеком. Ему было наплевать, что его держат за руку, как маленького, что это кто-то может увидеть. Он хотел только одного - вот так идти рядом с Макаром, плечом к плечу, долго-долго, и чтоб дорога в столовую никогда не закачивалась... Машера, как обещал, стукнул в дверь номера Галки и Марьяны, сообщил Пугачевой, что её просил зайти партнер, и, со спокойной душой, увел Данилу на завтрак. Галка, смотревшая им вслед ласково и сочувственно, специально сделала крюк через третий этаж, чтобы не нагнать ребят раньше времени. Марьяна влетела в номер Градиевского без стука. - Эма, с тобой всё хорошо? Градиевский, всё ещё сидевший на кровати и крутивший в руках тренировочную футболку, словно не слышал вопроса. Он рассматривал ткань цвета бирюзы с какой-то странной смесью изумления и ошеломленности. Потом, не отрывая глаз от формы, тихо спросил: - Слушай, а у тебя не осталось...? Помнишь, тогда... - и вдруг резко замолчал, словно раздумал спрашивать. - Что, Эмочка? Что у меня осталось? - оцепеневшая, затаившая дыхание, пытавшаяся одновременно вжаться в стену, чтоб не спугнуть, и, в то же время рассмотреть каждую эмоцию на лице партнера, Марьяна чуть только не шептала. Да! Да! Йес! Черти в её душе заплясали сумасшедшую джигу и затрясли пиратскими флагами! Заработало! Она слишком хорошо знала этого человека, чтобы не оценить того, что сейчас происходило на её глазах! А, значит, её коварная идея - оставить Данилку на ночь в номере Эмы - была не зря! Слишком уж бережно и ласково Макар держал в объятиях засыпающего на его плече мальчика, слишком пристально и напряженно рассматривал их Эмка, стараясь ,чтоб никто не увидел его интереса. Но Марьяна видела всё! Это была её последняя надежда, её последний шанс вернуть Эмку, того Эмку, который был ещё весной. И как же хорошо, что её поддержали Галка с Лешей! Машере-то вообще было всё равно - лишь бы Данилку из рук не выпускать. Смешной этот Макар, честное слово! Смотрит на паренька обалдевшим от радости взглядом, и думает, что никто не видит. Но именно это и зацепило Эмку! И пусть сейчас это всё, на что Эма решился, пусть, рывком надев майку, он сделал вид, что ни о чем и не спрашивал, она знала - плотину прорвало! И помог этому новый машеровский друг - Данила Краснов. Эмка отбил его у хулиганов, а Данилка за одно утро растормошил его так, как не смогли они все, вместе взятые, за несколько месяцев. И, конечно, у неё остался тот номер телефона! И она его очень бережет! Эмочка же о нём спрашивал... Просто ещё не готов. Пока. Узнав в столовой, что Данила собирается к ним на тренировку, Марьяна ещё раз убедилась: попер фарт! И уж она, Марьяна Пугачева, его не упустит! А теперь уже можно и худеть, и Россию выигрывать, всё по плану. Задача закопать уродов, доконавших Эмку тогда, весной, выходила в повестке дня на первую позицию. Но для этой цели ей понадобится помощник. В одиночку не потянуть. Кто-то, кого эта ситуация также взяла за горло и не отпускает. Но не так, как ребят - Макара, Галку, Леху. Они, всё же - друзья. А она - партнерша! Это...серьезнее, что ли. Ей нужен человек, которого это затронуло лично, вот как её. И она такого найдет! Надо будет - из-под земли достанет! ***** Когда Машера подошел к Кучуну и спросил, не будет ли тот против, если на их тренировке поприсутствует танцор другого клуба, первым порывом Стаса было - отказать. Во-первых, он не очень любил, когда на его занятиях находятся посторонние. Это отвлекает внимание и тренеров, и танцоров - не все гости умеют вести себя тихо и сдержанно. Поэтому многие педагоги категорически запрещают приходить на свои тренировки и родителям малышей, и друзьям-товарищам ребят постарше - только танцоры. Во-вторых, именно этот мальчик был, как Стас понял, из "Корриды" - вот уж не было в жизни большей радости! К чему осложнять и так тяжелые, недоброжелательные отношения с Курицыным - главным тренером "Корриды"? Вся танцевальная тусовка знала, как ревностно он относится к походам своих учеников на занятия к другим педагогам... Стас уже открыл было рот, чтобы объяснить Макару, почему - нельзя, но что-то в лице, в глазах воспитанника остановило Кучуна. Внутренний тренерский камертон, ни разу не подводивший его за последние годы, зазвучал в полный голос. Стас готов был поклясться, что Макар - нервничает... И - радуется... И - волнуется... И, вообще, ведет себя, как юная институтка на своем первом губернаторском балу: краснеет, смущается и робеет... И это - Машера?! Который за все весенние турниры не показал ему и половины тех эмоций, которые только что продемонстрировал, ровно за полторы минуты, вот тут, у порога танцевального зала?! Кучун посмотрел в ту сторону, где, недалеко от них, топтался худощавый паренек с каштановыми волосами, забранными в "хвост". Левое колено забинтовано - похоже, травма. Нервничает, покусывает губы... Ну, а он-то что нервничает? Так боится, что его не пустят? В этот миг парнишка посмотрел в их сторону, и Стас с изумлением узнал Данилу Краснова, которого сам же и судил на многочисленных турнирах, выводя его в призеры, потому что ему всегда нравился этот яркий, эффектный юный танцор. У него было то, чего, как раз не хватало в последнее время Машере - при отличной технике танец Данилы был живым, искрящимся, энергетика его просто накрывала площадку. Правда, в последнее время Стас его почти не видел в финалах значимых турниров. Что-то с ним случилось... И почему он теперь в "Корриде"?... Но самым интересным было другое! Повернувшись к ним и старательно кивнув головой Стасу - тот понял, что это должно было означать "здрас-с-с-сте!" - мальчик после этого не отрывал взгляда от Машеры! Серо-зеленые, выразительные глаза сияли, мягкая, неуверенная улыбка то появлялась на его губах, то исчезала. Кучун, страшно заинтригованный происходящим, тут же разрешил Даниле присутствовать на занятиях... И потом, в ходе тренировки, не переставал мысленно гладить сам себя по голове, перефразируя, в порядке авторства, Пушкина и Штирлица - "Ай, да Кучун! Ай, да сукин сын!"... Стас не узнавал Машеру на паркете! Вернее, его танцор всё ещё оставался тем самым Макаром Машерой - сверхтехничным, "сухим", сдержанным... Но!... Но в отдельные моменты танца - в ча-че, в румбе, в джайве - Макар вдруг начинал "искрить" так, что Стас потихоньку, чтоб не видели ребята, щипал сам себя за руку - не снится ли это ему? Руки Макара, взлетавшие над головой - вдруг наполнялись покоряющей силой и властностью, цепляя взгляд, а не просто перемещались в плоскости... Движения корпуса, повороты головы, выразительные бедра, сильные ноги - это были ярость, страсть, готовность оттолкнуть и тут же позвать обратно... Это была - латина! Та, настоящая латина, которой Стас безрезультатно пытался добиться от Машеры последние несколько месяцев... "Шоссе", "раскрытия", "алеманы" в исполнении Макара заиграли так, что даже Сёмин, знавший Машеру чуть ли не с первого класса, стоя в углу, присвистнул и тихо сказал: "Ну, ни хрена себе...". Макар танцевал, привнося в танец что-то своё, переполнявшее его, и это было настолько прекрасно, что присутствовавшие в зале ребята боялись шевельнутся -только, чтоб не спугнуть, не помешать, не прервать этот фейерверк движения и страсти... Замершие у окна Эма с Марьяной... Забившийся в угол Сёмин - его любимое тренерское место, с которого отлично видно происходящее на площадке... Сидящий на спортивной лавке у зеркальной стены зала парнишка Данила Краснов - с рассыпавшимися по плечам каштановыми прядями волос, весь подавшийся вперед, замерший, затаивший дыхание, только ресницы подрагивают в напряжении... И Кучун готов был поклясться, что причиной подобного преображения Машеры был он - этот худенький, красивый мальчик, кажется, недавно перешедший в Молодежь... Потому что сейчас Макар танцевал - для него, о чем-то, понятном только им двоим, важном для них двоих... Уж такие вещи Стас давно научился видеть... Господи, ты услышал мои молитвы! Он вспомнил свою утреннюю мечту - чтобы Машера влюбился, что ли... Просто он никогда не думал, что такая непростая мечта может исполниться так быстро - в течение двух с половиной часов... Сегодняшний телефонный звонок разбередил душу, и, глядя на Макара, каждое движение которого было наполнено вдохновением и страстью, на парнишку, не сводившего с него глаз, кажется, даже переставшего дышать и не замечавшего этого, Стас видел перед собой другой танец, такой же вдохновенный, такой же искрящийся... Надо перезвонить! Срочно! Музыка закончилась. В зале повисла тишина. Все молчали - оцепенение вызванное танцем Машеры ещё не прошло. - Пять минут - перерыв... Макар, Галя - отдыхайте... Эма, разминайтесь, сейчас вас посмотрим... В пол-ноги, так что сильно не напрягайся... - и, не глядя ни на кого, на ходу нащупывая телефон в кармане спортивной куртки, Стас выскочил из зала. Загнанная партнером в танце, но счастливая, понимающая, что Машера - проснулся! - Галка осела на паркет у стены. Сил дойти до скамейки у неё не было. Макар, все еще не вернувшийся в реальность, взлохмаченный, разгоряченный, как зверь перед броском, задыхающийся, сверкающий глазами, стоял в центре зала и, не отрываясь, смотрел на Данилу. Он не двигался, ничего не говорил - только тяжелое, хрипловатое, сбитое дыхание - но под его взглядом Данила, как зачарованный, медленно поднялся со своей скамьи и пошел. К Макару. Шаг...Шаг... Ещё шаг... Машера смотрел на приближавшегося к нему Данилу и понимал - сейчас произойдет непоправимое! Зал, ребята, Стас вернется с минуты на минуту, а он, Макар, видит только губы Данилы - вздрагивающие, словно, тянущиеся к нему - и, если тот подойдет ещё хоть на пару шагов, то Макар с собой уже не справится. Шаг... Ещё шаг... Это безумие! Не подходи! Шаг. - Макар, ты пить не хочешь?... Загнался же. Тут, в тренерской вода есть. - Голос Градиевского рассек тишину танцевального зала. Он открыл дверь в маленькую комнату в углу, называемую ребятами по привычке "тренерской" и смотрел на Машеру матово-непроницаемыми черными глазами. - Юноша, вы же, наверное, тоже от стакана воды не откажетесь? Чёрт, Эма, да будь ты проклят! Спасибо, друг. Макар посмотрел на Градиевского безумным взглядом, тряхнул челкой, дернулся вперед, схватил Данилу за руку и, не видя ничего вокруг, потащил его за собой. Они ворвались в маленькую, тускло освещенную одной лампочкой, комнату, даже не закрыв дверь. Это педантично сделал Градиевский. После чего кивнул Марьяне, и они пошли в центр зала - прогонять в пол-ноги свою программу, как и просил Стас. Как только Эма закрыл дверь, отрезав их от всего остального мира, Макар развернулся, двумя руками схватил Данилу за плечи и рывком вдавил его в стену. Глядя в серо-зеленые, удлиненные к вискам, горящие каким-то странным загадочным блеском, глаза , еле сдерживая колотившую его еще с танца дрожь, Машера прохрипел: - Если хочешь уйти - уходи сразу... Потом - не отпущу. Мысль, что, может быть, сейчас придется разжать пальцы и выпустить плечи Данилы, привела его в ярость... Но он был готов - если тот скажет... Если не захочет. - Я не уйду... - еле слышно, на выдохе, почти шепотом. Макар хрипло вздохнул - почти застонал от облегчения - и чуть склонился к Краснову, не сводя глаз с его подрагивающих губ: - Данька... Я... Больше он не стал ничего говорить. Просто придвинулся ещё ближе и яростно прильнул к губам Данилы - со всей безудержной страстью, рожденной только что в танце, выстраданной и прожитой им несколько минут назад на паркете... Через секунду он почувствовал, как руки Данилы слабо, а потом всё увереннее, скользят по его плечам, гладят по спине, по шее, по волосам... Макар ласкал губами и языком губы обнимавшего его юноши, раздвигал их, прикусывал, чувствуя, как ему отвечают - неумело, неуверенно, но с такой же готовностью, страстью и восторгом, какие переполняли самого Макара... - Данька... Мальчик мой... - шептал он, сам не понимая, что говорит. Накрывшее Машеру возбуждение дало о себе знать. Выйти в таком виде в зал будет достаточно проблематично... Он с трудом оторвался от мягких, горячих губ Краснова, решительно отодвинул его от себя. - Макар... Почему?!... - сколько разочарования было в этом горячем, прерывистом шепоте! - Потому что кругом люди, а у нас - тренировка... - Блин, что он несёт?! Только что, на глазах этих людей, он, как волк ягненка уволок парня в сюда, в комнату. Наплевав на всё... - Потом... Позже... - Но позже - да? - Что - "да"? - Макар мягко улыбнулся - так трогателен был в своем переживании Данька. - Вот это всё... Да? - Данила, по-прежнему, не разнимал рук, сцепленных на шее Макара. - Да... А сейчас, пожалуйста, иди в зал... В дверь еле слышно постучали. - Стас закончил разговор, скоро будет... - Голос Градиевскго, приглушенный дверью, был невозмутим и спокоен. Макар приоткрыл дверь комнаты, чувствуя себя абсолютным идиотом. В зале все занимались своими делами - кто-то разминался, кто-то отдыхал, прикрыв глаза. В их сторону не смотрел ни один человек... Первым вышел Данила - ошарашенный, сияющий, еще не доконца понимавший, где он, вообще, находится. До спортивной скамьи его, аккуратно придерживая за плечо, сопроводил Эма. Частично пришедший в себя Макар, выходя из комнаты, на пороге обернулся: воды в тренерской не было. Никакой! Ни капли! В противоположном от него конце зала, чуть улыбаясь краешками губ, отрабатывал свою знаменитую связку в танго Эма Градиевский. ***** ***** - Привет... Это я... Не отвлекаю? - Стас?!...Привет... Не ожидал... - Я коротко, чтоб не мешать... - Да ты и не мешаешь... У меня,как раз, сейчас "окно"... - А, да... у вас же сборы в городе...А что, не выехали никуда?... - Да непросто всё... Кто-то не захотел, кому-то дорого... Команду не собрали... - Понятно... - Стас... Ты что-то хотел?... - Да... Хотел... - Слушаю тебя... - М-м-м... Послушай, я... что хочу тебе сказать... Ты только послушай, ладно?...Не перебивай... - Я никогда тебя не перебивал... - Игорь!... Игорь... - Всё! Всё!...Извини... Слушаю тебя... - Я так понял утром, что у тебя есть какой-то вопрос... Ко мне и к моим ребятам - к кому-то из них...Я просто хочу, чтоб ты знал - я помогу тебе во всем, что в моих силах...И не в моих - тоже...Только скажи, чем помочь и что нужно...Можешь - не сейчас, когда сам сочтешь нужным...Ты что молчишь?... Алло!... - знаешь... Тогда я, наверное, умер бы, если б услышал такое... От счастья... - Игорь...Я... - Всё!...Не надо...Разобрались...Сейчас есть более важная тема... - Важнее, чем ты тогда?... - Да. Намного!... Ну, хорошо, раз так - давай прямо сейчас...Стас, мне помощь твоя нужна... - Я это понял... Что случилось?... - Мне нужно поговорить с одной твоей девочкой... С Марьяной Пугачевой... Я её сам не знаю, мы не пересекались особо... Мне нужно с ней поговорить, и чтоб она меня выслушала... Ты мог бы её предупредить - что я позвоню?...И, чтоб она отнеслась спокойно и, главное, выслушала всё, что я ей скажу? Сможешь так?... - С Марьяшкой?!.. Ну да, конечно...Предупрежу... А!...Тебе номер её нужен?... - Номер у меня есть... - Тогда в чем проблема?...Не очень понимаю... - Она может не захотеть меня слушать... А мне очень важно с ней поговорить... - А почему она не захочет тебя слушать?...Ты сказал, вы - незнакомы... - Мы не знакомы... - Тогда - почему?... - Ну, понимаешь... - Так, Игорь!... Вот эта суета в ногах мне непонятна!... Объясни нормально - что такое? - Погоди, в коридор выйду... Всё, порядок... Беда у меня, Стас... С братом беда... - Та-а-к... Стоп!Давай по порядку!... У тебя разве есть брат? Я не знал... - Троюродный... Он с родителями на Урале жил, в Екатеринбурге... Тогда... Ну, тогда - ему только десять лет было...Когда я...Неважно... А он жил там... - И что с ним?... А Марьяна тут при чем?... - Ты погоди... Он отличный мальчишка, тоже танцор... Ты, когда судил по регионам, мог его видеть, у него классные результаты были, стандарт очень неплохой... - А как фамилия?... - Ты погоди с фамилией... Он школу музыкальную закончил, по классу фортепиано, музыку пишет... Два языка знает - французский и итальянский... - А причем тут...? - Да погоди ты, Стас!...Дослушай же ты меня!... Хоть раз в жизни - дослушай!... - Прости... Я слушаю... - Он замечательный парнишка, понимаешь!...Живет у меня с весны, ну, с конца февраля...В Москву приехал...Я его в свой клуб взял... Сам уговорил родителей отпустить его сюда, здесь же возможностей гораздо больше, в Москве...А у него школа мощная... Ты же знаешь, уральская танцевальная школа - очень сильная... - Знаю, конечно... Он у кого был?... - У Волобуева... Понимаешь уровень, да?... - Ещё бы... - Ну вот... А как приехал - ему через месяц крышу снесло...Он в марте на неделю пропал - я его по всему городу искал с собаками и фонарями... Но не в этом дело... Он такой...Искренний, открытый, доверчивый - понимаешь, как ребенок... Он красивый Стас, правда, блондин, такой, золотистый... Птиц обожает, хочет орнитологом стать... А через неделю сам вернулся - блять, Стас, ты б его видел!...Трясётся весь, рыдает, на ногах не стоит... Вид такой!... Я не знал, что думать - накололи?! Напоили?! Оттрахали?!... Так он же - молчит! Три дня не спал - не жрал, только плачет и трясется... Потом, вроде, утихло... Но плохо всё стало, очень плохо, он вообще, танцевать перестал... Ползает по паркету - и всё!... А тут, вчера, я на него наехал - что, мол, за фигня?!...И выяснилось... Что он был всю ту неделю - знаешь где?!... - Ну, откуда мне...Игорь, ты спокойнее!... Нет, не знаю... - У Эмы твоего он был!...Понимаешь?!...У Градиевского!...Жил он у него! И с ним!... Роман у них был!... - У...Эмы?!... Твой мальчик жил... у Градиевского?! - Да! Именно!... И был у них роман!... И были они счастливые оба!...Я смс-ки Эмы твоего видел - там всё черным по белому!... А через день, как у них всё началось, была та самая вечеринка - на которой Эма твой под машину бросился, а ты его потом отмазывал и прикрывал!...А эти ублюдки, эти мудаки двуногие... - Погоди - погоди... Игорь... - Да, блять, ты ж, на хер!... А эта сволота Стефку туда затащила, уродом выставила и перед Эмой твоим подставила!... Эма твой ему по роже съездил и сказал - "чтоб ты сдох, сука..."... Сам - под машину, а этот теперь указание выполняет!... На него смотреть страшно, Стас, я боюсь за него, вот, честное слово - боюсь!... - Как фамилия?!... - Что?... - Фамилия мальчика!... - Лилла... Стефан Лилла...Имя странное, конечно, но у него польские и итальянские корни по матери... - ЛИЛЛА?!...Он... твой брат?! - Да... - Блять!... Игорь!... Я его видел!... Конечно видел!... Только я не знал, что он - твой брат...А ты уверен, что он не замешан в... ну, в том, в чем его обвиняют?... - Стас! Он - ребенок! Понимаешь - ребенок!... Ему восемнадцать два месяца назад исполнилось!... Ему в марте семнадцать только было!... О чем ты говоришь?!... - Чёрт!...Так...Что же делать-то?... - С Марьяной разговаривать надо... - Почему - с ней? - Они знакомы... Эма его от всех скрывал, только Марьяна знала... _ Она знала, что у Эмы роман с твоим братом?! - Да... Она ему потом, после всего, смс-ку прислала -"Тебя подставили"... - Твою мать! Вот - партизанка!... - Стас, послушай меня... Я тебя просил о чем-то только один раз - тогда, семь лет назад... Сейчас я прошу тебя второй раз - помоги мне! Я боюсь за Стефку... Серьезно... Он же молится на твоего Градиевского... Я тут вчера, еще не зная ничего, ляпнул, что Эма - дурак, раз под машину сиганул - так он на меня с кулаками бросился!...Он говорит, Эма твой к Марьяне очень прислушивается... Я хочу попросить, чтоб она с ним поговорила... Ну, хоть попробовала...Он его отшвырнул - и всё!... Ну, пусть уже, или скажет, что Стефка ему не нужен - но только скажет!...И тогда я буду рядом сидеть, за руки держать, сколько нужно - чтоб ничего не натворил... Или... Не знаю, что - или... - Игорь... Ты всю ночь не спал?... - Всё такой же чуткий и внимательный?... Ладно, извини... Не выдерживаю уже - смотреть на него не могу!... - Мы всё сделаем, Игорь, поверь мне!... Ты только сам успокойся!... Как ты работаешь, в таком состоянии?... - Плохо работаю, Стас, плохо!... График путаю, на детей ору!... Стефка из головы не идет!... Вот сейчас его в зале нет - я уже на психе: где он, что делает?!... - Игорь... Ты продержись, пожалуйста, пока мы не вернемся... Я сейчас не про мальчика - я про тебя... С мальчиком всё решим сразу... С Марьяной я всё устрою - у нас занятия идут, через час я с ней поговорю... Сразу отзвоню тебе... И ещё, поговорю я с... с ним... Он в ту ночь ко мне приехал, много чего сказал... - Стас...А... Раз много сказал... Как думаешь - есть шанс?... - Игорек... Загадывать боюсь, но скажу одно - всё, что в человеческих силах, я сделаю... Да, будешь говорить с Марьяной - просто представься, скажи, что от меня... И поуверенней будь, она у нас девушка с нестандартным чувством юмора и без комплексов... Понял?... - "У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление"?... - Ты...ещё помнишь? - Конечно...Я помню всё, что ты мне говорил...Вообще - всё... - Игорь... - Ладно, Стас, проехали... Значит - поможешь?... - Конечно! Я же обещал!... Я поговорю с Марьяной и сразу же свяжусь с тобой... И ты ей позвонишь...А я сам поговорю с... с ним поговорю... И - пожалуйста, дождись, когда мы вернёмся в Москву... - Хорошо... Вот за это - за Марьяну - спасибо!...Тогда - жду звонка... Слушай, у меня урок начинается... Ну, ладно, давай... - Игорь... - Что?... - Игорь... Прости меня... - "По техническим причинам связь прервалась..." Сказать, что Кучун, после телефонного разговора со своим бывшим учеником Игорем Адлисом, был расстроен - не сказать ничего! Он был подавлен и угнетен. Угнетен, в первую очередь, состоянием самого Игоря, которое Стас, несмотря на семилетнюю паузу в общении, чувствовал, по-прежнему, очень хорошо. И мог с уверенностью констатировать - Игорь в панике! В серьезной такой панике, в которую этот человек, на памяти Кучуна, впадал, самое большее, раза два, за все годы, что Стас его знал. Значит, есть причина. Значит, ситуация с мальчиком, действительно, более чем серьезная. И что-то надо срочно предпринимать! Он обещал! А раз обещал - выполнит. Потому что Игорю сейчас очень нужна его помощь... И в этот раз - он её получит! Потом хорошо бы подумать и о самом Игоре - невозможно работать вот так, в таком состоянии... Да еще и клуб у него... Он там, кажется, второй приглашенный тренер? Значит, не на ставке, выработка - по часам...Стас несколько раз за последние годы проводил расширение тренерского состава своего клуба, работать у него считалось престижно, финансово выгодно и очень перспективно: имя самого Кучуна, рейтинг клуба, уровень тренирующихся в клубе пар...Каждый раз он получал в Федерации кипу заявлений коллег, готовых стать новыми членами его команды.И...Чего врать-то самому себе, каждый раз, перебирая эти бумаги, он искал одну-единственную, на которой должны были стоять уверенное "И" с виньеткой, "АД" - и изящный росчерк... И за всё это время - ни разу! - он не увидел заявления с такой знакомой, каллиграфической подписью...Как бы тяжело ему не было, а теперь, оказывается, еще и брата младшего тащит, Игорь Адлис за помощью не обращался и на контакт со Стасом сам не выходил... Только - сегодня утром. Ты продержись Игорек, всего-то осталось шестнадцать дней! Это же - тьфу, считай, ничего! ну что может случиться за это время?!... А мы вернемся - и я что-нибудь придумаю... Раз уж ты сам позвонил... Всё должно быть хорошо! ***** Стас замер в нескольких шагах от двери в танцевальный зал - он ещё не мог туда зайти, ему нужно было хоть несколько минут, чтобы взять себя в руки. Дверь зала отворилась, выглянул Эма Градиевский. Посмотрел на Стаса, ничего не сказал, только кивнул, и опять исчез в дверном проеме, притянув за собой тяжелую дубовую панель двери с аляписто-золотой окантовкой. При виде его лица чувство подавленности, которое отступило было на несколько минут, вернулось и нахлынуло по-новой. Лилла... Стефан Лилла... "Стефка", как говорил Игорь... Стас его помнил, конечно, помнил... Только не знал, что он - брат Игоря...Золотоволосый, изящный, даже тонко-прозрачный мальчик с огромными синими - синевы полуденного неба - глазами. Блестящая техника, какая-то удивительная одухотворенность танца, что для стандарта достаточно редко."Волобуевская" школа, ещё бы. Он своих стандартистов выстраивает так, что их потом в балет берут, не глядя... Сейчас, навскидку, из всех знакомых Стасу танцоров, он мог назвать, разве что, Градиевского, обладавшего таким же уровнем прочувствованности танца и мощнейшей энергетикой, как у этого мальчика... Еще весной - ДО той истории - Стас судил несколько региональных турниров, выезжал в разные города. И, каждый раз, видя на площадке этого утонченного, с потрясающим подъемом стопы, летящего в танце мальчика, казалось, не касавшегося паркета ногами, уверенно выводил его порядковый номер в судейской карточке в следующий круг... " Маленький принц" - называл его про себя Стас за чуть более низкий, чем нужно для стандарта, рост... "Маленький принц"... Твою ж мать!... А как младшие ребята в клубе прозвали Эму - "Ледяной король"?! Чёрт! Это судьба... ПОСЛЕ той истории Стас видел Стефана на паркете от силы два раза - в Москве и в Ярославле. И оба раза не мог поверить, что перед ним тот самый "Маленький принц", Стефан Лилла, чьи завораживающие - медленный и венский - вальсы заставляли даже прожжёных, видевших в этой жизни всё, судей, затаив дыхание и забыв про остальных участников соревнований, следить за каждым его движением.Принц исчез... Остался заторможенный, безразличный к происходящему на паркете, чрезмерно худой подросток, которого даже хотелось попросить перестать танцевать - так тяжело и беспокойно было наблюдать за его лишенными какого-то жизненного огня, "деревянными" движениями... Стас, ни на секунду не забывавший ту мартовскую ночь, задыхающегося, хрипящего, бьющегося на его диване Эмку, даже сперва подумывал "прокатить" мальчишку на первом же турнире,где они встретились, чтоб его не просудил никто из друзей-судей. Но этого не понадобилось - Стефан сам благополучно вылетел из соревнований в одной восьмой - чего с ним никогда ранее не бывало... Пробегавший по коридору спортивного дворца, торопящийся судить очередную категорию Стас совершенно случайно столкнулся с ним у дверей зала - Лилла уходил домой после проигрыша... И вот тут - вдруг! - Стас зачем-то посмотрел ему в глаза... В тот же миг, словно, налетев грудью на скалу, он замер на месте, и, кажется, даже открыл рот - такую непроходящую, смертельную, заледеневшую тоску, отчаяние и безысходность, траурную печаль увидел он во взгляде этого паренька...Стасу вдруг стало, почему-то, стыдно за свою идею - "прокатить"его на турнире... Как хорошо, что он не стал ничего делать... Кто-то из проходивших мимо ребят-танцоров окликнул мальчика: "Стеф, ты уже всё? Домой едешь?"... Лилла повернул голову и молча посмотрел на спрашивающего. Тот даже в сторону шарахнулся, пробормотал - "Извини..." - и быстро, не оглядываясь ушел. А Стефан опустил голову и, не глядя на Стаса, медленно, очень медленно побрел к выходу из дворца... В тот момент Стаса корябнуло странное ощущение, что он где-то уже видел такие глаза - такой, буквально, умирающий взгляд - совсем недавно, прямо перед собой...И только поздно вечером, после турнира, уже подъезжая к дому, он вспомнил, кого напомнили ему глаза Стефана Лиллы. Только глаза в тот раз были матово-черные... Это были глаза Эмы Градиевского. И сейчас, сводя воедино все воспоминания, куски информации и чьи-то случайно услышанные разговоры, Стас понимал: Игорь не зря бьет тревогу! Мальчик, похоже, и правда, на грани. Если он уже тогда был в таком состоянии... Надо что-то делать... И - срочно! Чёрт, чтоб он раньше знал, что Стефан - брат Игоря! А вот теперь - в зал... ***** С самого первого момента, как она увидела Данилку Краснова, Галка чувствовала себя рядом с ним старой бандершей, державшей гамбургский портовый кабак. А ведь старше-то всего на три с половиной года! Но этот мальчишка был такой...искренне - наивный, ласковый, а, главное, талантливый, и при этом - беззащитный, что его просто хотелось опекать, оберегать, водить за руку и кормить мороженым. Вот поэтому Макарушка так и подорвался, хотя - кто бы мог подумать? Галка была девушка трезвомыслящая, практичная, без комплексов - и в этом очень походила на Марьяну, хотя и трезвомыслие, и практичность у них были достаточно разные. Поэтому, только увидев, каким радостно-изумленным взглядом её партнер разглядывает нового знакомого, после того, как отскреб его от танцевального паркета, Галка тут же сделала для себя вывод, что это - хорошо, и что Макарушке давно уже пора пригреть кого-то на сердце... Данилка - значит, Данилка... В последнее время с Макаром стало трудновато танцевать - слишком жесток, сух, никакого отклика, никакого куража. Галка в танце выплескивается вся, пытается генерить эмоции за двоих, а это - на их уровне танца - уже достаточно тяжело. А рядом Макарушка, который плюёт на всё - никакого импульса от него, никаких переживаний: ни в механически поданной ей руке, ни в глазах - равнодушных, спокойных, невозмутимых... Она даже ходила к Стасу и ныла ему, что Машера "погас", на паркете - рыба снулая, и что ей так не нравится. А Стас, оказывается, уже сам всё видел и ломал голову - что делать? Даже Эмка Градиевский, который латину за вид танца вообще не считает - только его обожаемый стандарт! - и тот, как-то подошел к Макарушке после тренировки и заявил: "Машера - ты разваливаешься...Я тебя на паркете уже почти не вижу...". И Макарушка, как никто, знает, что танцора на паркете "не видят" тогда, когда, кроме механического "делай - раз, делай - два, делай - три!", зритель от него ничего больше не получает - никакой энергетики и драматургии танца... Макарушка, конечно, возбухнул, забурчал, что сам знает и это у него просто "переход на новый этап танца", он, видите ли, осмысляет...А по глазам было видно, что всё понимает, только сделать ничего не может... Бывает у танцоров такое вот "плато" - ровно, ровно, ровно... А по сути - никак. И тут уже нужно искать то, что тебя встряхнет... Но с Эмкой Макарушка спорил несильно - сопел-сопел, но выслушал нотацию, даже не огрызнулся, хотя умеет... Ну, это понятно - они все Эмку берегут, после того что было-то... А как иначе? Вот с этим "было"... Что-то надо делать с этим "было"... Галка до сих пор так и не отважилась ни с кем поговорить о том, что видела в квартире у Эмочки, в день, когда Макарушка голосом Терминатора в девять утра вызвал её на помощь... Приехала, увидела - и никому не сказала... А поговорить надо... Тогда это было нереально - они очень боялись, что Эмка умрет, Стас ходил с каменным лицом и всем было ни до чего... А вот сейчас... С кем только?...Очень хочется с ребятами - Макарушкой или Лехой, ей с ними легко и удобно, но, как человек наблюдательный, она же видит, что ребята и Эмка, всё же, очень разные... С самим Эмочкой?... Ой, не надо, что там у него с сердцем, а вдруг опять всё повторится?!... Остается - Марьяна... Да, именно Пугачева...Придумать бы, с чего начать... Вот сегодня вечером, в номере, можно попробовать... А что, она девчонка нормальная, хоть и танцует с Градиевским. Галка и Марьяна никогда не были близкими подругами - как и их танцевальные половины - но, при этом, искренне уважали друг друга. Галка уважала Марьяну за то, что, за четыре года та ещё так и не сошла с ума, танцуя с Градиевским - по мнению Галки ни один человек в добром здравии не устоял бы с ним в паре дольше сорока секунд... Вот она, Галка, точно бы не смогла! Высокомерный, презрительный, сарказм для него - естественное состояние... А Марьяна восхищалась галкиной хозяйственностью и тем, как Галка скачет вокруг Машеры, прибегает по первому зову и решает все возникающие проблемы...Может быть, поэтому они, не будучи подругами, отлично понимали друг друга и, в данное время, прекрасно уживались в одном номере керченского пансионата... Где сегодня и надо будет поговорить с Марьянкой... Обязательно! У Галки на душе в последнее время было две беды, не дававших ей спокойно спать по ночам. То, что она увидела в квартире Эмочки в то злосчастное воскресенье - и бесчувственный, тупивший на паркете Машера. Ну, по поводу Эмочки она сегодня все же потрясет Марьянку, а вот тупивший еще вчера на тренировке Машера... Люди! Как же все оказалось просто и гениально! Для того, чтобы Макарушка ожил, всего-то нужно было привести в зал Данилку Краснова! И всё! И, словно проснувшийся от удара в лоб, Макарушка сегодня "зажег" так! Галка уже незнамо сколько не видела у него такого танца... Она чувствовала себя куклой, розочкой в петлице... Макар переносил её по паркету, вращал, отбрасывал - и тут же ловил и притягивал обратно с таким импульсом, что она не успевала опомниться! Да, он её загнал, но, за счастье видеть Макарушку таким, она сто раз готова загнаться, лишь бы он продолжал, лишь бы не останавливался... А как смотрел на него Данилка! Галка, опытная танцовщица, прекрасно умевшая "держать глазами" зал и зрителей, каждый раз, видя лицо Краснова, пока они с Макаром танцевали, в доли секунды отмечала разгоравшиеся каким-то удивительным сиянием серо-зеленые глаза, приоткрывающиеся, вздрагивающие губы, побелевшее лицо... А ведь зацепил Макарушка парнишку, ох, зацепил - своим танцем, всем своим видом - взлохмаченный, с горящими глазами, тяжело дышащий - излучающий яростный восторг и страсть. Данилка - тоже танцор, и танцор - талантливый, он не мог не откликнуться... Поэтому, когда после танца, Макар вдруг вцепился в Данилу и потащил его за собой в тренерскую, для Галки не было вопроса, что там будет происходить. И очень вовремя из зала вышел Стас - иначе эти дурачки целовались бы просто у него на глазах.. Но Эма-то, Эма - хорош! "Водички", говорит "не хотите попить?"... И только дверью за ними - ба-бах! И пошел по залу - я не я, лошадь - не моя... Всё увидел, всё понял - и помог! Молодец, Градиевский, ну, может ведь, когда хочет, человеком быть! Жаль, что - редко... Когда они вышли из этой комнаты, у Макарушки такой вид был, как будто он Олимпийские игры выиграл, а ему за это еще и Нобелевскую премию выплатили... Ошалевший, счастливый и восторженный... А Данилка - тот, вообще, не понимал, где он и в каком измерении... Опять же, Эмочка его до лавки за руку вел - не получалось у Данилки ровно по прямой пройти... Губы распухшие, глаза обалдевшие, на Макарушку смотрел так, что Галка уже не знала, за кого из них надо больше переживать и кто кого в ближайшее время замучает насмерть...Пока она готова была поставить на Данилку... Он просто пожирал глазами Макарушку и никого больше вокруг не видел... Ой, надо будет сегодня Леху куда-нибудь на ночь пристраивать... Тут Стас пришел... И что-то с ним не то было, явно. Печальный какой-то, расстроенный...Даже Эмку не стал гонять - наоборот, отправил в номер отдыхать, у того днем - детская группа. Сказал: "Вот ещё! Буду я победителя первенства в пол-ноги смотреть... Вы и так лучше всех...". И просто выставил Градиевского из зала. Тот очень извинялся, что не смог Даниле свою связку из танго показать... Но Данилка, в том состоянии и смотреть-то ни на кого, кроме Макарушки не мог. Договорились на завтра... А еще Эмочка разрешил Данилке и сегодня в своем номере ночевать. И вообще - до конца сборов... Может, Леху - к нему, к Эме?...Нет, не получится... Эма - он такой... Он не поймет... А вот Марьяну почему-то Стас не отпустил. Подозвал, что-то долго ей объяснял. Видимо, что-то неприятное. Марьяна трижды в лице менялась. Сначала подскочила, как ошпаренная, руками замахала - нет-нет-нет...Потом молчала долго, слушала. Расстроилась. А потом даже чуть не разревелась, Стас сам её успокаивал...Но, вроде, договорились, Марьянка что-то ему пообещала и ушла. А Стас опять за телефон схватился... А Макарушка с Данилкой самые первые свалили, у Машеры три часа перерыв до занятий с малышами - гулять пошли. Макарушка его за руку - цоп, и увёл! И все опять сделали вид, что ничего не происходит... Всё же, хорошие ребята у нас в клубе! Понимающие... Галка тяжело вздохнула - ну, ни минуты покоя в этой жизни! Макарушка, конечно, гулять ушел... Ма-а-ала-а-адец... А ей, Галке, сейчас надо Леху искать и объяснять тому, что ночевать он сегодня будет не у себя в номере, а совсем даже в другом месте. А потом еще и место это найти... Хотя, может, Леха и сам догадывается? ***** Несколько тысяч километров от Керчи. Москва Что, опять утро?... Не хочу утро...А, нет... Обед...Это хорошо - до вечера меньше времени, а там опять можно уснуть...И уже - до утра. Как хорошо - спать! Когда спишь - ничего не болит. Вот и сейчас - уснул всего на сорок минут,но эти сорок минут - боли не было. Никакой... Как бы сделать так, чтобы спать несколько дней? Или неделю? Или - всегда... Всегда... Игорь опять будет ругаться. Что со сборов ушел, ему не сказал. Занятия опять прогулял... Зачем они? Теперь - зачем? Игорь не понимает...Он не понимает! Думает, все эти тренировки - отвлекут. От чего отвлекут?! От боли - не отвлекают. Когда она вросла в тебя, в тело, в кожу, в волосы... Она стала тобой... Ты сам - боль! Ты утром просыпаешься - это проснулась боль. Ты идешь на тренировку - это тренируется боль... Чем отвлечь от самого себя?...Как ему объяснить, что боли нет, только когда спишь. Поэтому надо спать. Много. Очень много... Первое время он не мог спать - ночами лежал в постели, без движения, и смотрел в потолок. Слезы были выплаканы, голос сорван в крике, мыслей не было. Было очень больно. Темно, тихо - и больно. Можно было сказать Игорю, он бы купил таблетки от, которых засыпают. Но он не говорил. Это было наказанием. Его наказанием - для себя. Он лежал и пытался представить, как сейчас, вдали от него, может быть, умирает Эма. А он - не знает. И узнает только утром. Или завтра. Или - никогда... Никогда... Боль брала за горло и начинала душить.Он лежал - не шевелясь - и очень хотел, чтоб у неё получилось.Если Эма умирает - он тоже умрет. И это будет единственная справедливость в этом мире. Но боль постепенно отступала, отпускала горло и сворачивалась клубком в сердце. До следующего раза. А он продолжал лежать и смотреть в потолок. Тогда, в ту ночь, ему помешали... Он бежал за Эмой по лестнице несколько пролетов, когда услышал в окно резкий скрип тормозов на шоссе, проходящем рядом с домом. Он бросился к окну и увидел... Увидел Эму, лежавшего под капотом чуть запорошенной снегом машины с работающими "дворниками". Эти "дворники" он видел тогда очень хорошо. Над ним наклонился какой-то человек, наверное, водитель... Дальше он не смотрел. Ему необходимо было тогда что-то сделать, что-то очень важное, он торопился, боялся опоздать... Но у него не хватило сил отодрать от себя руки, стаскивавшие его с подоконника с трудом раскрытого лестничного окна шестого этажа. Как же он рассердился! Это была такая глупость - стаскивать его! Потому что сейчас, там, внизу, умер Эма, а без Эмы жить нельзя! Потому что он - единственный! Каким же надо быть идиотом, чтобы этого не понимать! Он объяснил это стащившему его человеку, его очень рассмешило, что человек такой глупый и не понимает этого сам. Он смеялся, а человек бил его по лицу - совсем, как Эма. Но это точно был не Эма... Эма сейчас умер там, внизу, он сам видел. Когда туман, застилавший глаза отступил, он увидел одного из гостей вечеринки - на которую его затащили - решившего уйти сразу после того, что случилось. После того, как Эма ударил его и сказал, что он сука и чтоб он сдох. Человек смотрел на него странно и пристально. Он не знал этого танцора, из какого он клуба, но тот, почему-то, тащил его в лифт, потом они ехали вниз, танцор завернул его в свою куртку и крепко держал двумя руками. Потом они ходили к дороге, и танцор объяснял, что, если бы человек погиб, на дороге лежало бы тело, а раз тела нет, значит никто не погиб. Значит, Эму просто сбила машина.И его, наверное, повезли к врачу. Танцор спросил, куда Стефа отвезти, и он сказал - куда. Потому что, другого места на земле для него нет и быть не может. Когда они приехали, танцор сказал, что знает этот адрес, тут живет Градиевский.И сказал, что подождет в машине. Он сидел на лестнице и ждал... Ждал, ждал, ждал... Ждал долго. И плакал. И скусывал в кровь костяшки пальцев, за что очень ругается Игорь. Он боится, что это помешает играть на пианино. Ещё он звонил Марьяне, но она была недоступна. Под утро он вышел из подъезда. Танцор всё ещё ждал в машине.Он посадил его рядом на сиденье, и какое-то время держал двумя руками. И матерился. А потом отвез его к Игорю.И ушел до того, как Игорь открыл входную дверь. Что было после того, как Игорь открыл ему дверь - Стеф не помнит. Когда он начал соображать - через несколько дней - внутри уже поселилась боль. Которая проходит только тогда, когда засыпаешь. Поэтому спать надо много. А лучше - всегда. Про подоконник и незнакомого танцора он Игорю не сказал. Он почти не помнил об этом. Он лежит на диване, уткнувшись лицом в подушку. Уже проснулся, но не встает, даже не шевелится. И не будет шевелиться, пока вечером не придет брат и не надо будет делать вид, что всё еще очень неплохо... Всё плохо. Всё очень плохо... Эма сказал, чтоб он сдох. Это последние слова, которые он ему сказал. Больше Эма с ним не разговаривал... Несколько дней назад он зашел в аптеку и купил коробку таблеток.Теперь он носит её в кармане - всегда - чтоб была под рукой. Теперь ему никто не помешает! Игоря жалко - он старается, пытается что-то исправить. Он кому-то звонит, с кем-то встречается. А потом приходит, садится рядом и гладит по голове. Уверяет, что всё наладится. "Мы всё исправим" - уверенно говорит Игорь. Но исправить ничего нельзя. Он точно знает, что - нельзя. Но делает вид, что верит. Игорю так легче. Осталось подождать совсем немного. Через несколько дней у Игоря закончатся сборы. Сейчас его не надо расстраивать - он очень устает. И переживает за него, за Стефа. Но за него не надо переживать. Всё правильно. Он виноват. Из-за него чуть не умер Эма. И не хочет его больше видеть. А без Эмы нельзя жить. Губы Эмы...Руки Эмы...Глаза Эмы... "Птица моя..." Эма, ты - единственный... Я люблю тебя... Я сделаю всё, как ты сказал! ***** Человек, который той ночью стащил с подоконника распахнутого лестничного окна очень молоденького, красивого, светловолосого парнишку, бившегося в истерике и не понимавшего, что ему говорят, увидел его в аптеке, куда зашел за цитрамоном - разболелась голова. Увидел случайно. Узнал не сразу. А когда узнал - не сводил с него глаз всё то время, что мальчишка замер перед витриной и, не мигая, рассматривал коробки. Он готов был поклясться, что во всём этом - в том, как парнишка, словно, в оцепенении, замер перед витринным стеклом, как остекленевшим, тусклым взглядом рассматривал упаковки лекарств - было что-то... нехорошее. И на нарика пацан похож не был. Не приживаются нарики в танцах - слишком уж нагрузки большие... Он не привык вмешиваться в чужие дела. Тогда, на лестнице просто был исключительный случай - не каждую ночь у тебя на глазах кто-то пытается броситься из окна. Ему вдруг стало щемяще жалко этого хрупкого блондинчика с обезумевшими глазами, поэтому он и возился с ним всю ночь, даже отвез к Эмкиному дому, прекрасно понимая, что этого красавчика там, явно, никто не ждет - по его же невнятным рассказам, с Градиевским что-то случилось. Поэтому и ждал терпеливо до утра, пока малец, убедившись, что ему не откроют, выползет из подъезда - чтобы отвезти его туда, где за ним... присмотрят, что ли. Блин, а Эмка - орел, конечно. Вон как привязал к себе пацана, а потом и адресовал его... с шестого этажа. На той вечеринке он оказался совершенно случайно - компания была не его, уровнем танца он заметно уступал присутствовавшим там ребятам и никогда в их развлечениях не участвовал. Хороший приятель попросил выручить деньгами, и он не поленился завезти нужную сумму по указанному адресу... Передал конверт, из уважения к хозяину дома съел какой-то бутерброд, от рюмки отказался - "за рулем". Сильно удивился, увидев там сидящего в кресле, в сигаретном дыму и пьяном гомоне, Эмку Градиевского, лениво перебиравшего струны гитары - до этого Градиевский не был замечен среди участников подобных гульбищ...Когда что-то случилось, когда на пороге комнаты возник этот поганец из "Виктории" - он терпеть его не мог за хамскую манеру нагло толкаться на паркете и пошлые шуточки в раздевалке, идиот просто! - самодовольно ухмылявшийся и, по-хозяйски, державший за плечи худенького юношу с золотисто-соломенными волосами... Когда вдруг - внезапно! - подлетел со своего кресла Эмка, его пытались остановить, но он даже всадил кому-то поддых...Когда он врезал парнишке по морде и бросился из квартиры, а тот, пошатнувшись от удара, побежал за ним, сам он вообще не понял, что произошло, из-за чего весь кипеш. Кто-то посмеивался, достаточно неуверенно, большинство присутствующих молчали. Были и такие, кто, словно враз протрезвев, всем видом демонстрировали, что им очень не нравится произошедшее.Чья-то фраза - "Шутки у тебя, Серый, дебильные какие-то!" - как-будто подвела итог этой странной сцене. Парень из "Виктории" обиделся, завязалась перебранка... А он - сам не понимая зачем и почему - даже не попрощавшись с приятелем, тоже побежал на лестницу.За Эмкой и тем пацаном. Может, кто-то из них - или оба - ещё там, может, нужно поговорить, успокоить, разобраться.Не подрались бы... Что ж так-то - ничего не выяснив, и сразу - по морде?! И побежал очень вовремя, как оказалось. Ровно для того, чтобы стащить этого малолетнего идиота с подоконника. А он ведь уже четко нацелился в окно... Когда стащил, даже руки дрожали, не бывало ещё в его спокойной, размеренной жизни подобных экзерсисов. Пришлось дать пару пощечин, истерика у мальчишки была сильная - он так смеялся, даже страшно стало.А потом сверху хлопнула входная дверь, кто-то из ребят вышел на лестничную клетку. Он не хотел, чтоб мальчишку видели в таком состоянии, а уж, тем более, слышали, потому что говорил он такое... Что Эмка умер, что его сбила машина, и сам он тоже умрет, потому что без Эмы жить нельзя, что он его любит, и что Эмка - единственный... Сдохнуть можно!...Ну, Градиевский - орел!... Поэтому и поторопился увезти его на лифте вниз, а потом вообще - подальше от этого места. В том, что мальчишка взахлеб рыдал по Эмке, лично для него не было ничего странного или ужасного. В танцевальной среде чего только не насмотришься!Лично для него такие отношения были неприемлемы, но он более чем спокойно относился к большому количеству своих знакомых танцоров, которые - кто из любопытства, кто - в поисках сильных ощущений, а кто и вполне серьезно - заводили романы и романчики с коллегами по танцевальному цеху. Да его собственный лучший друг в своё время замутил какую-то нежную электронную переписку с симпатичным молодым латинистом из Воронежа, с которым познакомился на питерском турнире! Правда, дальше переписки там так и не пошло, расстались полюбовно, остались друзьями... Но даже такие романы - не повод прыгать из окна!... А теперь вот, пацан стоял перед аптечной витриной, купил потом какую-то здоровую упаковку - он не разглядел, что именно - и, не поднимая головы, медленно ушел. Говорили, с Эмкой было что-то серьезное. Долго болел, потом, вроде, оклемался. Ну, конечно, оклемался, раз первенство в мае выиграл! Значит, сейчас нормальный и соображает... Чёрт, позвонить бы надо... Ну так, для очистки совести... Просто предупредить! А там пусть делает, что хочет. Как в анекдоте: "Спи спокойно, Сара, пусть теперь он не спит...". Вот пусть Эмка и не спит, и сам решает, что со всем этим делать! Хотя... Может, просто у пацана желудок больной, или, там, голова... Нет, ну то, что голова больная - это и без таблеток понятно! При том, что было... А он звонить начнет, людей беспокоить... Он очень не любил вмешиваться в чужие дела и зря дергать окружающих. Или всё же - позвонить? Ведь был же где-то Эмкин номер... Поискать, что ли? ***** Пребывавший в состоянии хронического раздражения, то и дело, недовольно потиравший пальцем переносицу, передавленную дужкой очков, Владимир Курицын кипел тихим бешенством. Вот уже какой день у него всё идет наперекосяк! Обезумевшие мамаши самых мелких истерически требуют вывозить их деточек на море, купаться - рядом с пансионатом, видите ли, пляж грязный, там у берега "всякая гадость" плавает! Они не затем в Керчь ехали и такие деньги платили, чтобы их кровиночки летом в Крыму - не купались! А то, что "кровиночки" приехали не пузо на пляже греть и в море нырять, а танцевальной техники набираться - это в их куриных мозгах никак не укладывается... Квохчут, сопельки утирают, "ой, у нас прыщик вскочил, смотрите! Это - из-за столовой!"... Питание их не устраивает, сардельки, которые подают на завтрак - "синие"! Где вы, вообще, видели синие сардельки?! Он сам смотрел - нормальные, розовые. Не нравится - варите свои! А, раз питание входит в стоимость путевки - ешьте, что дают!... Почему вечером в номерах горячая вода идет только час?! Как же деток от дневной грязи отмывать?!...А пачкать их не надо - вот и отмывать не понадобится!... Все забывают, что это - Крым, и не самый шикарный пансионат, как раз, по вашим деньгам! Сами такой просили!... И скажите спасибо, что вода, вообще есть, даже холодная!... В пустыне, вон, воды просто нет! И живут - верблюды и саксаулы, не жалуются... Малышей всего шесть человек, а шуму от их мамаш - как от Кантемировской дивизии...Чёрт бы их побрал!... Родительницы юниоров не поехали, слава тебе, господи, но - достают по телефону, каждые пять минут звонок: а дайте моему юному гению и его партнерше еще больше "индивидуалок", чем я раньше у вас выпросила! Очень уж я хочу, чтоб мое солнце незакатное в октябре, на Чемпионате России, хорошее место заняло по своему классу и много очков получило! Только у него денег с собой нет, вы с ним позанимайтесь, пожалуйста, круглосуточно, а я вам в Москве заплачу... как-нибудь...потом... А то, что "незакатный" топает по паркету, как слон, пыхтит, как водокачка, зад двумя арбузами свисает, и щеки, как у хомяка, из-за спины видны - это мы не замечаем! Натаскайте его к осеннему сезону - и всё! Да ему на России можно только с показательным номером выступать - "Танец взбесившегося бульдозера"! Успех гарантирую! Тьфу, пропасть!... Ты ребенка сначала похудей, в форму приведи, вбей в башку мысль, что танцы - это РАБОТА! Тяжелая, непрерывная работа - а не поржать, побегать, друг друга попинать! А потом уже результаты требуй! С играми своими телефонными носятся - в этот момент вообще ничего не видят и не слышат. Хорошо, что он запретил на сборы компы брать - иначе и заниматься было бы не с кем... Старшие, вообще, с ума посходили... На тренировках спят стоя, в ногах заплетаются... Ну, ешё бы!...Крым, море и - свобода! От маменек, от школы-института... Вот и обжимаются по углам в любое время дня и ночи... Целуются в наглую, на глазах всего пансионата... Такое чувство, что не танцевать приехали, а трахаться... А еще - крымское домашнее вино... Каждый день бутылки таскают, и на следующее утро глаза стеклянные... Где-то нашли адрес, бегают туда по очереди, закупаются... Спросить куда, что ли?...Его тоже парочка приятелей просила домашнего вина привезти - уж больно хорошее... А эти - никто в своих номерах не ночует, придурки... Он вечерний обход сделает - все на месте, все по кроватям, и глаза у всех такие честные - честные... А пройди по номерам часа через два - больше половины коек пустые...Все старшие и часть юниоров... Где шляются? Одни уже дошлялись. Трем начинающим молодежникам кто-то ночью напинал по первое число - до сих пор с синяками ходят. Он, краем уха слышал, чуть ли не в сортире...Идиоты!... Но это и правильно, не будут по ночам бегать где не надо. Поэтому он даже разбираться не стал, хотя они и пытались жаловаться на ребят из "Танцевальных"... Что-то там на Краснова ябедничали, но он даже слушать не стал - пусть Краснов делает вообще, что хочет, главное, чтоб нога восстановилась, сейчас это самое главное... Он должен быть в порядке - уже очень скоро... Ох, надо ли это делать?! Ох, надо ли?... Кстати, он сегодня сам видел, как Данила из пансионата выходил вместе с этим, кучунским...да, с Машерой... Аж на руке у него висел, в глаза заглядывал...И тот шел, что-то Краснову впаривал, явно, интересное, у того даже рот открылся... Похоже, на раскопки пошли... Тут, рядом с пансионатом, археологи из Питера какие-то скифские селения копают, всем интересующимся можно подходить... У них даже черепки есть, ненужные, не представляющие исторической ценности - так они эти черепки выкладывают для всех желающих, разбирайте!... И дети носятся по пансионату - у всех карманы черепками набиты... Наверное, и эти туда пошли - за битой посудой тысячелетней давности... Нет, это немыслимо!... Опять мамаши!... Опять что-то случилось?!...Сейчас начнется... Чёрт, и как это у Кучуна всё получается по уму? Дети у него строем ходят, на тренировках - все, как один. Родители у мелких - понимающие, не скандалят, а помогают, чем могут, перед старшими танцорами приседают - чтоб только те на деток их на занятиях лишний раз посмотрели - всё ли детки правильно делают. Всех на "вы" величают, а этим тренерам молодежным лет-то всего лишь - двадцать - двадцать два... А к ним уже - с таким уважением... И пьяными он их за эти дни никого не видел... Своих - видел, а кучунских - нет. И, вроде, сардельки на завтрак те же, синие... И горячую воду им дают на час только к ночи... А, как будто, живут в другом пансионате, в другом измерении... Блин, надо ли связываться со всей этой ситуацией с Красновым?! Может, ну её к черту?! А место в Федерации?... С кем бы посоветоваться?... С мамашами этими ополоумевшими? Так они вообще с ума сойдут - и не посоветуют ничего... Человек ему нужен! Человек... Чтоб сел вот так, рядом, посмотрел в глаза и сказал - так, мол, и так, Володя, давай-ка подумаем... И не было бы потом никаких неприятностей! Нет такого человека... И Краснов... Чёрт, да жалко же, на самом-то деле!... А - место? Владимир Курицын не был плохим человеком. И в душе - в самой ее потаенной глубине - он ещё ничего до конца не решил. И потому - мучился.