О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ...

***** В четыре часа утра, присев на край кухонного стола и затянувшись, хрен знает какой по счету, сигаретой, Игорь Адлис чувствовал себя пациентом сумасшедшего дома, получившим в нем постоянную прописку. Крики, драки, мобильники и слезы - в этот раз, слава богу! - слезы радости, становились постоянными спутниками в его и так непростой жизни. Черт, пора уже с этим завязывать! Перебор, однако. Он курил, прислушиваясь к захлебывающемуся счастьем стефкиному бормотанию в комнате, из которой, специально даже, ушел, чтобы не смущать того своим присутствием. Правда, деликатность его оценена не была - Стефка её просто не заметил! Ему было искренне, от всей души наплевать - кто рядом, кто его слышит, что о нём подумают... Он сейчас вообще никого не видит и ничего не слышит! Скоро час, как он висит на телефоне со своим ненаглядным Эмочкой Градиевским, и, похоже, прерываться не собирается... Ровно до того момента, пока они не сядут в самолет... А это уже завтра, вернее, сегодня днем! Просто Стефка пока еще об этом не знает. Стас умудрился запихнуть их на самый ближайший киевский рейс, и встретит на машине в Киеве. И через 9 часов они - в Керчи! При том, как водит Стас... Он-то, Игорь, помнит. Стефка бормочет и бормочет... Счастливый, дурачок. Блин, счет за телефон будет - немереный, в этом месяце. А какая была трагедия, когда на мобильнике, с которого звонил Градиевский, закончились деньги, и связь прервалась! И сколько потребовалось сил, чтоб объяснить этому дурачку, что ему просто надо перенабрать этот номер - Марьянин номер - с их домашнего городского телефона... Пока он отлавливал по комнате и успокаивал чуть не плачущего брата, который никак не мог найти нужные кнопки, чтоб открыть последний входящий вызов, и, в отчаянии, едва не расшарашил свою трубку о стену, этот парень, Эма, тоже времени даром не терял... Куда он там, ночью,в Керчи, вломился, сколько народу при этом положил, и всё для того, чтобы просто бросить деньги на телефон - Игорь даже думать не хотел! Особенно после тех матерных криков, доносившихся фоном, когда Эмка всё же перезвонил. И перезвонил первым!... Стефка тут же успокоился, перестал метаться, с обезумевшим взглядом трясти Игоря за руку - "Он же перезвонит?!... Перезвонит, да?!" - с помощью Игоря, с пятой попытки, всё же выговорил мысль, что с городского звонить лучше.. Игорь, про себя погибавший от хохота и матерившийся одновременно, их, наконец-то соединил. И вот, извольте видеть... Да... Счет за телефон будет - мама, не горюй! Да и фиг с ним, главное - Стефка ожил! Правда, ещё хоть одно подобное "оживание". ... Игоря разбудил странный, непривычный звук, резанувший слух. Он поднял голову с подушки, прислушался... Крик из комнаты Стефки - "Это ты?!" - заставил его подскочить с кровати и метнуться к брату - что с ним?!... Господи, что ещё случилось?! Первое, что он увидел, влетев к Стефке - стакан... Обычный такой, граненый стакан, стоявший на столе, до середины наполненный водой с толстым - в палец толщиной - слоем белого осадка... А рядом - раскрытая, выпотрошенная коробка какого-то лекарства, опустошенные серебристые облатки от таблеток... И вот скажите, что он должен был подумать?! Зная всю ситуацию... А Стефка стоял у окна - белый, как снег, глаза в пол-лица - и трясущейся рукой прижимал к уху мобильник... Он замершим взглядом смотрел даже не на Игоря, а сквозь него, и губы тряслись - да ещё как!... Игорь бросился к нему - Что такое?! Что это за таблетки?! Что ты сделал, дурик?! - а Стефка, вдруг, начал изо всех сил отбиваться от него, отталкивать, просто отбрасывать от себя, и всё прижимал и прижимал к уху мобильник... Так они и пихались, как два дурака, пока Игорь, которого, по-полной, захлестнула паника, вдруг не услышал, что Стефка кричит в трубку, продолжая одной рукой, откидывать от себя заботливого братца - "Эма!... Эмочка!... Ты подожди! Подожди минуту, пожалуйста!...Ты только не отключайся!... У меня тут Игорь с ума сошел!...". И как вам это понравится?! Игорь - сдержался... Он не убил мелкого только потому, что уже давно привык ничего не делать сгоряча... А когда разобрались... Когда Игорь уяснил, что только что, в три часа ночи, из Керчи позвонил Эма Градиевский - сам! - и сказал Стефке, что тот "птица", и что он "его любит"...И что Стефка - счастлив!...Эма - позвонил!... Да, и поэтому слезы...Эма же - позвонил!...А что это за таблетки - он, Стефка, не знает!... Валялись где-то, нашел... А Эма - позвонил!...Да, и растворял их просто так, по приколу...Скучно было, вот и развлекался... А Эмочка - позвонил!... И, прости, Игорь, ты сказал, что Эма - ждет, а я тебе не верил!... Ты только не сердись, ладно?...А Эма - позвонил!... Это я - дурак, я не верил, что он ждет!... А Эма - позвонил!... И при этом Стефка успевал журчать в трубку что-то нежное и ласковое... Понимая, что услышав ещё хоть раз "А Эма - позвонил!" - и сияющие глаза, и такое на лице счастье, что плакать хочется! - он реально сойдет с ума и завоет, Игорь попытался в первый раз сбежать в кухню...Чтоб успокоиться, и всё обдумать, ну, хотя бы, где в доме можно найти завалявшиеся таблетки, если их в этом доме просто нет! Но тут, как раз, на керченском мобильнике закончились деньги, и - понеслось. А вот теперь - уже спокойно, в тишине - Игорь, под счастливое бормотание из комнаты, сидел на краю кухонного стола, курил и - думал. Оказывается, эти два дурика ещё и стихи друг другу читают. А ещё он думал: Проглядел! Проглядел, твою мать! И что было бы, если б "Эма НЕ позвонил". Игорь Адлис, двадцати семи лет от роду, профессиональный танцор, профессиональный тренер, прекрасно понимал, что только что, этой ночью, чуть не потерял своего младшего брата. И про стакан с белым осадком - он тоже всё понимал... А спас его этот самый Эма. Спас своим звонком. А Игорь... Идиот! Значит - плохо сказал, что его ненаглядный Эма его ждет. Плохо, неубедительно. Раз Стефка, как выяснилось, не поверил. Игорь никогда не умел врать. Но - получается, что тот парень, Эма, что - ждет?!... Или - как?! Раз он позвонил - сам! - в три часа ночи... Да черт с ним, главное - позвонил! И это, явно, спасло Стефку!. Это Игорь тоже понимал...А ещё он понимал, что, после того, что сейчас произошло, а тем более после того, что - не произошло - он даже не может злиться на того парня, заставившего Стефку так страдать все эти месяцы... Вот за этот самый звонок по телефону - сегодня, в три часа ночи. Именно сегодня, и именно - в это время. Черт, а как он догадался? Или... почувствовал? Бормотание, звучавшее в комнате, вдруг резко приблизилось - в кухню ввалился Стефка. По-прежнему, прижимающий трубку к уху и, явно, ничего не соображающий от радости. Через каждые два слова - "Эма... Эмочка!..." Самое интересное, что из трубки фонило, примерно, таким же состоянием и бормотанием... С такой жизнью Игорь уже потерял способность чему-либо удивляться. Пусть, вообще, делают, что хотят! Он, Игорь, на всё согласен! Но у Стефки, оказывается, было важное - жизненно важное! - дело. - Игорь... Да, Эмочка, конечно!... Игорь, а когда мы летим?... Да, возьму, конечно!...Игорь, а где моя сумка? Ну, та, с которой я приехал?... Диски?...Эмочка... Взять диски?!... Игорь, ну, та сумка, спортивная, с фиолетовой полосой!... А мы что - сможем там у вас... слушать?!... Эмочка, правда?!....Ну, Игорь!...Ну, сумка!... Где?!... Да, Эмочка... Ну, Иго-о-о-рь!...Су-у-у-у-мка?! Нормально, да? Он уже вещи пакует! Того и гляди, пешком туда отправится, прямо сейчас, прямо - в Керчь! Вашу мать! Зато, сам собой отпал вопрос, ехать или не ехать. Теперь он сам Игоря погонит, пинками, впереди себя. Ну, хоть в море искупается, ему на пользу, Стас прав. Стас... Он всё организовал, всё, как обещал. Днем они вылетают в Киев. Игорь даже два последних дня отменил. Всё равно, он там особо не нужен. Да, всё, как Стас обещал... И - дневной самолет. Кстати! - Мы вылетаем днём...- Игорь курил, смотрел на своего младшего троюродного брата, офигевшего от радости и вросшего ухом в телефонную трубку, и понимал, что он, Игорь, счастлив. Счастлив счастьем этого мальчишки и того, другого, так вовремя позвонившего... А о том, что бы могло случиться, если бы тот, второй, не позвонил, Игорь будет думать потом, когда останется один... Потому что - проглядел. Почти проглядел. Но сейчас, рядом с таким радостным, трясущим его за руку и яростно требующим свою сумку Стефкой, уже сообщившим своему Эмочке, что они вылетают прямо днём - да, днём, представляешь! - думать об этом невозможно. Потом... А сейчас он найдет эту злосчастную спортивную сумку с фиолетовой полосой, которую сам же спрятал на антресоли, и даже поможет укладывать вещи. А потом повезет Стефку в Керчь...А потом отдаст половину своей месячной зарплаты за телефонные счета. Но до этого... До этого - на пару минут - он сделает один звонок. Со своего мобильного, разумеется, потому что городскую трубку братец оседлал, похоже, до времени отлета самолета и с ней же поедет в аэропорт. И спросит - как Стас смог так хорошо поговорить с этим парнем, что тот позвонил в самый необходимый момент. Прошло семь лет. Всё уже давно перегорело. Но состояние счастья - такое заразное состояние. Просто поговорить пару минут, задать пару вопросов. Можно же? И - ничего больше. А там и сумку можно с антресолей вытаскивать. ***** Вторым пациентом ближайшего сумасшедшего дома, с пожизненной регистрацией, чувствовал себя в шестом часу утра, в Керчи, Стас Кучун. С неизменной предутренней сигаретой в руке, сидя на лавке рядом с главным корпусом пансионата, Стас пытался понять, как получилось так, что, вместо того, чтобы сейчас мирно спать в своей кровати, в своем номере, он сидит вот тут, на лавочке... А рядом с ним, откинувшись на спинку скамьи, дремлет страшно довольная, как объевшийся сметаны кот, Марьяна - лохматая, какая-то помятая, изгваздавшая где-то свои спортивные брюки... А перед лавочкой, туда - сюда, как маятник напольных часов, вот уже больше часа разгуливает Эма Градиевский, с подбитым глазом, тоже помятый, но довольный еще больше Марьяны, и всё это время не отлипает от марьяниного телефона... Ну, собственно, он не отлипал от него уже в тот момент, когда они с Марьяной попались Стасу на глаза... Больше часа назад. И не отлипает потому, что там, в трубке - Стефан! Брат Игоря. И - что?! И как всё это, собственно, называется?! Если бы через несколько часов не надо было садиться за руль и гнать в Киев, за Игорем и мальчиком, Стас обязательно вернулся бы в тот бар в холле пансионата, где просидел ночью пару часов - просто, чтоб привести мозги в порядок - и выпил бы! Вот, често - с легкой душой выпил бы обязательно! Потому что он уже ничего не понимал. А с чего всё началось? Весь предыдущий вечер он нервничал. Потому что завтра днем прилетал Игорь с мальчиком. Стас постарался организовать им самый ближайший рейс - и попался киевский. Ну, смотаться туда - сюда, привести их - не проблема! Стас позвонил, надавил на Игоря, получил согласие отменить два последних рабочих дня - и запустил свою машину по доставке Игоря со Стефаном к нему, в Керчь. А дальше? А дальше он волновался, потому что мальчик прибывал завтра, а он еще не успел поговорить с Эмкой. И кто мог поручиться за его реакцию, когда он увидит парнишку тут, в пансионате? Стас надеялся в этот момент на Марьяну - может, она успела поговорить с Градиевским? Может, хоть чуть-чуть смягчила его категорический настрой?... Чтобы разложить всё по полочкам, он и сбежал в тот бар, в холле... И, когда увидел на часах цифру "четыре", решил, что пора уходить... Утром надо было выезжать в Киев. С машиной он договорился... Но - Эма!... До того, как выехать, Стас намеревался всё же поговорить с ним - утром, когда ребята пойдут на завтрак. И, выйдя на пару минут из здания пансионата на улицу, чтоб перекурить, Кучун с изумлением увидел, как от входных ворот пансионата, спотыкаясь и закладывая зигзаги по асфальтовой дорожке, к нему, в обнимку, движутся два его молодых ведущих тренера - лохматая, как будто подметала головой пирс, и какая-то грязная Марьяна Пугачева, державшая двумя руками своего партнера, Эму Градиевского - того самого, с кем нужно было говорить утром, перед завтраком - лохматого, с подбитым глазом и какого-то грязного. С той лишь разницей, что Эма двумя руками держал не Марьяну, а телефон, который прижимал к уху нежно и с любовью, и под ноги, при этом, совершенно не глядел. В пятом часу утра! Обалдевший до икоты Стас, заловив их, как дежурный по школе - нашкодивших первоклассников, потребовал объяснений. При этом Эма - Эма Градиевский! - отмахнулся от него даже не рукой, а локтем, ни на секунду не прерывая разговора. И тут на помощь пришла Марьяна! Утащив своего главного тренера на ближайшую скамью, радостная, с обломанным ногтем, Марьяна страшным шепотом, под страшным секретом, рассказывала Стасу о событиях последних нескольких часов... Стас получил исчерпывающую информацию! Про Эму, про смс-ку, про то, как Марьяна, не найдя нигде его, Стаса - "вот уж в баре я вас искать не планировала, вы меня извините, конечно!" - рванула в ночной город... Про то, как Эмка нашелся - " И стоит, такой, посреди рынка, на меня смотрит...Я его поколотила слегка, но не сильно, вы не думайте!"... Про звонок Стефану - "Вы даже не представляете, как же он вовремя позвонил! А меня, чего-то, перемкнуло от темноты, я же сама могла ему позвонить, но я боялась, что меня-то он слушать не станет!"... Про то, как на телефоне закончились деньги - "И - отрубило!... Представляете?!... Эмка затрясся весь, и мы побежали!...Нигде ничего нет, но мы бар какой-то нашли, в нем...эти... как их... карточки местные телефонные... Но нам их продавать не хотели, продавца же ночью нет... а Эмка как пошел крушить - дайте да дайте! - двоих уложил там, пьяных, которые лезли... Ну, дали нам карточку, он им пять баксов бросил, и мы побежали оттуда, а он уже включился и разговаривал, представляете?! Мы бежим, а он разговаривает, а сзади эти орут!"... По тому, что рассказывала Марьяна, Стас понял, что у него есть два прекрасных кандидата на ближайшие летние олимпийские игры - для бега по пересеченной местности! Причем, Марьяна, явно лидер! Так как бегала - больше...Почти всю ночь... Вот что значит грамотная физподготовка!... Всё то время, что Стас постигал тайны ночной жизни города и своих танцоров, Эма, как шальной, с пьяным взглядом, ходил перед ними по асфальтовой дорожке - туда-сюда - и говорил, говорил, говорил по телефону... Со Стефаном... Надо бы разогнать их по номерам, пусть поспят, после такого-то... Но тут Стас узнал, что идти сейчас - Эме, например, - просто некуда - "Вы понимаете, он же думал, что до утра страдать будет, поэтому Даньку с Макаром к себе и пустил на всю ночь, ну что их, выгонять теперь?!...Ё-е-е-е-м-а-а-а-а!... Вам же об этом знать нельзя!... Да ладно, все мы взрослые люди, а Макар Даньку обожает просто, и все это знают!..." А Марьяна никуда не пойдет - из солидарности!...."А я Эмку одного оставить не могу, ну вы посмотрите на него! Он же вообще ничего сейчас не соображает, он вот выйдет сейчас куда-нибудь - и вообще пансионат потеряет!...Да потому что - не найдет!... Так что, я уж за ним посмотрю... Поэтому мы с Эмкой спать не идем, тут завтрака подождем... Ну, или пока Макар с Данькой не ...это... завтракать не пойдут..." Окончательно добил Стаса в тот момент Эма Градиевский со своим телефоном. Он вдруг изменил траекторию движения, подошел к лавочке, косо посмотрел на Стаса и, не прерывая разговора, коротко заявил: - Я еду с вами!... - Куда? - Стас улыбнулся. Он уже всё понял, но ему было приятно смотреть на Эму в таком состоянии. На потерявшего голову от эмоций Эму Градиевского. - За Стефкой... Вы же их из Киева забираете? - Да... Через три часа выезжаю... - МЫ выезжаем... Через три часа МЫ выезжаем - влюбленный Градиевский был строг и неумолим. После чего развернулся - и опять зашагал по асфальтовой дорожке. Туда - сюда... - Станислав Григорьевич, возьмите вы его, ради бога! - Марьяна даже подпрыгнула на скамейке, страстно глядя Кучуну в глаза.- Он же тут всем мозг проест, если вы его не возьмете!... Он же, пока Стефку дождется, меня с ума сведет, и сам сойдет, а мне с ним ещё танцевать!...Ну, возьмите, а?! - Да возьму, возьму...- Стас усмехнулся. - Кто бы мог подумать?... Вопрос был риторический, и потому ответ прозвучал неожиданно. - Я! - тут же вскинула голову Марьяна. - Я!...А вы - разве нет?... Вы же Эмку сто лет знаете... - Да... Пожалуй, ты права... Группу его возьмешь на сегодня?... Пока мы приедем... - Конечно, о чем речь?! - грязная, лохматая, с обломанным ногтем, Марьяна Пугачева засияла своей коронной улыбкой - королевы московского молодежного стандарта. - Я ведь - отличный тренер! Правда?... И вот тут Стас захохотал! Он смеялся так весело и заразительно, что вместе с ним - даже не понимая, почему - засмеялась и Марьяна... Так они и хохотали вдвоем, на лавке, в шестом часу утра, у здания пансионата. Перед ними, по асфальтовой дорожке ходил Эмка, даже не слышавший этого смеха - он был очень занят. Он говорил по телефону... И мог так говорить бесконечно... Отсмеявшись, они затихли. Через какое-то время Марьяна задремала, а Стас сидел и думал - и как же всё это собственно, называется?! Всё наладилось? Или - нет?! Судя по Эме - похоже, что да... То ли у него в голове что-то щелкнуло, то ли уже сам себя довел до предела - но, вот же, разговаривает с парнишкой и, явно, убьет каждого, кто попробует его отвлечь.... Но, судя по тому, что рассказала Марьяна, ситуация-то не разрешилась! И что произошло тогда, в марте, и кто это все устроил - так и непонятно... Значит, вопрос остается открытым?... Он не очень понял, что там было связано с ночной смс-кой Марьяне, посланной Стефаном, и решил, при первом же удобном случае, расспросить об этом Игоря. Что-то она не договорила, не связалась у Стаса в голове вся информация... В этот момент зазвонит его собственный мобильник... Не желая будить Марьяну, Стас встал и отошел от лавки на несколько шагов. Это звонил Игорь... Теперь перед лавочкой, на которой дремала золотоволосая, усталая девушка, ходили двое. Каждый - со своим телефоном... А абоненты находились в одной и той же московской квартире. Просто - в разных комнатах... Забавные шутки выкидывает иногда жизнь. ***** Дружный смех Стаса и Марьяны очень хорошо слышал человек, стоявший на балконе второго этажа пансионата, и с недовольством разглядывавший веселящуюся компанию и странного парня с телефоном, от которого он не отлипал уже незнамо сколько... Главному тренеру клуба "Коррида" Владимиру Курицыну очень не нравилось то, что он видел... Ему очень не нравился веселый, явно довольный жизнью, Кучун. Потому что о себе он того же сказать не мог... Ему не нравилось вообще всё, что происходило вокруг него в последнее время... А посоветоваться - по-прежнему, не с кем... Черт побери эти сборы! Черт побери Федерацию и это полу-реальное место - то ли будет, то ли нет... Черт побери этого самого Данилу Краснова! И - что делать?!... А эти, под балконом - ржут, как кони, хорошо им!... Уроды!... А октябрь - очень близко... А начало сентября - ещё ближе! И со дня на день позвонит Дима... И что делать?!... "Бал Чемпионов"... Да будь он проклят, этот Бал!... Из-за него, собственно, он и не спал в такой ранний час... Первый раз за многие годы своей танцевальной деятельности Курицын думал о Бале Чемпионов - с ненавистью. Он всегда любил это феерическое зрелище - настоящий праздник танца! - проводимый ежегодно в первое воскресенье сентября на Большой арене в Лужниках. Туда приглашаются чемпионы всех рангов, возрастов и категорий - за длительный отрезок времени. В центре внимания, разумеется, чемпионы прошедшего - самого последнего сезона. Они выступают со специально поставленными показательными номерами - зрелищными, театральными, незабываемыми! Курицын до сих по - до мельчайших деталей! - помнил потрясший его номер, представленный на Балу Чемпионов несколько лет назад. Его показывала пара, ставшая в том сезоне победительницей в категории "Латина - Взрослые"... И назывался он - "Кукла"... На полузатемненную сцену друг за другом - плотно, "в затылок" друг другу - вышли танцоры. Юноша и девушка... Они стояли - девушка впереди, за ней - партнер, замерев, словно, обессилев... С первыми звуками зазвучавшей мелодии - пошло движение... И в эту секунду потрясенный зал - ахнул! Ахнул единым вздохом - несколько тысяч зрителей - как один человек... Юноша и девушка на паркете были связаны друг с другом четыремя широкими лентами... Правая рука партнерши - с правой рукой партнера, левая рука - с левой... Точно также были соединены ноги... Мелодия - нежная, ласкающая, зовущая - словно, вдохнула жизнь в два тела на куске паркета, освещенном прожектором... А дальше - начался танец! В котором они двигались, неразрывные, связанные, и каждое движение юноши, его руки, или ноги - влекло за собой соответствующее движение партнерши - рукой, ногой... Ленты натягивались, переплетались, соединялись и размыкались, а девушка на паркете, послушная рукам партнера, шла за ним, управляемая на расстоянии - лентами! Как кукла... Её движения были то мягкими и плавными, то порывистыми и резкими - зависящими лишь от желания и сиюминутного каприза партнера... Это был танец о любви куклы - марионетки к своему кукловоду. Который в конце мелодии бросал свою игрушку на паркет, отвязывал от себя ленты - и уходил. Уходил в черный полумрак кулис, оставляя лежать на паркете, в круге света, рассекающем темноту - свою брошенную, более не нужную ему куклу, с тела которой насмешливо соскальзывали четыре широкие, уже ни с кем более её не связывавшие ленты... Как же орал тогда зал!... Танцоры умеют ценить настоящее творчество!... Ребятам устроили такую овацию! Да он, он сам, наплевав на очки, сползавшие с переносицы, аплодировал и кричал "Браво!" пока не охрип!... Этот номер потяс его... Он даже подходил после окончания праздника к этой новгородской паре - преподнести партнерше цветы, сказать, насколько это было великолепно! И уточнить кое-какие нюансы подготовки подобного номера... Ну да, он так и думал, что на репетициях используются резиновые шнуры, а крепят их на плотные, мягкие "напульсники" - пока добьешься "зеркальности", идеальной синхронности движений, партнеры же руки-ноги друг другу поотрывают!... И партнерша, такая нежная, беззащитная и хрупкая на паркете, пару раз во время репетиций чуть не задушила свою танцевальную "половину" этими самыми шнурами, когда он, путая движения, разворачивался не в ту сторону...Да, номер травмоопасный, относится к категории "особого риска", поэтому все тренировки и прогоны - только в присутствии двух тренеров, один из которых ведет исключительно партнершу, а второй - партнера! Только двух! И обязательно - чтоб в зале были ножницы!... Но, когда номер отработан - он уже не представляет сложности... Просто возни с ним много... Тогда тот новгородский парень, вернувшись домой, даже прислал ему разрисовку схемы номера и раскладку её в репетиционном зале... Он мечтал поставить подобный номер у себя в клубе... Но... Оказалось - не с кем! Не было у него танцоров подобного уровня, а те, что были - не желали часами потеть в зале и осваивать новые рубежи, если они не могли показать их на соревновании, получить за них "очки" и занять призовое место... Это было просто творчество... Черт, сколько времени прошло - а мечта, оказывается, осталась... Сейчас ему первый раз пришла в голову мысль, что он бы взялся поставить такой номер с кучунским Машерой и его девочкой... Ох, как бы они подошли для его задумки! Но - это не его танцоры... Да... Бал Чемпионов... Да будь он проклят! И будь проклят Дима!... Помимо отдельных танцевальных номеров чемпионов нынешнего и прошлых сезонов на этом мероприятии всегда представлялась общая танцевальная композиция. Её исполняли уже не чемпионы - но, все же, лучшие из лучших. Их собирали по всей стране, по всем клубам, свозили в Москву и пару недель они готовили групповую схему, которая и завершала этот праздник танца! Постановщиками этого финального танца обычно приглашались лучшие российские тренеры танца, две недели работавшие с командой в двадцать пять - тридцать человек... Так было всегда... Но в этом году правило было изменено... И для постановки финала - приглашена группа европейских тренеров. Именитых монстров, имеющих всевозможные танцевальные регалии, часто приезжающих в Россию с лекциями и мастер-классами... Все они - отличные ребята, многих он знает лично... Но есть там один... Именно он через своего кореша Диму - а тот спит и видит, как с помощью этого своего бельгийца закрепиться судьей высшей категории от России в Международной Федерации спортивных танцев! Сволочь! - передал пожелание, чтоб в числе отобранных на финал танцоров обязательно присутствовал русский юноша Данила Краснов, с которым он просто мечтает познакомиться поближе... Он поставит Даниле центральную партию в финальной части, а за это станет его хорошим, очень хорошим другом... А за помощь в знакомстве он - приехав приглашенным судьей международного класса на ваш октябрьский российский чемпионат, а приглашение он уже подписал - обеспечит место на пьедестале любой паре, в которую ткнет пальцем друг Дима... А, поскольку у друга Димы нет сейчас пар, в которых он лично заинтересован, он с удовольствием возьмет любую пару клуба "Коррида" - и поставит её на пьедестал...Ну, хотя бы, гарантированно введет в финал - ведь финала вполне достаточно, чтобы претендовать на место в Московской Федерации, да, Володя?... За одну маленькую, ненапряжную услугу... Обеспечить явку вышеупомянутого Данилы Краснова к нашему замечательному бельгийскому другу - куда тот скажет, и когда тот скажет... Ну, нравятся ему мальчики танцоры, ну, творческий же человек!... Правда, он не всегда спрашивает, нравится ли им он, но это уже детали, Володя, не запаривайся... Просто отправь его к нам - загорелого и отдохнувшего - а мы уж тут сами разберемся... Ты - его тренер, тебя он послушается... Да Курицын и сам знает, что - послушается... На него прикрикнуть, как следует, он всё сделает... И поедет, куда скажут... И с января - мягкое кресло в Московской Федерации ждет тебя, Володя!... Вот такую комбинацию придумал друг Дима... Когда всем хорошо... Данила?... А что - Данила?... Выход на Балу Чемпионов!... Финал на Чемпионате России - тебе же кроме него некого в финал-то засовывать, ты же сам знаешь!... И что? Будет доволен, ещё и спасибо тебе скажет!... Не парься!... Вот так придумал друг Дима... Чтоб он сдох!... А этот, Кучун, ржет внизу - ещё бы, у него-то голова не болит!... Сволочь! Ненавижу!... Только... делать-то что? Со дня на день - позвонит... Дима... И - что?!... Отправлять?!... Или - как?! Не знаю. ***** Так и не сомкнувший глаз за всю - самую фантастическую ночь в своей жизни! - Макар ласково пытался растолкать Даньку. Его Даньку! Как же ему не хотелось будить чудесного мальчишку, так умиротворенно и доверчиво сопящего у него на плече! Но время приближалось к завтраку, пора было вставать... Данька просыпаться не желал категорически, страдальчески мычал, обнимал Макара за шею, утыкался ему головой в плечо, вздыхал, не открывая глаз - иначе говоря, всячески демонстрировал свое нежелание выползать хоть куда-нибудь из такой уютной постели. И - разумеется! - отпускать хоть куда-нибудь своего Макара! Макар - со своей стороны - понимал, что вставать, все же, надо, но у него рука не поднималась тормошить Данилу... Которого он и продолжал обнимать, бережно и ласково... В такой позиционной борьбе - между долгом и жалостью - прошел час... Потом, всё же, пришлось вставать... А как иначе, когда дверь номера, вдруг, без стука, распахивается, а на пороге - его полноправный владелец, Эмка, в таком... непривычном для себя виде, что Макар аж подскочил! Эма - взлохмаченный, грязный, с фингалом под глазом, в грязных тренировочных штанах, но улыбающийся до ушей и с сияющими глазами - влетел в номер и, не глядя, на опешивших ребят, заметался по комнате. Он что-то вытряхивал из своей огромной, стоящей в углу, спортивной сумки, что-то отбрасывал, зачем-то обмотал шею полотенцем, выскочил в коридор, и успокоился лишь тогда, когда нашел на сушилке в ванной свою тренировочную футболку бирюзового цвета, а в барсетке, в коридоре - водительские права. Вернулся в комнату, словно, опомнившись, замер, каким-то обалдевшим взглядом посмотрел на Макара, и, не снимая полотенца, радостно сказал: - Привет! - Привет... - осторожно согласился напрягшийся Макар, пытаясь одной рукой закрыть прижавшегося к нему, смутившегося Даньку, еще больше натянуть на него одеяло, а другой - нащупать на полу около кровати, хоть что-нибудь из своих вещей, сброшенных ночью, желательно - спортивные штаны... По закону подлости, во всех местах куда дотягивалась его рука, ему попадались, исключительно, данькины шорты... Такого Эму Градиевского ни Макар, ни Данька ещё не видели... Градиевский снова загрохотал чем-то в своей сумке, нырнув туда, с разбегу, почти до пояса: - Макар...Я ... Это ... Уезжаю сейчас... Со Стасом.... Вам ванная нужна? - его голос доносился из сумки глухо и смазано. Макар сел на кровати. Посмотрел на Даньку. Тот - укрытый стараниями Машеры одеялом почти до ушей - растерянно смотрел на Макара своими серо-зелеными глазами, явно, давая понять, что он - не в теме происходящего... - Эма...А...Ты - как?... Всё хорошо? - Макар был искренне обеспокоен, наблюдая за тем, как его соратник по клубу, наклоняясь всё ниже, глубже и глубже погружается в недра своего спортивного монстра, которого он, почему-то, по ошибке, называет "сумкой". - Что?... Не слышу... - донеслось ещё глуше и невнятнее. - Чёрт, Градиевский! Что происходит?! - заорал Макар уже в полный голос - он искренне волновался за данькиного соседа по номеру. В этот момент сумка, не выдержав вторжения, завалилась набок, снеся хозяина и частично разметав содержимое по полу. Выползший из кучи вывалившихся вещей Градиевский сидел на полу и изумленно смотрел на Макара: - Машера, ты чего так орешь? - Блин! А что мне делать?!... Влетаешь так, словно тебе пинка дали, ничего не объясняешь, по сумкам прячешься! Ты себя в зеркало видел?...Где тебе рожу-то набили?...Ты ж на психа похож!...- Макар, к этому времени уже благополучно нашедший на полу свои штаны, стоял перед Градиевским статуей сурового правосудия: скрестив руки на груди. - И скажи мне немедленно - куда ты собрался?...И - почему со Стасом?... А он куда собрался?... - Ты такой любопытный... Скажи ему... Покажи ему... - явно, сошедший с ума, по мнению Макара, Эма снова заметался по номеру, хватая и бросая какие-то вещи, при этом бормоча под нос - Почему - со Стасом?...А почему бы и не со Стасом?... А с кем, если не со Стасом?... - Эма! - Макар рявкнул так, что за его спиной на кровати подлетел замотанный в одеяло Данька, который, наблюдая за ними, уже какое-то время заливался жизнерадостным хохотом, глуша его подушкой. - Какого черта?... - Если вам ванная не нужна - я её займу... - Градиевский, с полотенцем на шее, жизнерадостно смотрел на уже готового взорваться Макара, на Даньку, загибавшегося от смеха, опять на Макара. - у меня машина через двадцать минут уходит...А я ночью дрался, и - грязный... - Куда?! - взвыл Макар, понимавший, что еще пара минут - и он составит Градиевскому достойную компанию! Рехнется, блин! - С кем?!... Ты куда собрался, погорелец?!... С кем и где ты подрался?!... - В Киев... - лучезарно улыбнулся сумасшедший Градиевский, стаскивая испачканные тренировочные брюки и оставаясь в одних трусах. - В Киев, мать городов русских... С пьянью какой-то... В ночном баре... В эту минуту, когда мозги у Макара окончательно закипели - с какой ещё пьянью Эмка собрался в Киев и при чем тут Стас и ночной бар? - Данила не нашел ничего лучше, как продемонстрировать свое великосветское воспитание. Он выпутался до пояса из одеяла, в которое его любовно закатал Макар, и, с восторгом глядя на Градиевского, сказал: - Доброе утро, Эма!... А что с вами?... У вас синяк... Вас били?... Макар, в прямом смысле слова, схватился за голову. Разве можно так - с Эмой?!... - О! Данила!...- Градиевский радостно смотрел на Даньку, словно, видел его впервые в жизни. - Привезти вам из Киева пряники?...И - вы не правы, бил, как обычно, я, а это - так... Отвлекся не по делу... - Да, спасибо, я люблю пряники... - улыбавшийся до ушей Данька, к ужасу Макара, набирал обороты. - А что у вас случилось?... У вас такой вид, как будто случилось что-то... Хорошее... Вы такой смешной... Градиевский повернулся к Макару. - Ты - понял?... Человеку достаточно одного взгляда, чтоб разобраться... Да - случилось...Да - хорошее... А ты?... "С кем"?... "Куда"?... "Погорелец"... - он подошел к своей кровати, медленно опустился на нее, снял с шеи полотенце, завертел в руках. И вдруг - очень тихо - сказал: - Стефка приезжает... Сегодня... Вот это да!... Вот это уже серьезно... Макар, враз сдувшийся, как проколотый воздушный шар, замер перед Градиевским, не сводя с него глаз. - Лилла?... - так же тихо спросил он. Данька, затаив дыхание, смотрел по очереди то на Макара, то на Эму. - Ты знал? - резко вскинул голову Эма. - Слышал... Фамилию слышал... - Макар очень внимательно глядел в глаза приятелю. - И - что?... - Едем со Стасом за ними в Киев... Они туда прилетят... Он - с братом приезжает... Стас их пригласил... - Эма!...И - что?!... - с нажимом повторил Макар. Градиевский покосился на примолкшего Данилу, на Макара...Помолчал... - Всё хорошо, Макар... Всё хорошо... Вот сегодня ночью могло быть плохо - а теперь всё отлично, понимаешь?...- Взгляд у него был странный, то ли засмеяться хотел, то ли заплакать. - Главное - не потерять, Машера! Остальное всё - ерунда!... И вскочив рывком, не глядя на ребят, метнулся в ванную... Макар задумчиво молчал, глядя прямо перед собой. С кровати, вздыхая и сопя, полез Данька... Эма Градиевский, посвежевший после душа - бирюзовая футболка, черные, ещё чуть влажные волосы искрами посверкивают на солнце, непроницаемо-матовый взгляд, губы с трудом сдерживают улыбку, в заднем кармане джинсов - международные водительские права - помчался к Стасу, с которым через двадцать минут и выехал в Киев - за Стефкой и Игорем... Счастливый - потому что жизнь - прекрасна! - Данька, с каплями воды на узких плечах и спине, опять натянул шорты, футболку Макара, тут же, разумеется, намочил её, отказался снимать и тормошил вылезшего следом из ванной Машеру, напрыгивая на него то с одного боку, то с другого, не давая полностью привести себя в порядок... И, конечно, они опять целовались... Потому что жизнь - прекрасна!... И Макар был совершенно с этим согласен!... Потом отправились в столовую - а оттуда - на тренировку. Макар должен был заменить уехавшего Стаса на группе у малышей... Выходя из номера, Данька остановился на пороге, оглянулся по сторонам - не видит ли кто? - а потом, привстав на цыпочки, быстро, робко коснулся губами губ Макара... Тот не удержался - и на секунду сгреб его в объятия, прижал к груди... Из конца коридора, скрытые пальмами, за этой сценой внимательно наблюдали три человека... - Ну, ничего себе!... Парни, вы видели?! - Охренеть можно!... Гомики - прям с утра... - А наш-то!... Туда же... Во, пристроился!... - Вот с ним и разберемся... Закошмарим педика...