О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ...

***** Лешка Сёмин тихо угарал от хохота, глядя на всё, происходящее вокруг него в последние несколько дней. С того момента, как в раскрывшихся дверях лифта он увидел своего лучшего друга Машеру, державшего в обнимку симпатичного, худощавого пацанёнка с длинными, даже для танцора, каштановыми волосами, а тот преданно сопел ему в плечо, обняв при этом за шею, а вид у Машкеры был не просто идиотский, а абсолютно идиотский... С того момента, как лучший друг Машера, заволок травмированного детёныша в их номер и, уложив его на свою кровать, пытался уговорить снять штаны...Ну, чтобы разобраться с, действительно, сильно травмированной ногой парнишки... С того момента, как лучший друг Машера начал категорически терять слух в присутствии этого паренька - то есть, не слышал просто ничего, из того, что ему говорят, а только пожирал того горящим взглядом... Вот с этого самого момента Лешка мог сказать, что он, Сёмин, своего лучшего друга Машеру - потерял!... Потерял - в хорошем смысле, что радовало... Потому что, лучший друг Машера - влюбился! Влюбился, как пятиклассник - до трясучки, потери мозговой деятельности и желания ни на секунду не выпускать из рук предмет своей страсти! А ещё Лешка знал одну очень важную вещь - Макар влюбился впервые в жизни! По-настоящему - впервые!... И Лешка, знавший его много лет, видевший все макаровские романы и романчики, готов был дать расписку кровью, что это - так... Поэтому, искренне переживая за друга, а также за предмет его любви - поскольку "предмет" оказался плохо приспособленным к самостоятельному существованию, то и дело, влипал в различные неприятности, и даже самого Эмку Градиевского вынудил недавно "размять кулаки" в ночном сортире - Лешка, осознанно и абсолютно добровольно, как обычно говорят про пограничников - "встал на охрану рубежей"... Он помогал всем, чем мог, его даже и просить особо не надо было.... Он опекал Даньку, заботился о нем, таскал ему из столовой с полдника сладкие булочки, заботливо пытаясь "подкормить ребенка"- ну, какой же худой, мама дорогая! - памятуя сцену в туалете, постоянно водил за руку при себе, когда Макару нужно было вести занятия с детьми... Увидев, как Машера на утренней тренировке, день назад, потащил Даньку, чуть не бросившегося при всех Макару на шею, в тренерскую, Лешка - без всяких просьб и намеков со стороны! - озадачился своим местонахождением этой ночью, искренне желая дать ребятам возможность побыть вдвоем... Иногда людям надо просто побыть вдвоем!... И он это прекрасно понимает... И когда Макар, вдруг застеснявшийся, радостно-растерянный, в тот день подошел к нему, Сёмин сам проинформировал своего соседа, что в эту ночь он, Лешка из номера сваливает - "и не проси называть причину - скажу честно, я её ещё не придумал..."... На что Макар стыдливо потупил глазки и, счастливый, отвалил к своему Даниле, ждавшему его в конце коридора... Правда, подвиг не понадобился. Эмка, зараза, поступил ещё круче, как оказалось - он просто умотал из пансионата на всю ночь! И даже не собирался искать место для ночлега... Кстати, эта ночная прогулка,явно, сказалась на нём фигово - Леха это решил, когда увидел, с каким ошалело-обалдевшим выражением лица Градиевский отбывал вместе со Стасом в Киев, за какими-то друзьями Кочуна, которых тот вызвал погостить сюда, в Керчь... А ведь Стас собирается по дороге его за руль сажать!... Присмотрел бы Стас за ним, что ли... Лешке нравилось опекать и заботиться - о своих учениках, о которых он знал всё, с которыми готов был часами отрабатывать одно и то же неподдающееся движение... И когда оно получалось - это был его, личный, праздник! О своих друзьях - что Галка, что Машера иногда пороли такие глупости, что, явно нуждались в том, чтоб за ними присматривали... А уж заботиться о Даниле - сам бог велел!... Лешку - как профессионального детского тренера - иногда даже беспокоил Данила, похоже, не способный защитить сам себя, то и дело, провоцирующий окружающую действительность на грубые выпады в свой адрес... Ведь даже тогда, ночью, когда его ударили по голове, всё закончилось благополучно только благодаря своевременному участию в драке Эмки Градиевского... А если бы его на тот момент не было в коридоре?!... Что бы эти обмылки сделали с Данькой?!... Серьезно подходивший к кругу своих жизненных интересов, куда теперь на все сто процентов вписывался и Данька, Лешка даже беседу с Макаром на эту тему проводил. Из которой и узнал о неприятностях в данькиной семье, об уходе отца, о том, что это стало для Данилы настоящей трагедией, а, наложившись на проблемы роста, видимо, и привело к состоянию, когда он элементарно не мог защитить сам себя... Лешка тогда решил, что после возвращения домой, он обязательно покопается в справочной литературе, посоветуется с умными педагогами-тренерами - но найдет "ход конём", чтобы как-то разобраться с этой проблемой. Пацана очень хотелось поставить на ноги и не подскакивать от беспокойства за него каждую свободную минуту... То, что по возвращении в Москву, лучший друг Машера продолжит трепетно носить Даньку подмышкой и не отпустит от себя ни на шаг, Сёмин ни секунды не сомневался. Особенно после сегодняшней ночи... Достаточно было одного взгляда на эту парочку, чтобы понять - видят только друг друга, слышат, естественно, тоже, мечтают только об одном: как можно быстрее исчезнуть из поля зрения остального человечества и сбежать обратно, в эмкин номер... А, смотря на Данилу, не отрывавшего от Макара восторженных глаз, Лешка понимал, что, поле того, что было ночью - а то, что было, это очевидно, только на мордашку его поглядеть! - Данька прикипел к Макару всем свои существом. Да и лучший друг Машера не отставал, не сводя с него обожающего взгляда, не отпуская от себя мелкого ни на шаг... Но это же не решение вопроса!... Пребывавший в раздумьях о том, как помочь Даньке вернуть уверенность в себе - то, что ему это удастся, Сёмин даже не сомневался! - он шел по холлу первого этажа. Только что закончилась группа латины для маленьких, которую Лешка проводил вместо уехавшего в Киев Стаса... Два часа свободного времени... Чем бы заняться?... Макара искать бесполезно, Лешка и так делает всё возможное, чтоб пореже попадаться им с Данилой на глаза... Любовь - дело молодое, а он, Сёмин - "Алексей Владимирович" для своих малышей - человек ответственный и серьезный! Вот ему бы с Тёмой ещё раз позаниматься - малыш, явно, способный, только зажатый... Уверенности бы ему побольше... Латина может у него хорошо, очень хорошо пойти...Это уже видно, хоть ему и семь лет... надо попросить Макара обязательно дать ему пару занятий - Тёмке очень пойдет на пользу... Просто - общение с Машерой!... Самооценка у малышей - это, знаете, дело далеко не последнее!... У кресел, расположенных полукругом в гостиной зоне холла, стояла девушка. Даже, скорее, еще девочка - лет семнадцать, на вид, не больше. Она привлекла внимание Сёмина тем, что была в спортивной танцевальной форме: латинские туфли на "рабочем" семисантиметровом каблуке, тренировочная майка, латинская юбка... Рыжеватые русые волосы забраны в красивую короткую косичку, высокий, открытый лоб, карие глаза... Девочка была Лёхе не знакома, но, явно - танцевальная. Раз не наша - значит, "Коррида"... ну, тогда - извините!... Он уже почти прошел мимо, как вдруг услышал текст, который девчонка адресовала непонятно кому, поскольку стояла в холле абсолютно одна: - Ну, твою ж налево!... Мы полезем - или так и будем, глазки строить?!...Что ж ты за упырь, блин!... Леха, заинтригованный услышанным, остановился. В кресле перед девушкой лежала еще одна пара туфель - стандартных. И на один из них она, яростно сопя, натягивала накаблучник! О, эти накаблучники! Кошмарный сон всех танцевальных партнёрш - и их же спасение! Кто знает, сколько танцевальных красавиц избежали отбитых об паркет копчиков, прилюдного позора и, не дай бог, перелома нижних конечностей, благодаря такому гениальному изобретению, как - накаблучник! Кусочек пластмассы, полый внутри, одевается на каблук танцевальной туфельки... Это позволяет туфлям не скользить по паркету, нога не "уезжает" в сторону, в любую секунду каблуком можно четко зафиксировать себя на месте. Ни одна партнерша, серьезно занимающаяся танцами, шагу не сделает на паркете без накаблучников. Без них - падения, ушибы, травмы, разъезжающиеся ноги, и как результат - лбом об паркет! Но!... Есть одна тонкость... Накаблучники натягиваются с большим трудом - они должны плотно, очень плотно охватывать основание каблука, иначе будут соскальзывать при каждом шаге. Поэтому засунуть туда каблук - задача крайне непростая, требующая большой физической силы.... А уж, тем более, каблук стандартный, в отличие от латинского, заметно расширяющийся к основанию... Обычно. в паре этим процессом - натягиванием накаблучников - занимается партнер... Ну, или мама партнерши - её же деточке танцевать... Судя по тому, что девчонка сурово пыхтя, билась над этим процессом в одиночестве - либо не в паре, либо - плохие отношения с партнёром... У Лехи дрогнуло сердце... Как танцор, как бывший партнер, как профессиональный тренер - он просто не мог пройти мимо... Танцор - танцора... - Что, не лезет?... - он развернулся к бедолаге и протянул руку. - Давай, помогу... Девчонка повернулась к нему, яростно сдула со лба выбившиеся из прически волосы и посмотрела на него прищуренным левым глазом: - А... сможете?... - и с сомнением окинула взглядом лехины бицепсы. Вот зараза!... Потом подумала - и протянула ему туфлю... Покрасневшие, натертые пальцы рук - видимо, билась над своей туфелькой уже давно... И в этот момент Леха её узнал! Он знал эту девчонку! Его смутило то, что она - из "Корриды"... Раньше она была в "Прометее" - одном из центральных московских спортивных танцевальных клубов... ну, конечно, это она! И партнера её - стройного блондина со стальными серыми глазами - Леха помнил прекрасно! Они с Машерой уже несколько лет внимательно наблюдали за этими ребятами... Лет пять назад - да, точно, пять лет! - на одном из турниров, Леха, тогда ещё выступавший сам, вместе с Макаром отдыхал на трибунах. Их партнерши убежали в буфет, за водой, а парни, раскинувшись на стульях, чуть подремывали, терпеливо ожидая, пока оттанцует первая категория юниоров - ребята двенадцати - тринадцати лет... После них возрастная категория Лехи и Макара возвращалась на паркет для дальнейшей борьбы... Кончился очередной юниорский заход, пошел следующий... - Ну, и чо вы приперлись?!... - Ухо резанул детский, но достаточно неприятный голос. - Снимайтесь нафиг с турнира, сегодня мы первые будем!... "Прометею" не место в финале... Голос звучал почти рядом, Леха открыл глаза. В соседнем кресле зашевелился Макар... Ну, точно!... Через ряд от них, лицом к лицу, выясняли отношения две юниорские парочки. Такое у юниоров младшего возраста бывает достаточно часто, но с возрастом и уровнем мастерства, обычно, проходит... Пара достаточно высоких для юниорской категории ребят наскакивала на пару, значительно уступавшую им в росте. - Я кому сказал?...- высокий партнер ехидно улыбался и надвигался на своего, едва достававшего ему до плеча, соперника. - Валите с этого турнира, сегодня мы победим!... Нормальная ситуация... Невысокий партнер - блондин с худощавым лицом и серо-стальными, зло прищуренными глазами - смотрел на обидчика презрительно - и молчал. Леха уважал тех, кто не вступает в словесные перепалки: уровень танца доказывают на паркете и - ногами, а не в перерыве - и языком... Но поразила его тогда партнерша блондина, девчонка лет двенадцати... Сиреневое рейтинговое платье - скромное, без "камушков" (по возрасту младших юниоров), классический танцевальный "пучок" на затылке... Она посмотрела на своего напарника, легко тронула его за плечо, сделал шаг вперед - и - сдвинув брови! - грудью пошла на соперника: - Слышь, ты... К тебе птичка-мозгоклюйка сегодня ночью не приходила?...Нет?... - она спрашивала так строго и серьезно, что поддавшийся её напору верзила отступил на шаг и растерянно сказал: - Нет... Девчонка, подойдя к нему почти вплотную, сурово посмотрела на него, сочувственно похлопала по груди: - Ну, ничего...Ты жди... Скоро придет... После чего развернулась, взяла партнера под руку - как на паркете! - посмотрела на него, кивнула - и они ушли! Молча, гордо подняв головы, всем своим видом демонстрируя полное презрение к оставшейся у них за спинами парочке соперников... За всё время, что шла "разборка", блондин не шевельнулся и не произнес ни единого слова... Машера тогда катался по креслу, гогоча во все горло, даже всхлипывая: - "Птичка-мозгоклюйка"!... Бля-я-я!...Я не могу!... "Птичка-мозгоклюйка"!... Сдохнуть можно!... Лех, а к тебе - не приходила?...Да ладно, ладно!... Во, девчонка - молодец!... Ты не знаешь, чьи детки?... Кто - тренер?... Леха не знал, но им с Макаром стало уже интересно... Оба проснулись и во весь голос начали "болеть" в начавшемся к этому времени юниорском финале за отважную парочку "маломерков"! Они орали, хлопали, свистели... Подключились вернувшиеся из буфета девчонки... "Маломерки" стали первыми! И они, действительно, отлично танцевали для своей возрастной категории... Пытавшаяся провести "психологическую атаку" на явных лидеров финала парочка верзил - третьими... Справедливость восторжествовала!... Леха с Макаром тогда решили, что перед ними - будущие Эма Градиевский и Марьяна Пугачева! Особенно - Марьяна! ну, очень похожа!... Потом Леха часто встречал их на турнирах... Бились они храбро и до победы. Побеждали, практически, всегда... Интересна эта пара была тем,что эти дети между собой - не разговаривали... Вообще! Нужную вне паркета информацию они передавали друг другу через двух мам, сопровождавших их на каждом турнире, а на паркете - понимали друг друга без слов! С таким Лешка ещё не сталкивался. Задирались в раздевалке к ним часто... Как правило, словесный бой вела девчонка. Если наезд был серьезный, и в ход шли кулаки - блондин отодвигал партнершу за спину - и бил! И стоял насмерть!... Так же молча... Но тут, обычно, в раздевалку прибегали мамы парочки - и всех участников драки - всех! - расшвыривало по углам, как нашкодивших котят! Дамы были импульсивные... Со временем от ребят отстали... Но год назад - пара пропала... Лешка не знал, что с ними - бросили танцы, разошлись?... Даже переживал... И вот сейчас, перед ним, в холле керченского пансионата, сомнительно осматривая его бицепсы, стояла та самая девчонка - "Птичка-мозгоклюйка" - и протягивала ему свой стандартный туфель... Как же её?...Марина?...Арина?...Не-не-не...А!...Да!... Ирина!... Нашлась, черт возьми!... Лешка, конечно, одним движением одел накаблучник... Вернул туфельку - и пошел по своим делам... Девчонка задумчиво смотрела ему вслед, сдувая со лба выбившиеся из прически волосы... Она тоже узнала этого парня... Как его... Леша, кажется... Да... Да! Точно - Леша... Леша Сёмин из "Танцевальных надежд"... И оба даже не подозревали, насколько важна была эта их встреча - в холле, в паузе между тренировками... ***** Стас Кучун стоял в зоне прилета киевского аэропорта "Борисполь". Рядом с ним, не сводя глаз с потока выходящих с разных рейсов пассажиров, замер, словно, покрытый корочкой льда, Эма Градиевский. Московский рейс из "Домодедово", на котором летели Игорь и Стефан, прибывал точно по расписанию. Примерно, через сорок минут... Стас был даже рад, что у него есть еще немного времени до прибытия ребят - ему необходимо было привести в порядок мысли... И, наверное, чувства... И Градиевскому это время тоже, явно, не помешает... Особенно, после девятичасовой дороги, в ходе которой они с Эмой каждые два часа сменяли друг друга за рулем видавшего виды "Ниссана" с украинскими номерами, одолженного Стасом (с оплатой беспокойства и дорожных издержек) у одного из сотрудников пансионата. Один вёл машину - второй спал... А через два часа - наоборот... После бессонной-то ночи... Так и доехали. Градиевский, отлично разбиравшийся в дорожных картах, во время своей вахты умудрился усовершенствовать разработанный Стасом маршрут движения, что дало им возможность приехать в Киев, примерно, на час раньше, чем планировал Стас... Этот час они, по просьбе Эмы, потратили на покупку пряников. Стас очень удивился, он многого, конечно, ждал от Градиевского в этой ситуации, но - пряники... Узнав, что пряники - для Даньки Краснова, примолк, терпеливо ездил с Эмой по магазинам - наблюдал, как тот, явно, думая о чём-то своём, скупает все пряники, попадавшиеся ему на глаза... Через какое-то время Стас этот процесс волевым решением пресёк: пакетами с пряниками была забита уже, примерно, треть багажника... Кучуна не удивляло то оцепенение, в котором пребывал Эмка, и которое внезапно сменило его полуистерическое ночное состояние. По дороге сюда, в Киев, у них состоялся разговор. Трудный и откровенный... Стас достаточно долго не знал, как приступить к нему, поэтому первые два часа вел машину молча, сосредоточенно, Эмка спал... На третий час, когда за руль сел Градиевский, Стас решил, что - пора... Его интересовали два вопроса: почему Эма так внезапно - буквально, за одну ночь - изменил свое отношение к происходящему и так резко пошел на контакт со Стефаном, а также, что за смс-ку, заставившую её сломя голову, носиться по ночной Керчи в поисках партнёра, получила Марьяна... И, в качестве дополнения - что сам Эмка делал ночью на улицах приморского города, вместо того, чтобы спокойно спать в своем...тут Стас запнулся, подумал и уточнил - вместо того, чтобы просто где-нибудь спокойно спать?... Эма, обрати внимание - мне не важно, где именно ты мог это делать, я спрашиваю - почему ты этого НЕ делал?... Градиевский собирался с силами для ответа долго. Очень долго... Около получаса... Всё это время в салоне машины висела звенящая тишина... Эма неотрывно смотрел на дорогу - побелевшее лицо, контраст с черными, посверкивающими в лучах солнца, волосами резал глаз, до крови прикушенная губа... В какой-то момент Стас даже пожалел о своём желании поговорить на эту тему. Черт, парню и так встрясок хватило... И - сердце... Сам вытаскивал весной, а летом - сам доконает?... Смотреть на Эмку ему было мучительно тяжело - он прекрасно понимал, что ничем не может в данную минуту ему помочь, и это тоскливое ощущение собственной беспомощности... Примерно, такое же как семь лет назад... Он - что, повторяет свои собственные ошибки? Стас уже решил было отказаться от этой идеи - он просто не мог спокойно видеть Эмку в таком состоянии. Попросил его притормозить, чтобы, в очередной раз, поменяться местами... Эма аккуратно остановил машину, резким движением провел рукой по глазам - и заговорил... И Стас - Никогда! Никому! Ни при каких условиях! - не расскажет, что видел зрелище, не то что потрясшее, а перепугавшее его до глубины души! Он видел, как рассказывая о том, как этой ночью он чуть не потерял своего единственного любимого человека, плакал Эмка Градиевский... Рыдал в голос - и бился головой о руль... Того, что он услышал и увидел в машине, Кучуну было более, чем достаточно... Он - собрав воедино весь свой житейский и тренерский опыт - смог через какое-то время успокоить Эмку, привести его в относительно нормальное состояние... Но спал Градиевский после этого разговора не два, а четыре часа... Стас решил, что после такого срыва его парню нужны силы, чтобы нормально встретить того, ради кого они и несутся в Киев... И кто, кажется, уже появился в пассажирском коридоре... Неужели уже прошел час?... Стас не то чтобы узнал Стефана в лицо - он почувствовал, что это именно он, Стеф, потому, как тот смотрел на стоявшего рядом с ним, Стасом, Эмку... И потому, как стоял рядом с ним Эмка - не сделавший ни единого движения, но,вдруг, словно загенеривший, вспыхнувший - от него волнами пошла аура, сносящая всё на своем пути, освобождавшая дорогу одному-единственному человеку, которого Эмка видел перед собой... За несколько мгновений до этого Стеф шел по проходу, в толпе других пассажиров, рядом с Игорем, смотрел под ноги, словно искал на полу что-то очень важное... На плече у него висела небольшая спортивная сумка - широкая фиолетовая полоса на белом фоне... Очень худенький, даже хрупкий, в серой спортивной футболке, свисавшей с него свободными складками, джинсах и кроссовках... Усталый, абсолютно отрешенный от всего вокруг, Стефан казался совершенным ребенком, затерявшимся в каком-то своем мире... И вдруг - словно осознав, где находится - он вздрогнул, резко вскинул голову, заметался взглядом по сторонам, что-то быстро сказал Игорю, который успокаивающе закивал головой... Потом Стеф посмотрел прямо - и метрах в шести перед собой увидел Эму...Стоявшего всё в той же позе, в которой простоял последний час - скрещенные на груди руки, чуть склонная набок голова... Матово-черный, непроницаемый взгляд Градиевского, разом охвативший приближавшегося к нему юношу, вспыхнул каким-то яростным внутренним светом... Увидев его, Стеф замер на месте и, казалось, в миг перестал дышать - кровь отлила от щек, ото лба, побелевшие губы чуть дрогнули, точеные черты ещё больше заострились... Соломенно-золотистые волосы вдруг заиграли густыми оттенками на фоне белоснежно - мраморного лица... Стаса в тот миг потрясли его глаза... Они жили на побелевшем лице какой-то своей, совершенно отдельной жизнью. Столько счастья, нежности, раскаяния, любви, как в глазах этого мальчика, Стасу не доводилось видеть никогда... Кучун непроизвольно отступил на шаг - чтобы не помешать, не влезть туда, где он, явно, лишний... Чтобы - даже случайно! Нечаянно! - не пересечь линию этого взгляда, у него на глазах вмиг и насмерть соединившего двух людей! Стас никогда ещё не видел, чтобы люди, не видевшие друг друга настолько долго, встречались - так... Стефана отделяло от Эмы метров шесть... Он шел эти метры - почти минуту, или дольше... Он двигался к Эмке, как влекомый неким чудовищным магнитом, которому, казалось, пытался всеми силами сопротивляться, но устоять, прервать это движение не мог - и поэтому шел... Шаг... Шаг... Еще шаг... Это шел уже не затерянный где-то в своем мире, усталый от перелета ребенок в серой, складками свисавшей с него спортивной футболке...Это шел хрупкий, безумно красивый юноша с золотисто-соломенными волосами - шел к своей любви!... Стасу даже на миг показалось, что идет он в ритме беззвучной - слышной только тем, двоим - музыки, настолько неуловимо-порывисты и, одновременно, растянуто-замедлены были его движения.... Он приблизился к Эмке - за все это время так и не шелохнувшемуся, не сдвинувшемуся с места, только глаза горели так, что, казалось, сейчас взорвутся, разнесут всё вокруг... Замер...А потом сделал последний, разделявший их шаг... И лбом - еле-еле, чуть касаясь - прикоснулся к эмкиной щеке... И застыл... Рука Градиевского - медленно, словно, обессилев - легла ему на плечо, соскользнула на спину... Теперь они замерли оба... И так стояли - с закрытыми глазами, чуть касаясь друг друга и - не дыша... Они не обнимались, не хлопали друг друга по плечам, не стискивали в объятиях... Они просто стояли вместе, как одно живое существо, до этого разделенное чьей-то страшной, злой волей, задыхавшееся, погибавшее в разлуке - и вот, наконец, соединенное неким волшебным чудом, задышавшее единым дыханием, ощущавшее пульс единого сердца... И тихий, почти беззвучный - Стас долго потом сомневался, услышал он это, или придумал сам себе - голос: Эмочка...Я люблю тебя... Прости меня... И такой же - беззвучный, колебанием воздуха - ответ: Ты меня прости... Птица моя...Я люблю тебя... А за ними - последним рубежом, бастионом, охраняющим, отсекающим всё вокруг, весь шумный гомонящий, встречающий, провожающий и радующийся своей бесконечности мир - запредельно уставшее, измученное, но готовое понимать и оберегать до последнего - лицо Игоря... Так Стас встретил своих гостей. Пока ошарашенный, потрясенный разыгравшимся перед ним зрелищем, Стас стоял столбом рядом с ребятами, видимо, более адаптированный к подобным сценам, падающий с ног от усталости Игорь Адлис, перехватив у прильнувшего к Градиевскому Стефки сумку, осторожно тронул Эму за плечо - "Эма...Здравствуй... Ты прости, надо бы идти - народу много...", глазами показывая на замершего в оцепенении брата... Градиевский, явно, не понимавший ни слова из услышанного, тем не менее, сгруппировался, кивнул головой в знак приветствия - кольцо его рук плотно обхватило юношу - и с этой секунды он Стефана просто не выпускал...Никуда... Ни под каким предлогом... И пока выходили из здания аэропорта... И пока искали припаркованную, довольно далеко, машину... И пока размещали в багажнике две спортивные сумки - часть пряников, закупленных Эмой для Даньки, пришлось распихать по этим же сумкам, причем, распихивал Стас, усталый Игорь стоял рядом, а говорить что-либо этим двоим было абсолютно бесполезно... Стоявший рядом с багажником Эма, зажмурившись, прижимал к себе Стефку, его щека лежала на золотистых волосах юноши, прильнувшего к нему, как к единственному живому существу во вселенной... И вот как было предложить им - перегрузить пряники?!... Стас, конечно, бывает идиотом - но не настолько же!... Выполняя поочередно функции охранника-сопровождающего, носильщика и грузчика, Стас всё это время внимательно слушал Игоря, рассказывавшего ему вполголоса о событиях последних суток в их московской квартире... Странно, но с момента, когда Стас увидел Игоря в зоне прилета, вот уже достаточно долго - трудно оперативно искать транспорт, когда рядом с тобой двое норовят замереть на каждом шагу! И ведь подтолкнуть - ни боже мой!...Только бережно направлять за плечи...Хотя бы одного, того, кто постарше... Второго - просто бесполезно... - он не ощущал той, ставшей уже привычной, неловкости, которая сопровождала их встречи с Адлисом все эти семь лет... Как и не было ничего!... Он внимательно слушал тихий рассказ Игоря о том, как - по совету Стаса - наврал Стефке, что Эма ждет его в Керчи, а Стефка ему, оказывается, не поверил... Ну да, он же совсем забыл: Игорь никогда не умел врать... А Стефка не поверил - но промолчал, и задумал... Если бы Стас, подготовленный разговором с Градиевским по дороге сюда, в Киев, не был в теме "что задумал Стефка" - у него, наверное, колени бы подкосились, когда он слушал, как Игорь застал его ночью в комнате, с телефоном, с абсолютно безумным выражением лица и стаканом, полным растворенных в воде таблеток... Кучун прекрасно понимал, что должен был испытывать в этой ситуации его бывший воспитанник. От сочувствия к Игорю заныло в затылке. Стас покосился на Стефана... Но все тяжелые мысли мигом схлынули - смотреть на этих двоих было просто невозможно! - осталась только одна... Дьявол! Талантливые, ранимые, совершенно беззащитные дети - это так тяжело!... Их постоянно надо защищать... Защищать, а не... Память вдруг сделала жесточайший крюк по спирали вниз, назад... И, чтобы не погрязнуть окончательно в собственных душевных терзаниях, Стас яростно начал укладывать по сумкам уже все пряники, которые были в багажнике... А Игорь, между тем, продолжал рассказывать - как Стефка, так и не сомкнувший глаз после разговора с Эмой, с шести утра рвался в аэропорт... Как, в итоге, они прибежали туда за пять часов до отлета самолета... Как он уже не знал, что ему предпринять - напоить брата коньяком до беспамятства в маленькой кофейне или собственноручно накормить его снотворным, потому что сил - смотреть на его метания в ожидании вылета - уже не было никаких... Как в салоне самолета Стефка довел до конвульсий всех борт-проводниц, постоянно требуя сообщить сколько ещё - по минутам! - до прибытия в Киев... Понимая, что Игорь устал - безумно устал! - от всего, что ему пришлось пережить за последнее время, Стас, разобравшийся, наконец-то, с вещами и пряниками, разместил в машине свой экипаж... Вопроса - кто поедет сзади - не возникало изначально... Всю дорогу обратно - а ехать пришлось дольше, так как теперь у Стаса не было сменщика - он старался не смотреть в зеркале заднего вида на две головы на заднем сиденье... Одна - черные, отливающие живым, природным блеском волосы - склонилась к другой - соломенно-золотистые пряди струились в хаотическом беспорядке... Они просто держались друг за друга - как чудом не погибшие дети - и за всю дорогу до Керчи не сказали друг другу ни единого слова... Они им были не нужны... На пассажирском сиденье рядом со Стасом - дремал Игорь... Он позволил себе расслабиться - первый раз за долгое время - раз Стефка под таким надежным присмотром, и сон сморил его в несколько минут... До этого Стас тихо, чтоб не беспокоить пассажиров на заднем сиденье, рассказывал Игорю, какой хороший удобный номер ждет их в керченском пансионате - с балкона вид на море, двухместный...Мальчику понравится... - Стеф будет со мной... -глухо прозвучало ему в затылок. Это были единственные слова, произнесенные Эмой Градиевским за более, чем десять часов обратной дороги... И спорить с ним никто не стал... Стас вел машину и думал о том, что, может быть, вот этим двум, позади, которые, явно, не спят, но вот уже столько часов даже не шевелятся, не понимая, как могли все это время прожить друг без друга и не умереть, удастся то, что тогда, семь лет назад не удалось кому-то другому? Удастся просто - быть счастливыми? А, если им это удастся, то стоило мчаться в Киев, а сейчас обратно, то и дело, протирая пальцами покрасневшие от усталости глаза с полопавшимися тоненькими жилками, до головной боли всматриваться в ночную дорогу, прислушиваясь к тихому, размеренному дыханию на соседнем, пассажирском сиденье, и, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида... Потому что хоть кто-то в этой жизни - должен быть счастливым! ***** - Две бутылки...Не, три... Да чё мы жмотимся - давайте четыре, чтоб - каждому!... Полноватый подросток с рыжими волосами, вытащив из заднего кармана джинсов плотную кучку смятых денежных купюр, отсчитывает нужную сумму. От жары и палящего солнца у него на лице выступают капли пота. - А пакет - у кого?... Надо ж чтоб не видели... А то Леонидыч опять прикопается... - У меня пакет... - стоявший рядом с ним высокий худощавый парень расправляет стандартный пластиковый пакет с ручками. - Ставь... Четыре двухлитровые бутылки домашнего красного крымского вина перекочевывают с низенького деревянного столика, больше похожего на "козлы", накрытые доской - в пакет. Рыжий рассчитывается с владельцем бутылок - коренастым, широкоплечим парнем, лет двадцати пяти, с уже заметно испитым, потрепанным лицом... Можно идти обратно, в пансионат... Приходят они сюда часто, почти каждый день. Как на работу... Адрес этого керченского домика, находящегося в зоне "частного сектора" - деревянная постройка с открытой "летней" верандой, вокруг - сад, пес - на цепи, у будки, низенький реечный забор - они получили за смешную сумму в два доллара у одного из поваров столовой. Когда, ещё в день приезда, спросили - где можно прикупить хорошего домашнего вина... С тех пор они бывают тут постоянно... Можно сказать, ежедневно... Хозяин дома - Юрий, или как он сам себя называет, "Юрец" - к их приходу всегда готовит нужное количество пластиковых бутылок из-пол "Колы" и "Спрайта": вино у него есть всегда... И нормальное, не кислое... Они пробовали один раз взять в другом месте - такая кислятина! - полночи блевали, все четверо!... А утром голова раскалывалась - пипец, просто!... А у Юрца - всё по уму... Посуда - чистая, вино - неразбавленное... Ну, это они думают, что - неразбавленное, особого-то опыта в крымских домашних винах у них нет... Но к Юрцу многие из пансионата ходят - взрослые мужики - все его продукцию хвалят, никто не жалуется... Вот и они ходят... А вино - классное! Оно бьет в голову, настроение сразу - зашибись! Сразу понятно, что на море приехали, а то тренировки, тренировки... Леонидыч со своими тренировками вообще уже озверел! Орет, очками сверкает... А еще взялся по вечерам номера проверять! День назад они еле успели закатить под угловую кровать две бутылки вина - даже еще не открытые! - когда он, без стука ворвался к ним в номер... Придурок! Неужели не понимает, что людям хочется расслабиться, оторваться?! Так нет - примотался со своими танцами... "Скоро - Россия, скоро - Россия!"... Ну, так пойди и повесься, что скоро - Россия!... А они приехали сюда - отдыхать! И будут - отдыхать! Вот и сегодня - только бы дождаться конца вечернего прогона! Потом можно будет взять пакет с выпивкой - и свалить на пирс! И там уже оторваться по-взрослому!... Четверо подростков из керченского пансионата, купившие в складчину, очередную порцию домашней браги, собираются уходить... Рыжий парень поправляет бутылки в пакете, проверяет, выдержат ли ручки - столько они ещё не брали... Худощавый приятель смотрит за его манипуляциями. Потом говорит: - Во... Все четыре засадим - а потом отловим этого педика - и навтыкаем ему по самое "не хочу"... А ты видел, как он на уроде этом повис, а? - он поворачивается к рыжему парню. Тот передергивается, кривит полное лицо: - Да меня до сих пор тошнит, как вспомню... Во, козёл! Их разговор слышит Юрец. - Пацаны, а вы - про что?... Какой педик?... - он заинтересованно смотрит на подростков. - Да есть там у нас один... Придурок!...Гомик самый настоящий!...И в нашем же клубе - вааще пиздец! - рыжий парень с готовностью делится с Юрцом переживаниями. - Понимаете, в нашем же клубе!... То есть, мы - в одном клубе с гомиком!... Нас же в Москве засмеют, если узнают... Вот мы и решили - навтыкать ему, по-полной... - Молодцы, правильно решили... - Юрец одобрительно качает головой. - Да... Решили... Мы и в тот раз решили... И - что?... - худощавый парень расстроенно качает головой. - И что получилось?... Они ж его охраняют, как президента... Ни на шаг не отходят...Суки... - Да ладно! - Рыжий исполнен решимости и азарта. - Тогда ж мы вааще не знали, что он - педик!... И расслабились... А сейчас уж точно заловим... - Ага... Ты - заловишь... - язвительно говорит третий, до сих пор молчавший парень - с модной косой белой челкой. - Да ты десять метров пробежишь- и сдохнешь... Заловит он... - Что? - Рыжий в ярости оборачивается на обидную реплику. - Я сдохну?!... - Тихо, тихо, пацаны... - Юрец примирительно обнимает обоих за плечи. - Не собачьтесь... Вы же - нормальные парни... Вам-то чего друг с другом грызться?... - Да достал уже, понимаете?!... Педик этот - достал!... - срывается рыжий. - Все только с ним и носятся: "Ах, Данила!", "Ах, Краснов!", "Ах, какой талант!"...А мы - кто?!... Хрен собачий?!... А этот талант сегодня на мужике висел и лизался с ним, нормально, да?!... Блять, я его видеть уже не могу, урода этого!... Патлы свои распустит, морду завесит - и молчит, придурок!... - Ну... тогда надо ... наказать... - Юрец успокаивающе кладет руку на плечо рыжему. - И так, чтоб на всю жизнь запомнил... - Ага... Накажешь его... - так же язвительно цедит парень с челкой. - Как же... Он там, в пансионате друганов себе нашел...Наверное, таких же гомиков, как он сам - и не отходит от них... Мы его ночью тогда в сральнике прижали - так какой-то урод из них примчался... У меня шея до сих пор болит... - Да ладно, Тош, они нам - до фонаря!... Мне вааще похер, кто они и чего делают... А вот с этим педрилой надо разобраться...- рыжий, в возбуждении размахивая руками, чуть не сносит с деревянного столика пакет с бутылками. - Блять!... Как бы его так уделать, чтоб вааще больше в клубе не появлялся?!... Ну, западло мне с гомиком в одной раздевалке толкаться!... - И мне - тоже!... - поддерживает его худощавый. - Ну, что?... Помочь вам?...Хотите?... - Юрец внимательно, по очереди, смотрит в глаза каждому из четырех ребят. - Так уделаем вашего педика, что вы его в своем клубе в жизни больше не увидите... Юрец с первого дня знает, что парни занимаются в танцевальном клубе. Услышав об этом впервые, он вроде как, дернулся - но парни оказались нормальные, не слюнтяи, за винцом приходят каждый день... Чего ж не помочь "постоянным покупателям"?... Да и развлечься, по ходу, можно... Юрец очень уважает хорошее "махалово"... И ненавидит педиков! До зубовного скрежета... - А вы - чё?... Можете помочь?... - парень с челкой заинтересованно смотрит на Юрца.- А как?... - Да очень просто... - Юрец оглядывает ребят, снисходительно усмехается. - Я подойду в ваш пансионат... С ребятами подойду... Вы нам только его покажите, педика вашего...А остальное мы сами всё сделаем... Вы даже не напрягайтесь... И никакая охрана ему не поможет... - А вы его бить будете? - заинтересованно спрашивает худощавый. - И бить - тоже... - весело усмехается Юрец. - Вы, это... если хотите - можете тоже присоединиться... - Я - пас - хмурится парень с челкой. У него папа - юрист, и он, в отличие от своих друзей, примерно, представляет, чем заканчиваются подобные развлечения. И сколько лет за них можно получить. - Мне достаточно знать, что ему по башке прилетит... - Если время останется - то и по башке... - смеется Юрец. Настроение у него улучшается с каждой минутой. - Только вот... а ну, как жаловаться побежит?... - Не-е-е-е... Этот - не побежит! - торопится обрадовать рыжий. - Мы его в Москве, в раздевалке часто пинали - и ничо, молчал, как миленький... - Ну вот и славно... - Юрец доволен, намечается "веселье". - Я тогда завтречка часам к восьми вечера подойду к воротам, а ты уж меня встреть, будь добр... - он внимательно смотрит на рыжего парня. - Да, конечно! - радуется рыжий. - Но только я тоже хочу!... Пару раз ему в лоб закатать... - Не переживай, парень... - усмехается Юрец. - Закатаешь... Без тебя - не начнем... - И я! - дергается худощавый. - И я- с вами!... - Тогда завтра - вы оба к восьми и подходите к воротам... - Юрец обнимает парней за плечи. - А вот... кореша ваши... они как?...Не сдадут?... Молчать-то будут?... - Конечно, будут! - торопится успокоить его рыжий. - Вы чо, это ж наши ребята!... У нас вааще все этого гомика ненавидят, правда, парни?!... Парень с челкой молчит, только презрительно сплевывает сквозь зубы. Его вид говорит сам за себя. - Ну, вот и славно!... Тогда - завтра ждите... А сейчас... - Юрец чуть подталкивает рыжего и худощавого в спину. - Идите, пацаны, идите...У меня сейчас ещё люди будут... А я вам завтра - и винца прихвачу... Вам сколько бутылок сделать?... Договорившись о количестве бутылок на завтра, четверо подростков выходят за калитку, идут в сторону пансионата. В руке у рыжего - пакет с бутылками. Мочавший всё это время четвертый парень - явно, самый младший из них - неуверенно спрашивает: - Ребят... А может - ну его, Юрца этого?...Какой-то он странный... Как обдолбанный... Может - не надо?... В три голоса приятели быстро убеждают его, что - надо! И, чтоб он не порол херню... В пансионат они возвращаются в отличном настроении! Вечером их ждут четыре бутылки вина, а завтра - развлекуха, о которой они мечтали все последние дни! Завтра Юрец и его друзья будут бить этого педика, Данилу Краснова... И эта мысль им очень нравится.