Брони в Эквестрии

      Где-то после полудня мы решительно переступили границу Эпплузы. Брейнберн застенчиво предупредил нас о буйволах, которые иногда могут выходить из себя и не слишком-то вежливо обращаться с проходящими пони, однако по тому, как он поглядывал на меня, было видно, что, по его сугубо личному убеждению, со мной в команде не нам следует опасаться буйволов, а совсем наоборот. — Ну, дорогая кузина, надеюсь, твое путешествие не будет слишком тяжелым! Упс, а я и забыла, что Эпплджек его двоюродная сестра, и пожелала всю его семью… это самое. Ой, неудобно-то как!       Та самая добрая бабушка-горничная накидала нам в сумки всякой снеди, несмотря на все наши уговоры, так что голодным путешествие точно не будет, а вот насчет всего остального…       Сначала нам нужно будет перейти через Горы Макинтоша, которые, предположим, не так уж и далеко, потом несколько миль по диким и почти неизведанным джунглям, и только потом Тартар, самая сложная часть нашей «прогулки».

***

      Начало путешествия и впрямь походило на прогулку. Мы топали по степи, активно переговариваясь, а Пинки Пай даже попробовала запеть, но ее писклявый голосок так убого звучал без музыкального аккомпанемента, да еще и на лишенной всякой акустики местности, что мне пришлось со всей возможной вежливостью попросить ее замолчать, и большинство пони меня поддержало. Хорошо хоть, Пинки не с рэпа начала, а то я бы на нее все-таки накричала.       Накричать на кого-нибудь мне хотелось постоянно. Несмотря на то, что самочувствие, как мое, так и других пони, снова пришло в норму, так что мы даже пожевали какого-то сена перед выходом, настроение по-прежнему было так себе, и объяснять это болезнью уже не получалось. Вела я себя как обычно. Улыбалась, поддерживала разговор и иногда что-то шутила, так что скоро на меня перестали смотреть как на припадочную, однако когда я прислушивалась к себе, по-прежнему чувствовала лишь отрицательные эмоции.       Именно так и ведет себя депрессия. На вид ты все прежний, можешь даже быть душой компании и тусить не переставая, но внутри — ни следа от поверхностной радости. Иногда человек может случайно раскрыться или сорваться, но по своей воле он никогда не попросит помощи, никогда не скажет, что ему плохо.       Бесят люди, которые чуть ли не через день вдалбливают всем, что жизнь — тлен, и у них депрессия. Просто бесят и всегда бесили.       Я молча шагала по ровной, утоптанной постоянными пробежками буйволов степи, изредка кивая головой и отвечая на обращенные ко мне реплики, но особо не зацикливалась на содержании беседы.       А все-таки в том, что ты пони, есть свои плюсы. Вот например, сколько я максимум могла пройти таким вот быстрым шагом в мире людей? Ну километров десять, не больше, да и то если уж очень постараюсь. А теперь вот отмахиваю милю за милей, а усталость еще даже не начала проявляться. Скоро уже будут горы, а за ними тропический лес, а за ними… Гхм, чем-то это мне «Алешу Поповича» напоминает.       Эпплджек стала на ходу приближаться ко мне. Зачем, интересно? Я же ровным счетом ничего не делаю. — Эмм… Мира? Я согласна, что «Мы должны делиться» не лучшая песня в мире, да и не в тему, но совсем без нее идти скучновато. Может, ты споешь нам что-нибудь новенькое? Большинство твоих песен мы еще не слышали, так что тебе нечего стесняться!       Ну вот, озадачила. И что бы тебе такого спеть, чтобы и не грустное, и под дорожную тему подходило… Ну ладно, раз уж вспомнила сегодня «Алешу Поповича», то ему день и посвятим. — Хорошо, ловите ритм! — крикнула я, подражая голосу Юлия. — И раз, два, раз-два-три! Там-тигидам-тигидам-дам-дам!!!       Песню почти тут же подхватили, и хотя мы и не кувыркались дни и ночи подряд, как в мультике, движение все равно заметно ускорилось, и разносящаяся по всей равнине песня смолкла только на подъеме, в гору, когда на нее просто не хватало воздуха, но и тогда от развеселенных кобылок можно было изредка услышать: «Тигидам-дам-дам», только уже вполголоса. Надо же, я-то думала, что мое пасмурное настроение ничто не исправит.

***

      Под копытами уже кончилась сухая, выжженная солнцем трава, и сейчас шли только камни. Совсем маленькие, как щебенка, довольно большие, иногда поросшие мхом валуны и совсем громады, по которым можно было идти, как по столу.       Начались горы Макинтоша довольно неожиданно. Только-только вроде шли по плоской равнине, а уже начался крутой, каменистый подъем. И никакой тебе высотной поясности: была трава — и нету, только камнеломка и лишайники.       Я не отрывала глаз от вершины, огромного плоского камня, за которым сейчас садилось солнце, окружая его красно-оранжевым нимбом, а мои ноги работали все быстрее и быстрее. Довольно скоро я оторвалась от группы пони, и взбиралась уже почти бегом, чтобы поскорее до нее добраться. Позади я услышала голос Спайка, который выдохнул: «Привал!», недолго думая подхватила его магией и усадила себе на спину, все продолжая подъем, и только нетерпеливо мотнула головой, когда дракончик схватил меня за гриву, чтобы не упасть.       Вперед, вперед! Из-под копыт почти непрекращаемым потоком сыпались мелкие камушки, и, наверно, попадали в идущих сзади, но мне было все равно. Ближе к заветной вершине пошли довольно большие валуны, и я горной козой прыгала по ним, не обращая никакого внимания на визг Спайка во время каждого прыжка.       Пони внизу безнадежно отстали, и теперь только изредка окликали меня, а я уже почти у цели. Еще один рывок, еще один… Я, никогда не отличающаяся грациозностью пони, прыгала по камням, всегда точно зная, на какой следующий валун я приземлюсь. Мое дыхание сбилось, в боку закололо, но это ерунда, вперед, скорее!        И вот наконец он — гладко-серый камень на самой вершине. Я выпрямилась на самом его краю и посмотрела вокруг.       Никакому фотоаппарату, никакому, даже самому искусному художнику не передать это. Огромный, ярко-оранжевый диск солнца плавно опускался за горизонт, раскрашивая в свои цвета все небо, кидая отблески на все вокруг, делая мир пурпурным. По обе стороны от меня тянулся горный хребет, также раскрашенный солнцем, но все равно глыбистый, суровый. Из глубокой расщелины в нем вырывалась буйная горная речушка, холодная даже на вид, и переливающаяся сейчас как сотни бриллиантов. Огибая камни, она бежала вниз и скрывалась в полосе тропического леса, целого зеленого моря из качающихся крон и веток.        Иногда мне казалось, что то или иное огромное дерево, названия которого я не знала, машет мне своей рукой-веткой, и рассеянно махала ему в ответ. Дыхание все никак не могло выровняться после подъема, но все равно я смеялась от этого простора, этого закатного света, этих гор… Весь мир на ладони, ты счастлив и нем, И только немного завидуешь тем, Другим, у которых вершина еще впереди.       Спайк слез с меня, и сейчас тоже стоял, зачарованный так внезапно открывшимся видом, а к нам спешили другие пони. Эпплджек брала все препятствия на пути без малейших колебаний, как настоящая ветеранка родео, Пинки скакала по утесам как веселый розовый мячик, Старлайт не слишком-то ловко перепрыгивала с камня на камень, корректируя свой полет самолевитацией, ну, а Рерка как всегда висла у кого-то на шее, лишь бы не идти самой и не порвать новенькое дорожное платье. На этот раз в прямом смысле и на длинной Дискордовой шее.       Сам ее обладатель летел на своих разнопарых крыльях недалеко от Кризалис, и, судя по выражению на ее морде, играл в свою любимую игру «Выбеси-собеседника-так-чтобы-он-дал-тебе-по-морде-а-потом-прикинься-несчастной-жертвой». Внезапно Кризи ускорилась и подлетела ко мне. Тепло улыбнулась. — Ты просто излучаешь любовь. Думаю, все не так уж и плохо.       Я кивнула и снова подставила свою мордочку ветру с джунглей. Я хочу просто раствориться в этом пейзаже, хочу сейчас спрыгнуть с этой скалы и взлететь, пронестись над горами, над деревьями…       Подоспели и остальные пони. Запросили привал, и теперь я нисколько не возражала. Могу стоять здесь хоть до второго пришествия эльфов.       Старлайт отделилась от основной компании, дружно распаковывающей седельные сумки, и встала рядом со мной. — Давай я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? — И о чем же? — «Хорошо бы сейчас полететь». Так? — Ну да. Только я ведь не пегаска. — Но ты можешь, если узнаешь как. Я вижу такие вещи. — Как ты? — Агась. Так хочешь?       С самого детства я мечтала научиться летать, придумывала особые крылатые костюмы, воображала, как же это здорово — вот так вот взять и полететь. А сейчас у меня наконец появилась возможность это сделать. И ты еще спрашиваешь, хочу ли я?       Это оказалось не так уж и сложно. Немногим сложнее обычной левитации, которую я так быстро освоила с нуля. Да и принцип почти такой же. Старлайт объяснила мне, что поднять себя в воздух может любой достаточно сильный единорог, однако не во всех есть достаточное магическое могущество изначально, и овладеть самолевитацией они могут только спустя годы тренировок.       А я смогла через полчаса, и Старлайт ужасно этому удивлялась: «У тебя еще даже метки нет». Да и сама я удивлялась, когда меня обволакивала и поднимала в воздух зеленая аура. Так удивлялась, что падала вниз, благо тренировались мы на том же камне. Когда я смогла сделать над площадкой два круга, Старлайт гордо заявила, что теперь я умею летать, и сама сиганула с обрыва. — Я тебя поймаю, если что! — крикнула она, и я, уже почти не страшась, последовала за ней.       Солнце уже почти село, над верхушками деревьев виднелась только тоненькая золотистая каемка, но темнота еще не наступила, а только легли фиолетовые сумерки. Я еще немного покружила около нашей стоянки, на пробу, и взвилась вверх. Хотелось захохотать, но даже этого не хватило бы, чтобы выплеснуть всю мою эйфорию от полета.        В голове заиграла «Shooting Star», и я подумала, что и в самом деле похожа на Твайлайт в тот вечер, когда она только приобрела свои крылья. Я изогнулась, снова выпрямилась и понеслась навстречу такой же легкой и свободной Старлайт, и мы полетели с ней бок о бок.       От мерцающего огоньком костра лагеря отделилась темная точка, и к нам спланировала на слегка измененных, не жужжащих крыльях Кризалис, и сейчас я снова могла видеть в ней ту милую и немного озорную девочку, какой она была столько лет назад.       А на небе выступили звезды. Незнакомые мне, необычно яркие созвездия, они словно смотрели на три стройные фигуры в воздухе, и одобрительно нам подмигивали. Никогда раньше я не видела столько звезд, ведь в наших больших городах звезды вообще увидеть трудно, разве что самые яркие, и даже в деревнях слишком светло ночью. Зато сейчас мы не только на полностью дикой природе, но еще и выше гор, а значит, ближе к звездам, чем за всю мою жизнь.       Приземлилась я несколько жестче, чем хотелось бы. Вернее, внезапно упала примерно с метровой высоты. Нет, ну, а вы что хотели? Если рукожопу целый день везет, значит, он обязательно выкинет что-нибудь под вечер. Упала, да так и осталась лежать на холодном камне, внезапно осознав, как же я устала. Просто нет сил даже копыто поднять. И как я не полетела вниз прямо над джунглями? Рядом грациозно приземлилась Кризалис, а чуть поодаль — Старлайт. — Неплохо полетали, а? — задорно выкрикнула она. — Ага… — минутку, это что, мой голос?! Такой тихий и скрипучий?! — Мира? — наклонилась надо мной Старлайт, очевидно заметившая мое положение. — С тобой что? — Не знаю, — честно сказала я. Охх, хотелось бы мне самой это знать. — Так, подожди, — Старлайт присела напротив меня, и мне пришлось смотреть на нее, хотя глаза так и слипались. — Скажи мне, ты раньше так магически напрягалась? — Неет… Старлайт подождала с полсекунды, ожидая, не скажу ли я чего еще, а заодно напряженно соображая, и вдруг тихо охнула. — Ох, дура я, дура!       Она ударила себя по лбу. — В чем дело? — Кто-нибудь, поднимите мне веки! — Тупая, безответственная дура! Твайлайт меня на шашлыки пустит! — продолжала самобичевание Старлайт. — Ты же еще и колдовать как следует не умеешь! Ты же выгореть могла! Или… Так, Мира, подними это яблоко!       С огромным трудом, но я все же приподняла наливное эппллузское яблочко на пару сантиметров, и снова его уронила. — Хвала Селестии! — вскричала Старлайт, а я только-только начала просекать, в чем тут дело.       Итак, благодаря моему, как оказалось, весьма полезному увлечению фэнтези я знаю, что магические способности кого бы то ни было не безграничны, и если маг по неопытности или из-за каких-нибудь форс-мажорных обстоятельств превышает свои возможности, то он может, как выразилась Старлайт, «выгореть», то есть потерять их вовсе.        Как раз сегодня Старлайт научила меня самолевитации, думая, что с моим потенциалом, о котором все говорят, я смогу легко и безопасно ее освоить, однако где-то в полете я превысила свой уровень, и именно потому сейчас так хреново себя чувствую, но все же я смогла приподнять то яблочко, а значит, все-таки не выгорела. Может быть, вам это стало понятно сразу, но я соображала сейчас как Блиц — скорость без границ.       В лагере только начали расставлять палатки для ночевки и готовить ужин, но Старлайт, виновато прижимая уши, помогла мне дойти до устроенной прямо на земле лежанки, и принесла какую-то напоминающую галеты еду и чуть теплое молоко. Есть мне совсем не хотелось, и единорожка почти насильно затолкала это в меня и наконец отошла. Я подумала достать из сумки своего Сомбрика и еще немного посмотреть на звезды, но… это… так… и… осталось… желанием… ZZZzzzzz…

***

      Что? Уже утро? Я же только глаза закрыла! Но увы, слепящее мне глаза солнце говорило само за себя. Судя по звукам, вокруг уже вовсю шла утренняя жизнь. Шуршала какая-то ткань, скорее всего, складывающаяся палатка, в которую меня ночью так и не удосужились занести, неподалеку кто-то гремел посудой, несло дымком и сеном. Я перевернулась на живот и встала. Мда, так у меня мышцы не болели даже после физкультуры, когда мы сдавали бег на два километра.       Вообще-то, легкая атлетика дается мне из всей спортивной программы лучше всего, но ведь я в принципе спорт не люблю. В школе я придумывала сотни «уважительных» причин, да или просто сбегала с нелюбимой физры, но сейчас-то так не сделаешь… Я оглядела себя при свете дня. Во время вчерашнего полета и хвост, и грива запутались окончательно и теперь безжизненно волочились по земле. Так, надо срочно расчесаться и перестать быть такой лохудрой!       Телекинезом я приподняла свою расческу, провела пару раз по волосам, только примериваясь, и моя магия внезапно оборвалась. Ох, точно. Я и забыла. Ну ладно, гриву можно пригладить и копытами, а в порядок привести себя когда-нибудь потом. Мимо пробежала немного растерянная Старлайт с колышками для палатки. Увидела меня, затормозила. — О, ты уже встала! Я сказала нашим, чтобы тебя не будили. Как самочувствие? Что с магией? — Да как сказать… — я телекинезом подняла колышек, но мой рог тут же погас с тихим треском. — Вот так. — Никогда больше не буду тебя без Твайлайт учить! Мне в голову взбрело, что если я могу, то у всех получится. Извини меня, ладно? А рог ты не напрягай пока, сила в него только через пару дней должна вернуться.       Ну что ж, ну и ладно. Обходилась же я пятнадцать лет без магии, в самом деле! Старлайт нервно загарцевала на месте. — У нас тут полная полярная лисица творится. — Что? Какая еще лисица? — Песец.       Ахахах. Очень остроумно. — А в чем дело? — Да все просто. За ночь нашу палатку сдуло ветром, Рэрити истерит, что она помялась, Спайк истерит потому что истерит Рэрити, Эпплджек истерит из-за того, что Спайк случайно поджег ее шляпу, ну и Пинки не отстает, просто за компанию, знаешь.       Я сделала вид, что хихикаю, а сама подумала, что более прибабахнутых пони я в жизни своей не видела, да и видеть не хочу. Палатка и должна быть мятой, это же палатка.       Старлайт кивнула на стоящую неподалеку корзинку с яблоками. — Это тебе на завтрак. Я заметила, ты не большая любительница ромашковых сэндвичей. А я пойду и успокою этот цирк.       Хм. Приятно, когда друзья знают твои пристрастия в еде. А еще приятнее, если они разделяют твое мнение.       Черт подери, как эти яблоки вообще есть?! Я же не могу ни поднять их магией, ни держать руками! Вот кааак?

***

      Мы шли по густому лесу, в котором деревья росли так плотно, что корни вылезли на поверхность корявыми сучьями, о которые я постоянно спотыкалась. Рэрити снабдила нас, на первый взгляд, достаточно легкими и удобными сумками. Но это оказалось только на взгляд. На деле они резали мою бедную спинку до самой крови, позвоночник гудел и ныл, копыта еле сгибались. Но я шла вперед, упрямо закусив губу и не произнося ни слова. Я не буду нытиком, пора уже доказать себе и другим, что я сильная. Не зря же в деревне только на велосипеде ездила, ноги качала. Вот сейчас и пригодится.       Всё-таки с мышцами надо работать. Приедем в Понивилль, отдохнем чуток, и я качаться начну. А то всегда слабачкой была — пресс тряпичный, руки слабые, сколиоз, мышцы спины дряблые. Не дело. Надо работать. Вот и сейчас поработаем. Интересно, почему палатка Рэрити такая тяжелая? Вроде же обычная палатка… Хотя… Если вспомнить как она в поход с ЭйДжей, Рэинбоу и меткоискателями ходила, то все достаточно просто и логично. Почему, интересно, именно Рэрити взяла надо мной опеку, пока Твайлайт нет? Не то чтобы я против, но я уже вроде достаточно взрослая, чтобы самостоятельно выбирать. Или пока я не могу себя обеспечивать, то я не самостоятельна? Ну ладно, что тут поделаешь-то уже…       Так, окей. Руки в ноги и пошла. Наушники на ухи и вперед. «Кавачай» давай, подними мне настроение и силы. Скоро параметрами игры говорить буду. Атака снижена, защита +12, здоровье 75.       А лес все идет без конца и края. Самый настоящий тропический лес, как в фильмах, так что просто так по нему пройти невозможно. Старлайт, возглавлявшая процессию, сначала пыталась просто отводить ветки в сторону, но после нескольких возмущенных возгласов сзади поняла, что это не вариант, и глубоко задумалась. Я предложила идею с мачете, так же подсмотренную в кино, и потом довольно долго объясняла, что это такое. — А, ну так бы и сказала, что нож! — в кои-то веки сообразила Пинки и достала из своей сумки здоровенный тесак. — Такой сойдет?       Но… Но… Откуда это у тебя в сумке?! Вот что он там делает?! Конечно, почему бы и да, нож в походе — вещь полезная, но когда на половине артов Пинкамина нарисована с точно таким же… это начинает напрягать. — И что, мы должны этим обрезать ветки, которые мешают пройти? — недоверчиво спросила Старлайт. Едрить-мадрить, я же вроде все доступно объяснила! — Ну да. Берешь нож и режешь. Вот так, воот таак… — для пущей наглядности я замахала головой, изображая срезание веток, — отодвигаем их в сторону, — активное движение копытами, — и прохоодим.       Очевидно, я все это показывала слишком наглядно, так что Дискорд деловито поинтересовался, кому достать попкорна. — Сожри лучше свои баянистые кексы! — пробурчала я, торопливо отходя в сторону. Ну что я, виновата что ли, что вы такие дауны? — А это идея! — и драконикус засунул в рот сразу два кекса. Наконец-то мы избавимся от этой летающей выпечки! — Кто-нибубь ефе бубет?       Все одновременно покачали головами. Все-таки есть говорящие кексы, даже не обращая внимания на то, что они уже пару дней летают везде, где бы мы ни оказались, это как-то не айс.       Старлайт магией подняла нож и осторожно срезала пару лиан на нашем пути. — Вот так? — ура, похлопаем самой сообразительной пони в Эквестрии!

***

      За деревьями показалось что-то серое, и мы ускорили шаг. Вскоре перед нами встала высоченная каменная стена, без всякого намека на дверь. — Что-то не похоже это на вход в Тартар, — озвучила наши мысли Эпплджек, — Может, мы не туда пошли? — Туда… — пробормотала Рэрити, держа перед собой карту Эквестрии, точно срисованную с занимательного стола Твайлайт еще до похода. — По карте, это как раз и есть Тартар, однако я его себе тоже по-другому представляла. Сплошная серая стена. Странно…       Дискорд прислонился к стене и вздохнул. — Вот так ходишь с вами, время свое тратишь, а потом вам анекдоты не смешные, а Тартар, видите ли, на себя не похож. Эх, вы…       С этими словами он проделал лапой какие-то пассы и отошел к нам. В серой стене возникла маленькая, но постепенно расширяющаяся щелка. Да и сама «стена» преображалась на глазах. — Смотрите! — воскликнул драконикус. — Вот они, ступени! — и, увидев наши отвисшие челюсти. — Мне Селестия до истории с Тиреком ключ дала, а я запомнил.       Перед нами действительно возникли ступени. Но не они привлекли мое внимание в первую очередь. Вокруг входа в Тартар располагались огромные каменные столбы, напоминавшие конструкцией кельтский Стоунхендж. На них были выбиты причудливые узоры, изображавшие каких-то существ, названия которых я не знала, хоть мифология и была моим коньком.       Вокруг этих камней не росло травы — земля была сухой и безжизненной, покрытой слоем песка и пыли, заваленной осколками древних булыжников и гхм… костями. Их тут было великое множество — хоть анатомический театр открывай. Тут были и бедренные кости, и черепа, и даже ключицы.       Этот «чудесный» пейзаж совершенно не прибавил нам настроения, и даже наоборот, осознание того, что здесь, по-видимому, умирало великое множество разных существ, снова пробудило то смешанное чувство страха и отвращения, которое мы испытали на Болоте. Но это было еще ничего. На вершине каменного сооружения находился огромный рогатый череп — он был насажен на одну из острых каменных пик.       Огромные пустые глазницы служили убежищем для множества птиц, а еще они были настолько огромны, что туда с легкостью проехал бы поезд. Представив, как выглядела бы этакая махина при жизни, да еще с остальной частью тела, я содрогнулась. Тут уж никакие богатыри русские не помогли бы, если б такой Змей Горыныч к ним во чисто полюшко пришел. Брр. Что-то меня на русский фольклор потянуло сегодня. То Алеша Попович, то Горыныч, кто ещё?       Все притихли. Из глубины ступеней доносились стенания заключенных, несло жаром и холодом одновременно, и эта жгучая смесь заставляла душу сжиматься в маленький комочек. Дискорд отошел от открывшегося прохода и выжидательно посмотрел на Старлайт. По-видимому, дальше открытия ворот Селестия его не инструктировала. Старлайт в свою очередь посмотрела на Дискорда.       Я сглотнула. Что же, инициативы никто больше не проявляет, а я сама заварила всю эту кашу, выпустив на волю еще более древнее и страшное зло, чем здесь сидит. Я медленно отделилась от основной группы и вошла под свод.       Навстречу пахнуло горячим воздухом, от которого тем не менее бежали мурашки по спине. Мне подумалось, что именно так пахнет страх. Напряженная, готовая в любой момент развернуться и броситься наутек, я прошла еще немного. Внизу, там, куда не достигал дневной свет, что-то багрово пылало, и на грубых каменных стенах танцевали кроваво-красные отблески.       Еще шаг. Еще один. Мои копыта ощутили под собой холодные ступени, вытесанные из цельного камня и уходящие вниз, в багровую темноту. Давай, Мира, не ссы! Следом за мной внутрь потянулись другие пони, и цокот их копыт вяз в этом внезапно ставшем осязаемым воздухе. Так. Отлично. Еще один шаааааааааааа…       Предательская грива очень не вовремя подвернулась под копыто, и я стремительно полетела вниз, куда так боялась спускаться, попутно пересчитывая копчиком ступеньки. — Бл**! ...........Бл**! ................. Бл**! .........................Бл**! ................................Бл**! .......................................Бл**! ..............................................Бл**!!!       Я ударилась в последний раз, немного полежала, чтобы удостовериться, что больше никуда не лечу, и осторожно открыла один глаз. Если падение остановилось, значит, закончилась лестница, а если закончилась лестница, то я сейчас…       Прямо передо мной стоял огромный пес. Нет, даже не огромный, а ОГРОМНЫЙ пес. Чтобы потрепать такого по макушке, мне пришлось бы встать на очень высокую стремянку, да и то сомневаюсь, что достала бы. — Кис-кис-кис…       Аааааа, мозг, куда ты делся?! Какой еще «кис-кис»?!       Цербер наклонил все три своих головы и глухо зарычал. Спокойно, песик, спокойно, я только пройду, ничего такого. Ну и еще, может, уведу с собой твоего заключенного, чуть не разрушившего всю Эквестрию. Зачем же нам ссориться? В моей голове промелькнула, вильнув хвостиком, одинокая мысль: «А как он меня кусать будет? Тремя челюстями одновременно, или все-таки по очереди?»       А Цербер тем временем шумно втянул воздух и стал медленно приближаться, не переставая негромко ворчать. Я задрыгала задними копытами, пытаясь хоть немного отползти, но могучие лапы уже легли на мою грудь, больно царапая ее когтями.       Оох, какой же ты тяжелый! Меня обдавало теплое дыхание пса, и, надо сказать, ему освежающая паста «Колгейт» пришлась бы очень кстати. Что же, теперь я знаю что подарить тебе на день рождения. Если, конечно, до него доживу. Хехех. Я наблюдала, как на гигантском желтом клыке набирается капля слюны и чувствовала, как во мне потихоньку закипает ярость.       Вот что это за невоспитанная собака?! Я же к ней не лезу! Капелька все увеличивалась, провисала, а во мне уже почти не осталось страха перед этими огромными клыками и когтистыми лапами, и для того, чтобы слепая злость взяла верх над моими эмоциями, не хватало только одной, последней капли. Она все-таки сорвалась, успела быстро проблеснуть в воздухе и звонко ударилась о мой нос. Наверное, я уже научилась предугадывать такие моменты, иначе не объяснить, почему я слегка наклонила голову, ровно настолько, чтобы рог указывал прямо в необъятную грудь Цербера.       Я чувствовала, как искристой волной проходит по моему рогу магия, вновь оживляя его, оформляясь на кончике в неудержимый зеленый луч. Цербер отлетел в сторону с диким воем. Запахло паленой шерстью. Будь здесь и сейчас настоящая Мира, которая пришла в этот мир, она бы наверняка пожалела бедную псину, и даже постаралась бы ей помочь, но я уже не была той, доброй Мирой. Я побежала на силившегося встать зверя, уперлась в него передними копытами, не замечая, что полностью повторяю его позу, и выплеснула на этот огромный кусок мяса всю бушевавшую во мне злость. — АХ ТЫ Ж Е**ННАЯ С*КА, Я ТЕБЯ НА ШАШЛЫКИ ПУЩУ, В КРОВАВОЕ МЕСИВО РАС***АЧУ, В БАНКУ ИЗ-ПОД ОГУРЦОВ ЗАПИЛЮ, ДВЕРЬ ТОБОЙ ВЫНЕСУ, ЧЕХОЛ ДЛЯ ТОСТЕРА ИЗ ТЕБЯ СДЕЛАЮ, СКОТИНА ПУЗАТАЯ, НЕ ХОДИ, Б**ТЬ, В МОЙ САРАЙ, Е**НУТЫЙ ОВОЩ С ЗУБКАМИ, ЗАСАЖУ ТЕБЕ В ЗАДНИЦУ ВОТ ЭТОТ КАМЕНЬ, БУДЕШЬ У МЕНЯ ГЕЙ-ПЕС, НОВЫЙ СУПЕРГЕРОЙ БЛЯТЬ, ДВУХСЕРИЙНИК ШЕСТОГО СЕЗОНА, Е***УТЫЙ РАКОСПИДНИК, ВЫЕБАННЫЙ КОНЕМ И КАРБОНАТОМ КАЛЬЦИЯ СПИДОЗНОЙ С*КИ НА ТЕБЯ НЕТ!!!!!!! — орала я, ударяя его копытами на каждом слове.       Огромный пес сжался в комок на полу и даже больше не скулил, а я все била, била и била, попутно осыпая свою жертву самой грязной бранью. По всему моему телу, от рога и до кончиков копыт, прокатывалась бурлящая магия, слегка покалывая кожу и раззадоривая меня все больше. Боковым зрением я увидела спускающихся ко мне пони, но была слишком занята, чтобы обратить на них внимание. Жесткая черная шерсть Цербера начала окрашиваться красным, мои копыта уже стали багряными, а в воздухе витал медный запах крови. — Мира, что ты делаешь?! — Мира, прекрати! — Ты же его до смерти забьешь, кто Тартар охранять будет?!       Это мои спутники, и мне плевать на их возгласы. Я даже хочу забить пса до смерти, да, хочу! Нужен всего один сильный удар по огромной, несуразной голове, и я его сделаю!       Я встала на задние копыта и размахнулась. Еще полсекунды, и в Эквестрии станет на одного Цербера меньше! Меня сильно дернули за гриву. — Мира!!!       Я резко развернулась, и Старлайт вдруг прижала уши и отступила на пару шагов. Я двинулась за ней какой-то не своей, более плавной и размеренной, словно бы хищной походкой. — Мира! Нет! Это не ты! — прошептала Старлайт.       В ее расширенных от ужаса глазах выступили слезы, а голос дрожал. — Очнись!       И я очнулась. То ли вид насмерть перепуганной пони, первой настоящей подруги, так на меня подействовал, то ли ее слова, но я внезапно осознала, что стою посреди Тартара, вся в крови, на полу валяется побитый Цербер, а все друзья здесь и смотрят на меня с неподдельным ужасом. Меня саму била крупная дрожь, и не хватало дыхания. Я как можно мягче обратилась к стоящим рядом пони, но кое-кто все равно вздрогнул, когда я открыла рот. — Что со мной было? Почему вы так испугались?       За всех ответила Эпплджек. — Твоя грива… она плыла, и глаза… они тоже изменились. Ты стояла и забивала пса, а потом пошла на Старлайт…       Я посмотрела на свою гриву. Такая же спутанная, обычная грива, о которую я так неудачно споткнулась. Заодно мой взгляд упал и на копыта. Пресвятая Селестия! Мои передние конечности были забрызганы свежей кровью по самое колено. За спиной тихо заскулил поверженный Цербер. Как я могла стать такой?!       Таким… таким…       Монстром. Да, именно монстром. Я теперь ничуть не лучше злодеев. Теперь я сама должна сидеть в Тартаре, под защитой трехглавого пса. Вдруг вспомнилась тревожная рифмовка Зекоры: Ты, темный бес, порождение зла, Зачем, ты скажи, к нам беду принесла?!       Ей тогда еще сказали, что она ошиблась, и я не зла, но теперь видно, что Зекора-то как раз была права.       Мне хотелось провалиться сквозь землю, хотя куда можно проваливаться еще глубже Тартара? Тяжело, не без помощи кобылок, встал Цербер. Проковылял к соседней каменистой площадке и улегся там. Здорово же я тебя… Дискорд мягко тронул меня за плечо. — Я понимаю, слишком хорошо понимаю, каково тебе сейчас, но тебе действительно надо идти. Тирек не ждет.       Я подняла на него глаза. — А как же ты? — Я останусь.       Дура бестактная! В череде собственных проблем я совсем забыла, что они могут быть и у других. Дискорд действительно хорошо меня понимает. Он, наверное, чувствовал то же самое, когда исправился. А вот я его — нет. Тирек ведь уверял его в своей вечной дружбе, а сам… — Минутку, я должен дать тебе ключ от клетки, — озабоченно сказал дух хаоса и нарисовал на земле замысловатую фигуру. — Начертишь такую же на замке, сконцентрируешь на нем свою магию и скажешь: «Откройся». — Но у меня же нет магии! — Да? Я бы так не сказал.       Я попробовала поднять маленький камешек, пристально на него посмотрела и представила, как он слегка подлетает. Камешек окутался зеленой аурой и поднялся в воздух. Я заставила его полетать над землей. Кусочек скалы послушно сделал две восьмерки и плавно опустился обратно. Ура! После бомбежа ко мне вернулась магия! А все-таки я по ней скучала. Ну все, больше я тебя напрягать сверх меры никогда не буду, моя прелесть… — Поторопись.       Ну да. Девочки уже вступили на мостик, соединяющий клетку Тирека с выходом, и я поспешила за ними.       Когда мы, наконец, достигли вершины этой......лестницы, (вставить ругань сердитого солдата), то перед нами открылась небольшая площадка, окруженная клыкастыми стенами. На ней висели факелы, изображающие гарпий и ещё каких-то странных существ. Похоже на готический стиль нашего средневековья. Но почему гарпии выглядят так же, как в человеческом мире?! Или Тартар — это общее место и для пони, и для людей? Интересно…       Посреди площадки стояла огромная клетка. Из-за того, что я шла последней, я сначала не увидела Тирека. Девочки в нерешительности остановились, переминая копытами. Свежо было воспоминание о разрушенной библиотеке Твайлайт, о похищенной магии пони, о предательстве Дискорда, да и обо всем остальном… Старлайт просто стояла рядом и боязливо отступила, когда я подошла ближе. Что ж я натворила… — Кто-то, наконец, нарушил мой покой, — сказал скрипучий, как несмазанная телега, голос, доносящийся из клетки. — Троих я знаю — пахнет знакомой магией. Ещё два единорога. Но в вашей компании их было меньше. Кто же вы? — Мы... — начала Старлайт, но кентавр перебил её. — Нет! Пусть говорит та, что чуть не забила эту мерзкую псину…       Ну вот, опять из меня врага народа делают! — Слышь ты, гомункул, — окрысилась я, чем вызвала всеобщее недоумение — даже Тирек немного офигел. — Щас в лобешник между рог прилетит тебе пирог, если ещё раз вякнешь про этого бедного песика, понял?       Не знаю, почему я это сказала. Просто вырвалось. Какая-то злоба на то, что чуть не прибила несчастного песика, который просто делал свою работу, да и ещё и постоянное упоминание об этом. Лорда это явно впечатлило. — И что же столь дерзкая пони хочет от немощного старика? — спросил он, вставая в полный рост — до этого он лежал в секасной позе, но я не обращала на это никакого внимания. — Или принцесса Твайлайт послала вас как наемных убийц? Как низко с её стороны… — Твайлайт никогда бы не послала нас к тебе с целью убить! — выкрикнула Рэрити. — И ты должен помнить, что она принцесса, а принцессы никогда так не поступают! — Ох, Рэрити, — Тирек сложил руки на груди, послышался лязг наручников. — Ты даже не представляешь, на какую подлость способны любые существа, чтобы удержать у копыт власть. — Например ты, — грозно фыркнула я, пытаясь контролировать ярость, закипавшую с каждым словом этого мерзкого кентавра. Тот рассмеялся. — Ну да, я как пример. — Заткнись и слушай, — прорычала я, скалясь как волк. — На Эквестрию напал Древний Хаос. Сейчас принцессы удерживают над ней щит, и Тартар входит в территорию его действия, поэтому подбери свою чавкалку и раскрой остатки ушей! — я приостановилась, пытаясь отдышаться. — Твои магические способности могут нам понадобиться, поэтому мы пришли сюда… — Чтобы освободить меня? — подсказал Тирек. - ...дать прогуляться, — закончила я прищурившись. — Ты наверняка соскучился по зеленой травке, да и копытца размять не помешало бы.       Мерзкий, мерзкий кентавр. Как же я тебя ненавижу. За Дискорда, за девочек, за библиотеку Золотого Дуба, за Твайлайт, за принцесс…       Боже, дай мне спокойствия и разумности, чтобы не убить его прямо здесь… — Что ж, — медленно проговорил Тирек. — Похоже у меня нет выбора. Но клетка. — Откройся!!! — гаркнула я каким-то не своим голосом, проводя магические манипуляции, показанные Дискордом. Прутья клетки выгнулись и кентавр вышел из неё, бряцая наручниками. Протянул скованные руки мне. — Ну уж нет, — злобно прошипела я. — Походишь так. А если посмеешь тянуть у кого-то из нас магию — челюсть сломаю.       Кентавр ухмыльнулся и мы начали спуск по лестнице, на площадку, где нас ждали Дискорд и Кризалис.       Мерзкий, мерзкий кентавр.