Непутёвый

      Всё-таки опоздал!       Вихрем ворвался в кафе, где была назначена встреча, отыскивая глазами знакомую светлую шевелюру. Семпай за любимым угловым столиком с аппетитом уписывал что-то за обе щёки — похоже, что опять не пообедал. Стоило его увидеть, и все приготовления, все отрепетированные слова вылетели из головы. На ходу вытаскивая из кармана коробочку, не смотрел под ноги, запнулся обо что-то, не удержался на ногах и рухнул во весь рост в двух шагах от цели, разбив нос. Поднимаясь, готов был сгореть от стыда. Хорош, нечего сказать! Пригласил любимого поужинать, а сам опоздал, устроил цирк, да ещё и подарок куда-то улетел. Кому такой непутёвый нужен? Что скажет Тацуми-сан? Но он лишь покачал головой, протянул взятые со стола салфетки и, кивнув в сторону туалета, наклонился за потерей.       Когда вышел в зал, кое-как приведя себя в порядок, семпая за столиком не оказалось. Обнаружился он у кассы. Глянул привычно хмуро, хмыкнул.       — Ну и видок! Пойдём уж домой, чучело, нечего людей пугать.       — А как же ужин?       Вместо ответа семпай показал пакет, полный коробок и свёртков.       — Потерпишь до дома. Я тоже ещё не наелся. Пойдём быстрее, пока не остыло.       По дороге оба молчали. Тацуми по обыкновению ушёл в свои мысли. Чуть сзади, привычно отстав на полшага, плёлся Моринага и уныло размышлял о том, что ничего не изменилось, всё как всегда, и снова сомневался, а не пригрезилась ли ему вчерашняя сцена на вокзале. Даже зачем-то достал телефон и просмотрел сообщения, хотя чем могли помочь его же собственные эсэмэски? Может, он их писал в приступе умопомрачения?       Когда свернули на свою улицу, где было почти безлюдно, Тацуми обернулся и протянул что-то.       — Вот, забери. И больше так не делай! Если бы ты не упал, нос бы тебе разбил я. Знаешь ведь, что не переношу эти твои гейские штучки!       Моринага понуро взял слегка помятую коробочку, бережно, как живую, опустил её в карман. Пролежала она в этом кармане сутки, полежит и ещё. Попытался подбодрить сам себя — ничего страшного, не вышло с первого раза, он будет пытаться ещё и ещё, пока не добьётся своего!.. Но подбадривания вышли вялыми и подавленного настроения не улучшили.       Попытался сгладить неловкость рассказом о результатах своей поездки. Поначалу его слушали внимательно, но потом интерес семпая совсем угас, и повествование об аренде жилья он выслушал молча, не задав ни одного вопроса. Оборвав свой рассказ, Моринага выпалил с отчаянием:       — Вам совсем всё безразлично, да, Тацуми-сан?       Тот приостановился, глянул удивлённо:       — С чего ты взял? Я тебя внимательно слушаю.       — Но… про квартиру… вы ничего не спрашиваете, не уточняете. А сами говорили о выкупе…       — Если и будем выкупать, то только после того, как поживем и убедимся, что она нам подходит. — Пожал плечами. — А снять квартиру ты можешь и сам. Один раз прекрасно справился, сможешь и во второй. Главное — тебе самому нравится? Ты доволен?       — Очень! — Моринага просиял. Оказывается, всё дело в том, что семпай ему целиком доверяет! А он-то, дурень, вконец измучил себя. — Она замечательная! Мне просто повезло, я был первый.       — Вот и хорошо… — рассеянно проронил Тацуми и снова задумался, совсем, казалось бы, не обращая внимания на кохая, с воодушевлением размахивающего руками. Тот в подробностях описывал планировку квартиры и свои планы по её обустройству. Однако это оживление продолжалось недолго — вскоре стало понятно, что рассказ утекает в пустоту, собеседник мыслями где угодно, только не здесь.       О чём он всё время думает? Совсем не рад, что кохай вернулся? Обрадовал доверием, но отчитал за кольцо — может, уже сожалеет о тех своих словах? Моринага тяжело вздохнул, улыбка сползла с его лица, вновь сменяясь уже привычной в последнее время печальной миной. Снова нахлынули невесёлые мысли и накрыли его с головой. Он не заметил, как они дошли до своего дома, поднялись по лестнице. Не заметил, как Тацуми открыл дверь и втолкнул его в квартиру, и вернулся в реальный мир, лишь когда его тряхнула за грудки сильная рука, а сердитый голос гаркнул на ухо:       — Да очнись же ты, недоумок! Приди в себя!       — А… Э… Мы уже дома?       У Моринаги был настолько жалкий и потерянный вид, что смягчил бы любое сердце. Тацуми же охватила лёгкая паника.       — Как ты себя чувствуешь? Сильно головой ударился? Тошнит? Голова кружится? В ушах шумит? В глазах двоится?       На все вопросы пострадавший лишь отрицательно тряс головой, от обиды потеряв дар речи — ишь, заботливый какой, сам отверг, да ещё такими словами, а теперь ещё и спрашивает…       — Да что с тобой случилось-то? Ну, чего молчишь?!       Вместо ответа Моринага с горьким вздохом, больше похожим на всхлип, медленно разжал пальцы и показал ту самую коробочку, раздавленную в его кулаке и уже совсем потерявшую форму.       — Всего-то? Да выбрось ты этот хлам! Нашёл из-за чего переживать...       И тут Тецухиро не выдержал. Все накопившиеся обиды — настоящие и вымышленные, всё беспокойство последних месяцев вылились в короткую речь, полную боли и отчаяния.       — Это для вас хлам, семпай? Хлам?! Неужели вы настолько бесчувственный человек? Когда-то ведь вы приняли меня, простили, потом разрешили остаться с вами, жить вместе, вместе переехать… Я так радовался, что вы меняетесь ко мне, хоть немного, я был счастлив этим, а вы… Имейте хоть каплю уважения к моим чувствам! Для меня всё это вовсе не пустяк, и вы прекрасно знаете об этом! Пусть я недостоин вас, но я стараюсь изо всех сил! Неужто я настолько ужасен, что вы брезгуете принять его от меня, даже не взглянув?! Я тщательно выбирал, я так надеялся, что оно вам понравится... Или вы уже жалеете о тех словах, что сказали на вокзале? Так и сказали бы, что передумали, что пошутили тогда, я и без этого готов жить с вами… если я вам ещё не надоел...       Голос пресёкся — перехватило горло, на глаза навернулись слёзы. Опустил голову, чтобы скрыть их, ведь семпай этого не любит. Из носа вновь пошла кровь. Успел зажать прежде, чем накапало на пол.       Тацуми молчал. Потом усмехнулся, спросил небрежно:       — Большие, говоришь, спальни?       — Да... То есть одна большая, думал, вашей будет, — ответил автоматически, — а другая чуть больше чем здесь.       При чём здесь размер спален? Он что, издевается? Но это совсем не похоже не семпая! Моринага решился поднять взгляд. Тацуми смотрел на него не насмешливо, а спокойно и устало, отрицательно качнул головой:       — Нет, наоборот, — двуспалка же будет в твоей комнате?       Вздохнул, оценив заторможенный, непонимающий взгляд кохая, переложил пакет в другую руку и поднял освободившуюся. На пальце что-то блеснуло. Что-то? Моринага трясущимися, скользкими от крови пальцами попытался открыть покорёженную коробочку. Получилось не сразу. Внутри было пусто…       — Сем… Тацуми-сан!..       Но тот уже прошёл в гостиную. Обернувшись, распорядился:       — Марш в ванную! — и мягче: — переодеться я тебе принесу. Только быстро, всё почти остыло!       Тецухиро влетел в гостиную и замер, подавив изумленный возглас. Его обычно сверкающая чистотой кухня была в беспорядке. У кофеварки упавшая банка с высыпавшимся из неё кофе, чуть дальше невымытая кружка из-под него же и тарелка с засохшими остатками еды… В быту семпай не был таким занудой и аккуратистом, как на работе, но всегда убирал за собой, и даже после недельных отлучек Моринаги квартира была в относительном порядке. Для такого вопиющего безобразия явно должна быть какая-то причина.       — Что… что тут произошло?! Что-то случилось?       Тацуми, то ли задумавшийся, то ли задремавший за столом, вздрогнул и поднял голову. Непонимающе посмотрел на соседа, проследил его взгляд и неловко кашлянул.       — Ничего… Я утром торопился, чуть не проспал, а нужно было пораньше... Извини, я уберу.       — Ничего страшного, ерунда, я сейчас, я мигом! — рванулся было навести по-быстрому порядок, но был остановлен жёстким:       — Это подождёт, сядь!       Плюхнулся на своё место, оглядел стол перед собой, расплылся в улыбке.       — Это же все мои любимые блюда, спасибо! Как вы узнали? Но я столько не съем…       — На здоровье, — буркнул Тацуми. Пожал плечами. — Просто взял то, что ты обычно заказываешь. Я же не знал, что именно ты выберешь сегодня. Что не съешь — оставишь на завтра, только и всего. Ешь!       Моринага принялся уплетать предложенное, не решаясь прервать вновь наступившее молчание. Семпай, опершись подбородком на ладонь, задумчиво крутил пальцами что-то на столе. Вдруг он резко поднял голову и требовательно, почти сердито спросил:       — Говоришь, не пустяки? Значит, я правильно понял, что это, — приподнял перстень кончиком пальца, — не очередной «просто маленький подарочек»? Так и думал, что выкинешь нечто подобное! Как тебе вообще в голову могло такое прийти?! Да ещё в общественном месте!       — А-гхм… — от неожиданности Моринага начал говорить, забыв проглотить пережёванное.       Подавился, мучительно, до слёз, закашлялся и никак не мог остановиться. Отпил воды из поданного стакана, благодарно кивнул. Поймал любимого за руку и, цапнув со стола оставленное там кольцо, надел ему на палец, надеясь, что правильно понял основную причину возмущения — «в общественном месте». Тот несколько долгих секунд смотрел в покрасневшие умоляющие глаза, потом на свою руку.       — Для тебя это так важно?       Моринага, попытавшийся ответить, снова раскашлялся. Закивал.       — Лучше уж молчи, недотёпа!.. Тогда почему одно? — Смешался под изумлённо-вопросительным взглядом кохая, отвёл глаза. — Я хотел сказать, что… Тебе же спокойнее будет, ведь так? То есть… Я не буду возражать, если у тебя будет тоже… Только не точно такое же! — Торопливо поднялся, бросил через плечо: — Всё! Я в душ, поздно уже! А ты ешь.       Тецухиро с глупой улыбкой смотрел ему вслед. Потом вытянул перед собой руку, представил себя окольцованным, усмехнулся довольно и с удвоенной скоростью заработал хаси.       Убрал со стола и задумчиво оглядел беспорядок на кухне. Решил: это подождёт, есть дела поважнее, и отправился разбирать постель. Вышел в гостиную, когда семпай открывал дверь в свою комнату. Радостно улыбаясь, шагнул к нему, потянулся обнять.       — Идёмте ко мне…       И был остановлен резким:       — Ты опять за своё?! Если я надел твоё кольцо, так ты думаешь, что можно в любое время дня и ночи?..       От неожиданности отшатнулся, будто ударили наотмашь. Спрятал руки за спину, спросил тихо:       — Зачем вы так? Я всего лишь хотел вас обнять. А дальше — как вы сами захотите…       — Я никак не хочу! Ничего! — зло выпалил Тацуми и вдруг осёкся, вглядываясь в глаза. Опустил голову, прикрыл глаза ладонью, почти прошептал:       — Прости. Прости, пожалуйста. Я так устал сегодня…       Отнял руку, посмотрел на кольцо, потом снова на Моринагу.       — Кажется, ты опять не понял. Как же объяснить?.. Я ведь не стал другим, надев это. Я согласился стать твоим… — замялся, не находя подходящего слова, снял очки, потёр глаза, — твоим партнёром, чтобы до тебя наконец дошло и не пришлось повторять ещё сотню раз: я принял тебя и не собираюсь отказываться — ни сейчас, ни когда-нибудь. Но, пойми ты, больше ничего не изменилось! Ни-че-го! Я тот же и по-прежнему не люблю, когда ты вот так липнешь. Я хочу жить с тобой, но иногда мне нужно побыть одному. Просто помни это. Иначе… иначе ты зря согласился.       Помолчал. Добавил тихо:       — Я мало спал этой ночью, а завтра тяжёлый день. И я иду спать к себе. Один.       Скрылся в комнате, но тут же вернулся, что-то бормоча себе под нос. Подошёл вплотную к Моринаге, всё ещё стоящему в растерянности, запустил руку в его лохматую шевелюру, глянул остро.       — Не передумал ещё? — Тот лишь отрицательно качнул головой. Тацуми довольно искривил уголок рта. — Тогда спокойной ночи!       Пригнул к себе, на мгновенье прижался сухими губами к щеке. Зажал волосы в горсть, дёрнул несильно.       — И чтоб я больше не слышал этого «недостоин», понял? Не оскорбляй мой выбор!       Опомнившийся Моринага радостно закивал:       — Не буду, я больше не буду, обещаю!.. Добрых снов, Тацуми-сан! — Пожелал уже закрывающейся двери. И едва расслышал тихое:       — Соичи…       Или показалось?