Unravel Me

Субботнее утро, и я просыпаюсь раньше, чем мне бы хотелось. Я слышу внизу разговор и шум в кухне. Протерев глаза и подтянувшись на локтях, смотрю на будильник, стоящий на тумбочке. Сейчас только девять часов, и меня внезапно настигает любопытство: интересно, о чём и с кем могла Ребекка говорить целый час. Я быстро спрыгиваю с кровати и завязываю грязные волосы в хвост, оставив несколько свободных прядей, чтобы заправить за ухо. Умываю лицо, мой ум становится нормальным. «Твое лицо слишком красивое, чтобы быть скрытым волосами». Вспоминаю свою встречу с теперь уже печально известным Никлаусом, или, как он предпочитает, чтобы его называли, Клаусом Майклсоном. Я надеваю джинсы, которые висят на стуле возле окна. Оставляю свою ночную майку, но не забываю надеть бюстгальтер, прежде чем отправиться вниз. В доме вдруг стало тихо настолько, что я начинаю думать, что мне послышалось. Иду спокойно по лестнице вниз и на кухню. Ребекка стоит перед столом и делает завтрак. Она одета в джинсы и рубашку с длинным рукавом, ее волосы идеально прямые, и она нанесла чуть-чуть макияжа. Это, определенно, много еды для двоих. — Я надеялась, что ты встанешь ещё не скоро, — говорит она весело, протягивая мне тарелку. — Что происходит? — спрашиваю я, указывая на часы на микроволновке, ведь я знаю, что Ребекка не ранняя пташка. — Ранний утренний звонок от невнимательных братьев! — она практически кричит, подчеркивая его как можно больше. У меня нет шанса ответить, поскольку все трое из братьев Майклсонов проходят в кухню. Я в ступоре. Они все одеты так красиво, а вот я одета в джинсы и рубашку, в которой спала. Если бы земля разверзлась и поглотила меня всю, я была бы рада. На самом деле я бы считала это самым большим благословением из всех времен. — Эй! Ты не упомянула, что она горячая! — Кол заговорил первым. И я вижу Никлауса — Ник? Клаус? — позади него, совершенно никак не отреагировавшего на реплику младшего брата. Он встречается со мной взглядом на секунду до этого, а вот Кол впился в меня взором, чтобы привлечь моё внимание. Я пожимаю ему руку и улыбаюсь. — Привет, я Кэролайн. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Кэролайн. Я Кол Майклсон, — он подмигивает мне, и по его ухмылке можно сказать, что он флиртует. — Оставь ее в покое, Кол. Кэролайн не интересуют испорченные маленькие богатые мальчики, — Ребекка дразнит, посмеиваясь и прикрываясь своей тарелкой с едой. Кол подмигивает мне, заставляя меня хихикать. — Приятно познакомиться, Кэролайн. Я Элайджа, — старший Майклсон любезно улыбается, протягивая мне руку. Я жму ее крепко: приятно наконец познакомиться с ним лично. Они продолжают уплетать завтрак, подшучивая над Ребеккой, что они не знали, что она умеет готовить. Она бьёт Кола по руке, когда он спрашивает, есть ли риск, что он получит пищевое отравление. — Ну, это замечательно, встретиться с вами в менее официальной обстановке, — теперь мой босс стоит близко ко мне, и у меня возникает странное ощущение, словно я загнана в угол. — Мистер Майклсон, я не думала, что увижу вас до понедельника, — отвечаю я, и во рту вдруг становится сухо. — Мы не на работе, Кэролайн, — он произносит мое имя, заставляя мой желудок сделать сальто, оставляя меня с чувством паники и путаницы. — Пожалуйста, зови меня Клаус. Я киваю с улыбкой и подхожу к кухонной стойке, чтобы присоединиться к остальным. Что со мной происходит? Я не могу объяснить, почему он производит на меня такой эффект, но я стараюсь изо всех сил игнорировать его. Клаус Майклсон не подходит для меня. Мы все сидим вокруг стола в беседке. Есть небольшой ветерок, но все же на улице достаточно комфортно находиться без свитера. Солнце светит пятнами из облаков, и что-то подсказывает мне, что завтра хорошей погоды не будет. — Никлаус сказал нам, что ты его новый помощник? — говорит Элайджа в перерывах между едой. — Ага, удачи! — Кол с улыбкой поднимает брови, прежде чем набить рот кусочком вафли. Я улыбаюсь, как и Ребекка, не находя ничего юмористического в комментарии Кола. — Да. Клаус был так любезен, чтобы предложить мне работу. Я буду стараться изо всех сил, чтобы не подвести его, — я смотрю на него, это первый раз, когда я называла его Клаусом, и он чувствует себя странно и неестественно. — Конечно, я должна сказать спасибо Ребекке, что помогла мне с этим. — Ох. Поверь мне, если бы Нику ты не понравилась, он бы не нанял тебя. Не имеет никакого значения, что я сказала, — Ребекка замечает, что Клаус ухмыльнулся. — Не так ли, Ник? — Он кивает. — Хотя, при всем уважении, посмотрите на нее, что в ней может не понравиться? — добавляет Кол. — Он такой все время, Кэролайн. Ты лучше привыкай к нему, — игриво говорит мне Ребекка про своего брата Казанову. — Я нанял её потому, что она была готова для этой работы. Я думаю, она будет отличной помощницей, — вмешивается Клаус. Ну, он не только бабник, но и наглый лгун. Я смотрю ему прямо в глаза, мы оба прекрасно знаем, что единственная причина, по которой он нанял меня, это потому, что Ребекка попросила его. Я имею нулевой опыт, и он знает это. — Простите, я не хотел вступать в дискуссию, — продолжает Элайджа, — но мы давно хотели встретиться с вами, видя, как вы очень сблизились с нашей сестрой. — Ну, я рада, что это наконец случилось. Ребекка много говорила о вас, — я кладу вилку на стол и отпиваю апельсинового сока. Разговор продолжается, они говорят обо мне и о том, почему они не пришли к нам раньше: потому, что Элайджа и Кол были в Канаде в течение трех недель. Обсуждение быстро переходит ко мне, и я рассказываю им про свой переезд и мою любовь к музыкальному театру. Конечно, я опустила ту часть, что я должна была выйти замуж и что мой жених переспал с другой женщиной. Я немного съеживаюсь внутри, и в памяти кажется, что это было так давно, а ведь всего-то и прошло, что около двух недель. Мы все смеялись и рассказывали истории, и это только в доли секунды, что я осознаю, что я на самом деле смеюсь вместе с ним. Он смотрит на меня пристально, смех стихает, и я вспоминаю непередаваемые ощущения болезненных ран. Я встаю из-за стола и начинаю убирать со стола. Ребекка настаивает на том, чтобы я оставила посуду там, где она стоит, но она не понимает, что я пытаюсь найти путь к спасению. Несколько минут спустя я слышу, как Элайджа прощается, и вздыхаю с облегчением, зная, что они наконец-то оставят меня, зная, что они наконец-то уходят. Я вытираю руки и сопровождаю их вместе с Ребеккой к двери. — Мы еще увидимся, Кэролайн, — Элайджа улыбается, и я очень волнуюсь. — Увидимся позже, ребята! — отвечаю я. Кол вновь прощается. — Увидимся в понедельник, мисс Форбс, — говорит Клаус, и мне становится не по себе, что мне придётся называть его «мистер Майклсон», как раньше. — С нетерпением жду, — и хотя это должно быть правдой, в глубине души я знаю, что это не совсем ложь. — И не ездите как сумасшедшие! — кричит Ребекка перед тем, как они закрыли двери. Когда дверь закрылась, мое дыхание останавливается, и это самое утешительное, что я чувствовала с тех пор, как проснулась этим утром. Ребекка смотрит на меня с сомнением. — Что это было? — ее тон звучит игриво. — Что? — спрашиваю я, обернувшись, и после следую в гостиную, а Ребекка — за мной. — Кэролайн... — начинает она. — Что произошло между тобой и Ником, что ты не рассказала мне? Я могу точно сказать, что она не оставит меня в покое, пока я не расскажу ей все. Так с чего мне начать? Ах да! Твой брат, который, оказывается, чрезвычайно привлекательный, заставляет меня чувствовать вещи, которые я не хочу чувствовать. Я слышала, что он вполне себе дамский угодник. Также там была рыжая с большими сиськами, и я думаю, что он придурок, который просто хочет затащить меня в постель. Она смотрит на меня непонимающе, ждет, что я скажу хоть что-то. — Это правда, что он спал с предыдущей помощницей и это закончилось ужасно? — бормочу я. Она округляет глаза и старается изо всех сил держаться и не смеяться. — Что? Глупо не то слово, чтобы описать, что я чувствую в этот момент. — Если только он вдруг увлекается парнями... я не могу представить себе Ника и 50-летнего Стива, — ее лицо меняется до неузнаваемости. — О боже! Я даже не хочу говорить, — она подносит руку ко рту и качает головой, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Стив? Его последний помощник был человек по имени Стив? Ну, это, безусловно, не по сценарию, что я себе представляла. Но это все равно не объясняет это рыжее самодовольное лицо. Опять же, я сомневаюсь, что Ребекка сможет объяснить. — Ой, — говорю я, прежде чем начала смеяться. — Это было время, Ник может спать с кем угодно, но я уверена, что он натурал, — говорит она, успокаиваясь от смеха. — Он уволил его, потому что узнал, что тот крал. Каждый раз, когда они ходили на прогулки, он брал у него деньги и обвинял в этом домохозяйку. Это было довольно смешно, учитывая, что он платил ему хорошую зарплату. — Действительно? Ну, это не то, что некоторые люди думают, что случилось, — мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы знать, что я краснею. — Это то, что беспокоило тебя все это время? — Да и нет, — я смотрю на нее, размышляя, сколько еще я должна сказать. — Как он обычно относится к своим сотрудникам? К женщинам, в частности... — Пожалуйста, скажи мне, что он не был неуважительным, — она говорит недовольно, и я качаю головой, резко отвечая: — Нет! Он был очень профессиональным. Но... — я замолкаю, и Ребекка оказывается хорошим другом. — Слушай, я не собираюсь лгать. Твой брат — хороший парень, и, пожалуйста, не принимай это неправильно, но есть что-то в нём, что заставляет меня насторожиться насчет него. — Что он сделал? — она смотрит на меня озадаченно. Вот где проблема лежит, он ничего не сделал. Я боюсь, что он будет делать и что я позволю ему это сделать. Я не хочу, чтобы он воспользовался любым способом, но я не могу сказать это Ребекке. Это словно осуждать Клауса за то, чего он еще даже не сделал. — Вчера, прежде чем я познакомилась с ним... предыдущая девушка, которая была в его кабинете, вышла оттуда. Я не хочу строить догадки, но от этого трудно воздержаться, ведь она заправляла блузку и поправляла прическу. Мой живот чувствует себя так, как будто меня на американских горках прокатили. — Ой, — говорит она и смотрит на меня смущенно. — Я не знаю, что сказать, я знаю своего брата лучше, чем кто-либо, и трудно поверить, что он сделает что-то такое безответственное на своем рабочем месте. Но опять же, я не была там, поэтому я не могу ругаться на него. — Я знаю, что это не мое дело. Я просто хотела узнать, у вас всегда много таких выходных, — отвечаю я, сжимая губы в прямую линию. — Прости, — говорит Ребекка, качая головой. — Я могу сказать точно, что он любит тебя, хотя это так очевидно! — Она дразнит меня, и я сразу заинтересовалась. — Как? — спрашиваю я. — Потому что он смотрит на тебя определенным образом. И то, как он говорит о тебе, — произносит она с усмешкой. Клаус Майклсон фактически взял время, чтобы поговорить обо мне? Я решаю не спрашивать дальше. Я не хочу показаться слишком нетерпеливой, но я умираю, так хочу узнать всю правду. — Кстати, он попросил меня пройтись с тобой по магазинам для деловой одежды. Он хочет, чтобы его клиенты, цитирую, «воспринимали тебя всерьез», — закатывает она глаза. — Ох. А что в моём деловом костюме не так, — строю я гримасу. — Он противный. Он сказал, что твой костюм немного отвлекает. Он также упрекнул меня, что я не сказала ему, и снова цитирую, «как ты потрясающе красива», — кивает она с ухмылкой на лице. Я чувствую, как кровь прилила к моему лицу. — Клаус уверен, что доверяет тебе? — Да... я говорила тебе, что мы близки! Также я могу называть его Ник. Поверь мне, он любит, когда его так называют, но делает вид, что нет, — она тепло улыбается. Ник... я думаю, что смогу привыкнуть к этому.