Осада зоны комфорта

Костю удивила такая странная реакция. Чего парня так перекосило-то? Сначала испуганно зажался в углу, потом приоткрыл глаз, удивленно что-то нявкнул и с восхищением уставился, разглядывая Васильева. А Игорь не мог поверить, что это ему все не чудится. Мужской торс, оплетенный веревкой, впечатлял: мощные мышцы под сеткой бугрились; кожа покраснела, покрылась мурашками; соски затвердели. Казалось, что перед ним стоял какой-то античный персонаж, сошедший с древнего манускрипта. — Я до узла не дотягиваюсь. Если не поможешь снять — начну убивать и ты первый на очереди. Чешется нестерпимо, — Костя подставил крепкие плечи на обозрение онемевшему парню. — Да, да, сейчас, — залепетал Игорь. Его руки скользнули по плечам, спине, выискивая концы веревки, откровенно лапая мужчину. Но Васильеву было не до морального аспекта, лишь бы избавиться от плетеных уз.  — Если все так плохо, зачем экспериментировал? — наивно поинтересовался Игорь. — Есть много неизведанного, мой друг Игорацио, — с пафосом ответил Костя. — А что в этом такого-то? Это самый элементарный бондаж, какой можно придумать. Просто, одна мстительная душонка испохабила веревку. То ли перцем ее натерла, то ли в горчице вымочила. — А не проще разрезать? — Русаков попробовал зубами ослабить узел и с удовольствием уткнулся носом в теплую кожу, вдыхая запах тела. — Я те разрежу! — пригрозил Васильев и усмехнулся. — Все-то вам молодежь резать да ломать. Я ж ее родимую сам плел из всамделишной пеньки. Вымачивал ее, высушивал. А ты сразу: «Халк. Ломать. Крушить». Ее нужно-то всего лишь еще раз прокипятить с кондиционером и будет опять как новенькая. Узел поддался, путы ослабли, и Костя с нескрываемым облегчением скинул с себя веревку. — Почеши, почеши, — заскулил, подставляя спину, а сам с силой начал тереть грудь и живот. — Боже, какое блаженство! Игорь чесал мощную спину с довольным выражением лица. Неожиданно в кармане у Васильева завибрировал телефон, и он отвлекся, чтобы ответить. — Ты смотри! Вспомни овно, вот и оно, — прижал трубу к уху и елейно пропел. — Моя ж золотая! Что ты хочешь?.. Как себя чувствую? Замечательно! Костя подставлялся под руки Игоря, с удовольствием потягиваясь. — Ну, что ты. Я тебя всегда вспоминаю. Вот прям сейчас. Да, детка, — похотливо протянул, — вот здесь, пониже. Потрясающе. У тебя волшебные руки. Русаков со смехом тер ему поясницу. В телефоне крикнули что-то гневное и отключились, а Костя, удовлетворенно похихикивая, убрал трубку обратно. — Вот что с ней делать? Уже и неженаты туеву хучу лет, а все еще как-то достать меня хочет. Напакостить. — Полегчало? — Игорь с сожалением убрал руки от шикарной спины и смущенно поджал губы. — Спасибо, — сердечно поблагодарили его. — Ты меня действительно спас. — На здоровье. Из туалета выбирались так же — воровато оглядываясь по сторонам. Но их никто не заметил, соответственно, лишние вопросы не возникли. Уже сидя в машине, Игорь некоторое время не мог унять тремор в руках. Ему все еще чудилась на кончиках пальцев горячая, чуть влажная кожа, а от воспоминаний о запахе — сладко тянуло в паху. * * * Костя свою угрозу в жизнь воплотил: организовал встречу для Марьина в единственном в городе приличном рок-баре. В тот день проводился концерт, посвященный известному российскому рок-музыканту. По этому случаю в программе вечера заявлены две местные группы с исполнением песен юбиляра. Какую музыку слушает Марьин, Костя не знал и узнавать желания не имел. Для него и его подруги вариант с местной рок-музыкой был самый что ни есть приемлемый. Федор для импровизированных смотрин вырядился еще краше, чем обычно — узкие заниженные джинсы, светлая рубашка по фигуре, оттеняющая загар. Обновил прическу, отполировал ногти и с наигранным равнодушием покачивал ногой в такт музыке, попивая вино из бокала. Васильев с удовольствием отметил, что его внешний вид балансирует на грани между откровенным метросексуалом и просто холеным мужиком. Сам же он не заморачивался на своем облике: темные джинсы и футболка с надписью «Я пережил ПроДвижение 201*», достаточно для этого заведения. Концерт еще не начался, нейтральное музыкальное сопровождение негромко звучало из динамиков. Местные музыканты настраивали инструменты, о чем-то переговаривались с организаторами, ходили за водой, за реквизитом. — Привет. Катерина Михайловна появилась у их столика так неожиданно, что оба подскочили с мест. — Привет, — Костя чмокнул подругу в щеку и пододвинул ей стул. — Добрый вечер, — протянул Федор, не сводя глаз с пришедшей. Обтягивающие джинсы отлично подчеркивали стройные бедра Екатерины, а объемный свитер не скрывал хрупких плеч. Кокетливый шарфик освежал цвет лица, и выглядела она на удивление молодо и привлекательно. — Катя, — представилась она и протянула руку для знакомства все еще стоящему истуканом Марьину. — Федор, — протянул он в ответ. — А мы с вами нигде не встречались? — Федь, ну что за банальщина? — удивился Костя. — Как знать, — загадочно усмехнулась Екатерина на обе реплики. — Как знать. Разговор за столом шел неторопливо, затрагивая в основном нейтральные темы. Костя с удовольствием стал замечать, что у этих двоих срослось. «Товар» и «купец» удовлетворены друг другом. Федор прислушивался к собеседнице, интересовался ее мнением, вежливо смеялся над шутками. Да и сама Екатерина не проявляла обычной ершистости, не пыталась заткнуть Марьина интеллектуально и всячески старалась выглядеть мило в глазах нового знакомого. Васильеву в какой-то момент даже скучно стало, и он начал разглядывать публику, которая пришла послушать живой рок. У противоположной стены за длинным столом его привлекла знакомая долговязая фигура. Оказывается Русаков тоже является любителем музыки. Он сидел с двумя девушками, которые заслуживали отдельного внимания. Даже в таком месте они выглядели яркими неформалками, в странных холщовых балахонах, с фенечками на запястьях и в волосах. Игорь что-то активно рассказывал, энергично жестикулируя и показывая в лицах. Девушки искренне смеялись, а Русаков так увлекся, что зацепил проходящую мимо официантку, несшую поднос со стаканами. Работница бара боязливо отскочила от темпераментного клиента, с трудом удерживая ношу, которая чуть не опрокинулась на Игоря. «Он неисправим», — Васильев обреченно поднял глаза к потолку. Теперь у него появилась отличная возможность понаблюдать за парнем, изучая его в неофициальной обстановке и то, что он видел, ему нравилось. У Русакова оказались очень выразительные глаза, которые он таращил или щурил, пытаясь передать информацию. Оспинки на коже не привлекали внимание. Только когда Игорь улыбался, они ямочками обозначались на щеках и воспринимались очень даже к месту. А брови жили совершенно своей, обособленной жизнью: они поднимались домиком, хмурились, собирая складку, кокетливо приподнимались. И плюс еще — этот неимоверный энтузиазм, с которым он рассказывал что-то, тоже не оставлял равнодушным. Костя облегченно усмехнулся — все с этим парнем в порядке, зря думал, что вечно витает в облаках. К их столику стали присоединяться и другие посетители, такие же яркие индивидуалисты. Кто в странном цилиндре, кто в отстроченных джинсовых сарафанах. «Он же в художественную школу ходил. Наверняка эта публика оттуда», — решил Васильев. Его пункт наблюдения находился как нельзя лучше — столик стоял на небольшом уступе и отделялся невысокой перегородкой. Костя видел весь зал, но его — не многие. Очень удобно. Игорь что-то рассказывал, с ним сердечно здоровались, даже обнимались, пока не объявился еще один персонаж. Высокий, крепкий парень своей спиной почти загородил обзор Васильеву. Он обошел каждого за столом. С кем-то поздоровался просто за руку, как с Игорем, кого-то ущипнул за бедро, кого-то одарил мягким щелбаном, а кому-то с силой зажал шею, демонстрируя превосходство. Весь позитивный настрой из Русакова вышел, как воздух из шарика. Он замкнулся, уставился в свой стакан. А пришедший нагло согнав сидящего рядом, плюхнулся около Игоря, гаркнул, подзывая официантку, чтобы сделать заказ. Атмосфера за столом несколько поменялась. Новый посетитель оттянул все внимание на себя, громко смеялся, подшучивал — и не всегда безобидно — над остальными, хлопал по столу, когда хохотал и абсолютно игнорировал соседа рядом. Игорь тоже был не в восторге от такого положения вещей, часто с тоской поглядывал в сторону выхода, крутил телефон в руках и реже прикладывался к выпивке. Васильев посмотрел на своих собеседников. У Катерины и Федора все продвигалось хорошо: по крайней мере, внешние данные они оценили и в интеллектуальном плане остались довольны друг другом. Костя достал телефон и набрал сообщение для криворукого водителя «Рено Логан»: «Кагдила?» и с удовольствием отметил, как Игорь радостно вскинулся, видя новое смс. «Я слышу столичный акцент?» — тут же отписался Русаков. «Командировка вносит свои коррективы в произношение», — соврал Васильев и заметил, как парень забавно наморщил нос, не поверив написанному. «У тебя никогда не бывает чувства, что ты не там и не с теми?» — тут же пришел ответ. «Нет. Я уже в состоянии выбирать, где мне находиться и с кем», — отписался Костя. «Везет тебе. Я так еще не могу». Что-то в ответе Русакова совершенно не понравилось Косте. Он присмотрелся к парню, который с тоской поглядывал на дверь, ведущую на улицу. «У меня другая проблема», — тут же начал строчить в телефоне Васильев, отправляя по предложению. — «Представь светское общество, которое сидит в столовой и ведет беседы о высоком и духовном. Скатерти в рюшечках, антикварный фарфор, английский чай, пальчики, держащие чашки, оттопырены. И тут прихожу я. В оборванных шортах, с грязными коленками, вытирая рукавом чумазый нос. За хвост тащу какую-нибудь полудохлую мерзость и говорю: „А у меня во!“ Немая сцена. Обычно после такого шухера я линяю в неизвестном направлении на неопределенное время». Отправив последнее предложение, Васильев поднял взгляд и не увидел Игоря. Он обеспокоенно осмотрел зал, но парня не было, так же как и Федора за столом. — Костенька, — пропела рядом Катерина и выразительно посмотрела на телефон, — мы тебе не мешаем? — Прости, просто нужно было срочно ответить, — соврал Васильев. — Ну как тебе Федор? — Ты даже не представляешь, какой подарок мне сделал, — довольно усмехнулась она. — При первой же возможности жду вас двоих в гости. Он еще не готов с головой окунуться, но интерес проявляет очень и очень активный. Ты ему нужен для подстраховки. А там посмотрим. Катя свернула разговор, так как вернулся Марьин. — Кажется, я только что в туалете нашего клиента встретил. Как его? Ромкиного кореша. Игоря. Он там с каким-то бугаем на повышенных тонах разговаривал. — Я сейчас, — Костя сорвался с места и помчался в сторону туалетов. Начался концерт, и пришлось протискиваться сквозь плотную толпу любителей музыки. Зайдя внутрь, удивился отсутствию там каких-либо посетителей вообще и какой-то слишком напряженной тишине, висевшей в воздухе. «Странно. Куда Русаков делся?» — подумал он, эксплуатируя по прямому назначению писсуар. Не торопясь помыл руки, подошел к двери. Открыл ее и тут же громко захлопнул, оставаясь на месте и стараясь не дышать. Из дальней кабинки тут же послышалась возня и сдавленный возмущенный шепот. — Отдай телефон, я сказал! — Колись, что у тебя с ним? Как ты там его назвал? Реальный нереал? — Заткнись, Макс. Это тебя не касается. — Еще как касается. Я должен знать, чем занимается мой «защекан», когда не выполняет свои прямые обязанности. Что вы там друг другу пишете? «Не там и не с тем?» Да ты приборзел, мой Туалетный Игоряша. — Макс, тебя не должно волновать, где и что я делаю. — Как же! А вдруг ты заразу какую подцепишь? Слу-ушай, а давай мы твоему «нереальному реалу» видео скинем, где ты мне отсасываешь? А? Пусть порадуется. — Ты не посмеешь! — С чего это? Я в любой момент могу тебя ославить перед друзьями-художниками, как ты натурщика ублажать умеешь. Каждый раз порываюсь поделиться с кем-нибудь, какой ты бываешь послушный и усердный, когда наши с тобой видео пересматриваю. «А вот и „черти в омуте“, — нервно скрипнул зубами Костя, все еще боясь вздохнуть и обозначить свое присутствие. — Зато теперь понятно, почему его так скрутило в туалете». — Что же тебя останавливало до сих пор? — тихое бешенство сквозило во фразе Русакова. — Ну, мы же договаривались. А я не такой безнравственный тип, как ты обо мне думаешь, — «успокоил» его некий Макс. — Пока ты это делаешь по моей просьбе, я эти «сокровища» держу при себе и никому не показываю. — «Просьбе»? Ты это называешь «просьбой»? Я тебе не верю. Ты мог уже давно все на комп скинуть и в сеть запустить себе на потеху. — Не мог. Я еще не разобрался, как эти ролики перенести на ноут. У меня кабеля подходящего нет. Повисла непродолжительная пауза. — То есть ты хочешь сказать, что все только на этом телефоне? — Ну, да. — Серьезно? — Абсолютно. Теперь мы можем продолжить, на чем остановились? — А хочешь… — в голосе Игоря почувствовалось сомнение, — хочешь, я помогу тебе на комп скинуть? — В гости напрашиваешься? Предлагаешь сделать это хоть раз банально, а не как обычно? — игривые нотки зажурчали в вопросе Макса. — Да, мои похотливые губки? — Типа того, — огрызнулся Игорь. — Но это надо заслужить. — Сначала верни телефон. — Держи. А теперь давай-ка, порадуй старого друга. Я очень скучал по твоему рабочему ротику. Вот почему так? Вроде ты не сильно и стараешься, а вид прям завораживает. — Что-то настроения нет. — Так ты все-таки хочешь, чтобы я отправил видео? Как думаешь, у твоей матери телефон потянет такую картинку посмотреть? — пригрозил Макс. Тишина была ответом на этот вопрос, а затем послышалось возня и звон пряжки ремня. — Вот и хорошо. Послушный мальчик. — Давай без комментариев. И вообще. Ты что-нибудь слышал про личную гигиену? — От мужика должно пахнуть мужиком, а не парфюмерным заводом. Что-то ты слишком разговорчив сегодня. Это из-за того что я тебя спалил за перепиской с неизвестным? Подожди! Какой же ты нетерпеливый! Сейчас камеру настрою. Не хочу пропустить ни одной минуты. Это был перебор даже для повидавшего Васильева. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.