Circles

POV Эмиль Когда я проходил мимо общей гостиной на первом этаже отеля, он не думал, что настроение может испортиться так сильно в одно мгновение. Отлично, если в хорошую сторону. А вышло так, что человек, который мелькал на экране телевизора, был настолько ненавистен мне в данный момент, что я уже был готов как можно скорее выйти на улицу. Только бы доползти до двери, открыть дверь и подышать свежим воздухом. Но тут же совершенно внезапно ко мне вихрем подбежал Йоханнес, который тут же приобнял меня за плечи. Не только от неожиданности, но скорее даже из-за объятий рыжего мне стало немного неловко. К тому же, сперва на нас обратили взгляды и Уле, и Биркеланд, что сидели здесь же, но потом они вновь обернулись к телевизионной картинке. Мол, чего мы уже не повидали от вас на своём веку, можете обниматься и дальше. – Эй, ты в порядке? – младший Бё заглядывал мне прямо в глаза и стоял довольно близко ко мне. – Почему я должен не быть? – Ты так скривил лицо, когда увидел её… – осекаясь, он не решался продолжать. – Я в норме. Правда, спасибо за заботу, – я сделал довольно тщетную попытку, чтобы освободиться от рук малого. Безусловно, именно сейчас, именно сюда должен был прийти Тарьей. Что он и сделал, спускаясь по лестнице и ещё оттуда рассматривая заинтересованным взглядом вырисовывающуюся у него перед глазами картину. Я неловко улыбнулся, будто это я был виновником того, что Йоханнес почти повис на мне. Хотя если рассудить здраво, виновником был я, потому что рыжий жалел меня. Но не я закидывал на него руки! – Доброе утро. Тарьей был мрачнее тучи, это идеально подходило под описание его взгляда и общего настроения. Конечно, главной причиной такого состояния был, в принципе, даже не я, да и не его брат тем более. Но его 54-е место в спринте. Хуже и не придумаешь. Хотя нет, 60-е – вот здесь хуже уже точно некуда. Возможно, я ещё вчера пошутил бы так над Тарьем, но он был совсем не в расположении духа. – Доброе, Тарьей, – мягко отозвался я, наконец, отходя от Йоси, которые всё же выпустил меня из охапки. Наверное, осознав, что если брат здесь, то лучше не ввязываться не во что, он ушёл к телевизору, который навряд ли был интересен ему в принципе. – Пройдёмся? Честно, я и сам хотел ему предложить, но раз уж он сам зовёт меня. Опять-таки я бы с удовольствием пошутил и на эту тему, но, если Тарьей зовёт меня прогуляться с ним, когда он в таком настроении, это что-то серьёзное. Наконец, мы медленно вышли из отеля и направились в сторону леса, в котором у нас постоянно и проходили тренировки. Мы встречали нескольких спортсменов, так же слоняющихся по базе. Они смотрели на нас, все кивали друг другу в знак приветствия. Не сказал бы, что нас по-особенному смотрели. Я уже и забыл наши откровенные выходки чуть ли не на публике на открытии чемпионата, но, похоже, всё обошлось. В таком случае нам несказанно повезло! – Я всё-таки спрошу? – Тарьей даже не стал поворачивать голову в мою сторону, продолжая брести по гравию. Я сразу понял, о чём он, поэтому без лишних вопросов ответил: – Показали Сэм по телевизору и… Я не смог дальше продолжить, потому что Бё остановился, как вкопанный, и пытался осмыслить, что я только что сказал. – Она здесь? – в его глазах был некий испуг, что немного пугало меня. По-моему, он даже побледнел, всего лишь услышав её имя. Я её не ненавидел, как и Тарьей. Ни в коем случае. Мой парень хорошо к ней относился, но всё равно порой проскальзывали нотки ревности, хоть он и постоянно заявлял, что вообще не ревнивый в принципе. Сэм была довольна мила со мной и была вполне хорошей девушкой. Но видеть её здесь и сейчас было совершено некстати. Не знаю, почему меня так расстроило даже просто-напросто её появление на телевидении. Возможно, я знал, что так или иначе буду теперь думать о ней, о том, что она здесь. Никогда не чувствовал к ней ничего большего, кроме симпатии, даже во время близости. Однако порой я боялся, что могу легко переступить эту черту, ту самую тонкую грань, которая отсекала меня от мира гетеросексуалов. Я боялся, что я, скорее, бисексуал, которому одинаково нравились и обаятельные девушки, и симпатичные парни. В данный момент я бы хотел прижать Тарьея к себе и обнять как можно крепче. Но именно сейчас он, по-моему, этого не хотел: я чувствовал, как напряглась каждая мышца его тела, каждый мускул лица. – Да. И я не знал! Она даже не звонила. Просто появилась из ниоткуда. Хоть бы позвонила, предупредила, – конечно, я не был доволен этой новостью: я боялся, как бы она меня окончательно не выбила бы из колеи. – День складывается ещё «лучше», чем предыдущей, – Тарьей показал кавычки для ещё большей эмоциональной окраски всего сказанного. – Возможно, он будет лучше. – Думаешь? – Чувствую себя прекрасно, даже несмотря на такую внезапность в виде Саманты. Я считаю, что смогу сегодня бороться за высокие места. *** Как бы эгоистично это не звучало от Эмиля, но он был чертовски прав! Третье место, пьедестал, как ни крути. Да, он мог бы побороться за серебро, если бы не злополучная последняя стрельба. Но это было не таким уж плохим началом. Свендсен провалил спринт, но в гонке преследования взял своё. Мало того, он решил проверить себя, годиться ли он ещё для финиша. Как оказалось, вполне. Конечно, он обогнал Йоханнеса, которого знал как облупленного. К тому же, как ни странно, открылось второе дыхание именно тогда, когда он и захотел этого. Также Эмиль давно не показывал финишных спуртов, а сейчас это было очень кстати. В итоге, красиво обойдя рыжего на последнем подъёме трассы, он мчался к финишу, чтобы оказаться с бронзовой медалью. Немного отдышавшись, Эмиль подъехал к Бьёрндалену, которого совершенно искренне обнял. Правда, тут же в голове стали проноситься картинки из далёкого прошлого, когда Свендсен, мягко говоря, ненавидел старшего напарника, особенно когда они зарубались именно с ним. А сегодня вышло так, что Уле был вновь выше его, пусть и всего на одну позицию. Тут как тут был и Фуркад, уже ждавший порцию объятий, предназначенных для него одного. Эмиль улыбнулся, теперь уже прокручивая моменты с церемонии открытия, когда Мартен вёл себя довольно неадекватно в его присутствии. Как-то вышло именно так, что норвежец придвинулся слишком близко к нему, так ещё и положил руку на его затылок, притянув к себе. Эмиль чувствовал, что Мартен нисколько не противится, его это устраивает. Да ему это вообще, похоже, нравится! Это немного пугало вновь, как и в тот день, когда Мартен брал его зачем-то за запястье. POV Эмиль Небольшая церемония награждения прошла здесь же, на стадионе, причём довольно быстро, что обрадовало меня. Потому что я так и не видел до этого своего Тарьея. Я знал, что он финишировал 31-м. Не так плохо с учётом стартового 54-го номера, но рядом красовалась надпись о допущенных трёх промахах. Я ругнулся чуть ли не вслух, но в итоге сдержался. Я увидел, что неподалёку от микст-зоны маячит репортёр NRK, и был уверен, что сейчас она меня поймает, чтобы отправить на интервью. Что, в принципе, и случилось, как бы я не старался остаться незамеченным. Кажется, у них нюх на людей, которые им нужны в данную минуту. Я неохотно поплёлся за ней. Мне дали гарнитуру, в которую я отвечал на вопросы о гонке, самочувствии и, как мне казалось, обо всём на свете. Интервью заняло минуты 2-3 от силы, но для меня оно длилось вечность. «Просто отпустите меня!» – всё, что проносилось в моей голове. Мы вроде как закончили. Но в том-то и дело, что ключевыми словами были «вроде как». Я думал, я сбегу от них, чтобы от меня отстали все, когда девушка указала рукой на следующих репортёров, что стояли метрах в десяти от нас. Я не знаю, почему, возможно, я очень устал, но как я мог не заметить там Тарьея!? Я готов был чуть ли не хлопать в ладоши и петь серенады, что судьба так быстро свела нас, что я желал этого и, наконец, получил. Из-за того что он был полной неожиданностью для меня, моей задачей было поскорее успокоиться и вести себя как можно адекватнее в его присутствии. Он тут же улыбнулся мне, что я и сделал в ответ, нудясь, что пока что нас не снимают, чтобы это не выглядело совсем уж очевидным для зрителей. Репортёр начала что-то говорить про меня, вернувшегося суперСвендсена, но я не особо слушал. Тарьей же поздравил меня и раскрыл объятия. Я пребывал в шоке, но хорошо, что это не длилось вечность. Просто это был так… неожиданно? Ещё бы. Мне кажется, объятий на публику не было уже такое продолжительное время, что этот жест был безумно подозрительным. Но Тарьей и вправду искренне хотел этого. Наверное, нас пока ещё не снимали на камеру, я не обращал внимания. Я лишь коснулся рукой до его талии, потом, так вышло, что я прижался щекой к его щеке. Я бы застыл в таком положении навеки, я бы остановил, заморозил время, только чтобы это продолжалось вечно. Он же своей рукой прижал меня ещё ближе, хлопая ей по моему плечу, а потом она просто покоилась там. Я был где-то на седьмом небе от счастья, совершенно не веря тому, что сейчас происходит. Мы отстранились друг от друга, хотя, похоже, и Тарьей был бы не против постоять так ещё лет этак десять, главное, со мной. Счастье, неописуемое счастье вперемешку с теми самыми бабочками порхали у меня в животе, сердце, душе. Я был безмерно счастлив, что и отражала моя широкая и самая искренняя улыбка. Которую в следующий же момент мне пришлось убрать с лица, потому что я увидел красный огонёк, что свидельствовал о записи съёмки. Вот чёрт! И как давно они снимали? Боюсь, что с самого начала. Интересно, знал ли Тарьей, когда пошёл на такой шаг? *** Разглядывая каждого в толпе, потому что уже было безумно скучно стоять на сцене, Эмиль не находил никого, кто мог бы его заинтересовать хоть чем-нибудь, хоть ненадолго. Все были такими одинаковыми и такими одинаково скучными. Типичная экипировка типичного болельщика. Флаги, флаги, флаг, и здесь флаг, и вон там вон тоже, вон там два, тут три. Норвегия, Россия, Украина, Франция, Швеция. В голове уже проносилась мысль о том, что было бы неплохо прыгнуть в толпу, чтобы хоть как-то разжечь её, оживить народ, который, похоже, тоже засыпал. Эмиль обернулся влево, где стоял Мартен. Тот, тоже думая, чем себя занять, остановил свой взгляд на… Эмиле. Свендсен попытался сфокусировать взгляд, чтобы понять, всё ли он хорошо видит. И да, не было никаких сомнений, что француз стоит и, нисколько не смущаясь, нагло разглядывает Эмиля, больше всего задерживаясь именно на его лице, всматриваясь в карие глаза. Странно, вновь это было очень странно, по-другому и не скажешь. Эмиль начал судорожно вспоминать хоть что-то о Фуркаде, а особенно о его личной жизни. И первое же, что приходило на ум, это то, что у него есть девушка и, более того, уже даже ребёнок, которому уже, наверное, полгодика. Свендсен пытался просчитать умыслы Мартена насчёт того, почему же он так пожирал взглядом ни в чём неповинного Эмиля. Так-то и не скажешь, что Мартен заинтересован в мальчиках. Хотя, припоминая некоторые закрытые тусовки биатлонистов в конце (и не только) сезона, Эмиль осознал, что там француза можно было довольно часто заметить в компании, в основном, парней. «Да уж, бедный Мартен, – подумал Свендсен, – интересно, девушка чисто случайно залетела, или он оказался умнее нас и уже придумал себе прикрытие на всю жизнь?» В любом случае, выглядело это всё так, что Мартен был серьёзно заинтересован в мужском обществе. Наконец-то парней начали потихоньку выгонять со сцены, поэтому Эмиль чуть ли не вприпрыжку побежал с неё прочь. Конечно то, что предстояло ему сейчас, было намного хуже того, что было на церемонии награждения. Но уж лучше чувствовать хоть что-то, чем быть вялым овощем, который не отдаёт себе отчёта ни в чём. – Спешишь? – пронеслось где-то рядом с ухом Эмиля. Обернувшись, он увидел неизменно улыбающегося – особенно Эмилю – француза. – Сейчас у меня интервью. А потом… – Свендсен не считал, что Мартену стоит знать, что потом он пойдёт в отель, а после и в номер Тарьея. – Потом не знаю. Фуркад подошёл ещё ближе, поинтересовавшись: – Может, зайдём куда-нибудь? И, чёрт побери, да, он серьёзно поиграл бровями! Эмиль думал, что сходит с ума. Но это было настолько реально и настолько в тему, что это не могло быть неправдой. – О, нет, Мартен, я… – Я знаю, что ты с Тарьем, но… – Что? Они прерывали друг друга, не давая заканчивать фразы, но после последней повисло довольно длительное и пугающее молчание. – Вы с Тарьем постоянно вместе, наверное, сегодня ничего не изменится. Но я подумал, что ты сможешь выделить часок своему сопернику. – Что ты подразумеваешь под «вместе»? – не думая, ляпнул Эмиль. – Ничего особенного, – нахально улыбнулся француз. – Я не понимаю, что ты хочешь, Мартен, но, поверь, не до тебя сейчас. Удачи. Эмиль повернулся на 180 градусов и уверенной походкой направился к зданию, где уже давно должна была начаться трансляция, куда пригласили его и Саманту. Он не хотел думать о непонятном и, в общем, дурацком разговоре с Фуркадом. Но, так или иначе, его мелко трясло от того, что он сказал про него и Тарьея. Значит, тот злосчастный день не прошёл так легко, как бы хотелось парням. Мартен всё понял, и было, мягко сказать, не очень радостным событием. Нанеся пару штрихов, стилисты отпустили Эмиля, который уже должен был выходить в студию, так как шёл прямой эфир и Саманта уже сидела там. Он шёл, улыбаясь и ведущим, и ей своей дежурной улыбкой, которую ему было не жаль тратить, потому что она не означала толком ничего. Сев в довольной близости рядом с девушкой, Свендсен всё же оставил задел, чтобы их коленки ни в коем случае не касались друг друга. Однако Саманта уже успела коснуться до него, похлопав как раз по колену. Эмиль знал, что должен ответить тоже каким-то знаком приветствия, показывая, что ему не всё равно. Он похлопал Скогранд по спине. Это было довольно дико, потому что это не походило на отношения между мужчиной и девушкой, а скорее, на приветствие двух приятелей. Хорошо, что Сэм уже привыкла к этому и на её лице не дрогнул ни один мускул, чтобы показать, как она счастлива иметь такого «парня». POV Эмиль Почти всё интервью без умолку говорил именно я. Потому что это было моё интервью, но никак не Саманты. Она это прекрасно понимала. Ей лишь раз задали вопрос, на который она ответила довольно уверенно. Однако как только она открыла рот, я почувствовал какую-то… неловкость? Кажется, я уже давно должен был привыкнуть к её специфическому голосу. Но мне было как-то не по себе и даже как-то стыдно за неё. Но она мне нравилась. Не то чтобы, как девушка, но как подруга, а это были совершенно разные вещи. Всё началось довольно странно. Мы случайно пересеклись впервые в 2013 году, зимой. Через год после того, как Тарьей встретил Кристин, о чём я, однако, узнал лишь весной следующего года, от чего я был настолько счастлив, что этому счастья не было предела. Я знал, что наши отношения не могли закончиться вот так вот, бесславно. Знал, что это не конец. Знал, в конце концов, что Тарьей любит меня так же, как и я его. Эти чувства невозможно спрятать, даже если ты стараешься притупить их постольку поскольку. Я высказал ему всё, что думаю о нём, а заодно и о себе, а также о наших сложных отношениях в целом. В тот день, точнее, уже почти ночь, я чувствовал себя на грани, я был на пределе. Не скажу, что я хотел убить либо себя, либо его, но я не знал, куда деть кулаки, которые так и чесались. Но это было только поначалу. Потом это ушло, я лишь говорил и говорил, а он лишь слушал. Он остановил меня от бездумных хождений по комнате, а я, как маленький мальчишка, просто расплакался у него на плече. Я просил о том, чтобы он меня никогда не бросал. С того момента прошло три года, и вроде ничего не предвещает беды. И даже когда в моей жизни появилась Саманта, это не было бедой. Это было лишь небольшой поправочкой в моей жизни. Конечно, он сразу повисла на мне, замечая, что я проявляю к ней интерес. Но на это я и рассчитывал. Она сама пыталась затащить меня в постель, но тщетно. Я был не такой закалки, как Тарьей, который запросто плюнул на меня и переспал с Кристин, потому что она ему понравилась. Я так не мог поступить с человеком, которого люблю. Хоть это было безумно глупо спрашивать у Бё какого-либо разрешения, но да, я всё же спросил его по поводу того, стоит ли мне продолжать эти отношения. Тарьей сперва пребывал в шоке. В приличном таком шоке, что у него даже открылся рот и так и не закрылся, если бы я не помог. Я уставился на него, пытаясь понять, о чём он думает. – Она тебе нравится? – наконец-то выдавил он из себя. Я кивнул: – Да, она милая девушка. Специфичная в чём-то, но в этом, наверное, есть какая-то и изюминка, и в то же время изъян. Тарьей сидел, потупив взгляд в пол: – Кажется, теперь я понял, что ты чувствовал, когда ты орал на меня из-за Кристин. Не знаю, почему, но я улыбнулся. Он был таким милым, когда его что-то расстраивало, и он знал, что сам был виноват. Я подошёл к нему и заключил в крепкие объятия, а потом начал целовать его лицо: лоб, скулы, губы. Запечатлев последний поцелуй на носу, я сказал: – Ты знаешь, кто для меня важнее всех в этой жизни. Да, это ты. И моя любовь к тебе непоколебима. Если Саманта будет согласна на такую жизнь, в которую ты вовлёк Кристин, то, я полагаю, нам обоим будет свободнее дышаться. Представь, никто ни о чём и не заподозрит в ближайшие годы. – Кроме самых любознательных, – добавил Тарьей. – И если мы сами не будем давать повода. Примерно через неделю я решил, что оттягивать разговор с Сэм больше нет смысла и напрямую сказал ей о наших отношениях с Бё. Это не вызвало никакого шока на её лице, да и похоже, что внутри неё буря тоже не бушевала. Она мило сморщила глазки и носик, смотря на меня. – Ничего нового. – В смысле? – я совершенно не понял, к чему она клонила. – Мне, правда, хватило этого времени, чтобы понять, что между вами. Я видела тебя, я видела его. Я видела вас вместе. И, боже, как вы друг на друга смотрите, особенно украдкой, – она сложила руки около груди, будто умиляясь с нас. – Я не знаю, почему остальные не замечают этого. – Я надеюсь, все просто не настолько проницательны, как ты. – Ах да, – она откинула назад свои волосы, – ещё ты почти напрямую отказался переспать со мной. – Но… – Не скажу, – она продолжила, не давая мне сказать, – что я настолько прекрасна, что ко мне в постель прыгали все, стоило мне только поманить кого-то пальчиком. Но я не предполагала, что с тобой всё получится именно так. Точнее, не получится вовсе. – Значит, это было главное причиной подумать, что что-то не так. – Нет, – она встала с кровати, приближаясь ко мне. – Ваши переглядки – до сих пор главное доказательство. – Что ж, мы прокололись. – Уже давно, как я понимаю. – Довольно-таки да, – через некоторую паузу я спросил: – Так ты останешься… помогать нам? Нам бы это не помешало. – Почему именно я? – Ты мне понравилась, – я не врал, потому что она была, правда, привлекательна. – И я сразу почувствовал в тебе что-то от девушки, о которой я, возможно, когда-то раньше мечтал, ещё до Тарьея. Ты любишь вечеринки, как и я, не буду отрицать, что я любитель забыться. Тарьей тоже любит это. Но мы оба понимаем, что будет с нами, если мы напьёмся вдвоём и останемся наедине друг с другом в своём мире. Но в то же время вокруг будет народ, который с интересом станет наблюдать за двумя целующимися парнями. – Я останусь. Если нам это обоим не наскучит. И, может, ты вообще когда-нибудь вернёшься на сторону гетеро. Буду ждать. – Не стоит. Я тогда ответил довольно резко, что сразу же отразилось на её лице – она испугалась, потому что поняла, что меня эта фраза задела. Сэм напрямую намекала на то, что когда-нибудь я расстанусь с Бё, а под рукой, так сказать, всегда будет спасательный круг, тот запасной вариант, что я смогу использовать. Но нет. Я до сих пор уверен, что мы уже до конца своих дней будем с Тарьем вместе. Семь лет долгих, плавный переход от лучших друзей к любовникам, миллионы разнообразных ситуаций, и хороших, и плохих. Чего мы только не пережили и ещё переживём. Но главное, что мы переживём это всё вместе. И вообще, мы просто всегда будем вместе. *** POV Эмиль Возвращаясь в номер, я не ожидал увидеть там его. Тарьей сидел на кресле, вдумчиво глядя в окно. Он обернулся почти сразу же, как я зашёл внутрь. Хотя я и знал, что он редко когда так быстро реагирует на что-либо, если это отрывает его от собственных мыслей. – Ну, наконец-то, – выдохнул он и сразу же размашистыми шагами направился ко мне. Он широко развёл руки, которые так и просили моё тело отдаться им, что, безусловно, я и сделал, вплотную придвинувшись к горячему телу родного человека. – Ощущения, как будто не видел тебя вечность, – он, немного отстранив лицо, взглянул в мои глаза и тихонько добавил: – Малыш. Не думаю, что я дышал в тот момент. Моё сердце остановили. Но не вырвали. И вообще тот факт, что я не дышал, не мешал мне. Потому что вместо дыхания по моему телу распространялось какое-то невероятное чувство, я был переполнен счастья, радости. Это было невозможным в принципе, что он меня назвал «малыш». Но он назвал! Это было неожиданно, но безумно приятно. – Ты только что сказал это, мне точно не послышалось? – на всякий случай поинтересовался я. – Эмоции. – Интересно, от чего. – Мне так плохо, а тебя так долго не было. Кому успокаивать мою тупую ноющую боль, – он указал на сердце, – вот здесь? – Я знаю, что ты расстроился из-за гонки. Но это не конец чемпионата. Тарьей погрустнел, услышав напоминание о проваленной гонке: – Да неважно. Я не в форме, я уже это понял. Его слова ранили. Напрямую они относились только к нему, но косвенно и ко мне, как к его парню. Поэтому, мне казалось, я даже ощущал то, что Тарьей, правда, подавлен всей этой ситуацией. Настолько мы были зависимы друг от друга, настолько хорошо друг друга знали и понимали. И очень часто происходили подобные ситуации: всё то, что переживает он, переносится и на меня. Хорошо было бы, если бы эта боль разделялась бы надвое. Но нет, мы оба получали свою «законную» порцию. – Завтра у нас ничего нет, – Тарьей вернул меня на землю из собственных мыслей. – А это значит, что мы можем побыть вместе. Конечно, завтра, и послезавтра, и вообще каждый день у нас были тренировки, но да, мы не могли отказать себе в обществе друг друга. Тарьей потянул меня к себе за шею, приподнимая края футболки всё выше и выше. После того как он окончательно снял с меня, я понял, что сегодня останусь здесь и уже никуда не уйду.