Наши фразы

«Вредина» — кряхтит и пытается вырваться из хватки Джейкоб. Еще чуть-чуть и голени Иви сожмут его шею до потери чувств. Они уже и сами не помнят, из-за чего поссорились, но попытки не сдаться не оставляют уже битый час. Лежащая Иви лишь поудобнее устраивается на локтях, выжидая заветного «Сдаюсь!» или хлопка по кровати вместо ответа. И стоит ему раздаться как улыбка Иви становится слишком язвительной, нога на долю секунды задерживается на нависшем над ней плече, а зубы Джейкоба смыкаются на голени, точно пытаясь прокусить ей штанину. — О, малыш Джейки обиделся? — увернувшись, опять ехидничает Иви.       Пытающийся отдышаться и сказать что-то обидное в ответ Джейкоб снова застигнут врасплох: у сестры слишком победная улыбка, когда она прижимает его к кровати. Ехидная, вся такая дико обидная в своем превосходстве. Видны ямочки на округлых щеках. Слишком близко от его лица. — Раз ты проиграл, то снимай рубашку, — нарочито растягивая слова, нежно произносит Иви, — и бегай с криками что ты дурак.       Когда Иви дергает его за ворот рубахи Джейкоб уже не хочет слышать вторую часть фразы. Слишком сильно хочется первее податься вперед.       Глядя на то как нервно брат облизывает губы, Иви знает: целовать ее будут так, чтобы снятой рубашкой дело не ограничилось. Осталась еще пара подобных шуточных драк. «Вредина!» — бросает ей в спину Джейкоб. Прямо перед отъездом отца они снова ссорятся и Джейкоб сбивает в кровь кулаки, найдя себе неприятностей. Обычно эти самые неприятности драчливы, пьяны и не оставляют времени на мысли о ссоре.       Зато за пару месяцев до возвращения Итана Иви просыпается и даже не успев натянуть рубашку, вылазит из-под одеяла и молча смотрит на Джейкоба. Тот ничего не понимает, но Иви тут же шепчет, точно ей задали вопрос и уже ждут ответа: — Раньше, — касается она губами шершавых царапин на ладони, — я всегда говорила, «чтобы не болело».       Кисть Джейкоба по-прежнему спокойно лежит у нее в руках. Иви целует царапины снова, снова шепчет, безотрывно смотря в глаза: — Теперь ты знаешь, что это значит. Вот так просто.       Джейкоб не верит своим ушам. Значит, он для Иви не любимая игрушка. Значит, он не зря так долго стыдился собственных мыслей о взаимности и не зря о ней так долго думал… Значит… так она… его все это время просила… это ведь продолжалось месяцы или годы, если припомнить… Иви все так же пристально смотрит. Да, до него доходит не сразу.       Но когда он приподнимает голову, когда его ошарашенная улыбка все-таки перерастает в ухмылку, когда за секунду до поцелуя он облизывает губы и поясняет: -… А теперь ты знаешь что это значит, — Иви не сомневается: она объяснилась ему до конца. Теперь он все понял. «Вредина» — возмущается Джейкоб за второе пятно на срочно приводимом в порядок фраке. Ну не нарочно же он пролил на нее пунш в пабе! Второй раз Иви его не отчитывала. Почему — он не успел подумать, потом пришлось чутка трезветь… А теперь костюмчик придется срочно тащить и просить постирать Агнес или кого-нибудь ещё. Потому что вместо пунша на нем темнеет крепкий чай.       А еще Иви тихо смеется, звякая хрупкой чашечкой о такое же хрупкое блюдце. От улыбки у нее еще трогательнее округляются щеки и кажется еще более вздернутым нос. — Я всего лишь сделала то же, что и ты, — только и слышно в ответ на обиженные братовы придирки.       И именно сейчас она на секунду замирает с остатками чая в руках, видя, что не только ей приходится сушить пальто и жилетку. Джейкоб с самым безобидным выражением лица продолжает переодеваться на софе, делая вид, что не замечает этого заинтересованного взгляда.             И буквально через секунду у ширинки остается пятно. Иви почти смеется. — Приводи себя в порядок, Джейки, — дразнится она, — У тебя еще есть время.       И впрямь, его вдруг оказывается предостаточно. Далип будет их ждать лишь через три часа. А значит, следующее пятно останется на рубашке Иви. — Не тебе одной меня пачкать. — Не тебе одному сейчас переодеваться, — подставляет щеку под нервно облизанные губы Иви. — Ну… Извини, что ли.       Вместо ответа она возится с поясом и пуговицами, с улыбкой про себя отмечая, что скоро извинения будут приняты. «Вредина!» думает про себя Джейкоб и недовольно дуется, глядя на такой прочный на вид стол. Стол взаимностью отвечать не собирается и все также трясется в такт поезду.       Еще молчаливее лежащие на нем кипы ценных и в основном старинных бумаг. Именно их наличие злит Джейкоба больше всего.       Нет, конечно, он пытался удержаться, не тронув одной аккуратно отодвинутой в сторону бумажки, но когда боявшаяся испортить или смять хотя бы одну из них Иви умудрилась завалиться вперед прямо на него, ненависть к многострадальным столику и оккупировавшим его бумажкам многократно усилилась. Потому что удержаться Иви смогла. Причем даже на самом краешке столешницы. Да так, что явно без ее бы решения ноги у него на пояснице так бы и не разомкнулись. И пара царапин вышли такие, что впору хвастаться банде, мол, хорошо ночку провел.       И ничего не сказала про все бумажки, даже многовековые документы. Не было причин.       А вот синяки и шишки нормально посидеть не дадут. И полежать на спине — тоже.* «Вредина!» — подмигивает Джейкоб. Иви не подкупишь на такую безобидную улыбку и потому на все слишком невинные заявления, что он не взял оружие на встречу с Далипом она неизменно рвется его обыскивать и перепроверять за день до приема.       Расставляя руки в стороны, Джейкоб улыбается так, будто дает представление на рождественской ярмарке. — Смотри, Иви, в рукавах ничего нет! — снятый пиджак тут ложится на кресло.       В жилетке — лишь одна аккуратно вдетая в потайной кармашек отмычка. Во второй их, правда, две, но не суть. Все равно оставшиеся можно спрятать под крышкой тикающего в кармане «Брегета».       Иви лишь хмурится: что еще он умудрится спрятать кроме обычного кинжала на бедре? — Что, все надеешься обвинить меня в нечестности, да, сестренка? Смотри, смотри тщательней, — ухмылка Джейкоба напоминает морду объевшегося сливок кота, делающего вид что он ничегошеньки не воровал на кухне.       Под рубашкой — все те же шрамы и ровно две тех же самых татуировки. И все те же сияющие от наблюдения за происходящим глаза. Иви лишь коротко вздыхает: сколько бы он не шутил, а им попадаться нельзя. Так, а может ему все-таки не одеваться?.. Ладно, сначала надо проверить что он учудил.       Джейкоб сдерживается, чтобы не растянуть улыбку до ушей.       Нарочито вытряхнутые прямо об стенку ботинки выказывают грязь, еще по одной отмычке (вполне хватит для взлома) и ехидно поглядывающего Джейкоба в одних штанах. — Ну, и где же оружие?.. — А мы еще поищем, — расстегивает Иви свою жилетку, норовя уже сейчас приникнуть поближе, — Вдруг ты его спрятал где-нибудь ещё. Когда она целуется, руки у нее и впрямь точно что-то ищут у Джейкоба на спине.       И «искать» приходится долго: то спускаясь поцелуями к груди от самой шеи, то заставляя скрипеть спинку кресла (даже обхватив его ногами, она судорожно сжимает в ладони сдёрнутые с брата штаны) то закусывая вместо стонов уголок простыни. — Если бы это был полицейский досмотр, в отчете Фредди стоило бы тогда записать: в ходе обыска была изъята вся одежда. Или как там у них пишется? — ехидно глянув на сестру, подымается с кровати Джейкоб, — Но такие занятные обыски ему ещё и не снились! — Натворишь что-нибудь еще — будут, — в шутку обещает Иви. С такой персональной «врединой» слишком стыдно скучать.