Песчаные замки

Выяснить правила оказалось нетрудно. Рэй присел на камень поблизости от троих увлеченных процессом синигами и, менее чем через час, понял, как надо играть. В центре площадки Боги Смерти расчертили круг условленного диаметра, уселись вокруг него, а затем по очереди стали подбрасывать пригоршню из тринадцати камней. Очки присваивались по разнице между количеством камней, упавших внутрь и вне круга. Победивший в раунде игрок мог забрать любую ставку у любого другого игрока на сумму выигранных очков или сохранить очки до следующего раунда. Однако если в следующем раунде побеждал другой синигами, он мог потребовать, чтобы у выигравшего перед ним игрока пропали баллы за последний ход, но он тоже терял при этом половину выигранных недавно очков. „Несгораемой“ считалась сумма в тринадцать баллов. Потерять ее игрок не мог до окончания партии. Ставками в игре являлись кости. Самым ценным считался неповрежденный череп. За него просили пятьдесят очков. Дешевле оценивались позвоночник с ребрами, кости таза — по тридцать очков каждый. Чтобы выиграть берцовые и лучевые кости, пальцы рук и ног, осколки черепов надо было с помощью камней набрать десять баллов. Мелкие кости обменивались на более крупные и так далее. Яблок в качестве ставки никто не принимал. Наверное, кроме Рюка, ими все наелись досыта. Играли до тех пор, пока три неповрежденных черепа не окажутся у одного владельца. Впрочем, в конечном итоге процесс являлся совершенно бессмысленным. На жизнь и смерть играть бесполезно. Синигами ни живы, ни мертвы. И такими останутся навеки. На щелчки? Так Боги Смерти не чувствуют боли. На деньги? Еще глупее. Что на них покупать? И даже драгоценности и еда не имели значения. Словом, кидая кости, любой синигами неприкрыто зевал от скуки. „Кажется, у нас с Тсубасой появились шансы уговорить их. Ведь нам есть, что терять, а синигами будет интересно попытаться обречь нас на гибель. Чем не развлечение? Осталось только узнать, у кого хранится более двух тетрадей. Скажет ли эта троица мне хоть что-нибудь, если спросить прямо?“ — размышлял Рэй. Трое синигами время от времени искоса поглядывали на Рэя, однако ни один из них не приказал мальчишке уйти прочь. Наконец, спустя час Бог Смерти, завернутый в темно-синюю обтрёпанную тунику, с поразительно кривыми челюстями и провалом вместо носа, собрал три черепа, и игра благополучно завершилась. — Что ж, — довольно изрек победитель, — сегодня мне везет. Сыграем еще или просто поболтаем? — Да ладно, Солтан, хватит. Надоело, — проскрипел второй Бог Смерти, почесывая шипастый затылок. — Лучше завтра продолжим. Да к тому же кое-кто на нас так внимательно смотрит, боюсь, он на наших скелетах дыру протрет. Еще рассыплемся в прах прямо здесь! — Ух-ггу, — неприлично расхохотались все трое, похлопывая друг друга по костлявым плечам. Рэй даже глазом не моргнул, а продолжал сидеть и слушать. — Смотри-кось, не уходит, — снова заговорил второй синигами, кивая в сторону мальчишки. — Одиноко ему сейчас, наверное, и страшно. Старик ведь приказал им с товарищем срочно по тетрадке найти. Иначе — кранты обоим. И всего три дня в запасе. Жаль, такой мальчонка хороший. Давайте за умеренное вознаграждение стукнем на… сами знаете, кого. — Гы-ы! — обрадовался вдруг третий синигами. — Точно! Эй, парень! Тащи свою задницу сюда. Рэй поспешно встал и приблизился к синигами. — Хошь тетрадь заполучить? — Хочу, — смело ответил Рэй. — И как это сделать? — Тебе надо заставить кое-кого сыграть с тобой в „Три Голых Черепа“. Если сейчас сцедишь каждому из нас по пригоршне крови, научим, как и с кем надо играть. — Моей крови?! — ужаснулся Рэй. — А чего ты побледнел? — удивился Солтан. — Ты же не будешь ходить и у каждого встречного спрашивать, не заныкана ли у него лишняя тетрадка? Так и в табло схлопотать недолго, да и времени у вас в обрез. Мы тебе честно скажем, к кому обращаться. Этот типчик целых три экземпляра сныкал от Старика. Он похлеще Рюка хитрец и пройдоха. По-любому кто-то из вас у него одну тетрадь выиграет. А если вдруг наш проныра отыграться возжелает, то у вас появится неплохой шанс и на вторую. Так что? — Но зачем вам моя кровь? Трое синигами одновременно плотоядно облизнулись, и их глаза засверкали алыми фосфоресцирующими огнями. — Вкуууусно же!!! — провыли они, словно старые вурдалаки в полнолуние. — Ясно. Собственной плоти нет, и вы покушаетесь на чужую, — догадался Рэй. — Ыгы, — согласно кивнули синигами-вампиры. — Нам от этого ровным счетом ничего не прибудет, разве что кайф словим. Ну как вот вы, люди, получаете кайф от наркотиков, а наш Рюк — от свежих яблок. — Да, у вас, может, ничего и не прибудет, но у меня кое-чего ощутимо убудет. Жизненных сил, например, — призадумался Рэй. Потом вздохнул и, видя, что синигами ничем другим ему не собираются помочь, решился. Закатал рукав запыленной рубашки и грустно вымолвил. — Давайте, кровопийцы, режьте! *** — Ты опоздал на пять минут, — хладнокровно констатировал Тсубаса, лениво почесывая одну голую ступню о другую. Он стоял в своей излюбленной позе — сгорбившись и засунув обе руки в карманы джинсов, слишком длинных для него и потому волочащихся по земле. Белая, вернее, теперь уже серая, безрукавка, висела на груди мешковатыми складками. Пряди волос наполовину скрывали лицо. Синяки под глазами выделялись еще отчетливее, нежели несколько часов назад, когда Рэй впервые увидел своего товарища по несчастью возле песчаных замков. Сейчас его лицо, как ни странно, уже не казалось Рэю отталкивающим или чудовищным. Он улыбнулся про себя, вспоминая свой первый испуг, когда принял лохматого паренька за демона. Остановившись рядом с Тсубасой и опершись спиной о скальный выступ, Рэй постарался выпрямиться и не шататься. — За тобой следили? — тем же равнодушным тоном поинтересовался Тсубаса. Рэй отрицательно помотал головой. — Тогда, скажи, кто? — А? — Кто сделал это? — Тсубаса цепко схватил правую руку Рэя и перевернул ее вверх, так что багровый шрам от недавно затянувшейся раны стал отчетливо виден обоим. — Я сам. Тсубаса медленно повернул свое бесстрастное лицо к нему: — Зачем? — Информация того стоила. — Значит, ставкой в игре будет кровь? — Да. И в игре, и вообще… Пока у нас есть плоть, мы можем расплатиться ею. По частям, — Рэй грустно улыбнулся. — Видишь ли, в чем дело. Синигами не мёртвые. Но и не живые в полном смысле этого слова. Их существование… как бы сказать… оно… — Я не хочу так жить! — резко прервал его Тсубаса. — А ты? — и крепче сжал поврежденную руку товарища. — Ай! — И-извини, — Тсубаса осторожно отпустил свой захват. — Я идиот. Рэй потер кожу возле рубца. — Болит? — сочувственно поинтересовался Тсубаса. — Пройдет. — Серьезно, Рэй. Я не хочу превращаться в полумертвый-полуживой ходячий скелет. Я понятия не имею, как мы с тобой тут оказались, кого из нас Рюк спасал, а кто сюда попал случайно, но раз уж так вышло, я хочу выбраться, а не становиться одним из этих… — Я понял. Можешь не продолжать. И как ты планируешь сбежать? — Я думаю, — внезапно Тсубаса опустился на землю, присев на корточки и поджав под себя ступни, а указательный палец снова засунул в рот. — Ишвини, мне так утопнее думается, — пробубнил он, игнорируя удивленный взгляд Рэя. — Хорошо, — согласился тот. — Думай, хоть вверх ногами стоя. Мне все равно. Только имей в виду: Солтан, Кетон и Фуллоу за три пригоршни крови „стукнули“ мне на своего приятеля Мика. У него, говорят, аж две лишние тетради в подполье заныканы. И он страсть как азартные игры любит. Понимаешь? — Мофодец, Вэй. — „Молодец, Рэй“?! И это все, что я слышу от тебя после того, как накормил тех вурдалаков своей кровью?! Некоторое время единственным ответом на его гневный вопрос была абсолютная тишина. Только слышались странные причмокивающие звуки со стороны мусолящего во рту палец Тсубасы. — Ага! — наконец, изрек он, и его лицо озарила блаженная улыбка. — План готов! — Излагай, — потребовал Рэй. — Некогда. Идем. — Куда? — А где находится логово Мика? Надеюсь, за целых три пригоршни твоей невинно пролитой крови тебе подробно объяснили, как искать означенного синигами и когда он будет намерен с нами играть? — Разумеется. Сначала во-он от того камня налево, потом прямо, потом направо… Э! Э! Ты куда? Я сказал, сначала налево! Тсубаса остановился и снова посмотрел на Рэя своими огромными темно-серыми глазищами. — И зачем я, по-твоему, пойду к Мику? — За тетрадями. Грустно вздохнув, Тсубаса постучал согнутыми пальцами по лбу Рэя. — Ты просто утомился, парень, я знаю. Кровопотеря, сильный стресс и все такое… Иначе ты бы соображал быстрее. Но твоя кровушка пролилась не зря. Теперь я точно знаю, в какую сторону ходить ни в коем случае не надо. — Значит, нас там ждет ловушка, по твоему мнению? — Не обязательно. Вполне может быть, твои „вурдалаки“ совершенно искренне хотели помочь. Но теперь в доме Мика собралась целая толпа жаждущих хлеба и зрелищ! Как же нам удастся сбежать, если нас окружит толпа скандирующих приветствия Богов Смерти? Так мы тут точно заторчим на веки вечные! Поэтому идем искать хоть какого-нибудь завалящего синигами, который еще не оповещен о том, что мы направляемся играть к Мику. — Но у того, другого синигами может не оказаться тетради смерти! — все еще не понимал Рэй. — А нужна она, эта тетрадь? — глядя ему прямо в глаза, серьезно спросил Тсубаса. Рэй на секунду задумался, а потом его осенило: — Ты знаешь другой выход из положения? — Ну, — скромно потупился Тсубаса, — не то чтобы знаю… Уверен на 15%. — НА ПЯТНАДЦАТЬ?! ТЫ СОВСЕМ ОФОНАРЕЛ?! — Если мои догадки окажутся верными, мы с тобой не превратимся в вечноживущие скелеты, а вернемся в мир людей. Скажи, ты мне доверяешь? — и он положил руки на плечи Рэю, развернув его лицом к себе так, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты мог бы мне доверять, хотя ничего не помнишь о нас обоих? — Ну и вопросы ты задаешь! А кому мне доверять? Не Рюку ведь! Он вместо того, чтобы помочь, заманил нас к этому королю-не королю… в мертвый город. Ничего не рассказывает, хотя прекрасно узнал нас обоих… Уж лучше я попытаюсь доверять тебе. Мы чем-то похожи. Не пойму, чем, но это факт. — Тогда слушай. Сейчас мы найдем любого свободного и скучающего синигами, и я с ним сыграю. Если кто-нибудь попытается прийти и начать смотреть, твоя задача отвлечь этого кого-то любым способом. Понимаешь, никто не должен увидеть, какой предмет я собираюсь выиграть. Тот, у кого я выиграю, рассказать не посмеет, но свидетелей быть не должно. Поверь, Рэй, мы можем вернуться назад в наш мир. Ты согласен рискнуть? Рэй задумался на пару секунд, а потом положил свои руки поверх ладоней Тсубасы и коротко ответил: — Да. *** Питч недоумевал. Он слышал краем уха о прибытии двух ребят из мира людей, но чтобы парочка жалких человечков осмелилась заявиться к нему в пещеру с предложением сыграть в „Три Голых Черепа“, Питч не ожидал. Он жил здесь отшельником уже более двухсот лет, даже другие синигами отвыкли забредить к нему и почти не беспокоили, кроме разве что Тенко и Эйши. Эти двое, как сороки на хвосте, приносили ему ежедневно все свежие новости. Но и они не осмеливались заходить в пещеру и обычно общались с Питчем через открытый вход. Так каким образом двое пацанов обнаглели настолько, что запросто явились сюда и вот так в лоб задают ему разные вопросы? Малорослый синигами задумался на мгновение после реплики Тсубасы, а потом медленно проскрипел: — Вам же тетради смерти нужны вроде, а у меня запасных нет. — Не страшно. Я сказал, что буду играть с тобой на предмет, который принадлежит тебе, но от которого не зависит твоя жизнь. И потом я тебе этот предмет верну. Он нужен мне лишь на день. Согласен? — Нет, ты скажи конкретно, на что мы играем, — мрачно настаивал Питч. — Сколько пригоршней моей крови тебе надо, чтобы ты начал играть без вопросов? — не выдержал, наконец, Тсубаса. Они сошлись на цифре один. Тсубасе повезло, Питч испугался, что впадет в состояние слишком сильной эйфории, поэтому ограничился небольшим авансом. За каждую проигранную игру Тсубаса должен был сцеживать синигами еще по полпригоршни, пока он либо не выиграет, либо не упадет замертво, потеряв всю жизненную силу. Питч ничем не рисковал. В „Три Голых Черепа“ он играл великолепно, так что опасаться ему было нечего. Они расчертили на полу пещеры круг, и игра началась. *** По прошествии получаса Питч понял, что творится нечто невообразимое. По всем законам логики, он уже давно должен был выиграть у нахального взъерошенного паренька, однако на каждую его хитрость мальчишка придумывал свой ответный ход. В итоге по прошествии тридцати минут у каждого из них оказалось по выигранному черепу, а третий реликт эпохи предков переходил попеременно из рук в руки. Питч почуял настоящий азарт. Впервые за пять прошедших столетий, пока он обретался в мире синигами, ему всерьез захотелось доиграть до конца. Более того, Питч ощутил интерес к маленькому человечку, который пробыв здесь всего день, сумел освоить правила игры ничуть не хуже Богов Смерти, столетиями резавшихся в „Три Голых Черепа“. После очередного хода, когда переходящий артефакт оказался на руках Тсубасы, Питч не выдержал. Вместо того, чтобы подбросить горсть камней в воздух, он положил кучку рядом с собой и промолвил: — Скажи, как тебе это удается? — Что именно? — поднял на него лишенные эмоций глаза Тсубаса. — Против меня никто больше сорока ходов выстоять не мог. И я ушел в эту пещеру давно, потому что решил — мне надоело разговаривать с другими Богами Смерти, мне абсолютно нечего с ними обсуждать и даже больше не интересно ни с кем играть. Но тебе удалось меня удивить. В этой игре есть определенная система. Выигрыш тут зависит отнюдь не от случайного попадания камней в круг, хотя и от этого тоже. Гораздо важнее умело распорядиться имеющимися очками. Я постоянно выигрывал, так как мне удалось рассчитать абсолютно все ходы с любым количеством выпадающих очков на любое количество игроков. Я эту игру просчитал досконально. Я знаю все выигрышные комбинации, но я потратил на расчеты шестьдесят лет. И в связи с этим мне весьма любопытно, как тебе, узнавшему правила игры всего полдня назад, удается выдерживать ничью? Сидящий на корточках паренек поскреб затылок и тихо вымолвил, глядя себе под ноги: — У меня не было шестидесяти лет, чтобы рассчитать все возможные комбинации на любое количество игроков, поэтому я рассчитал ходы только на двоих. На тебя и меня. — Как? — В уме. За пару часов до прихода сюда. Просто я не ожидал, что и ты сделал то же самое уже давно, иначе наша ничья превратилась бы в мой выигрыш где-то… с тридцати-сорока ходов. В зависимости от везения с камнями. Хотя… знаешь… Можно поднапрячься и рассчитать с восьмидесятипроцентной вероятностью последовательность попадания определенного количества камней в круг у тебя и соперника, а не только манипулировать уже выпавшими очками. — Не может быть! — остолбенел Питч. — Уж такое точно невозможно! — Давай я покажу, как это рассчитывается, пересаживайся сюда. Питч охотно подвинулся вплотную к Тсубасе, и тот совершенно спокойно начал что-то пояснять Богу Смерти, вычерчивая в пыли на полу пещеры некие знаки и символы. Человек и синигами горячо спорили, забыв про игру, обсуждали написанное, исправляли друг друга, а потом Питч откинул в сторону обломок ребра, которым черкал в пыли и разразился гомерическим хохотом: — Ну ты, человечек, даешь! Да ты гений! Кем ты был раньше? Повисла тишина. — Прости, — неожиданно вымолвил Питч. — Ты не помнишь. Как все мы. Возникла неловкая пауза, во время которой снаружи пещеры послышались голоса неизвестных синигами: — Эй, Питч! Чего ты там ржешь в одиночку? — Выходи! Знаешь, что мы услышали? Развлекуха обеспечена! — Хватит киснуть! Хоть раз за сотню лет наружу выбираться надо, не то в песок раньше времени превратишься! — Да чего вам? — недовольно закричал Питч, жестами показывая Рэю и Тсубасе спрятаться за выступ в пещере на случай, если синигами вздумают заглянуть внутрь. — Вот принесла нелегкая! Я отдыхаю! — Солтан, Кетон и Фуллоу „заложили“ Мика одному из тех пареньков, которым Старик сказал тетради смерти найти. Мы утром тебе про них говорили, помнишь? Сейчас все собираются у Мика. Мы думаем, наверное, эти двое наберутся смелости и все-таки отправятся играть. А что им остается? — Питч, идем! — послышался голос второго Бога Смерти. — Такое не каждый день бывает! Перестань отшельника из себя корчить! Поиграл пару веков и будет! — Не, мне в облом, — изображая крайнюю степень лени, протянул Питч. — Подумаешь, какие-то паршивые людишки играть с Миком собираются. Я думаю, они продуют вчистую, и тем дело кончится. Неохота вставать. — Как пожелаешь, — обиделся первый синигами. — А мы пойдем. Наверное, игра уже началась. Покедова, отшельник. — Покедова, братаны. Послышались удаляющиеся скрипучие шаги двух пар костлявых ног, а потом все стихло. — У меня к тебе просьба, — зашептал на ухо Рэю Тсубаса. — Немедленно беги к Мику и играй с ним хоть всю ночь до утра, при этом заставь синигами забыть о моем существовании. Отвлеки их, ладно? Пусть делают, что угодно, лишь бы меня не искали! Но завтра под любым предлогом приходи к месту, где начинается тропа к горам, за которыми расположен вход в город. Помнишь, до того, как мы вышли на тропинку, мы петляли среди гор и металлических куполов. Ты должен прийти к тому месту, где начиналась тропа. Не позднее завтрашнего вечера, ясно? Надеюсь, ты хорошо запомнил дорогу? — Да, но что ты задум… — Молчи! — зажал ему ладонью рот Тсубаса. — Делай в точности, как я сказал! — Хорошо… — И, смотри, не умри раньше времени от потери крови, — то ли в шутку, то ли всерьез предупредил Тсубаса. — Разве я выиграю, если далеко не настолько сообразителен, как ты, чтобы просчитать все ходы в игре? — Ты достаточно умен. А тетрадь смерти выигрывать и даже брать ее в руки — строго воспрещается. Не вздумай, понял? Не для того я тут стараюсь, чтобы кто-то из нас Богом Смерти стал! — Откуда ты знаешь, что я умен? И почему так уверен, что в мире людей нам будет лучше, нежели здесь? Тсубаса, я ничего не понимаю. — Некогда болтать. Мне предстоит нелегкая работа. — Понял. Ты что-то узнал, но пока не можешь сказать. А мое дело — не выиграть у Мика, а тянуть время. — Я же сказал, ты умница, — похвалил его Тсубаса, и когда шаги синигами, а также их голоса исчезли в отдалении, он вытолкнул Рэя из-за выступа скалы и, указав ему на выход, шепнул. — Удачи! — и поднял вверх большой палец. Потом сам задумчиво покосился на свою руку, изумившись: — Почему я сделал такой странный жест? Рэй кивнул ему в ответ и быстро покинул пещеру. — Вы интересная пара, у вас может получиться… — начал загадочно Питч, но тут же осадил себя. — Так что, играем дальше? Мы ведь не закончили, кажется. — Да, я полагаю, теперь, когда у нас нет свидетелей, я имею в виду вообще никаких, мы можем завершить партию. Твоя очередь. Бросай. *** Поставленная Тсубасой цель играть, но ни в коем случае не победить, озадачила Рэя гораздо больше, нежели чем его бы затруднила противоположная цель — заполучить у Мика сразу две тетради. Сложность заключалась именно в том, чтобы играть долго, все время проигрывать, платить кровью, и при этом не скончаться повторно. Хотя такое, наверное, невозможно. Они ведь с Тсубасой уже однажды умерли в мире людей. Король, скорее всего, преувеличивает насчет „превратиться в пыль и прах, потерять и тело и душу“. Хотя кто его знает… Тут вокруг столько праха лежит. Может, это как раз останки тех, кому не повезло найти тетрадь смерти? Тысяча вопросов крутилась в голове Рэя. Почему Тсубаса уверен в его высоком интеллекте? Ведь сам Рэй отнюдь не ощущал в себе никаких особых талантов. Что его товарищ в действительности задумал и почему упорно молчит о своем плане? Откуда знает, что стать Богом Смерти — худший вариант, а попробовать вернуться в мир людей, о котором они оба ничего не помнят, лучший? Столько вопросов и ни одного ответа. — А-а, была-не была, — махнул рукой мальчишка. — Попробую сделать, как он сказал. Оставалось только придумать стоящий план, и делать это надо было срочно, до появления возле дома Мика, а то и скорее. Ведь неизвестно, если ему сейчас встретится кто-то из синигами и спросит, где его спутник, трудно будет просто ответить: „Не знаю“. Это породит еще больше подозрений. Значит, надо изобрести что-то убедительное прямо сейчас. Рэй присел на обочину дороги и задумался. То, что они оба забыли свои имена и свою жизнь в мире людей, отнюдь не означало потерю их прошлых способностей. Вон Тсубаса что-то чертил на песке, какие-то знаки, когда объяснял Питчу принцип попадания камней в круг при броске. Где он мог этому научиться? Не в мире же Богов Смерти! „Выходит, и я должен сохранить свои навыки, — сделал вывод Рэй. — Хоть какие-нибудь. Просто до сих пор мне не приходилось воспользоваться ими. Итак… что я умею? Может, я отлично играл в какие-нибудь игры в мире людей?“ — Рэй закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Перед глазами всплыла доска, расчерченная на чередующиеся черные и белые квадраты. По краям двумя рядами с одной и другой стороны располагались изящные фигуры, вырезанные из дерева. Каждой белой фигуре соответствовала подобная ей черная. Некоторые фигуры повторялись по нескольку раз в белом и черном варианте, а некоторые были представлены лишь единственным экземпляром своего цвета. Иные являлись парными. «Я хорошо знал ту игру с доской, хотя у нее весьма сложные правила, куда сложнее, чем в „Три Голых Черепа“. Я мог бы начать партию, — понял Рэй, — и правила вспоминались бы по ходу моих же действий…» — Эй, парень! Чего завис на полпути? — кто-то грубовато ткнул кулаком Рэя в спину, прервав его раздумья. — Простите, — подросток открыл глаза и обернулся. Позади него, выпрямившись, стоял необыкновенно высокий и худой синигами с омароподобными клешнями вместо рук. Его голову украшали желтые волосы, унизанные бусами из потрескавшихся ракушек и сухих водорослей. — Спишь на обочине, а я тебя, между прочим, давно жду. У меня уж больше трех часов, как возле дома целый хоровод синигами собрался. И все тебя ожидают. Ну и твоего товарища. Где он, кстати? — Он пошел искать кого-нибудь, чтобы выиграть у него в честном поединке тетрадь смерти. — Разве ты ему не сказал, что две лишние тетради как раз находятся у меня? — Так вы – Мик? — Ага. Чего скрывать? Все равно мои закадычные приятели меня с потрохами выдали. Главное, сами по горячим следам пришли и покаялись, шельмецы. Теперь Старик рассердится. Сегодня все узнали, что у меня целых три тетради вместо одной, положенной Богу Смерти, в укромном тайнике упрятано. Ладно, подумал я, развлекусь напоследок, а может наш король и сжалится. Над Рюком, вон, сжалился в свое время. Я все ждал-ждал, когда вы придете, так и не дождался. Решил пойти искать вас. Тебя вот нашел, а второго … не видно. С этими словами Мик подозрительно оглядел горизонт с высоты своего трехметрового роста. — Да он странный какой-то, — стараясь говорить пренебрежительно, произнес Рэй. — Никому не верит, даже мне. Сказал, будто хочет сам найти себе тетрадь. Он все по какой-то теории вероятностей события высчитывает, — выпалил Рэй и тут же удивился самому себе. Откуда ему известно это название? — И этот чудак заявил, — продолжал мальчик сочинять на ходу, ничем не выдав своих чувств по поводу столь легко рождающейся лжи, — что если мы вдвоем пойдем к одному и тому же Богу Смерти, то это окажется менее эффективно, нежели если мы начнем играть порознь и с разными. В общем, он имел в виду, наверное, что хочет искать себе другого партнера, так как не верит, что подсказка уважаемых Солтана, Кетона и Фуллоу — не ловушка или отвлекающий маневр. — Хм, — почесал подбородок Мик. — Логично. Вы вправе нам не доверять. И твой приятель мог оказаться и прав насчет меня. Но ты-то не считаешь, будто тебя заманили в ловушку с некой целью? — Какая разница, — пожал плечами Рэй, продолжая играть роль смирившегося со своей судьбой человека. — Даже если и заманили, я все равно не знаю, куда еще пойти и что делать. Попытаю счастья с вами. — Славно! — обрадовался вдруг Мик. — А ты не бойсь, твой друг скоро тоже придет. Не сегодня, так завтра. Где ж он сейчас найдет синигами с лишней тетрадью? Никто сам не признается. А вообще все сейчас сидят у меня возле дома и ждут нашего с тобой поединка в „Три Голых Черепа“. Рэй помолчал секунду, делая вид, будто обдумывает нечто, потом вдруг набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — А если нам попробовать сыграть в другую игру? Мик откачнулся назад, всем своим видом выражая глубокое удивление: — Рюк прав. Вы, люди, весьма забавные существа.