Песчаные замки

Играть, но нарочно не выиграть… Оттянуть время… Ему это удалось. Едва переводя дыхание, Рэй припал к черному, отполированному ветрами боку скалы и тут же неловко сполз на землю. Подняться не получилось, и вскоре он бросил свои бесплодные попытки. Шесть партий в шахматы. Естественно, проиграны. За каждый проигрыш честно заплачено кровью… Как это он жив и смог доковылять сюда? Черт, в глазах темно. И еще — ужасное ощущение дежа-вю. Когда-то давно он точно так же шёл по нескончаемой дороге, зажимая рукой глубокую рану, из которой текла горячая, пульсирующая кровь. А потом лёг и… Темнота. Нет, если ему суждено вспомнить нечто ужасное, то лучше остаться навеки лишенным памяти! Что-то их ждет в мире людей, куда так стремится Тсубаса? А если та их жизнь еще хуже этой? Впрочем, пути отрезаны. Теперь — или назад в мир людей, или смерть. Ведь они с Тсубасой решили не трогать тетради. Тогда почему так захотелось прикоснуться к одной из них, когда Мик во время игры, дразня его, вдруг вытащил тетрадь из-за спины, показав край чёрной обложки, исчерканной архаичными буквами? Рэя так и потянуло вперед, захотелось схватить тетрадь, прижать к груди, не отдавать никому! Он едва удержался от нестерпимого желания. Рюк, пришедший вместе со всеми полюбоваться игрой, заметил этот его порыв и как-то нехорошо усмехнулся. Прямо-таки со злорадством. „Он знает, — понял Рэй. — Рюк знает, что меня связывает с тетрадью, но он никогда не расскажет“. Боги Смерти на удивление быстро откликнулись на предложение мальчишки попробовать новую игру. За пару часов они общими усилиями выстругали требуемую доску, выровняли ее поверхность и стали размалевывать углем на черные и светлые квадраты. Другие синигами корпели над шахматными фигурами. Не мудрствуя лукаво, белые вырезали из дерева, а черные слепили из глины. Получилось вполне сносно. По крайней мере, ферзь заметно отличался от слона, а конь от пешки. Рэй попросил разрешения на первую пробную партию. Ему разрешили. И на удивление быстро, начав играть с Миком, Рэй восстановил в памяти все выигрышные комбинации, проклиная себя. Выигрывать было ни в коем случае нельзя! К тому же и время потянуть не очень-то удалось. Хитрый Мик выставил то же самое условие, что и все предыдущие Боги Смерти: он начнет настоящую игру, если человек пожертвует свою кровь. Когда Рэй заколебался на мгновение, то ощутил, как сзади его подтолкнул кто-то, и голос Рюка прохрипел: „Соглашайся. Тебе хватит жизненной силы. Я просигналю, когда жертвовать станет опасно. Я на твоей стороне, не волнуйся“. Не волноваться? Нет уж! Рэй не верил этому монстру с фальшивой улыбкой ни на волос. Здесь никому нельзя было верить. Даже Тсубасе — с оглядкой. «Я пришел сюда один. И придумывать, как спастись, надо самому. Впрочем, мне все равно понадобится напарник для побега. И почему бы этим напарником не стать Тсубасе? Надеюсь, он хотя бы человек. Я видел, в его венах течет кровь. Ни один Бог Смерти, как бы он искусно ни желал притвориться человеком, не смог бы имитировать наличие крови у себя. Это привилегия людей… Получается, мы оба каким-то невероятным образом еще живы? — „осенило“ Рэя. — Наверное, мы зависли между миром живых и мертвых, поэтому окончательно не лишились плоти. И в то же время начали уходить от мира людей, вот почему сочетаем в себе признаки душ бестелесных и одновременно воплощенных. Выходит, мы действительно способны вернуться? Точно, Тсубаса догадался о том же самом! Ага. На полдня раньше. Блин, сообразительный засранец! Обставил меня. Так. Чего это я досадую? Мы с ним вроде заодно. Эх, все равно обидно!» Как долго тянется время… Всю прошлую ночь оно тянулось так же, когда Рэй, вспомнив о правилах игры, вынужден был, наступая на свою гордость, проигрывать раз за разом трехметровому кривляющемуся уроду. До горечи гадко было осознавать, что свободного выбора их с Тсубасой лишили с самого начала. Сначала заставили оказаться здесь, а потом вынудили подчиняться правилам Богов Смерти. „Нет, я не стану ничьей марионеткой! — разозлился вдруг Рэй. — Клянусь, я выберусь отсюда, чего бы мне это ни стоило! Интересно, где застрял Тсубаса? Он уже должен был прийти. Неужели сбежал? Нет, он честный. Глаза открытые. А вот я был редкостным пройдохой, не иначе. С какой легкостью мне удалось убедить синигами во всякой чепухе! Никогда бы не подумал, что эти древние Боги Смерти наивны, словно дети малые“. Рэй довольно ухмыльнулся. Интересно, повёлся ли Рюк, или впрямь проявил благородство, позволив ему сбежать, пока остальные, как шайка оголтелых пацанов, начали мутузить друг друга, пытаясь завладеть доской и фигурами? А всего-то потребовалось невзначай присочинить, будто Рэй вспомнил старую легенду о том, что если владелец первых созданных в мире шахмат выиграет сто партий подряд с равными по интеллекту соперниками, то ему откроется Тайна Устройства Вселенной. Будто данная легенда встречалась в трудах Лао-Цзы и Конфуция, и это было единственным, в чем двое мудрецов сошлись во мнениях. После фэнтэзийного экспромта Рэя в доме Мика началась потасовка. Все забыли и про соревнование, и про тетрадь смерти. Синигами захотели сами проверить, правда ли заключена в наскоро придуманной Рэем легенде. А мальчишка под шумок просочился к выходу, зажимая кровоточащий порез на руке, через который расплачивался с Миком. Интересно, Тсубаса оценит размер принесенной им жертвы? Скорей бы уж он появился, этот чудак со странным взглядом. Надо же было с такими очами на свет уродиться! Смотришь на него и ужасаешься, насколько пустым кажется взор темно-серых глаз с неестественно расширенными зрачками, будто парень смотрит не вовне, а внутрь себя. Словно ни до этого мира, ни до собственной жизни ему нет никакого дела. Но на самом деле он предельно собран, необыкновенно внимателен и потрясающе умен. А что касается внешности… Рэй усмехнулся. Да он чудище какое-то несуразное! Лохматый, с босыми ногами, ходит, ссутулившись. Но почему тогда, несмотря на все эти очевидные недостатки, Тсубаса невольно притягивает к себе взгляд? Вернее, не так. Какого черта я постоянно на него пялюсь, если он мне абсолютно не нравится, и я ему полностью не доверяю? Стоило только этой мысли оформиться, и Рэю стало еще неуютнее. Получалась нелепица. Его необыкновенно привлекал парень, который ему совершенно не нравился. Рэй слабо застонал и, полулежа на земле, уткнулся лбом в холодную скальную породу. „Скорей бы вернуться в мир людей и забыть обо всем, как о страшном сне“, — решил он про себя, почувствовав, как тяжелая усталость наваливается на него, гася последние искры сознания. *** — Знаешь, человечек, я сдаюсь, — Питч отложил выигранные кости в сторону, а тринадцать камней высыпал рядом. — Нам с тобой никогда не доиграться ни до чего, кроме ничьей. Я бы мог упорствовать и дальше, но не вижу смысла. Завтра твой последний день жизни, вне зависимости от того, выиграешь ты или проиграешь, суть не изменится. Либо ты станешь одним из нас, либо… Впрочем, не будем о плохом. В любом случае вы оба опять потеряете память и забудете, что были когда-то людьми, забудете все свои страхи, страдания, привязанности, а за это получите вечную жизнь как Боги Смерти. Что-то человеческое в вас останется, но личности ваши изменятся радикально. Поэтому мы с тобой больше никогда уже не сыграем, как сегодня. — Жаль, — промолвил Тсубаса. — Мне тоже. Поэтому говори, что ты хотел у меня получить. — Но я не выиграл! У нас постоянно получалась ничья. — Ты честно поделился со мной расчетами вероятности попадания камней в круг, хотя мог скрыть их. Ты слишком справедлив. Так нельзя. — Все равно. Я не могу просить выигрыш. — Глупец! Тебя устроит, если я проиграю прямо сейчас? — Нет. — А если захочу сделать тебе подарок, просто потому что ты развлек меня, как никто за эти годы не сумел? Парень, другого шанса не будет, учти, я дважды одно и то же не предлагаю. — Подарок? — лицо Тсубасы расцвело улыбкой. — Согласен. — Тогда выбирай. Ты можешь попросить тетрадь, и я отдам ее тебе. — Но ты умрешь! — Нет. Просто скажу Старику, что потерял ее и попрошу себе новую. — Значит, король обманул нас? Он сказал, что без тетради Бог Смерти умирает. — Старик хитер. Он сказал то, что ему было выгодно. На самом деле потерять тетрадь для синигами — большой позор, но отнюдь не смерть. Я догадываюсь, почему Старик так повел себя, но не буду утверждать, будто абсолютно точно знаю его мотивы. — А я понял. Как и всем, вашему королю тут безумно скучно, и он решил развлечься за наш счет. Неплохо. Почему бы и нет? Но я не хочу тетрадь. И Рэй в ней не нуждается. — Чего же ты хочешь? Тсубаса осторожно взглянул на Питча и тихо произнес: — Перстень, который ты носишь на левой руке. Всего на день. Завтра я его верну. На лице Питча отразилась сложная гамма чувств: от подозрительности до восхищения. Наконец, он вымолвил: — А ты вообще представляешь, о чем ты меня просишь, человечек? Мальчишка смело посмотрел в мерцающие зеленоватые глаза синигами и ответил без колебаний. — Да, я хорошо себе это представляю. И если бы я выиграл, то в качестве приза взял бы то же самое на тех же условиях. Ибо я отлично понимаю, насколько важен для тебя этот перстень. И еще я не хотел подставлять тебя под удар, потому и стремился играть без свидетелей. Ведь если ваш король узнает, кто одолжил мне ключ от Врат, то вряд ли будет счастлив. — Хорошо, как ты вообще узнал про Врата? — По теории вероятностей это можно рассматривать как случайное везение в пропорции 1:1785. Когда Рюк привел нас сюда, я заметил, что в определенном месте дороги мы прошли через красную полосу, но она появилась лишь для меня и Рэя. После того, как мы с Рэем разошлись в разные стороны искать синигами, обладающего запасной тетрадью, я решил снова отправиться к месту, где видел полосу. Я лег на землю и стал внимательно рассматривать ее, пытаясь понять, что это такое. Я вскоре понял, что она является частью магического круга, очерчивающего город, и человеческие существа, пересекшие ее раз, уже не могут выйти наружу. Однако я прекрасно видел, как Рюк мог совершенно спокойно ходить туда и обратно, будто для него полосы не существовало. Пока я осматривал землю между скал, пытаясь понять, чем же магический круг держит здесь меня и Рэя, откуда ни возьмись, появились двое синигами. Они не заметили меня и продолжали беседовать. Один сказал: „Жаль тех пареньков, Старик даже не дал им шанса вспомнить их настоящие имена“. А второй ответил: „Все равно, кто ж им одолжит ключ от Врат, чтобы они в мир людей вернулись! Вот ты бы, к примеру, одолжил?“ Первый сразу отозвался: „Нет, конечно. Зачем мне это?“ Я немного приподнял голову, чтобы понаблюдать за их действиями. Те двое приблизились к соседней скале, и каждый из них приложил свой перстень на левой руке к трещине между камнями. В тот миг скала раздвинулась. Оттуда хлынуло яркое сияние. Синигами шагнули в образовавшийся проход и исчезли. Это происшествие навело меня на несколько мыслей. Во-первых, я понял, что король обманул нас и не рассказал о некоей третьей возможности, кроме как умереть тут или превратиться в Бога Смерти. Во-вторых, наверное, если мы с Рэем заполучим ключ, открывающий дверь в мир людей, спустимся туда и вспомним наши настоящие имена, то что-то случится… Скорее всего, у нас появится шанс вернуться обратно. Но это надо успеть сделать в течение трех дней, потому ваш король и запудривал нам мозги, чтобы мы пропустили сроки. В-третьих, большинство синигами на стороне короля, то есть они поддерживают его желание оставить нас тут, поэтому ключ от Врат нам не получить никогда. Даже если я выиграю перстень у одного из Богов Смерти, до Врат нас не допустят. И тут Рэю предложили сыграть с Миком. Вот тогда я и решил попросить его отвлечь внимание на себя, а самому найти убежище какого-нибудь синигами, решившего покинуть общество себе подобных и жить отдельно, а потом сыграть с ним, в начале игры не оговаривая, что призом будет перстень. Я рассудил, коль скоро среди людей бывают отшельники, почему бы им не оказаться среди синигами? А потом все-таки вы, Боги Смерти, имеете привычку держать изначально данное слово. Да и ключ от Врат должен быть у каждого из вас, ведь ваша работа в том и заключается, чтобы следить за людьми и контролировать продолжительность их жизни. Вот такой у меня был план. — Хм, — удивленно хмыкнул Питч. — Мне одно интересно, почему ты отказывался от выигрыша, когда я тебе его предложил? И зачем вообще столь откровенно рассказал о вероятности попадания камней в круг? Это был твой козырь. Ты бы точно выиграл у меня, не поделившись информацией об этом. — У меня есть понятие о чести, — серьезно ответил Тсубаса. — Даже если на кону моя жизнь, я не могу побеждать, имея явное преимущество. Я уравнял наши шансы. Питч уважительно покивал головой, потом медленно снял с костлявого пальца золотой ободок, увенчанный массивным сапфиром. Положил на пол пещеры между собой и Тсубасой. — Удачи тебе, человечек, — вздохнул он, отводя в сторону взгляд. — И тому, второму, тоже… — Благодарю тебя. От всего сердца! — А оно у тебя большое и горячее, — пробормотал синигами. — Что? — Ничего. Ступай. Мальчишка бережно поднял перстень и глубоко упрятал его себе за пазуху. — Я верну его. Обещаю! — Я верю. Он уже дошел до выхода из пещеры, когда синигами окликнул его. — Самое последнее. Когда вы окажетесь в мире людей, вспомните свои настоящие имена и прошлое, возможно, окажется, что вас связывала отнюдь не дружба. Чаще всего два человека попадают к синигами из-за уз ненависти. Хватит ли у вас сил вынести осознание того, что вероятно один из вас стал причиной смерти другого? Или же вы оба погибли по вине друг друга. — Думаю, я выдержу такое открытие, — после недолгого размышления ответил Тсубаса. — Но все равно, спасибо за предупреждение, Питч. — Смотри, человечек. Я не потому сказал, чтоб просто предупредить. Если вы вспомните что-то непереносимо тяжёлое и после этого возненавидите друг друга, то мгновенно превратитесь в Богов Смерти, даже не касаясь тетради. Лицо Тсубасы заметно побледнело, но, собравшись с силами, он вымолвил: — Я все равно хочу вернуться в мир людей, получив еще один шанс. Даже если я совершил какую-то непростительную ошибку в отношении Рэя, то хотел бы исправить ее. — А если он совершил ошибку в отношении тебя? Ты простишь его? — Постараюсь. Не знаю, почему, но я хочу вернуться. Несмотря ни на что. С ним. Синигами прищурил свои светящиеся умные глаза и понимающе усмехнулся. — Только спроси у своего приятеля, разделяет ли он твои намерения, прежде чем спускаться в ваш мир. А то велика вероятность, что в самый ответственный момент тебя предадут. Тсубаса с благодарностью кивнул, махнул рукой на прощание и скрылся за стеной пещеры. Питч задумчиво подпер кистью левой руки подбородок. — Надо же, — пробормотал он вполголоса самому себе. — Впервые за столько сотен лет я готов понять синигами, сопереживающих людям. *** Остановившись рядом со скорчившейся фигуркой отощавшего, бледного мальчишки, Тсубаса почувствовал в сердце укол чувства, похожего на смесь сочувствия и нежности. Присев на корточки, Тсубаса медленно провел рукой, откидывая чёлку со лба спящего, затем коснулся его израненной руки с багровым рубцом, выпирающим на запястье. — Кем же ты был для меня? — задумчиво прошептал Тсубаса, осторожно трогая указательным пальцем подбородок мальчишки. — Почему я так сильно хочу тебя спасти? — Тсубаса нахмурился и интенсивно потер лоб. – Нет, воспоминания не вернутся так просто. В этот момент Рэй шевельнулся, и Тсубаса инстинктивно отпрянул назад, одновременно придавая лицу бесстрастное выражение. Рэй застонал, хватаясь во сне за руку, и открыл глаза. Внезапно на его губах заиграла хитрая улыбка, и он засмеялся. — Тсубаса, ты сейчас выглядишь ничуть не симпатичнее, чем когда мы впервые встретились два дня назад! — Мне кажется, с тех пор прошло две тысячи лет. — В этом мире время течет иначе, — Рэй приподнялся на локте здоровой руки. — Знаешь, если сейчас придется идти куда-то далеко, то я не дойду. Мне даже на ноги встать не удается. Видно, чересчур долго играл в шахматы с Миком… — В шахматы?! — глаза Тсубасы, казалось, сейчас выпрыгнут на лоб. — Откуда вы взяли шахматы?! — Синигами выстругали из дерева. От настоящих не отличишь. Ручная работа, высшее качество! — Шахматы, — повторил вдруг Тсубаса, будто в ступоре. — С синигами — в шахматы?! Но как тебе удалось улизнуть от Мика, пока он не выпил всю твою кровь? Проиграть, понятно, дело нехитрое… — Ничего себе! — оскорбился Рэй. — Сам бы попробовал в то время, как у тебя перед глазами одни выигрышные комбинации рядочками бы плавали, словно рыбки в аквариуме! — Извини. Тебе тоже пришлось нелегко. Но как ты сбежал? Рэй вкратце изложил свою придумку насчет тайны Вселенной, чем вызвал появление еще одной ухмылки на лице Тсубасы. — Слушай, я не разочарован в тебе, — сделал вывод лохматый мальчишка, поджимая босые ноги под себя и принимая свою излюбленную позу ласточки, сидящей на проводе. — Чего-то подобного я и ожидал, но ты действовал даже более творчески, чем я полагал. — Следовательно, пока синигами там шарахают друг друга по головам шахматной доской, нам надо успеть провернуть то, что ты задумал, не так ли? — Конечно, — сразу посерьезнел Тсубаса. — Тогда самое время ввести меня в курс дела. — Мы должны спуститься в мир людей и вспомнить наше прошлое. И времени у нас с тобой — один день. К завтрашнему утру мы должны явиться к королю и либо предъявить ему тетрадь…, но этот вариант исключается, ведь мы оба решили, что не хотим становиться Богами Смерти… Так? — Так, так! — нетерпеливо перебил его Рэй. — Либо, я думаю, мы должны назвать ему наши настоящие имена, и тогда король не сможет больше держать нас тут. Он будет вынужден вернуть нас в человеческий мир. — Ты уверен? — На пятьдесят процентов. — Опять! Как меня задолбали твои проценты! Ты пытаешься вычислить жизнь, но так не получится! — неожиданно разозлился Рэй. — Мы не в игры играем! Это наш последний шанс! Ты что, не понимаешь? Как ты можешь постоянно рассуждать в процентах, будто мы с тобой — столбики цифр в статистическом отчете?! Вместо ответа Тсубаса молча вынул из-за пазухи сапфировый перстень Питча. — Как бы то ни было, вот ключ от Врат, ведущих в мир людей. Питч пожелал нам обоим удачи. Ты идешь со мной? — Конечно, — пожал плечами Рэй. — Разве мне есть, куда отступать? — И еще одно, — Тсубаса замялся. — Если выяснится, что там, в прошлой жизни, мы были врагами и уничтожили друг друга… ты сможешь удержаться и не возненавидеть меня? — С чего тебе подобное вообще взбрело в голову? — отпрянул от него Рэй. — Питч сказал, если выяснится, что мы были врагами, и мы не найдем в себе сил простить один другого, то превратимся в синигами, даже не касаясь тетради. Рэй задумался. — Серьезное препятствие, — он внимательно оглядел с ног до головы сидящего перед ним Тсубасу. — Даже если выяснится, что мы были врагами, и ты, предположим, стал причиной моей смерти… Смогу ли я простить… — Так сможешь? — Знаешь, — вдруг ответил ему Рэй. — еще вчера я бы, не задумываясь, сказал, что смогу, но я бы солгал. Сейчас скажу другое. Я не знаю, кем я был раньше, и, судя по обрывкам моих чувственных воспоминаний, я, скорее всего, являлся не очень хорошим человеком. Я постоянно лгал и не жалел никого, кроме себя. Мне весь мир будто был что-то должен. Я и сейчас отчасти такой. Но, Тсубаса, для меня ты – тот, кого я первым встретил в этом мире. Мы оба отдали нашу кровь, чтобы заполучить ключ. Смогу ли я после этого возненавидеть тебя за то, что случилось в прошлом? Это же бессмысленно. Нам надо думать о будущем. Я не хочу становиться Богом Смерти, даже если когда-то и стремился к этому. — Почему ты думаешь, будто некогда стремился стать синигами? — Мик дразнил меня тетрадью, когда я продул ему в шахматы три партии подряд. Он показал мне обложку. Мельком, всего на секунду, но в тот же миг меня потянуло к тетради так, будто внутри неё заключена часть моей души. — Думаешь, тетрадь Мика как-то связана с твоим прошлым? — Не она конкретно, а какая-то другая тетрадь, похожая, но что-то меня связывало с ней. Я или был Богом Смерти, или очень хотел этого. Одно из двух. Тсубаса крепко сжал его плечо. — Я не позволю тебе превратиться в синигами! Даже если ты уже был им в прошлом. — Но, в сущности, тебе какая разница? Ты в любом случае спасешься. — Нет. Я предпочту стать синигами вместе с тобой, — твердо сказал Тсубаса. — Несмотря на то, что мне это глубоко противно. — Почему?! — Потому что мне давно кажется, что я должен спасти тебя от какой-то опасности… А еще после нашей встречи я понял… Ты очень интересный человек, и мне хотелось бы дружить с тобой! — закончил Тсубаса свое странное объяснение. Повисло недолгое молчание. Потом Рэй произнёс: — Выходит, Рюк был прав? Ты нарочно отправился сюда следом за мной? — Наверное. Больше ничего не спрашивай! Мне очень трудно самому понять… Может, когда я вспомню остальное, тогда пойму, — он нервно вертел в руках перстень, избегая встречаться глазами с Рэем. — Ладно, давай просто пойдем в мир людей и покончим с этим. — Но ты… постараешься не возненавидеть меня, какое бы прошлое нам ни открылось? — Я постараюсь изо всех сил, чтобы ненависть не проникла в мое сердце. Клянусь! — И я клянусь тебе в том же. Идем, — Тсубаса сжал в правой руке перстень, а другой рукой помог Рэю подняться и дойти до ближайшей скалы. — Вот здесь расположены Врата, — он указал на красную полосу, вспыхнувшую на земле, когда они приблизились ко входу в мир людей, —, но магический круг не даст нам дотянуться до них. Впрочем, погоди, у нас теперь есть ключ! — Тсубаса наклонился и коснулся полосы перстнем Питча. Магическая черта мигнула и погасла. — Удалось! — обрадованно воскликнул Рэй. — Ты знал, что так будет? И вообще — расскажешь потом, как ты выяснил информацию про Врата? — Я действовал согласно логике и здравому смыслу. — Да уж, заливай! — недоверчиво прервал его Рэй. — И, наверное, мне в немалой степени везло, — прибавил Тсубаса. – Но, конечно, потом я тебе расскажу. А сейчас, — он неловко замялся. — У нас один перстень на двоих, поэтому, боюсь, могут возникнуть проблемы, если мы попытаемся пройти, следуя друг за другом, или даже просто держась за руки. Тебя может отбросить назад, и тогда я не уверен, хватит ли мне сил вернуться за тобой. — Что ты предлагаешь? — Тебе придется обнять меня так крепко, как только сможешь, — выпалил Тсубаса, стараясь не смотреть на Рэя. — Вот ерунда, и всего-то, — улыбаясь, сказал тот, шагнув ближе и сцепив свои руки за спиной лохматого мальчишки. — Открывай Врата, приятель! Тсубаса поднял руку и коснулся сверкающим камнем трещины между скал. В лицо ему брызнули лучи ярко-фиолетового света, ослепили его и швырнули их обоих вперед в пугающую бездну.