3. Новые возможности?
1 апреля 2016 г., 23:17
Себастьяна разбудил звонок мобильного, аккуратно положенного на край тумбы у кровати. Он быстро огляделся вокруг, чтобы хоть немного сориентироваться в ситуации, и ответил на вызов.
— О, Лиам? Ага, живой, вроде. Что? Пасут у дома и клуба? С чего бы?..
Потом он какое-то время слушал трёп в трубке и мрачнел с каждым словом.
— Вот с-сука, — сказал он наконец. — Откуда я мог знать? Ладно. Ладно, я понял. Спасибо, что предупредил. Передай боссу, что меня не будет несколько дней. Скажи, подхватил свиной грипп, хе-хе. Бывай.
Он нажал отбой и снова сморщился от тупой головной боли где-то в затылке. Знатно его вчера приложили.
Рубашка вся смялась после сна и пахла потом. Он оглядел аскетически обставленную спальню и почесал голову, случайно ощупав по пути налепленные на лицо марлевые накладки, медицинский скотч и бинт через всю голову. Кто-то позаботился о нём, и это было… странно? Окончание вчерашнего вечера Себастьян помнил, откровенно говоря, не очень.
А потом он заметил сложенные в аккуратную стопку на кресле свои брюки и носки. Пиджак висел рядом, на стуле. Крови на лацкане не было, но вид у пиджака был не рабочий. Он оделся и медленно подошёл к двери, тихо повернул ручку и… упёрся взглядом в знакомую голую спину с вытатуированной на ней японской женщиной, стоящей на жёлтом шаре. Себастьян судорожно вдохнул и замер. Ему не приснилось это. Крис, сам Крис стоял у мойки и вычищал под струёй воды большую сковороду.
Он обернулся, будто почувствовал его взгляд. И тут же потянулся за висящей на спинке стула футболкой.
— Проснулся? Садись, омлет и кофе на столе.
Себастьян не знал, что сказать. Молча сел и взял в руку вилку. А потом уже не смог отлипнуть от тарелки с едой, пока та не опустела — потому что это было чертовски вкусно. Крис сидел напротив и ел не торопясь. И глаз с него не спускал.
— А ты неплохо готовишь для гангсты, — усмехнулся Себастьян, когда тарелка перед ним была едва ли не вылизана дочиста. А потом взялся за кружку и пригубил ароматный чёрный кофе, но тут же скривился и вернул питьё на стол. — Блин, больно…
— Кто тебя избил?
— Думал, что свои же. Я случайно забрёл на чужую территорию вчера, — Себастьян поднял глаза и прямо посмотрел на Криса, откидываясь на спинку стула. — А оказалось, что я по уши в дерьме. Дня два назад в баре ко мне пристала дамочка, — мол, такой симпатичный мальчик, прокатишь? Ну, я и прокатил. Трахнул её, а она оказалась тёлкой Рыжего Боба. Знаешь такого? Держит притон на южной стороне. Теперь он меня ищет, оставил своих людей караулить у дома и клуба, где я работаю. Друг предупредил…
Крис скептически хмыкнул.
— Как ты умудряешься постоянно влипать в какое-нибудь дерьмо? Неужели не мог найти работу получше?
Себастьян ухмыльнулся, как делал всегда, когда его загоняли в угол — с напускной наглостью, закусывая губу.
— Ничего не поделаешь. Всё, что у меня есть — моё лицо и техника.
— Техника? — не понял Крис.
В ответ Себастьян закатил глаза и пошло подвигал языком, натягивая щёку изнутри.
Крис покачал головой, встал, собрал со стола грязную посуду и понёс её к мойке.
— Значит, ты в дерьме, — сказал он сквозь шум воды.
— Ага, — кивнул Себастьян широкой, затянутой в старенькую футболку спине Криса. А потом встал и подошёл ближе, выглянул из-за плеча. — Эй, Крис? Я не могу вернуться ни домой, ни на работу. Ты же живёшь один? Можно, я зависну у тебя ненадолго?
Крис даже посуду перестал мыть.
— Нет, — ответил он, уставившись перед собой. — Не думаю.
Себастьян выдохнул, потому что не дышал, наверное, целую минуту. Сжал зубы покрепче и пошёл в спальню — взять повешенный на спинку стула пиджак. Попытка не пытка, но раз нет — нужно уходить. Мать когда-то говорила, что плохо быть навязчивым.
— Спасибо за еду и, — он усмехнулся, пригладив бинт на голове, — за заботу.
Себастьян взялся за ручку двери. Крис за его спиной вытирал руки о кухонное полотенце.
— Себастьян, — окликнул он вдруг, и тот замер у двери, пытаясь усмирить рвущуюся надежду. Но нет, Крис не приглашал остаться. Он не передумал. Было слышно, как тихо шуршит вафельное полотенце по растираемой коже. — Береги себя. Старайся.
Себастьян хмыкнул и кивнул.
— Я знаю. Тюрьмы мне хватило.
А потом он обернулся, и ни обмотанная голова, ни пластырь на скуле не помешали ему выглядеть дерзким и обольстительным. У Криса на миг дыхание перехватило.
— А ведь у тебя встал, когда ты увидел, как Рико трахает меня?
Он подмигнул и вышел, хлопнув дверью перед носом у Криса.
Тот тяжело вздохнул и закинул полотенце на плечо. «Вот поэтому я терпеть не могу таких сопляков», — подумал он и принялся собираться на работу в бар.
***
— Всего доброго. Спасибо, что зашли, — сказал Крис, придерживая дверь перед припозднившейся парой, пока мужчина раскрывал зонтик. На улице безумствовал ливень, капли шпарили так часто, что уже в пяти шагах картинка размывалась. Казалось, словно бар и его посетители затерялись в плотном сером тумане. Крис хотел было уже закрыть дверь, как вдруг увидел Себастьяна. Он стоял под навесом вывески бара и смотрел на дождь, не моргая. Его костюм был мокрый на плечах. — Себастьян? Что ты тут делаешь? Себастьян вздрогнул и посмотрел на него. — Прячусь от дождя. Он как-то неловко перехватил себя под рёбрами и придержал поставленные вверх лацканы пиджака, словно ему было зябко. Под тканью зашебуршало. — Что там у тебя? — нахмурился Крис и подошёл ближе. Округлил глаза: — Кот? Ты с ума сошёл? Себастьян не переставал удивлять его. Пригладил рукой прямо поверх пиджака и пожал плечами. — Какая тебе разница? Он такой же, как я. Мы просто пережидаем дождь. Крис молчал. Слова как-то мигом разбежались. В другой ситуации он много бы чего сказал, но не сейчас. Голова была пустая, на душе — тревожно. — Слушай, ты тут вроде вышибалы? — спросил вдруг Себастьян. — Может, поговоришь с хозяином? Может, он разрешит разок переночевать в баре? Мы не доставим хлопот и с утра уберёмся. Просто под крышей сегодня всё же было бы лучше, чем на улице, под дождём. Крис смотрел и смотрел на него, а потом вздохнул. — Я — хозяин. Это мой бар. Подожди, я захвачу куртку и закрою. Через пять минут они шли извилистыми тёмными улочками прямо под ливнем. Крис впереди, Себастьян, понурив голову — следом. На улице было достаточно тепло, и промокнуть вот так, до нитки, было даже приятно. Если, конечно, знать, что впереди тебя ждёт горячая ванна и, возможно, три глотка виски. — Бездомный парень подобрал бездомного кота, — бурчал себе под нос Крис. — Подумать только. И нахрен вы оба свалились на мою голову? Себастьян шёл следом, прижимал к себе тёплый когтистый комок и улыбался.***
На свету котёнок оказался нежно-кремового цвета и чувствовал себя в квартире Криса, словно дома. Когда Себастьян вышел из ванной, он уже разлёгся на выделенном ему свёрнутом пледе на краю дивана в гостиной кверху пузом и нагло дрых. Себастьян не стал беспокоить его раньше времени. Дверь в спальню была открыта, внутри мягко светилась лампа с замшелым, на вкус Себастьяна, абажуром. Крис читал, лёжа в кровати. — Э… спасибо за ванну и шмотки, — сказал Себастьян и улыбнулся, оглядывая свои голые ступни с длинными пальцами, торчащие из-под подвёрнутых втрое штанин крисовых штанов. Вещи были ему велики размера на четыре. — Одолжишь мне одеяло? Крис поднял взгляд от книги, осмотрел его с ног до головы и спросил: — Зачем? — Зачем… — опешил Себастьян. — Посплю на софе. Крис захлопнул и отложил книгу — Себастьян только успел прочитать написанное сверху крупными буквами «Стивен Кинг», — и уверенно сказал: — Можешь спать здесь. — Что? Ты уверен? Крис выключил торшер, перелез на другой край кровати и отвернулся к стене. — Если пообещаешь не творить эту свою фигню. Себастьян смотрел на вторую подушку рядом с головой Криса, на его шею и аккуратное ухо. В груди сладко-сладко щемило. — Что значит «эту свою фигню»? — спросил он, сдерживая расползающуюся улыбку, пока забирался на кровать рядом, под один на двоих тонкий плед. Крис не ответил. Себастьян лёг на спину, боясь задеть Криса даже локтем, и уставился в потолок. В комнате было темно, но из раскрытой оконной створки долетали тяжёлые, влажные запахи летней ночи, блики света от фар проезжающих мимо дома машин и несмолкающий шум ливня. — Тебе это не напоминает время, когда мы сидели в тюрьме? — Нет, вообще-то, — глухо ответил Крис. Себастьян вздохнул. — Ты так недружелюбен. В тюрьме ты тоже относился ко мне, как к дерьму… А потом он вздрогнул, потому что Крис резко развернулся лицом и тронул его повреждённую скулу пальцами… Нежно. Себастьян широко распахнул глаза. Он не мог навскидку припомнить, когда к нему в последний раз прикасались с нежностью. — Лицо, твой единственный козырь, сейчас всмятку, — сказал он. Себастьян, не в силах удержаться, повернулся и подался к прикосновению, надеясь продлить его хоть немного. — Крис… Но Крис уже отдёрнул руку и снова повернулся спиной. — Ты ведь и с женщинами тоже можешь? — спросил он. — Почему бы тебе не найти хорошую девушку и не заняться чем-нибудь приличным? Себастьян выдохнул и закрыл глаза. Смотреть в темноте на потолок всё равно было скучно. — Не сработает. Я могу спать с ними, но не любить. Это невозможно. Я никогда не смогу доверять им достаточно… Себастьян не хотел вспоминать этого. Но картинки, запихнутые впопыхах на самое дно памяти, запросто всплыли и замелькали под веками. Он не помнил, как звали очередного маминого парня. Тот ударил его, бил снова и снова, а голова Себастьяна мотылялась из стороны в сторону. Ему было шестнадцать, и он боялся каждого маминого «ухажёра» до заикания. Почему-то каждый из них реагировал на него одинаково. Себастьян устал врать про синяки и разбитое лицо, придумывая новые и новые способы «упасть лбом в асфальт». А правде мать не верила. «Маленькая симпатичная сучка со смазливым личиком», — шипели у уха, а Себастьян плакал в ответ: «Не надо… Не бей меня, пожалуйста. Не надо… Я сделаю всё, что скажешь». Почему-то это подействовало. Удары прекратились, рука замерла в замахе. «Всё, что скажу?» Тип нехорошо улыбнулся и потянулся к ширинке. Когда мать вернулась домой, он уже нависал над Себастьяном, мажа скользкой головкой по заднице. Она ахнула, выдернула сына из-под тяжёлого тела и со всего размаху залепила оплеуху. Такую, что у Себастьяна до сих пор зудело в левом ухе, когда он вспоминал это. «Не смей соблазнять моих мужчин!» — истерично крикнула она и отшвырнула в сторону. Себастьян проехал по полу. Слёзы и сопли текли сами собой, размазывались по лицу, смешиваясь с кровью. Говорить было нечего. И некому. Он сбежал из дома в шестнадцать. Произошедшее стало последней каплей. Никчёмная жизнь. Никчёмные мать. Сам он — никчёмный. Он сбежал, надеясь, что в его жизни что-то изменится. Но всё почему-то осталось прежним. — Если ты меня спросишь, сколько и какое именно дерьмо я делал, чтобы как-то выжить, я вряд ли захочу отвечать, — тихо проговорил Себастьян в сгустившуюся темноту. — Слишком много всего было, одно хуёвее другого. Какая-то часть меня бесилась, другая — спокойно наблюдала за тем, как я падаю всё ниже и ниже. — Если ты хочешь — просто начни всё с начала, — сказал ему Крис после недолгого молчания. Его дыхание было ровным, а от тела ощутимо пекло. — Даже если упадёшь — поднимешься снова. Себастьян рывком повернулся набок и вцепился руками в мягкую футболку, утыкаясь лбом Крису в шею. Он был такой большой, надёжный, тёплый. Себастьян подумал, что было бы неплохо остаться вот так насовсем. Просто застыть в этом моменте, как мошка в солнечном янтаре. Крис замер. — Если ты задумал что-то — я тебя вышвырну. Себастьян выдохнул, обжигая кожу пониже шеи. — Я ничего не делаю. Мне просто холодно. — Я тебе не обогреватель, — проворчал Крис. Себастьян улыбнулся, прижимаясь теснее, и закрыл глаза. За окном барабанили по жестяному навесу частые капли. Любой, кто выйдет сейчас без зонта, вымокнет насквозь за считанные мгновения. В такую дрянную погоду особенно хорошо было под надёжной крышей, в одной постели с человеком, от которого жарит, как от печки. — Что насчёт кота? — вдруг спросил Крис. — Зачем ты подобрал его, если знал, что не сможешь заботиться о нём? Ты не должен был этого делать. Зря давать надежду. — Почему? — слабо поинтересовался Себастьян, щекоча дыханием. Он уже засыпал, сморенный чужим теплом. — Почему? — удивился Крис. — Это несерьёзно. — Ты думаешь?.. Как по мне, это лучше, чем провести ночь под ливнем. — Себастьян вжался носом между лопаток Криса и медленно, жадно вдохнул. — Если бы я был котом, я бы не жаловался, если бы меня снова бросили. Всё, что мне нужно — это немного тепла и доброты. Даже если только раз. Даже один раз — это лучше, чем никогда. Крис лежал в судорожных объятиях Себастьяна и боялся пошевелиться. Он, нормальный тридцатипятилетний мужик, старался даже дышать ровнее и не глубоко. Ему было тепло и… спокойно. Очень спокойно впервые за долгое время. Он не понимал Себастьяна. Лежал и размышлял о том, что не смог бы подобрать животное из жалости или по прихоти. Он не мог быть уверен, что сможет как следует позаботиться о нём. Он не знал, сможет ли остаться с ним до конца. Он не собирался держать у себя бездомного кота.***
А следующим днём пришёл тот самый парень. Которого Себастьян видел на фото у Криса ещё в тюрьме. Сначала зазвонил домофон, и Крис, нахмурившись, снял трубку. — Да, дома. Поднимайся, конечно. — Кто это? — спросил Себастьян, перебарывая тревогу. — Том. Мой зять. Я тебе рассказывал немного, — быстро проговорил Крис. Его глаза заметались по углам квартиры, вполне себе убранной и чистой. — Понятно. Муж твоей умершей сестры? — уточнил Себастьян, но его уже никто не слушал. Началось что-то странное. Крис метнулся в спальню и переодел домашнюю футболку, сменив её на… более приличную? По пути к двери он ругнулся под нос и быстро убрал в раковину кружку, что Себастьян случайно оставил на столе после завтрака. В дверь позвонили. — Привет, — сказал темноволосый худощавый парень, заходя внутрь. Он был высок, не ниже Криса, и весь будто ходуном ходил. Подвижный и резкий, казалось, если остановится хотя бы на мгновение — взорвётся нахрен. — Что случилось? — с места в карьер взял Крис, притворяя дверь. — Опять поругались? — Это его вина! — моментально вскипел гость. — Как он может быть таким толстокожим и упёртым?! Это до чёрта раздражает! Себастьян сидел, замерев, молча наблюдая за сценой. По его коленям упрямо топтался пока ещё безымянный кот. — Ой, — Том вдруг увидел Себастьяна и прикрыл рот узкой кистью с длинными пальцами. — У тебя гость… — Не такой уж и гость, — вздохнул Крис. — Себастьян, это Том, мой зять. Раз уж пришёл, кофе будешь? Том расцвёл в неловкой улыбке и стал нервно ерошить затылок. Потом кивнул — почему-то Себастьяну — и крутанулся на пятках, ретируясь в сторону плиты и небольшого круглого столика. — Как Ленни? — спросил Крис, наливая кофе — Себастьяну даже не предложил — в большую керамическую кружку. Которую запретил ему брать ещё утром, сделав страшное «я-так-сказал» лицо. — Хорошо, — Том как будто сник, нервно затарабанил кончиками пальцев по столешнице. — Наверное, у него переходный возраст. Последнее время он такой жёсткий со мной… И тут случилось это. Себастьян увидел, как лицо Криса вдруг просветлело, расправилось. Он смотрел на Тома, занятого своим монологом и кофе больше, чем следовало, таким взглядом, что у Себастьяна внутри всё заныло и заскреблось. Том говорил и говорил, трещал без умолку, а Крис… смотрел на него и улыбался. Так, что Себастьян бы половину своей никчёмной, неуклюжей жизни отдал за один такой взгляд. В дверь снова позвонили, а потом она сама собой распахнулась. На пороге оказался огромный, габаритнее Криса мужик. Высокий и в отличной форме, словно только что сбежал из спортзала. Он был запыхавшийся, на лбу блестела испарина. — Вот ты где, — сказал он и посмотрел на ошарашенного Тома и Криса, скрестившего руки на груди. — Так я и думал… — Чёрт, — прошипел Том и стукнул донышком кружки по столу. Встал резко, его стул с противным скрежетом проехал назад по ламинату. — Ты не должен был уходить во время нашего разговора, — наставительно сказал блондин Тому, когда подошёл ближе. Тот взвился с полуслова: — Заткнись! Это ты виноват! Разозлился и начал орать, даже не выслушав меня до конца! Блондин вздохнул и потупился. — Прости. Прости, что разозлился. Давай договорим дома? Пожалуйста… Том стоял, красный от ушей до самой шеи, и смотрел куда угодно, только не на новоприбывшего. Его волнистые тёмные волосы растрепались и торчали в полном беспорядке. Он кипел, от него только что пар не шёл. — Иди с ним, Том, — с мягким нажимом сказал Крис. — Он, кажется, бегал, искал тебя… Блондин предостерегающе кашлянул, но глаз с Тома не сводил. — Ладно, — сказал, наконец, Том и такими же летящими, чуть резкими шагами пошёл к двери. Он вышел из квартиры, не задерживаясь больше ни на секунду. Крис побрёл следом. Блондин чуть замялся на пороге и всё-таки обернулся. — Прости, что побеспокоили. Крис хмыкнул, достал сигарету из лежащей на входе пачки и кивнул. — В следующий раз разбирайтесь дома. И когда блондин уже почти вышел, добавил ему в спину со смешком: — Он до сих пор вертит тобой, как хочет. Мужчина резко оглянулся и бросил через плечо: — Не твоё дело! Крис улыбнулся и закрыл дверь на замок. Себастьян, как ни в чём не бывало, продолжил играть с котом. В голове роились мысли, одна неприятнее другой. За диваном, совсем рядом — протяни руку и коснёшься бедра — стоял Крис и задумчиво курил в открытое окно. Когда с сигаретой было покончено, он выставил на стол две кружки и налил в них остатки кофе. Позвал Себастьяна кивком головы. — Знаешь, — протянул тот, подойдя ближе и опираясь на гарнитур тылом, — ты смотрел на своего зятя таким взглядом… Он выдержал говорящую паузу, но Крис даже ухом не повёл. — С такой заботой, — продолжил Себастьян, мысленно себя ненавидя. Так бывает, когда встаёшь колёсами на скользкие рельсы, и тормоза отказывают. Дорога только одна — нестись в пропасть, и будь что будет. — Ты запал на него? Крис замер к нему спиной с сахарницей в руках. — А это значит, ты — голубой. Как сегодняшнее небо над Чикаго, Крис. А в тюрьме читал мне такие вдохновенные лекции… Посмотри на себя, — Себастьян немного ужился с ролью и осмелел, подошёл к Крису почти вплотную. — Ты жалок. Крис развернулся лицом. У него были бешеные выцветшие вмиг глаза, и под скулами ходили желваки. — Ты облизываешь глазами своего зятя, — усмехнулся Себастьян, не разрывая контакта глаза в глаза, — хотя у него есть парень. Это мерзко. Крис будто оскалился, дёрнулся и схватил его за грудки своей же футболки. Себастьян вздрогнул. — Если так бесишься — ударь меня. Рука Криса дрожала. Он смотрел на Себастьяна, словно не узнавал, и не мог выдавить ни слова. — Чёртов трус! — Себастьян собрался с духом и плюнул Крису в лицо. Слюна попала на щёку и неаккуратным потёком заскользила вниз. Крис зарычал, схватил Себастьяна уже обеими руками и с силой впечатал спиной в ближайшую стену. Больно, тот ссадил себе лопатки и зажмурился. — Хватит, — ледяным тоном отчеканил Крис, приблизившись к самому носу. — Замолчи. Себастьян побелел от шока и страха. Ладони вспотели, сердце трепыхалось, как мошка в паутине. Его начало колотить от напряжения. — Т-трахни меня, если зол, — прошептал он упрямо. — Трахни меня вместо него… Достаточно просто закрыть глаза и представить… Крис распахнул глаза. Его ноздри раздулись, и на лице застыло неверяще-обиженное выражение. — Что? — с вызовом произнёс Себастьян. — Скажи хоть что-нибудь… Он просто одинокий ребёнок… Он одинокий ребёнок, который хочет внимания. Недолюбленный ребёнок, что хочет быть любимым… Пытается ухватиться хоть за что-нибудь, просит не отпускать его… Брови Криса поднялись и замерли, словно он был чрезвычайно удивлён. — Ты жалкий гангста, пытающийся казаться правильным… — горько выплюнул Себастьян, уже готовый расплакаться на месте, и в этот момент… … Крис наклонился и поцеловал его. Тепло, влажно прихватывая губами губы. Требовательно. Совершенно собственнически. Себастьян от неожиданности застыл столбом и распахнул глаза. Губы Криса обожгли углями, растапливая, убирая всё наносное. Себастьяна повело. — Крис… — прошептал он, касаясь ртом. — Крис… — Молчи, — строго прошептал Крис в ответ. — Ничего не говори. А потом снова наклонился вперёд, навстречу, не оставляя Себастьяну выбора. Смыкаясь с ним губами, словно кольца головоломки, и теперь — не расцепить. Крис скользнул языком в тёплый, влажный рот. Губы у Себастьяна были дурманяще мягкие и нежные, а слюна — сладкой. Ничего слаще Крис уже вечность не пробовал. Он глухо простонал и будто сдался. Сжал Себастьяна руками — сразу везде, с силой, много, что стало нечем дышать. Объятие у него было смертельное, но Себастьян только счастливо застонал ему в рот — всё происходило так, именно так, как он хотел всегда. Чтобы обнимали, как сейчас. Чтобы и мысли не было о том, чтобы выпутаться или освободиться. Сердце бухало внизу живота, в горле и затылке одновременно, Себастьян плавился и уже совершенно не чувствовал ног. Крис целовал его снова и снова, поцелуи стали мокрыми и неаккуратными, горячими, голодными. Рука заскользила вниз по спине, и Себастьян вздрогнул, когда сильная кисть сжала его задницу. «Даже если твоя доброта только на один раз, — думал Себастьян, истекая воском в руках Криса. — Даже если так, пускай. Она как тростниковый сахар, который всегда хотел попробовать…» Крис перешёл на шею — нежную, белую, с такой тонкой кожей, и Себастьян запрокинул голову, не отдавая себе отчёта о звуках, которые издавал. Крис целовал его и прикусывал — совсем легко, но кожа под губами расцветала алыми пятнами. Себастьяну было плевать. Его начало трясти — теперь от нервного возбуждения и жадно сосущего желания, тело ныло, и когда Крис запустил свою горячую уверенную ладонь под футболку, Себастьян повис на нём в ответ, утыкаясь губами в ухо. — Займись со мной любовью, — попросил он жарко. — Только раз… Пожалуйста… Хочу запомнить хоть что-то хорошее. И тогда я… не буду тебя больше тревожить. Крис вдруг замер — словно окаменел; руки остановились там, где были в этот момент. Он медленно отстранился, чтобы посмотреть Себастьяну в лицо — на раскрасневшиеся щёки, в глаза — затуманенные желанием и совершенно пьяные. «Он отчаянно нуждается, но говорит только о физическом влечении… словно… боится довериться? Пересплю с ним — и что дальше?» — Что-то не так? Почему ты… Крис?! Крис выпустил его из объятий, осторожно прислонив к стене — будто боялся, что Себастьян может упасть — и отошёл на шаг. А потом развернулся и скрылся в спальне. Вышел оттуда уже одетый в рубашку и с привычной сумкой на длинном ремне — с которой всегда ходил на работу в бар. Себастьян всё это время так и простоял на одном месте, не веря в то, что всё так резко прекратилось. В ушах оглушающе гудел кровоток. — Почему ты остановился? — спросил он дрожащим голосом, пребывая где-то между реальностью и тем, чего он так сильно хотел. — Передумал, — тихо ответил Крис, сгребая в карманы начатую пачку сигарет, зажигалку и ключи. — Мне тридцать пять. Я уже не в том возрасте, чтобы играть с огнём. Себастьян нахмурился и всё же нашёл в себе силы, чтобы разозлиться. — Что? Что за хуйню ты несёшь?! Крис накинул куртку и пошёл к двери. Себастьян метнулся взглядом и увидел лежащую на столешнице у плиты уже опустевшую сигаретную пачку. Смял её в кулаке и резко кинул в спину Крису, попадая в правую лопатку. — Так и знал, что ты трус! — выкрикнул он в сердцах. — Себастьян, — Крис остановился и обернулся — медленно, — тут же перехватывая взгляд. В его тёмных глазах ещё танцевали отголоски неосуществлённого желания. — Даже если мы переспим, это не даст тебе того, чего ты на самом деле хочешь. — О чём ты? — не понял Себастьян. — Подумай об этом на досуге, — сказал Крис и принялся обуваться. — Когда хорошенько подумаешь — дай мне знать. А до тех пор вы с котом можете оставаться здесь. Себастьян всхлипнул и вытер нос тыльной стороной ладони. Крис ушёл, оставив его в пустой квартире и с полным раздраем в душе. Заскрежетали ключи — дверь закрыли снаружи на несколько оборотов. Себастьян добрёл до дивана и упал на него, потревожив сладко спящего кота. На автомате запустил руку в мягкую шерсть за ухом и принялся гладить. Под рукой кот удовлетворённо затарахтел. Животным так мало надо. Человеку — больше ли? — Подумай, чего ты хочешь на самом деле, — пробурчал он себе под нос, передразнивая Криса, и вздохнул. — Легко сказать… Даже если я подумаю — ещё совсем не факт, что пойму. Себастьян вытер мокрые глаза кулаком и посмотрел на кота. Кот посмотрел в ответ, зевнул во всю пасть и принялся вылизываться.
