Aiso Tsukashi / Слова, приносящие боль

Крис неожиданно для себя открыл, что дарить заботу и внимание совсем ненапряжно. Это было даже приятно в большинстве случаев. Возможность заботиться удовлетворяла — словно, наконец, он дотянулся и смог почесать старый зудящий шрам на лопатке. Хотя жить вместе с Себастьяном оказалось не так просто, как представлялось в начале. Этот парень любил поспать. Нет, он не просто спал, он нагло дрых даже тогда, когда Крис, вернувшийся далеко за полночь после работы в баре, принимал душ, ложился рядом, высыпался, поднимался после десяти и успевал приготовить завтрак или даже сделать несколько дел по дому — к примеру, закинуть в стиральную машинку носки, которых теперь стало в два раза больше. Себастьян спал. Иногда он просыпался к завтраку, выползая из спальни на запах кофе, точно блуждающий во тьме на свет свечи. Но не всегда. Обычно Крису приходилось стаскивать с него одеяло, потому что ни на какие уговоры Себастьян не реагировал, и любоваться на его маленькую округлую задницу в обтягивающих боксерах. Себастьян даже тогда не сразу понимал, что от него хотят. Только сворачивался на простыни в неразвязываемый узел и морщился от света, когда Крис рывком раздвигал плотные шторы. — Подъём, соня, — вздыхал Крис и убирал одеяло подальше. Он знал — без его тепла под прямыми солнечными лучами с улицы Себастьян выдержит не дольше пяти минут. Тот ёжился, переворачивался на другой бок, слепо шарил рукой по простыни и, наконец, приоткрывал один глаз. — Изверг, — бормотал он. — Завтрак остынет. Поднимайся, — криво улыбался Крис и выходил из спальни. Жить с Себастьяном было не особо просто. Но он привыкал к нему день за днём. К его присутствию, к его неуклюжим попыткам помочь с уборкой или мытьём посуды, к тому, что он совершенно не умеет готовить. К теплу его хрупкого тела и запаху волос, который оставался на подушке… Крис привыкал к нему всё сильнее и чувствовал, как его затягивает в это ощущение, когда кто-то ждёт тебя дома. Когда есть кто-то, кому ты необходим. В то утро он был не в духе. Ночью работать пришлось дольше, чем обычно — последняя компания посетителей задержалась до начала четвёртого, много пила и была довольно шумной. А с утра позвонили поставщики и огорошили отсутствием дорогого алкоголя, который Крис постоянно заказывал месяц за месяцем. Это означало, что в этот раз нужно искать других поставщиков. Это добавляло геморроя, означало лишние траты за срочность и, как следствие, — провоцировало головную боль. А ещё этот чёрт Себастьян дрых в его кровати без задних ног и не собирался просыпаться. Крис подошёл к чайнику с намерением заварить себе хотя бы растворимого кофе, чтобы унять начинающуюся мигрень. В пустой с вечера — Крис точно помнил, как после ужина перемыл всю посуду — раковине сиротливо гнездилась тарелка с крошками от бутербродов и грязная кружка. — Вот сучёныш, — прошипел Крис себе под нос. Он не то чтобы злился, скорее поражался этой манере Себастьяна ни в чём себе не отказывать и искренне не понимать, чего от него вообще хотят. Сказали ведь — живи? Вот он и живёт. Криса сорвало. Он метнулся к спальне, распахнул дверь и резко раздёрнул шторы. — Поднимайся. Себ, я не шучу. Поднимай свою задницу и дуй в душ. Ты уже два дня не мылся. Я сегодня хочу перестелить бельё. А ты будешь мыть за нами посуду всю следующую неделю, ты меня достал. — Мгм… Ещё пять минуточек? — сладко простонал Себастьян, переворачиваясь на другой бок и поудобнее сворачиваясь под одеялом. Он даже не подал вида, что собирается просыпаться. Это было слишком для Криса. — А ну, проснулся! — рыкнул он, сам себя не узнавая. — Ты думаешь, я тебе Мэри Поппинс, по волшебному щелчку пальцев со всем справляться и обхаживать тебя? Если твоя совесть так же любит дрыхнуть, как ты, я не удивлюсь, но, чёрт, если ты продолжишь в том же духе, Себастьян, я просто перестану тебя кормить. Ты, вообще, искал работу? Какого чёрта ты делаешь тут по ночам, пока меня нет? Себастьян уже сидел на кровати в волнах свёрнутого одеяла и растерянно моргал. Крис понял, что он ни слова не понял из его прочувствованного монолога. Но заспанное, помятое, до чёрта милое лицо Себастьяна, мучительно пытающегося въехать в то, что ему говорят, подействовало остужающе. Крис вздохнул, увидев рядом с голыми коленями Себастьяна белый пушистый комок. Котёнок сидел рядом и жался к бедру, зевая во все свои острые зубы-иглы и фокусируя на нём взгляд жёлтых глаз. — Какого, блядь, чёрта вы оба на мою голову? — пробубнил Крис и решительно шагнул вперёд. Не слушая неразборчивых возгласов и кошачье шипение, он завернул обоих в одеяло, закинул на плечо и потащил в сторону ванной. С вредной младшей сестрёнкой у него было достаточно опыта проведения подобных поучительных акций. Как ни странно, Себастьян не оказался лёгким. Он лягался и дёргался, и был вполне себе с характером. Он весомо ощущался на плече, и Крис мечтательно улыбнулся, представляя его вес и характер в более приятной ситуации. Задвинув шальную из-за долгого воздержания фантазию подальше, Крис зашёл в ванную. Если бы была набрана вода, он бы стряхнул обоих прямо в ванну. Но воды не было, и Крис просто оставил дрыгающийся куль на кафельном полу посередине. — Душ, Себастьян, — строго сказал он. — И кота тоже помой. Как с улицы притащил, так и не мыл ни разу. Завтрак через пятнадцать минут. Не опаздывай. Он сказал это и вышел, с щелчком закрыв за собой дверь. Потом прижался спиной к дереву и слушал, как за ним шуршат, возятся и негромко ругаются. «Я никчёмный? — спросил Себастьян по всей видимости у кота, тихо, но с отчётливым вздохом. — Он заботится обо мне, а я его только подвожу…» Кот ожидаемо не ответил. Ещё где-то через полминуты зашумела вода, и Крис услышал неразборчивое: «Ну, как ты? Воды боишься? Мой прежний кот сдох бы на месте даже от капли. Пойдёшь со мной? О, а ты молодец…» Крис улыбнулся и оттолкнулся от двери, направляясь в сторону кухни. Нужно было приготовить обещанный завтрак. А ещё перестелить постельное бельё, пока Себастьян в ванной. Крис отдавал себе отчёт, что сидеть, прижимая к лицу чужую подушку, не очень-то хорошо по отношению к Себастьяну. Но не мог отказать себе в этом маленьком проявлении своей слабости. Пах Себастьян совершенно невероятно, даже когда не мылся по несколько дней. Со временем запах становился ещё более с ума сводящим, и то, что Крис отправил Себастьяна в ванную, было отчаянной попыткой не доводить до греха. Он сам решил обойтись без секса ради секса. И теперь не собирался срываться. Той же ночью он вернулся не позже часа. Посетителей было мало, но Крис так устал за день безумной беготни за новыми поставщиками и утрясания дел, внезапно свалившихся ему на голову, что был даже рад этому. В квартире было тихо и темно. Только мягко светила лампочка в вытяжке над плитой, и уютно тикали настенные часы, кем-то подаренные на новоселье. Крис каждый раз обещал себе унести их на помойку, но так и не выполнял своё обещание. Кот, свернувшись белым комком, спал на диване в углу. На его приход он отреагировал ленивым дёрганьем уха и приоткрытым правым глазом. Который, впрочем, тут же снова закрылся. Значит, не голодный, подумал Крис и уселся рядом с ним, пододвигая ближе пепельницу на журнальном столике. Под пепельницей оказалась бумажка-записка. Крис достал из кармана джинсов пачку, вынул губами сигарету и прикурил себе. Взял в руки бумажку и принялся читать. «Привет, Крис. Надеюсь, работа была не слишком тяжёлой. Я сожалею, что расстроил тебя с утра. Постараюсь вставать раньше. Я приготовил рагу, оно в холодильнике. Надеюсь, вышло съедобно. Поешь, пожалуйста. С.» Крис ещё долго сидел в задумчивости и курил, держа листок в свободной руке; смотрел на приятный, не слишком ровный, но устремлённый чуть вверх почерк. Словно этого парня все невзгоды, вся боль, что свалилась на него за недолгую жизнь, так и не смогли сломить. Он прогибался, пожалуй. Прогибался и подстраивался, но, наверное, это особенность гибких людей. Где-то там, под слоем страхов и комплексов, неосознанных желаний и проблем, притащенных прямиком из детства, Себастьян всё ещё был собой. Тем, кто верит в лучшее и пишет, взлетая строчками к небу. Затушив выкуренную до фильтра сигарету о дно пустой чистой пепельницы, он пошёл к холодильнику. Записка непонятным образом оказалась в нагрудном кармане его рубахи. Крис не знал, зачем положил её туда. В холодильнике на нижней полке и правда стояла кастрюля. Огромная. Крис её вообще никогда раньше не использовал. Мысленно перекрестившись, Крис вытащил её и поставил на плиту. Открыл крышку. Выглядело рагу стрёмно. Тот самый цвет, что навевает мысли об отходовом продукте, а никак не свежеприготовленном и ждущем, когда его съедят. Вздохнув и приготовившись к худшему, Крис зачерпнул прямо пальцем холодное месиво и отправил себе в рот. — М-м… Он пожевал и мысленно поставил Себастьяну зачёт. Чуть пересолено и со специями перебор. Но это было съедобно. А съедобно у Себастьяна получилось, наверное, впервые. Крис положил порцию побольше в глубокую тарелку и сунул её в микроволновку. Не торопясь убрал в холодильник кастрюлю и достал из дверцы бутыль с молоком. На верхней полке, аккуратно уложенное в два ряда банок, матово блеснуло бочком пиво. Крис на мгновение задумался, но решил в этот раз не пить. Он вспомнил насыщенный вкус рагу и подумал, что стакан молока, чтобы запить этот вкусовой фейерверк — в самый раз. Пока он ел, то и дело улыбался, представляя, как Себастьян прыгал по кухне в поисках досок и наточенных ножей, а потом, когда порезался — почему-то в мыслях Криса он обязательно резался об этот самый наточенный нож — точно так же судорожно искал по ящикам лейкопластырь. Крис не заметил, как съел всё подчистую. Он запил острое послевкусие молоком и быстро вымыл за собой посуду. Нужно было ложиться спать. Дверь в спальню отворилась тихо, и Крис, надеясь ступать неслышно, зашёл внутрь. Себастьян спал точно на своей половине кровати, развернувшись лицом к окну. Его острые плечи под тканью свободной футболки едва заметно ходили от дыхания. Крис разделся и встал на кровать коленом, опускаясь ниже над спящим Себастьяном. — Спасибо за рагу. Было вкусно, — прошептал он ему в ухо и улёгся на свою половину. Было приятно лежать на спине, смотреть на потолок со странной улыбкой и ни о чём не думать. Себастьян от его слов вздрогнул, значит, он или не спал ещё, или Крис его разбудил. — Э… Я устроился на работу, — сказал вдруг Себастьян тихо. — Выхожу с завтрашнего дня. Крис удивлённо приподнял брови. — Снова в клубе? — Нет. В отделе сортировки в компании перевозок. Крис был удивлён, представив тонкого Себастьяна, таскающего разные коробки. — Это тяжёлая работа. — Знаю. Но хочу попробовать. Я довольно выносливый. Крис мягко улыбнулся в потолок. — Понятно. Желаю тебе удачи. Он не видел лица Себастьяна, но тот зашебуршался и теснее прижался к его руке спиной. Близкий и тёплый, решись — и обнимешь. И притянешь к себе. И… Крис вздохнул. Мысли рождались в его голове и иногда были довольно докучливыми. Он искренне порадовался за Себастьяна. Он решил, что раз пустил его к себе в дом, то теперь просто не имеет права не верить в него. Он верил. А Себастьян медленно, но менялся в ответ.

***

Работа и правда оказалась тяжёлой. Не то чтобы Себастьян не был к этому готов морально. Но всё же реальное положение дел было чуть более выматывающим. Он почти весь день таскал с места на место объёмистые коробки, сверял номера на штрихкодах и сортировал их по срочности отправки. Весь отданный ему инструктаж занял не более получаса утром, а потом он просто вкалывал, и к вечеру мышцы ломило с непривычки, а спина просто отваливалась. На самом деле он всю неделю искал работу для себя. Но вариантов для парня без опыта и особого образования оказалось не так-то много. В самом начале Себастьян собирался пойти курьером, но когда узнал, сколько им платят, отмёл эту идею. Наверное, гонорары мальчика из эскорта разбаловали его. Даже когда в «тухлые» дни он сидел без работы и экономил, ему всё равно хватало и на еду, и на одежду, и чтобы заплатить аренду. Он умел оставлять про запас и никогда не считал себя особенно избалованным. Но зарплата курьера показалась насмешкой. Если уж работать — то работать, подумал он. И получать нормальные деньги. Он не знал, справится ли. Никогда в жизни не зарабатывал на хлеб чем-то более-менее приличным, не довелось. Но попробовать посчитал себя обязанным. В конце концов, цель его смутно вырисовывалась перед внутренним взором, и пускай его ум не был особенно цепким, идиотом он всё же не был. Крис ему нравился. Очень нравился. И расстраивать его не хотелось. Не хотелось подводить, не хотелось заслуживать укоряющий или разочарованный взгляд. Но у Себастьяна было так безбожно мало опыта нормальных, человеческих отношений… что он даже не знал толком, как должен себя вести. Где границы его свободы и где начинается свобода Криса? Где границы их обязанностей? Как это, вообще, жить под одной крышей с человеком, который тебе нравится? И при этом даже не спать с ним… Рядом с Крисом, на его кровати, Себастьян мучительно ощущал свой голод, как тело ноет без внимания и ласки. Но Крис был прав. То, что было между ними сейчас, даже учитывая его, Себастьяна, косяки, походило на чудо. О нём заботились… впервые за многие и многие годы. Так было только когда-то давно, в далёком детстве, когда мать… ещё любила его. А он был маленьким, тощим и нескладным. Она поднимала его на руки и кружила, называя «Себби». Она улыбалась, сжимая его в объятиях, и Себастьян вдруг до дрожи ясно вспомнил — у неё были такие же серо-голубые лучистые глаза. Большие. И едва заметные веснушки на скулах, как и у него весной… Это и правда было с ним? Она когда-то его любила? Когда это всё сломалось? Почему? Где он так сильно накосячил? Он не видел мать девять лет и не знал, как она живёт сейчас, с кем. Ему было всё равно. Он не собирался возвращаться. Себастьян втолкнул в уши наушники-«таблетки», включил плеер и снова принялся за работу. Здесь были и приятные плюсы. Например, право на шесть пятиминутных перерывов в течение смены, когда можно посидеть или даже полежать на самых плотных и не хрупких коробках. Получасовой обед. Возможность слушать музыку или аудио-книгу, пока работаешь, главное вовремя реагировать на вибрирующий вызов по рации и не заставлять ждать начальника смены с ответом, в каком ты секторе и чем именно занимаешься. И главный плюс — это пара новеньких рабочих комбинезонов по размеру. Их выдали сразу, в первый день, и, по мнению, Себастьяна, они были крутыми. В меру свободными, очень удобными, с кучей кармашков и, ко всему, глубокого потрясающего тёмно-синего цвета. Ему этот цвет очень шёл — Себастьян знал и без зеркал. У него когда-то был такой костюм. Самый хлебный костюм за всю его историю эскорт-мальчика. Ни одна скучающая в баре дама не могла пропустить его задницу, когда он был в нём. Хорошо, что тут работали нормальные мужики, которые особого внимания на него не обращали. Над ним, конечно, подшучивали полдня, проходя мимо. Боялись, что его каким ящиком задавит. Но когда Себастьян дожил и до обеда, и до вечера, мягко похлопали по плечу и сказали, что он на самом деле не такой уж и дохляк. И чтобы так держал дальше. Им нужны хорошие работники. Начальник смены пообещал аванс через пару недель, и Себастьян внутренне возликовал. Он уже мечтал о том, что принесёт деньги Крису. Не то чтобы Крис нуждался в его заработке — это было важно именно для Себастьяна. Он собирался пойти в магазин и накупить всякого… Хотел что-нибудь приготовить и начать вносить хоть какую-то лепту. А потом он вдруг подумал, что Крис сказал — живи, пока не устроишься на работу и не найдёшь себе жильё получше. И внутри сразу всё упало. Себастьян шёл домой пешком — всего несколько кварталов, специально искал работу неподалёку, чтобы не тратиться ещё и на проезд. Шёл в сторону дома Криса и думал, на сколько ещё хватит у того терпения и жалости к нему. Это были неприятные мысли. Пройдя ещё один перекрёсток, Себастьян вздохнул и встряхнулся. Он пока ничего не сделал особенного, чтобы заслужить от Криса что-нибудь, помимо жалости. Но это не означало, что нужно в первый же день опускать руки. Он справится. Наверное, у его заурядного ума были и положительные стороны. Он не умел циклиться на чём-то одном долго, и всегда успевал съехать с откровенно депрессивных тем на что-то более легкомысленное. Себастьян оглядел свои длинные ноги в тёмно-синей ткани рабочего комбинезона и с ухмылкой подумал, что Крис точно оценит. Даже если ничего не скажет. А это означало, что ему следует поторопиться и вернуться домой до того, как Крис уйдёт на работу в бар. Он просто обязан показаться ему во всей красе.

***

Крис сидел на диване и дочитывал Кинга, когда входная дверь открылась, и вошёл Себастьян. Он казался усталым, очень усталым. И при этом довольным. Крис не ожидал, что тот выдержит целый рабочий день вот так, сразу. А ещё Себастьян чертовски сногсшибательно выглядел в своём рабочем комбинезоне. Крис огладил его взглядом от ступней до бёдер, медленно проскользил по фигуре выше, пока не добрался до глаз. Себастьян смотрел на него, чуть закусив нижнюю губу. Выжидающе. — Я вернулся, — сказал он. — Спина отваливается. Крис усмехнулся. — Я говорил об этом, — заметил он. — Хороший комбинезон. Но лучше переодевайся после работы в следующий раз. — Я торопился, — сказал Себастьян, скидывая обувь и подходя ближе к дивану. Крис заметил, что щёки у него неуловимо потеплели. Себастьян больше не смотрел ему в глаза, словно стесняясь. — Неплохо он устроился, — усмехнулся он, глядя на развалившегося в уголке дивана кота. Тот лежал, изогнувшись под нереальным углом кверху пузом, выставив на всеобщее обозрение маленькие мохнатые яйца, и в ус не дул. Дрых без задних ног. — Не трогай его. Он спит, — улыбнулся Крис и перевернул страницу ещё недочитанной. — Ага, — протянул Себастьян и попытался прогнуться в спине. Охнул от неприятных ощущений. — Как только я начну получать деньги — буду платить хотя бы за еду. — Хорошо. — Мы можем… и дальше оставаться здесь? — тихо спросил Себастьян, всё же наклоняясь над котом и легонько проводя пальцем по тёплому пушистому пузу. Крис услышал в его голосе затаённую надежду. — Поступай, как знаешь, — спокойно ответил Крис, снова начиная читать. Буквы всё никак не складывались в слова, и он едва сдерживал улыбку. Себастьян выглядел мягким, уставшим, но всё равно слишком красивым для того, кто вкалывал целый день. Себастьян мягко усмехнулся. — Мы можем остаться тут насовсем, если ты будешь говорить так, — заметил он. — Не вижу в этом проблемы для себя, — ответил Крис, не поднимая глаз от книги. Себастьян замер, и Крис решил посмотреть на него. Он был красным, как томатная паста, а глаза его, широко распахнутые, светились удивлением. Да что он такого сказал? - Что? Ты покраснел. Себастьян вздрогнул, его взгляд заметался, он развернулся и потопал в сторону ванной. — Пойду, приму душ, — пробурчал он. Когда Себастьян скрылся за дверью, Крис со вздохом отложил книгу на диван и закрыл лицо рукой. Он тяжело вздохнул и улыбнулся своим мыслям. — Боже. Ну разве можно быть таким наивным? У него же всё на лице написано, — спросил он у кота. Тот во сне двинул задней лапой, но положение своего скрюченного тела так и не поменял. Крис не успел снова углубиться в чтение, как в домофон позвонили. Нахмурившись — он никого не ждал — Крис встал и пошёл отвечать.

***

Себастьян долго стоял под горячим душем. Это было не очень экономно с его стороны, но тело и правда ныло после дня трудов, а щёки и всё его лицо горело. Крис не сказал ничего особенного, вроде бы. И, тем не менее, это «ничего особенного» переворачивало его мир с ног на голову. Себастьян намылился, коснулся вяло откликнувшегося члена и решил ничего сегодня не делать. Устал, да и эмоции зашкаливали. Сердце до сих пор колотилось, словно птичье. — Он не делал предложения руки и сердца, придурок, — сказал он себе под нос. — И вообще, жить вместе — это ещё не значит, что между нами будет что-то, кроме этой самой жизни под одной крышей. Не раскатывай губу, Себ, не надо. Потом снова будешь кусать локти, если всё окажется совсем не так, как тебе хочется. Дурак-дурак-дурак. Себастьян вздохнул, ополоснулся и оделся в оставленную с утра на крючке одежду. Это до сих пор были футболка и штаны Криса, и они были велики ему, но Себастьян не хотел бы менять их ни на что другое. Когда он вышел в гостиную, в кухонной зоне за столом напротив Криса сидел мужчина, которого Себастьян видел впервые. Невысокий, темноволосый и жилистый, в очках-хамелеонах и с аккуратно выстриженными тёмными усами, перетекающими в бородку. На нём была белая рубашка, вольно расстёгнутая ниже ключиц, и дорогущий деловой костюм. А ещё золото. Много золота — цепь, кольца, часы… Себастьян замер в трёх шагах, а мужчина смерил его взглядом, полным хищного любопытства. — Кто этот милый малыш? Крис вздохнул. — Нахлебник. Мы познакомились в тюрьме. Себастьян, поздоровайся. Это Роб. Он стоял надо мной, когда я был в группировке. Я многим обязан ему. Себастьян почувствовал, как внутри у него всё холодеет. Но вежливость превыше всего. Он не собирался расстраивать Криса снова. — Добрый вечер, Роб. Мужчина мягко рассмеялся. — Тише, не шипи, я не кусаюсь, — с оценивающей улыбкой сказал он. — Приятно познакомиться. Он смотрел с тем самым интересом, который Себастьяну совсем не нравился. В его взгляде читалась показная мягкость, которой прикрывается внутренняя холодность и жёсткость, если не жестокость. Такие любят трахаться по-жёсткому, они отдают приказы и не нежничают в постели; после таких мужчин Себастьян долго ходил с синяками. Мягкими они бывали только с теми, кто им по-настоящему дорог. С теми, кому доверяют. Себастьян поёжился. Неожиданно у Криса зазвонил телефон. Тот извинился и ушёл в спальню. Себастьян пожал плечами, словно надеялся скинуть чужой взгляд, и уселся на диван. Взял кота, уложил себе на колени и принялся с ним играть, растопыривая пальцы перед его мордой. Тот в ответ растопыривал лапы с когтями и пытался цапнуть его за кончик пальца. Себастьян услышал, как Роб с громким стуком поставил кружку из-под кофе на стол. — Эй, — позвал он, и Себастьян вздрогнул. Он решил не отзываться, продолжив играть с котом. В конце концов, он не обязан. — Не хочешь говорить со мной, да? Роб хмыкнул, и Себастьян не успел понять, когда он успел подобраться так близко. — Что у тебя за отношения с Крисом? Может, он тебе нравится? Себастьян словно заледенел. Он не смотрел на мужчину, что решил донять его расспросами, а тот, к жуткому удивлению, позволил себе схватить его за челюсть и развернуть лицом к себе. Пальцы у него были, как и взгляд - жёсткие. — Я прав? — Не твоё дело… Себастьян вывернулся, начиная злиться. Но Роба это явно не смущало. Он усмехнулся снова и схватил его жёстче, нагло оттянув нижнюю губу вниз большим пальцем. Его глаза оказались тёмными и холодными. Себастьян видел похожий взгляд много, очень много раз. Обычно, с таким ему ещё перепадало что-то похожее на «вот так, детка, молодец, хороший мальчик, а теперь ещё глубже». Но чего он не видел в таком взгляде раньше — это серьёзности и стальной уверенности. Роб не заигрывал с ним. Он давил. У него на уме было что-то совсем другое. — У Криса хватило смелости сдаться копам и уйти из группировки. Он сделал это мастерски и не потащил за собой никого, хотя мог бы. Он никого не заложил на допросах и отсидел срок по полной. Босс до сих пор злится на него, но больше потому, что потерял такую светлую голову. Он не станет портить ему жизнь. И меня бесит, когда такая тюремная шваль, как ты, цепляется к нему, пользуясь его добротой. Не смей делать этого. Собирай свои манатки и выметайся, — он выплюнул последние слова спокойно, без злости, но с несокрушимой верой в то, о чём говорит; они тяжело придавили плечи. Себастьян почувствовал, как на лице оседают мельчайшие брызги его слюны. Глаза предательски увлажнились. Щёлкнула ручка, и дверь в спальню отворилась. Роб тут же выпустил его лицо из хватки и натянул самое дружелюбное выражение. Себастьян как можно ниже наклонился над задремавшим котом. Он даже вздохнуть не мог толком. — Что тут у вас? — спросил Крис, подходя ближе. Себастьян слышал его тихие шаги, но не мог поднять глаз. Ему казалось, сделай он хоть малейшее движение ресницами, и набежавшая в уголках влага опрокинется и потечёт наружу. — Всё в порядке? — Всё отлично, — уверил его Роб самым бодрым тоном. — Просто подумал, что этот котёнок очень милый, и поиграл с ним немножко. — Правда? — с сомнением спросил Крис. Себастьян не выдержал, переложил кота на диван, вскочил и скрылся в спальне. Иногда и для него всего бывает слишком много. Он закрыл за собой дверь и рухнул лицом в подушку. Ему было немного стыдно за свой порыв. Он и правда ощущал себя жалким. Нахлебником. Тем, кто пользуется чужой добротой. Тем, кто… Себастьян тихонько заскулил. — Словно я сам не понимаю, что это только жалость… Он всхлипнул и, не в состоянии больше держаться, расплакался в подушку. С Крисом… ему было так хорошо. Просто заниматься самыми обычными бытовыми делами, ходить в супермаркет и делать покупки, наблюдать, как он выбирает продукты. Видеть, как его лицо чуточку светлеет, когда он пробует приготовленную Себастьяном стряпню, и - о, чудо! — у него получается что-то съедобное. Крис не скупится на похвалу, Крис заботлив и внимателен, но… Какого чёрта он вообще Крису сдался? Роб прав. Он просто жалок. Себастьян с искренним непониманием задумался, почему пинки от Мироздания прилетают к нему именно тогда, когда он уже уверен, что выбрал правильный путь и спешит идти по нему, тогда, когда ему кажется — всё вот-вот станет хорошо. Когда он уже было понял, чего хочет на самом деле… Это так несправедливо. Дверь открылась с тихим щелчком, и Себастьян напрягся. Это был Крис — он принёс с собой приятный запах одеколона после бритья, немного — табачного дыма и совсем чуть — кофе. Кровать рядом с Себастьяном прогнулась, и Крис, вздохнув, взъерошил волосы ему на затылке и спросил: — Что случилось? Роберт что-то сказал тебе? — Он ушёл? — гундосо поинтересовался Себастьян в подушку. — Да. Он чем-то обидел тебя? Себастьян жалко вздохнул, вытер лицо о подушку и повернул голову набок, чтобы его было лучше слышно. — Нет. Ничего такого. — Мне жаль, если он всё же чем-то расстроил тебя. Роберт тяжёлый человек. Он добр только к тем, кто доказал свою верность кровью. Всех остальных он не подпускает к себе близко. Роб может притворяться дружелюбным, может проворачивать сделки, может заболтать или запудрить мозги, но он никому не доверяет. Я как-то заслонил его своим телом, получил пулевое вот сюда, — Крис тронул свой живот чуть ниже рёбер справа. — Это была спонтанная реакция, он стоял выше меня в иерархии группировки, являясь, по сути, правой рукой Тони, нашего Босса. У меня не было мыслей, я почувствовал выстрел кожей и прикрыл его. И с тех пор стал любимчиком, — Крис криво улыбнулся, глядя куда-то за окно. Он вспоминал, и глаза его, приятного голубо-зелёного оттенка, были задумчивыми. Себастьян боялся вклиниться в его монолог. Ему очень хотелось услышать от Криса больше, узнать его лучше, потому что… потому что это было важно для него. — Иногда он дуркует, включая режим «хочу тебя трахнуть, детка», но очень быстро переключается с него на режим «заткнулись и работаем». Роб профессионал, он мозг, и, честно, я не знаю, почему он так увяз в криминале. Наверное, каждый делает свой выбор. Он немного помолчал, и Себастьян смотрел на него с жадной внимательностью. — Я многим обязан ему. Когда меня посадили, сестра уже обвенчалась с Томом и была беременна. Я не знал, что с ними будет, пока я ничем не смогу помочь. Поэтому я попросил Роба. Я попросил его присмотреть за этой парочкой, и если им будут угрожать или что-то понадобится — он сделает всё, что в его силах. Роб пообещал мне. А если он обещает, всегда делает. Поэтому и старается никому ничего не обещать лишний раз. Он никогда не подводил меня. — Зачем он приходил сегодня? Соскучился? — Себастьян попытался звучать саркастично, но вышло у него не очень. Крис мягко улыбнулся, глянув на него, и снова потрепал его за вихор. Это было очень приятно — чувствовать руку с тонкими длинными пальцами у себя в волосах. — Не только. Предупредил, что группировка, которой я сейчас плачу за крышу, перетянута в более крупный синдикат. Теперь придётся платить больше и другим людям, если я не хочу проблем. — Это плохо? — А ты как думаешь? — Крис продолжал загадочно улыбаться. — Ничего страшного, конечно. Просто лишний геморрой. Ну, и денег больше. Но ничего такого, с чем бы я не справился. Себастьян успокоенно выдохнул. — Крис? — М? — Почему ты завязал с группировкой? Крис чуть нахмурился, останавливая пальцы. Себастьян боднул руку головой, и тот снова задвигал ими, приглаживая и теребя отросшие пряди. — С чего такой вопрос? Себастьян, сам не ожидая от себя, выпутался из-под руки и сел на кровати лицом к Крису. — Просто хочу знать, — выпалил он. — Расскажи. — На то много причин, — сказал Крис, наконец, после долгого молчания. Его глаза снова подёрнулись дымкой воспоминаний. — Я решил, что нужно что-то менять, когда Карли забеременела. Сначала я хотел открутить Тому яйца, когда тот в очередной раз появился у нас. Но Карли повисла на локте, а Том достал дрожащими руками из пиджака коробочку и сделал ей предложение. Не потому, что боялся меня. А потому что был от неё без ума. Он оказался нормальным парнем. Не без тараканов, конечно, но всё же… Я никогда не видел Карли такой счастливой. И когда я осознал, что через какое-то время в нашем доме появится ребёнок… я едва устоял на ногах. Я занимался делами, далёкими от закона. Я был опасен, и мог подвергнуть их опасности. Они не заслуживали такого. Я хотел спокойной, мирной жизни для них. Я надеялся, что смогу быть с ними рядом. Я хотел, чтобы этот ещё не родившийся малыш назвал меня дядей. Звучит мелодраматично, правда? — Крис криво усмехнулся, не выпадая из воспоминаний. — Меня развезло тогда в сопли. Я сидел и пил в пустой кухне, просил прощения у умершей матери и Карли с её малышом. Даже у Тома. Мне стало тошно. Я понял, что если хочу сделать их жизнь лучше и спокойнее, должен завязать с тем, чем занимался в то время. Я посчитал, что племяннику будет уже пять, когда я выйду. Это открытие сделало мне больно, но уж лучше так, чем постоянная вероятность быть пристреленным или получить десятки лет в нагрузку. Я завязал с группировкой из-за них. А потом Карли умерла в родах, и это был жуткий удар для меня. Меня даже не отпустили на похороны. Я был убит. Том был убит. И я до сих пор восхищаюсь им, как он, несмотря ни на что, справился со всем этим с ребёнком на руках. Мы с ним никогда толком не говорили обо всём этом. Слишком тяжело. Как-то раз пытались, сели и просто без слов расплакались. В горле стоял ком. Мы выжрали несколько бутылок виски и завалились спать на полу, как пара хряков. Мы не можем говорить о Карли. Но когда я смотрю на Ленни, я вижу её. У него от Тома только нос — длинный и прямой. Ну, и цвет кожи, пожалуй, очень бледный. Не наша порода. А всё остальное — лицо, волосы, глаза… улыбка. Это невероятно, но он — вылитая Карли в детстве. Получается, — Крис ненадолго поднял глаза наверх, к потолку, — я завязал со всем этим дерьмом, потому что хотел жить нормальной жизнью ради Карли и Ленни. И Тома… — Ты влюблён в него? — спросил Себастьян исподлобья. Видит Бог, он не собирался спрашивать об этом, тем более, исподлобья, но иногда язык его — враг его, и Себастьян нахмурился. Крис усмехнулся и посмотрел на Себастьяна лукаво. — Всё никак не можешь успокоиться с этим? Себастьян поднял подбородок и смело посмотрел в ответ. Улыбка стекла с лица Криса. Он стал серьёзным и отвёл глаза. — Он дорог мне. Он моя семья. Как-то раз мы выпили, и я не знаю, что произошло. Мы чуть не трахнулись, хотя раньше ни он, ни я не смотрели на парней. Он остановился первым. После этого меня переклинило, а Том обходил меня стороной. Больше всех страдал от этого, в итоге, Ленни. Мы стали меньше видеться. Тогда я понял, что мне нужно успокоиться. Я был рад, когда у Тома появился Крис. Хоть и очень ревновал поначалу. Забавное стечение обстоятельств, — Крис снова едва заметно улыбнулся, рассматривая свои протёртые на коленях джинсы. — Не знаю, как у них всё завязалось. Крис работает копом, и я долгое время думал, что он через Тома пытается добраться до меня или до группировки Тони. Я сказал Тому остерегаться и не болтать лишнего. Но потом я узнал, что Крис просто иногда водил своего племянника в тот же сад, куда Том водил Ленни. На этой почве они и сошлись. В какой-то момент Крис всё же начал копать под меня, думал, я всё ещё грешу старым и занимаюсь наркотой. Но ничего не накопал и успокоился. У нас немного натянутые отношения с ним, если ты заметил. Хорошо, что у нас с Томом ничего не вышло. Не думаю, что такие отношения были бы правильными. Себастьян кивнул и, решившись, стиснул кулаки на своих штанах. — Том… до сих пор тебе нравится? Крис тяжело вздохнул. — Да, наверное? Он моя семья, Себастьян. Он отец Ленни. И этого не вычеркнуть из моей жизни. Не то, чтобы мне хотелось трахнуть его. Просто находиться рядом - уже достаточно. Как у гангста-парня, у меня не было такого права. — Почему? — вдруг вскипел Себастьян, подаваясь ближе и хватая Криса за футболку. — Кому это важно, гангста ты или нет? Он сказал это, да? Гангста или нет, ты - тот, кто ты есть! Себастьян не заметил, но слёзы — глупые и неуправляемые — снова потекли по щекам. Он до сих пор был на взводе. Крис посмотрел на него очень серьёзно, а потом вдруг… схватил за нос, заставив хватать ртом воздух. И улыбнулся ошарашенному Себастьяну мягкой улыбкой, такой, которая намного глубже, чем может показаться в самом начале. От неё стало тепло. — Это было необходимо мне. Всему своё время, Себастьян. Я осознал, что должен сделать что-то важное для своей семьи. Когда шесть лет назад Карли забеременела, я ясно почувствовал это. Не расстраивайся так, — и он нежно вытер большим пальцем мокрую дорожку справа под глазом и снова взъерошил отросшие волосы. Потом Крис встал, вкусно потянулся, отчего под футболкой перекатились грудные мышцы, и оголился гладкий, наверняка каменно-твёрдый живот и дорожка тёмных волос, уходящая под пояс джинсов; подмигнул ему и сказал: — Ложись спать. А я пойду поработаю. Тебе же завтра снова рано вставать на смену? Себастьян кивнул. Крис в ответ мягко, очень по-доброму улыбнулся. Как-то доверительно, слишком тепло. Себастьян остро, до кома в горле и тупого нытья под рёбрами ощутил, что хочет остаться. Хочет снова и снова видеть эту улыбку. И не только её. Менять свой образ жизни чертовски тяжело. Но он понял, что хочет измениться. Он осознал своё жадное, честное желание — остаться тут на правах пары, а не прибившегося жалкого мальчишки. — Отдыхай, — сказал Крис и пошёл к двери. Уже открыв её, он обернулся: — Ты сегодня хорошо поработал. Я горжусь тобой.

***

Спустя две недели праведных трудов Себастьян получил свой первый аванс и принёс его Крису. Тот усмехнулся в ответ, денег не взял, но торжественно произнёс: — Первую зарплату нужно пропить, Себ. Не всю, конечно, но хотя бы часть. Такое вот суеверие. — Мне оно по душе, — улыбнулся Себастьян. Они вместе вышли на улицу, в душное чикагское лето, и отправились в сторону бара Криса. Посетителей было мало. Рядом с Себастьяном прямо за стойкой напротив Криса устроились две миловидные девушки. По тому, как Крис общался с ними, Себастьян понял, что это постоянные клиентки. Крис подливал им выпивку и флиртовал, но в меру, и если поначалу Себастьяна что-то кольнуло внутри, уже спустя три шота текилы ему стало хорошо. А потом он познакомился с этими девушками, и всё как-то само пошло-поехало… — Ох, Себастьян такой обходительный, — щебетала Кэтти. Нэнси хитро улыбалась и посматривала с интересом, пока Себастьян раздавал им комплименты направо и налево. — Я серьёзно, — обольстительно улыбался он и влажно прикусывал губу. Его глаза уже затянуло пьяным туманом. — Я не вру тем, кто мне нравится. Крис, глядя на это, закатывал глаза. — Ты выглядишь как парень, который меняет партнёров каждую ночь, — сказала вдруг Нэнси и до дна выпила оставшийся в стакане виски. — Пф-ф, — Себастьян рассмеялся. — Ну уж, это совсем не так. На самом деле я верный. Крис, налей ещё, пожалуйста, — он отставил свой стаканчик поближе к Крису, и тот опустил бровь в неодобрительном жесте. Но всё равно сделал ему шот с текилой. - Оу, ты такой грозный. Что я, не могу выпить на честно заработанные деньги? Крис вздохнул. — Эй, Крис, — подала вдруг голос Кэтти. Нэнси в это время прикурила длинную тонкую сигарету. — Почему бы тебе не нанять Себастьяна? Он очень мил с посетителями. И язык подвешен как надо. Крис посмотрел на неё, потом на Себастьяна, и тот пьяно улыбнулся ему в ответ, отсалютовав стопкой. Ему и правда было уже очень хорошо. В голове шумело, и неподвижный Крис за стойкой покачивался. — Он, конечно, выглядит ответственным, — начал Крис, — но ты посмотри на него. Ему едва дашь двадцать один. А ещё он жутко неуклюжий, — сказал он спокойно и продолжил вытирать стеклянный бокал полотенцем. Девушки весело рассмеялись, а Себастьян надулся. Но потом он посмотрел Крису в глаза, и в них, в полумраке казавшихся почти тёмно-зелёными, увидел, как пляшут шальные блики от расставленных по краям стойки свечей. Крис просто подшучивал над ним. Беззлобно и по-доброму. Он словно хотел увидеть какое-то особенное выражение на его лице. Себастьян почувствовал, как жар ударяет ему по щекам. — Будет бить стаканы? — весело поинтересовалась Нэнси. — Не только это, — ответил Крис, глаз с него не спуская. Себастьян растворился в этом тёплом, ласкающем взгляде. — Он ведь совсем ещё мальчишка. За ним постоянно нужно приглядывать. Девушки снова захихикали. — Ну уж прости за это, — насупился Себастьян и отвёл глаза. Всё его лицо и уши горели. Вскоре девушки ушли, а новых посетителей не предвиделось. — Я, пожалуй, тоже домой, — сказал Себастьян, оставляя на стойке двадцатку и осторожно слезая с высокого барного стула. — Здесь больше, чем нужно, — усмехнулся Крис. — Сдачу забери себе, — отбрил Себастьян, пытаясь сдержать разъезжающиеся губы. — Ну ты и говнюк. — Сегодня я клиент, и я плачу, — твёрдо, в отличие от своей походки, ответил Себастьян. Он подошёл к двери и открыл её. Внутри было не слышно, но на улице стеной шёл дождь. — Ого, как льёт, — удивился Себастьян. — Возьми зонт, — Крис вышел из-за стойки и протянул ему длинный зонт-трость. — А как же ты? — Подожду клиентов ещё с часок. В такую погоду нельзя закрываться раньше положенного времени. А потом добегу как-нибудь. Или дождь закончится. Иди спать. Ты много работал в эти недели. Себастьян вспыхнул. Он до сих пор не знал, как должен реагировать на похвалу. — Это… потому что ты со мной, — кое-как выговорил он и развернулся к двери. Себастьян успел сделать всего пару шагов, как вдруг Крис взял его за запястье и развернул к себе, притягивая ближе. Себастьян не понял толком, что произошло, только почувствовал всем собой — тяжёлую горячую ладонь на пояснице, властно лёгшую чуть выше ремня, крепость тела Криса, ощутимый запах одеколона от его шеи и невероятные широкие плечи, в которые до дрожи хотелось вцепиться руками и пальцами, оставить на них следы. Он не успел. Крис прижал его к себе и коснулся рта губами. Всего секунда — и наваждение закончилось. Себастьян стоял, поражённый, с закрытыми глазами и открытым ртом, пока тихий смешок Криса не вернул его в грешный мир, с небес на землю. — Будь осторожен, — прошептал Крис Себастьяну на ухо и отправился обратно за стойку. Непонятно, как ему удалось всё же выйти на улицу, раскрыть зонт и не свалиться при этом. Его мягко покачивало, в голове гудел рой мыслей, тело казалось горячим и податливым. Крис поцеловал его. Сам. И почему всего от одного поцелуя он чувствовал себя так… жарко? Сладко? Счастливо? Себастьян не мог точно подобрать слово. Его распирало изнутри во все стороны сразу, и сердце колотилось громко и очень быстро. — Я буду стараться, — прошептал он себе под нос, шагая в сторону квартиры по тёмной улице. — Я буду стараться ещё больше, Крис, вот увидишь, и… — Посмотрите-ка, кто это у нас тут? — голос, тяжёлый и резкий, до дрожи знакомый, вырвал его из тёплой дымки раздумий. — Маленький членосос Себби? Сколько лет, сколько зим, как ты, малыш? Себастьян замер в ужасе и выронил из ослабших рук зонт. Хмель смылся за мгновения полившимся прямо на голову дождём. Прямо перед ним стоял Рико-Гиря. Лоснящийся, в дорогом костюме и с внушительной золотой цепью на шее. Позади него курили два мордоворота, и Себастьяну вдруг захотелось закричать во весь голос, вот только из глотки донёсся едва различимый писк. Дождь шумел, бил его по голове и плечам. Разве кто услышит его в такой ливень? На улице было пустынно и темно. — Я искал тебя, Себби, — продолжил Рико, подходя ближе. Мордоворот с зонтом двигался позади него синхронно, так, чтобы огромный чёрный зонт, как грозовая туча или облако чадящего дыма, держался точно над головой Рико. Тот уже нависал над Себастьяном огромной давящей скалой, и Себастьян с леденящим кровь страхом понял, что не может даже толком вдохнуть. — Кто бы мог подумать, что ты будешь с этим уёбком, — он презрительно сплюнул на без того влажный асфальт. — И как он, малыш? Трахает тебя лучше, чем я? Может, у него больше член или слаще? Рико-Гиря осклабился, и в его рту мелькнул золотой зуб, который всегда бесил Себастьяна. — Н-нет, — выдавил из себя Себастьян. — Между нами ничего нет. В мгновение Рико схватил его за руку и притянул к себе. Его взгляд стал горящим и безумным. Он жарко зашептал: — Ты должен пойти со мной. Я больше не обижу тебя, у тебя всё будет. Ты пойдёшь со мной, иначе этот бар разнесут по камешкам. И я не ручаюсь за то, что сделают с хозяином. Только тебе решать, малыш, — он нагнулся ниже и медленно, влажно лизнул его по виску у уха. Себастьяна передёрнуло. — У бара есть крыша, — зачем-то проговорил Себастьян, закрыв глаза и сглотнув горькую слюну. — Ты не сделаешь этого. Крис стабильно платит за защиту. Рико отстранился и рассмеялся ему в лицо. — Видишь ли, Себби, — сказал он, едва справляясь с перекошенной улыбкой. — Мы — и есть эта крыша. Я правая рука босса синдиката. Вот так вот ты попал, — и он снова засмеялся. Себастьян съёжился под дождём. Он снова ощутил себя шестнадцатилетним мальчишкой, которого облапывают жёсткие безразличные руки. Почувствовал себя маленьким и никчёмным. Всё, к чему он стремился и на что надеялся, в который раз летело псу под хвост. Он всхлипнул. — Ну, — Рико прихватил его за плечо и направился вместе с ним к большому чёрному джипу, стоящему поодаль. — Не нужно разводить сопли. Тебе будет хорошо со мной, обещаю. Ты делаешь правильный выбор. Себастьян крепче сжал зубы. Словно был он, этот чёртов выбор. Был ли он у него хотя бы раз в жизни? Перед самой дверцей джипа он обернулся и глянул на светившуюся в отдалении вывеску бара. Название размывалось в дождевых потоках, и не было никакой возможности прочитать его. Он не знал, что может сделать, чтобы защитить Криса. Чтобы защитить то, что Крису дорого. Он понятия не имел, что ещё в его силах. Перед ним открыли дверцу, и тяжёлая, по весу — словно каменная рука легла на плечо. Он нагнулся и сел в машину. Внутри чем-то отвратительно сладко пахло, но было тепло и сухо.