Кипяток

Джиен заходит в захламленную комнатушку, по пути опираясь сначала о косяк, затем о комод и спинку стула, и рухается на кровать, противно пружинящую под его весом. Парня притягивают сильные руки, и он позволяет себе, наконец, расслабиться. Его тошнит, но Джиен старательно подавляет в себе все ощущения и просто старается забыть все и забыться самому, лежа на жестком матрасе в теплых руках. - Я тебе противен? – красивый голос сутенера всегда успокаивал Джиена в такие ночи. - А я тебе? - Сначала ответь, Квон, потом спрашивай. - Нет… В комнате снова повисает тишина, сопровождаемая гулом улицы из открытой форточки. Залетает ветер, чуть развевающий шторы и становится прохладнее. - А почему ты спрашиваешь? – Джи бездумно сжимает пальцы в рубашку сутенера. Интересно, сколько времени уже прошло? - Я подумал, что раз ты сейчас вернулся от мерзкого клиента, то как тебе тошно сейчас должно было бы быть, если бы сейчас еще и я тебя обнимал, будучи тебе противным, – лениво проговаривает Сынхен. - Ты не противный, - Джиен находит силы легко улыбнуться, - Приятный даже. И рубашка у тебя клевая. - Спасибо, Джиенни, - Сынхен кладет руку парню на голову и видит, как тот вжимает ее в плечи и ежится. Тошно все-таки. В тусклом, едва заметном освещении мелькает мотылек, залетевший с улицы. Кровать скрипит от малейшего движения. - Иди-ка в ванную, помойся, - Сынхен убирает руки и Джиену становится сразу в два раза хуже. Он молча кивает и, подняв невыносимый скрип, встает с кровати и бредет в соседнюю комнату. Его сутенер входит следом за ним, помогает ему раздеться и подает руку, когда Джиен залезает в ванную. Шум воды, наполняющей пожелтевшие края, успокаивает Джи. Он закрывает глаза и откидывается на спину. Хочется сжаться в комок, но он знает, что сейчас должно стать легче. Вода все смоет. Обязана смыть. Сынхен тоже залезает в крохотную ванную, и Джи перебирается вперед, ложась ему на грудь. Сутенер закрывает воду, и их снова поглощает тишина. Джиен задумчиво разглядывает сквозь пар бедное содержимое полочек. Вдруг он протягивает руку, и Сынхен не сразу успевает разглядеть, что тот взял. Когда парень подносит предмет к запястью, то он узнает раскрытые маникюрные ножницы. - Хочешь умереть? – непроницаемым тоном спрашивает сутенер. - Да, - точно так же отвечает ему Джи. - Тогда сначала я, - Сынхен откидывает голову, оголяя красивую шею с выступающим кадыком. Джи пару секунд задумчиво взвешивает поблескивающий металл на ладони, а потом решительно вонзает его лезвием в подставленное горло и раздирает его, насколько позволяют силы. Сынхен почти сразу перестает кашлять. Горячая алая кровь капает у Джи с локтей. А вот теперь и его очередь. Джи рассекает себе оба запястья и закрывает глаза, ложась с улыбкой на липкую от крови грудь. Теперь-то точно все пройдет.