Высшее право любви

Дом дышал. Кристина не могла объяснить себе этого. Вероятно, в нем давно не жили, но он не был мертв, как иные заброшенные дома, которые ей приходилось видеть. Она пристально вглядывалась в пустые стекла, треснувшие, запыленные. Дом не выглядел мертвым. Неужели правы те, кто говорил, будто душа графа все еще бродит здесь? — Госпожа, — окликнула Кристину испуганная Эмили, когда они уже дошли до дверей. — Вы собираетесь войти?! — А ты против? — Мне как-то не по себе, — горничная поежилась. — Зачем нам сюда? Я думала, вы просто хотите убедиться, что усадьба заброшена. — Вот за этим я и хочу войти. — Но там пусто! — Ты сама сказала, что не веришь в призраков, — хитро улыбнулась Кристина. — Чего бояться? — Н-ну, — неуверенно начала Эмили, — а вдруг там разбойники какие-нибудь поселились? Ничего не ответив, Кристина просто толкнула дверь. Та со скрипом открылась, и из темного холла на девушек пахнуло сыростью и прохладой. Эмили невольно отпрянула назад, Кристина бесстрашно вошла внутрь. Горничной пришлось следовать за своей госпожой. Слова виконта де Шаньи о том, что его жене может угрожать некий недобрый человек, от которого ее нужно оберегать, все еще крутились в сознании Эмили. Она ругала себя за то, что согласилась ехать без сопровождения мужчин из дома виконта. Но госпожа просила сделать все в тайне, и желание узнать секрет Кристины пересилило чувство опасности. Однако сейчас страх вернулся с утроенной силой. Сердечко Эмили бешено стучало, когда она следовала за Кристиной по сырым полутемным коридорам, открывая множество незапертых дверей, а взгляд натыкался на унылые интерьеры забытых комнат. Сквозь пыль на окнах свет почти не проникал в помещения. Скупые солнечные лучи выхватывали из темноты предметы меблировки: диваны с выцветшей, полинявшей обивкой, поцарапанные, изъеденные древесным жучком столы и гардеробы, стулья с отломанными спинками или ножками, зеркала в рамах с осыпавшейся позолотой, покрытые толстыми слоями паутины. — Тут никого нет, — жалобно протянула Эмили, вцепляясь Кристине в локоть, когда они обошли почти весь первый этаж, — идемте скорее отсюда, мадам! И тут Кристина сделала то, от чего служанку пронзила до костей ледяная жуть. — Здесь есть кто-нибудь?! — крикнула виконтесса в пустоту коридора во весь голос. — Ответьте, ПОЖАЛУЙСТА!!! — Зачем вы делаете это, мадам? — ахнула Эмили. — Кто из живых может находиться в этом старом доме? Здесь склеп какой-то. Кристина промолчала, но горничная чувствовала, как ее тело дрожит, и это был не страх, а нечто другое. Что именно, Эмили в тот миг не поняла. Так они стояли молча некоторое время посреди коридора. Кристина казалась застывшей и потерявшей способность ориентироваться в пространстве. Наконец, она медленно повернулась и посмотрела на Эмили потускневшим взглядом. — Идем, — сказала она коротко, направляясь к выходу. — Здесь никого нет, ты была права. — Вот и хорошо, — с облегчением вздохнула Эмили, отпуская локоть Кристины, — мы и так тут чересчур задержались. Этот дом действительно меня пугает, хоть я и не верю в привидения, но на пару секунд я вдруг начала сомневаться в себе самой. Такое чувство, что за нами кто-то наблюдал, но сейчас я уже не ощущаю этого … Она резко остановилась, потому что Кристина, испуганно вскрикнув, вдруг замерла неподвижно возле открытой двери. Эмили подняла глаза и увидела перед собой незнакомого мужчину в черном цилиндре, бархатном темно-вишневом костюме, белоснежной рубашке с накрахмаленным воротничком и кружевными манжетами. Незнакомец тоже казался пораженным до глубины души этой встречей. Его брови были вздернуты вверх, темно-серые глаза с любопытством разглядывали ее и Кристину. Мужчине на вид было около тридцати, хотя тонкие усы, коротко остриженная бородка и бакенбарды делали его лицо старше. В руках он держал деревянную трость с позолоченным набалдашником. Незнакомец опомнился от удивления первым. Изящным движением он снял с головы цилиндр и вежливо поклонился сначала Кристине, потом — Эмили. — Прошу прощения, мадам, мадемуазель, — заговорил он приятным баритоном, обращаясь в основном к Кристине. — Я не имел намерения напугать вас. Разрешите представиться: мое имя — Адам Лагранж. Смею предположить, что мы с вами являемся конкурентами в одном деле? — он сделал шаг через порог. — Если это так, я вынужден, как благородный человек, уступить право на покупку этой усадьбы прекрасным дамам. На щеки Кристины вернулся румянец, и молодая виконтесса сразу стала спокойнее дышать. — Свое имя с вашего разрешения я сохраню в тайне, — без страха ответила она, глядя прямо в глаза мужчине. — И я вовсе не ваш конкурент. Меня привело в усадьбу дело, отличное от цели приобрести ее. — Возможно, вы пришли, потому что вам нравятся белые лилии? — неожиданно спросил Адам, и в его улыбке промелькнул интерес. — Или вы предпочитаете розы? Я просто обожаю ярко-алые, особенно на тёмном фоне. Теперь Эмили ясно увидела выражение благоговейного ужаса в широко распахнутых глазах Кристины. Но её госпожа быстро совладала с собой. — Я не делюсь ни с кем своими предпочтениями, — голос Кристины превратился в острую, колючую льдинку. Мужчина быстро поймал ее тон и почел за лучшее извиниться. — Я кажусь вам дерзким? Если это так, то я прошу прощения за нескромный вопрос. Впрочем, все писатели немного экстравагантны. — Вы писатель? — встрепенулась Кристина. — Вы… — теперь ее голос стал срываться, — случайно не автор романа, столь популярного в Париже? Про юношу, спасшего из пламени пожара графиню? Лицо Лагранжа осветилось довольной улыбкой. — Вы прочли роман? Я польщен. — Так это ваша книга? — Да, — Адам скромно потупил взор. — Надеюсь, вам понравилось? — Весьма любопытное произведение. Но зачем вы скрываете от публики свое имя? — недоумевала Кристина. — Поверьте, у меня есть веские причины, — невозмутимо произнес Лагранж и добавил. — Наконец, я решил приобрести усадьбу, которая навеяла мне когда-то сюжет романа. Я получил предварительное разрешение в мэрии Парижа и приехал сюда осмотреть окрестности, чтобы определить, каких затрат потребует приведение усадьбы в подобающий вид. И вдруг встретил здесь двух прелестных незнакомых дам. Конечно, я начал проявлять неумеренное любопытство, потому как считал всегда, что этим домом никто, кроме меня, не интересуется. Так что прошу простить мои дерзкие вопросы. Более таковых не последует. Разрешите проводить вас до экипажа. — Спасибо, это лишнее, — вежливо отказалась Кристина. — Извините нас за неожиданное вторжение, господин Лагранж. — О, можно просто Адам. И я был даже рад нашей встрече! Вам наверное не слишком приятно было бродить здесь сегодня? — Лагранж улыбнулся кончиками губ. — Приезжайте снова через пару месяцев. Обещаю встретить вас лучше. — Вряд ли я еще вернусь, — с улыбкой, исполненной официальной вежливости, отозвалась Кристина. — Однако благодарю за приглашение, хотя и вынуждена его отклонить, — она сделала шаг вперёд, давая понять Адаму, что их разговор окончен. Когда они уже достаточно удалились от дома, Эмили обернулась, а затем горячо зашептала на ухо Кристине: — Ах, мадам, он всё ещё смотрит на вас! Не отрывается! — Мне всё равно, — бесцветным голосом обронила Кристина. Эмили удивленно воззрилась на свою хозяйку. Да, она знала, что молодая виконтесса влюблена в своего мужа (еще бы, господин Рауль такой красавец!), и другие мужчины ее не интересуют. Но разве это плохо, когда кто-то оборачивается и смотрит тебе вслед? Эмили на месте Кристины гордилась бы, что в нее влюбляются с первого взгляда. А вот Кристину будто что-то гложет изнутри несколько дней подряд. И это связано с усадьбой, в которой даже не живет никто. Узнать бы, о чем думает ее госпожа! Она бы дорого дала, чтобы проникнуть в мысли Кристины.