Renaissance

«Не многие из нас могут вынести счастье — имеется в виду, счастье ближнего». Марк Твен

      — Брайан?.. — Рейна осторожно, на цыпочках подошла к парню, который пластом лежал на полу и не шевелился. «Ч-что с ним? Раньше он никогда не падал… — но тут она вспомнила недавние события с Алисой и ужаснулась: — А что, если он тоже?..»       Мгновенно отбросив все дурные мысли, Сворт попробовала приподнять Уолтнера, но тот оказался для нее слишком тяжелым.       «Что же делать? Позвать Гилберта и Оза? — размышляла она, уныло опуская руки, вмиг уставшие от непосильной ноши. — Но они сейчас с Алисой… Ей тоже нужна помощь…»       Внезапно Рейну передернуло. Ее запястья коснулись тонкие холодные пальцы, медленно, дрожа, почти не разгибаясь. Казалось, Брайан будто звал ее, будто просил о помощи. «Он… пришел в себя?» — растерянно моргнула Рейна, когда Брайан вдруг забормотал что-то, тихо и несвязно. Рейне стоило огромных усилий разобрать в этом шелесте губ хоть что-то. И неизвестно каким чудом, но ей это удалось.       — Го… госпо…жа… Ше…рон…       Сворт так и замерла, вцепившись в рубашку Уолтнера побелевшими пальцами, случайно царапая ногтями чужое плечо.       — Госпожа? — ошарашенно повторила она, смутно припоминая что-то до боли знакомое. Кажется, что-то подобное мелькало на страницах книги Брайана. — «Госпожа»… Он действительно вспомина…       В следующую секунду Сворт притихла. Пальцы Уолтнера жалостливо впились в ее руку, будто их хозяин сейчас тонул в непроглядной тьме и очень хотел выбраться оттуда. «Б-больно, — закусила губу, но вслух не проронила ни слова. Его ногти действительно царапали до крови, оставляя после себя болезненные следы. — Что же такое он вспоминает?»       — О-оз? Гилберт? М-можете подойти? — Рейна наконец решилась отлучить этих сорванцов от Алисы, но в ответ получила лишь тишину. — Эй! В-вы можете…       Неожиданно Уолтнера скрутило в странных конвульсиях, и Сворт, опешившая от случившегося, на секунду сбилась, но тут же опомнилась и, кое-как высвободив свое запястье из все еще впивающихся в него пальцев, опрометью бросилась к дверям.       — Оз! Гил! Сюда! Сейчас же!       Кажется, на этот раз ее услышали, поскольку по коридору тут же разнесся гулкий топот бегущих ног. Сначала на пороге показался Баскервилль, за ним уже подтянулся и Хоггарт.       — Шерон, что случилось?! — от переизбытка чувств и недавнего стресса из-за Литтл, Оз, влетевший в помещение диким вихрем, даже не заметил, что назвал Рейну ее старым именем. Впрочем, сама Рейна никак на это не отреагировала. Даже если она и заметила эту ужасную дерзость, то сложившаяся ситуация никак не позволяла ей отвлекаться на подобные мелочи. Более того, она была настолько напугана и растеряна, что даже не заметила, как Гилберт, до сих пор не проронивший ни слова, также немногословно поднял Уолтнера с пола и перетащил его на кровать.       — Брайан… он…       — Да что ж они все в один день-то хлопаются… Да у него же переизбыток информации! — изумленно воскликнул Баскервилль, резко отдергивая руку ото лба старого знакомого после недолгого «осмотра».       — Переизбыток… А это очень страшно? — крохотные пальчики отчаянно вцепились в рукав говорившего, умоляя ответить как можно скорее. Ворон удивленно моргнул, невольно отмечая, что где-то в глубине души их маленькая Шерон ни капли не изменилась. Такая же ранимая, такая же заботливая. В особенности, если дело касалось ее верного слуги…       Рейна чуть вздрогнула, когда теплая ладонь Баскервилля коснулась ее подбородка и слегка вздернула вверх. Гил, все еще сидевший на постели рядом с Брайаном, смотрел на нее как-то странно, как-то не так. Как какой-то затравленный зверек, как сбившийся с дороги путник, с мольбой вздымающий голову к солнцу. И от этого взгляда ей стало еще страшнее. В его печальных золотистых глазах мелькнуло что-то до боли знакомое, и девушка сжалась в крохотный комок. Ей не нравилось это чувство. Ей не нравилась эта близость. Ей не нравилось состояние Брайана. Ей вообще ничего не нравилось.       — Ты… действительно ничего не помнишь?       Слова Гила больно саданули по сердцу. Почему? Ну почему они постоянно твердят о памяти? Что такого важного она должна помнить? Нет, не так. Что такого важного она забыла?       Не сказав ни слова, Сворт рывком вырвалась из-под касающейся ее ладони и бросилась прочь из комнаты.

***

      Оз озадаченно смотрел на хлопнувшую дверь. Только что на его глазах произошло нечто странное. А именно — Гилберт вдруг ни с того ни с сего полез к Рейне с руками и подозрительными вопросами. Пьян он, вроде как, не был, так что оставалось только одно предположение: эта ходячая катастрофа определенно что-то задумала.       — Ну и как прикажешь это понимать? — произнес Оз, когда удивление плавно отодвинулось на второй план, ярко афишируя свою, безусловно, важную персону где-то на задворках разума.       — Я лишь хотел убедиться, — пробормотал Гилберт, возвращаясь взглядом к их старому доброму Зарксису, лицо которого все еще хмурилось от каких-то видений.       — Убедиться?! — тут же вознегодовал Оз. — Да ты напугал ее до чертиков!       — Будет лучше, если это сделаем мы, а не Брейк, — тихо отозвался Ворон. — Подумай сам: раз он в таком состоянии, значит, не сегодня — завтра воспоминания наконец вернутся к нему. И как ты думаешь, к кому из нас он пойдет в первую очередь?       Хоггарт понуро опустил голову. Гилберт был прав. Даже если возвращение прошлого Зарксиса теперь всего лишь вопрос времени, то задавать какие-либо вопросы о прошлом Шерон в данный момент было абсолютно неуместным. Она не помнит ни себя, ни их, ни Брейка, и если последний к ней обратится, то непременно испытает такую же боль, что и они в свое время. «Ему и так досталось — иметь такое ужасающее прошлое. А если еще и это…»       — Значит, ты просто заботишься о них? Поэтому напугал Шерон? — сейчас, когда рядом не было никого из их новой жизни, они могли без зазрения совести произносить родные сердцу имена.       — Все не так просто, как ты думаешь, Оз, — тяжко вздохнул Баскервилль. Сев ровно, он положил руки на колени, сомкнув их замком, и оперся о них лбом. — Когда вы уже исчезли, а Шерон все же вышла замуж за Лиама, то Лунетт мне признался кое в чем.       Оз с интересом устремил свой взор на слугу, проворно усаживаясь напротив него прямо на холодном полу. То, что происходило после, уже без него самого, его всегда безумно интересовало. Но слова бывшего слуги заставили его поперхнуться собственным усталым зевком — в конце концов, на часах было, без малого, одиннадцать вечера.       — Он сказал мне, что Брейку нравилась Шерон.       Это прозвучало с таким презрением и таким отчаяньем, что Оз почти поверил в виновность Зарксиса в этих, на первый взгляд, непорочных чувствах. Возраст. Для Гила, прождавшего своего маленького господина сначала десять, а потом и целую сотню лет, все упиралось именно в эту помеху, ставшую для него уже чуть ли не комплексом.       — Н-ну это понятно… — тут же принялся оправдывать их чудаковатого старика Хоггарт. — Шерон такая милая… Ее невозможно не любить… Я всегда удивлялся его силе воли, ведь даже я…       — Вы не так поняли, — от серьезности ситуации и разговора о прошлом в целом Гилберт непроизвольно перешел на «Вы». — Она нравилась ему как женщина. По-настоящему. И если сейчас, когда он все вспомнит, она не признает его, то это может его сломать.       — Так он… так наш клоун влюбился? — казалось, от удивления у Хоггарта сейчас выпадут его зеленые линзы — так широко он распахнул свои глаза. — Хотя… Это и не удивительно, — мгновенно взял он себя в руки, вспоминая о своей самолично присвоенной роли защитника доблести и чести Брейка. — Он ведь тоже человек. И тоже может позволить себе такую слабость, как любовь…       Внезапно метания по кровати возобновились, и Баскервилль наспех ретировался на пол. Брайана трясло, как в лихорадке, а лицо уже совсем побелело. С ним определенно происходило что-то странное.       — Воспоминаний слишком много, — в который раз проговорил Гилберт и попытался усмирить несчастного, чтобы тот не свалился с матраца. — Думаю, он, как и Алиса, не вспомнит все сразу.       — Тогда есть риск, что приступ может повториться, — безо всяких лишних эмоций добавил Оз. Но тут же повеселел: — А еще это значит, что у нас есть еще немного времени, чтобы вернуть Шерон ее воспоминания!       Баскервилль не ответил, только крепче сжал Брайана, лишая того любой возможности шмякнуться на пол и попутно переломать себе пару-тройку косточек.       — Что же такого страшного он видит? — недовольно проворчал Гил. Вся эта ситуация уже начинала выводить его из себя.       — Наверное, свою смерть.       Это было лишь предположением, но слова Оза испугали даже его самого. Однако тут Брайан принялся вертеться с новой силой, будто вырываясь из чьих-то удушающих объятий, и Хоггарт, заметив, что Ворон уже не справляется, бросился ему на помощь.       За дверьми комнаты что-то тихо звякнуло, а после холодный пол отозвался быстрыми удаляющимися шагами. Пожалуй, этот кто-то услышал за сегодня слишком многое…

***

      Брайан резко распахнул глаза и быстро сел на кровати. Рывком вытянув руку вперед, посмотрел на нее так, словно видел впервые. Видит. Видит ясно, видит отчетливо… Затем осторожно, будто боясь чего-то, потянулся к левому глазу. Здесь. На месте, не отобрали…       «Всего лишь сон…» — вздохнул он с облегчением и упал обратно на подушки. Он действительно видел удивительный и неприятно долгий сон. Причем весьма странный сон. Как будто целая жизнь пробежала у него перед глазами. Но то была не его жизнь, нет, и даже не жизнь Кевина Регнарда. То было что-то совершенно новое и еще абсолютно неизведанное. Но, увы, в его голову стало вливаться сразу так много всего, что он практически ничего не удержал. Лишь какие-то размытые образы, чьи-то голоса. Но, вместе с тем, ему все же удалось поймать пару-тройку ярких отрывков, тут же болезненно засевших в голове. Одно из них — лишение глаза. До этого он наивно считал, что, попав в Бездну, там же и скончался, ведь на том моменте, где его утащила цепь, воспоминания о Кевине обрывались, хотя в голове упорно мельтешили какие-то слова о договоре с Белой Алисой. Еще, например, ему запомнилось его возвращение из этой самой Бездны и встреча с какой-то маленькой девочкой. Ее мягкий голос до сих пор звенел в ушах далеким колокольчиком. Или вот, еще, к примеру, он ярко увидел свою решимость лично разрушить то, что искал долгие годы, ради спасения жизни самого важного для него человека. Тот бубенчик, который он так долго искал, но который он стер в порошок собственными руками… Навряд ли такое выкинешь из головы так скоро. А еще в голове вертелась внезапная потеря зрения. Тоже весьма незабываемая штука.       Но последний образ, за который зацепился его уставший мозг, затмевал все предыдущие, даже вместе взятые. Тот момент до сих пор стоял у него перед глазами. То паршивое, вязкое, выворачивающее наизнанку чувство, та холодная темнота в ослепших глазах, тот запах крови и ощущение непонятного страха… Разве забудешь такое? Разве забудешь свою собственную смерть?       — Мне срочно нужно развеяться, — Брайан наконец вскочил с постели и неохотно поплелся к дверям. Увы, развеяться у него так и не получилось, ибо стоило ему только выйти за пределы комнаты, как звенящий в голове голос зазвучал с новой силой. А, нет, это всего лишь Рейна опять отчитывает за что-то отца…       — Да как ты смеешь?! — Уолтнер уныло пригнулся, дабы избежать страстного поцелуя со сковородкой.       — Мы всего лишь выпили, слонышко, — принялся оправдываться перед дочерью «стеклый, как трезвышко» отец.       — Ты — это еще куда ни шло… — продолжала свои нравоучения девочка. — Но споить три бутылки коньяка Гилберту?!       — Я нэ пянь, — поспешно влез в разговор Баскервилль, чем тут же окончательно вывел Сворт-младшую из себя. Лично она всегда придерживалась здорового образа жизни, поэтому не одобряла даже наличия сигарет в их доме. Куда уж там спиртное! Но папа-мэр всегда умудрялся проносить его в дом целыми коробками — причем даже не снимая подарочных ленточек — и ухитрялся спрятать свое «сокровище» так, что Рейне приходилось искать один-единственный восьмикоробочный складик коньяка целую неделю.       «Ну, сейчас начнется», — запоздало фыркнул Брайан, мысленно уже приготовившись к крикам на повышенных октавах и порче совместно нажитого имущества. Однако, вопреки его словам, ничего такого не началось. По крайней мере, если опустить тот факт, что юная Сворт со всей присущей ей наглостью молча разбила о пол и стены чудом недопитые четыре бутылочки с темной жидкостью. Причем сделала она это прямо на глазах своего отца. А вот потом уже в ход действительно пошла тяжелая артиллерия в лице радиоприемника. Уолтнер и на этот раз увернулся от удара. Безуспешно, к сожалению.       — Твою ж!.. — вскрикнул он, в последнюю секунду останавливаясь от матов при несовершеннолетней, и поспешно схватился за отдавленную ногу. К сожалению, он совсем забыл, что до сих пор стоял на лестнице, поэтому, не удержав равновесия, еще более неудачно сбалансировал на пол. Прямо к чьим-то ногам.       — Брайан! Ты как? — обладательница этих чудесных ножек тут же присела рядом и взволнованно ощупала его светловолосую макушку на наличие шишек.       — Все в порядке, — заверил ее Брайан и осторожно принял сидячее положение, все еще держась за голову. Тот голос из сна снова зазвенел в ушах, давя и угнетая.       Услышав положительный ответ, Рейна испустила облегченный вздох.       — Как же я вчера перепугалась! Ты так неожиданно потерял сознание… Если тебе плохо, то никогда об этом не молчи. Слышишь? Никогда!       Уолтнер с легким недоумением уставился на чуть поцарапанный паркет, когда его начали заботливо гладить по волосам, словно маленького беззащитного котенка. Рейна и раньше так делала, но сейчас отчего-то все казалось совершенно другим. Каждое, даже самое малейшее ее прикосновение неумолимо возвращало его в ту тьму и холод, что преследовали его в течение всего сна.       «Почему?.. — немного растерянный и даже болезненный взгляд в сторону этого милого создания, чей голос и чьи прикосновения вновь и вновь пробуждали внутри непонятные чувства, доносившиеся будто из са́мого прошлого. — Почему у меня такое ощущение, что я давно тебя знаю?»       — Ты точно в порядке? — Рейна склонила голову набок и с недоверием заглянула в синие глаза. — Вид у тебя не ахти.       — Все нормально, — он попытался улыбнуться, но вышло криво и неестественно. — Честно, я в порядке.       Пока драгоценное внимание заядлой ЗОЖ-ницы было приковано к ее нерадивому писаке, мистер Грааль и мистер Пьянь поспешили выполнить важнейший пунктик одной очень замечательной пословицы, звучавший не иначе, как «с глаз долой». А Хоггарт любезно решил им в этом посодействовать, абсолютно внезапно вдруг вспомнив, что Брайан, как бы между прочим, не только спал в комнате несчастной Рейны, но еще и на ее кровати.       — Н-не переживай, я переночевала с Алисой, — поспешила успокоить его Сворт, когда лицо Уолтнера стало менять одни эмоции на другие. В конце концов, Гилберт и Оз вчера возились с ним так долго, что Рейна решила плюнуть на все и спать вместе с Литтл. А что, она очень даже миленькая и так похожа на младшую сестренку… К слову, Оз изрядно удивился, когда застал в выделенной им с Алисой комнате лишние ноги из-под одеяла, но будить девочек не стал. Поэтому просто-напросто вернулся к Брайану и преспокойно устроился на изначально отведенном писателю диванчике. Наутро же, с непривычки, у несчастного Кролика ломило все кости, вот он и решил отыграться по полной.       — То есть я спал в одной комнате с этим? — сию же секунду нахмурился Уолтнер.       — Ну-ну, Брайан, не обижайся, — надуло губки это. — Принцесса поспит с тобой в другой раз!       — Извращенец, — мгновенный ответ.       — Абсолютный, — поддержала своего кумира и Сворт. Оз лишь грустно улыбнулся. Увы, слово «принцесса» не повлекло за собой никаких последствий. Зарксис никак не отреагировал. Совершенно никак. Только молча улепетнул обратно в комнату, оставляя ребят в полнейшей растерянности.       — Да уж, — обреченно вздохнул бывший Безариус, — день обещает быть занятным…

***

      Гилберт задумчиво осматривал бумаги на столе Лиама, надеясь обнаружить хоть что-нибудь полезное. Не спрашивайте, как он попал в квартиру Кингсли, — это долгая и весьма мутная история. Консьержка и вахтер до сих пор шугаются любого посетителя в черном плаще и широкополой шляпе, сопровождаемого пьяным мэром Ливерры.       — Проблемы экологии… Вор в зоопарке… Убийство на проспекте Будничный… — документы один за другим укоризненно сыпались на пол, обиженно дуясь на незаинтересовавшегося ими мужчину. — Неужели у него ничего нет про воспоминания?       Внезапно адская боль охватила всю оставшуюся «в живых» руку. Плечо как будто горело. Скинув плащ и расстегнув рубашку, Ворон с изумлением уставился на свою единственную верхнюю конечность. Практически по всей руке, от плеча до локтя, пошла тонкая трещина. «Снова? Почему именно сейчас?» Но шелест бумаг, взлетевших на воздух из-за его неосторожных действий, сразу же привлек внимание Гила к себе. Прямо к его ногам упал втрое сложенный лист. Дождавшись, когда боль немного поутихнет, Баскервилль подобрал его и осторожно расправил, не забыв разгладить ладонью его мятую поверхность. «О Боже», — выдохнул он после некоторого изучения содержания. Документ плавно перекочевал обратно на пол.

«04.09.2013 Шерон Рейнсворт (Рейна Сворт): 13 лет, воспоминания отсутствуют. 14.11.2013 Шерон: разговоры не помогают, никаких изменений. 17.01.2014 Шерон: изменений не наблюдается. 22.01.2014 Оскар Безариус (George Otani): 18 лет, иностранец-полукровка, воспоминания отсутствуют. 14.03.2014 Шерон: изменений не наблюдается. 16.03.2014 Оскар Безариус: изменений не наблюдается. 09.05.2014 Шерон: изменений не наблюдается. 17.05.2014 Оскар Безариус: уехал из города, неизвестно. 14.07.2014 Шерон: приняла за маньяка и убежала, изменений не наблюдается. 20.07.2014 Оскар Безариус: назвал забавным ребенком, изменений не наблюдается. 08.09.2014 Шерон: избила сумочкой, изменений не наблюдается. 16.09.2014 Оскар Безариус: изменений не наблюдается. 04.11.2014 Шерон: уехала из города, неизвестно. 15.11.2014 Оскар Безариус: изменений не наблюдается. 19.12.2014 Оз Безариус (Оз Хоггарт): 20 лет, есть контакт. Алиса Баскервилль (Алиса Литтл): 20 лет, есть контакт. 20.12.2014 Оскар Безариус: по словам очевидцев, изменений не наблюдается».

      Именно такой текст, написанный от руки чуть кривоватым, торопливым почерком, был на этом измятом, старом, потрепанном куске бумаги.       — Идиот… Ты наблюдал за ними все эти годы? — с болью пробормотал Гилберт. — Хоть бы словом обмолвился… Я ведь даже ничего не знал…       — Ну что, малец, скоро ты там? — на пороге появился уставший и наконец-то протрезвевший папа-мэр. — Коньяк я спрятал, можем идти. Ты молодец, что вспомнил об этом месте!       «Да-да, большое мне за это спасибо», — мысленно проворчал Ворон, которому попасть в это самое место — а именно комнату Лави — было не менее важно. Сложив найденный листок обратно, он поспешно запихал его в нагрудной карман и оповестил Грааля о том, что они могут возвращаться.

***

      В особняке Сворт было подозрительно тихо. Всего час назад за Озом и Алисой приехал Хоггарт-старший на машине и без предупреждения увез их в неизвестном направлении, даже не дав возможности переодеться и собрать вещи. «Ваш Гилберт потом все заберет», — заверил их мужчина, выруливая на центральную дорогу.       — Похоже, в кондитерской что-то случилось, — заметила Рейна, улегшаяся на столе и задумчиво смотревшая через оконное стекло на уезжающий феррари.       — С чего вдруг такой интерес к этим незнакомцам? — тихо отозвался Брайан, попутно записывая что-то в блокноте.       — Что за неуважение, Брайан! — тут же до глубины души возмутилась Сворт-младшая. — Они прожили с нами целые сутки!       — Вот поэтому и незнакомцы. И всегда ими будут, — казалось, Уолтнер был непреклонен. Сворт обиженно надула губки, понимая, что повлиять на его мнение не в силах, а после устало вздохнула.       — Снова ты боишься привязаться к кому-нибудь. Ты даже меня не считаешь своим другом, хоть мы знакомы уже целую вечность…       Рейна поспешно осеклась, когда заметила, как Уолтнер вздрогнул от ее слов. Ах да… Глупо говорить о вечности тому, кто помнит свое прошлое. Он точно что-то вспомнил — Рейна в этом не сомневалась. Но он ни за что не скажет ей об этом, не поделится своими воспоминаниями, ведь он никогда не любил говорить с кем-либо о своей жизни. А с ней почему-то — в первую очередь. И от этого становилось безумно больно. Вроде бы, он к ней совсем близко, но, одновременно, и совершенно далеко… Ей никогда не понять его. Ей не понять его, пока она не узнает о нем хоть что-нибудь. Ведь в действительности ее познания о Брайане существенно малы. Да, она знает, что он писатель, который не любит, когда читают его работы при нем же. Она знает, что он регулярно приезжает сюда из своей маленькой страны-соседки, чтобы хоть здесь, где лично с ним мало кто знаком, он мог жить по-своему, так, как ему хочется. Но этого было безмерно мало. Безмерно мало, чтобы подружиться с ним, чтобы стать хоть чуточку ближе.       Они сидели в комнате, полностью погрузившись в тишину. Даже часы, вопреки своей природе механизма, не осмеливались издавать звуков и двигались бесшумно. Рейна молча смотрела на Брайана, наблюдая за каждой переменой в его бледном лице. Ей нравилось вот так сидеть рядом, когда он занят творчеством, изливает свои мысли на бумагу. В такие моменты он всегда казался ей каким-то нереальным героем из книжек, будто он сам погрузился в этот свой собственноручно созданный мир. Но в этот раз все было иначе. Не было того умиротворения, не было того ощущения спокойствия. Выражение его лица было таким, будто он пытался вспомнить свой сюжет, но это у него никак не выходило. Он то грыз карандаш, то стучал им по своим белесым волосам, но мысль упорно ускользала от него.       — Как же ее зовут?.. — простонал Брайан, откидывая несчастный блокнот в сторону вместе с карандашом, который прокатился по поверхности стола и скользнул на мягкий ковер. Боль неумолимо коснулась его лица, заставляя руками зарыться в волосы.       — Может, Шерон?       На миг оба замерли, не решаясь поднять глаз друг на друга. Он — оттого, что наконец услышал до боли родное имя, которое никак не хотело всплывать на поверхность безграничных болот его темного прошлого; она — оттого, что все-таки осмелилась подсказать, вспомнив вчерашний случайно услышанный разговор. Из речей Оза и Гила она поняла лишь, что в прошлом Брайана звали Брейком и в том прошлом у него была возлюбленая по имени Шерон. Да, это было больно и неприятно, но она все равно помогла ему вспомнить это имя. Ведь видеть его мучения было гораздо больнее.       Уолтнер наконец поднял глаза на девушку, взглянув на нее с долей страха и неуверенности.       — Ше…рон… — как будто пробуя на вкус новое имя, протянул он, все еще не сводя своих сапфиров с поникшей Сворт, разом сжавшейся в крохотный комочек. Она не решалась даже взглянуть на него. Ну зачем? Зачем она это сказала? Зачем помогает ему поймать призраки прошлого, как это сделали Оз, Алиса и Гилберт? Быть может, все дело в том, что еще одного такого приступа, как вчера, она не выдержит?       «Наверное, мне все же не стоило говорить», — все еще сомневаясь в правильности своих действий, подумала Рейна, боязливо покосившись на писателя из-под своей рыжей челки. И тут же рывком вскинула голову. Увиденное ее поразило и тут же заставило пожалеть о подобной мысли. Брайан что-то строчил в своем блокноте, так быстро и уверенно, словно выливал на бумагу все то, что накопилось у него на душе за долгие годы. Впервые за все это время его лицо было по-настоящему безмятежным и даже чуточку счастливым. Впервые работа приносила ему радость и не заставляла корчиться от боли собственных персонажей. Нет, все же она не зря назвала ему это имя. Ведь появившийся в его глазах жизненный свет определенно этого стоил.

***

      — Ну, и куда мы приехали, пап? — Оз озадаченно оглядывался по сторонам, пытаясь понять куда и зачем их притащили.       — Какого хрена мы делаем на вокзале? — возмутилась озлобленная на весь мир Алиса. Еще бы ей не злиться, ведь ее нагло похитили прямо во время поедания вкуснейшего пирога, приготовленного заботливой сестренкой Рейной… — Эх… Шерон ведь так старалась для меня…       Вы вовсе не ослышались, Литтл и правда наконец заполнила все пробелы своей памяти. Чему, разумеется, была безумно рада. Сколько же всего случилось в том далеком прошлом, как плохого, так и хорошего… Теперь ей вдвойне было приятно гонять несчастного Гила по углам и обзывать его ничтожной водорослью. А уж сколько счастья ей приносила мысль, что Оз — ее личный слуга…       — Меня попросили привезти вас сюда, — лениво отозвался мистер Хоггарт, и буквально через секунду после этого на площадку прибыл поезд. Из вагона вышел до смерти уставший Лави, счастливо улыбающийся своим давним друзьям.       — Боже, какие люди! — Хоггарт-младший сию же секунду подлетел к Кингсли и от всей души затискал его в своих крепких объятьях, показывая, как сильно скучал.       — О, а вот и журналюга собственной персоной, — весело пропыхтела Литтл, когда оба подошли к ней и господину Ларри.       — А где твоя мама? Как она? — осторожно поинтересовался Оз, заметив, что Лиам прибыл один.       — Она приедет завтра утром вместе с доктором Паддинсоном, когда ее снимут с последней капельницы, — заявил ему парнишка, мгновенно переключаясь на отца своего собеседника. — Спасибо Вам большое, господин Хоггарт! — от всей души поблагодарил мужчину Лави, пожимая его огромную ладонь. — Я уж и не надеялся, что Вы успеете их привезти!       — А зачем мы тебе? — поспешила поинтересоваться Алиса, разом почуяв в морозном утреннем воздухе угрозу.       — Как зачем? — изумленно распахнул глаза Лунетт. Выражение его лица при этом было такое, будто только что Алиса сморозила сущую глупость. — Конечно же, чтобы вы помогли мне дотащить мой багаж! — с этими словами мальчуган немногозначительно указал на сумочную Пизанскую башню, так и лучившуюся своей разномастностью.       — Именно, — поддержал Лави отец Оза и весело прикрикнул: — Так что живо взяли по две сумки и потащи в багажник!       — Ну ты изверг просто, Лиам, — шепнул Оз, проходя мимо приятеля. — Настоящий тиран.       — Спасибо, — ухмыльнулся тот в ответ и не замедлил уточнить: — А кто такой Лиам?       Господин Ларри и Алиса с удивлением обернулись на звук выроненного чемодана, разрезавший тишину медленно просыпающегося города…