Этот свет никогда не погаснет

Нарезая круги вокруг общежития, Гук совсем сбивается с мыслей и начинает скучать. От накатившего безделья, шаг сменяется бегом. Гук вообще любит спорт, но в последнее время совсем не посещает спортзал, ограничиваясь лишь утренними и вечерними пробежками. Чону нравятся всякого рода физические нагрузки и ему без них становится не так комфортно в собственном теле как всегда. Он бежит только четвертый круг, как замечает выходящего из дома Чимина. Гук, остановившись, подумал с ним поздороваться, потом подумал попрощаться, а потом подумал, что лучше уж на глаза не попадаться однако было поздно. Чимин сам заметил его. - До свидания, Чонгук, - снова эта псевдонепринужденная улыбка. "Надо же, какой формальный" - думает Гук и сам не может не улыбнуться из вежливости. Пожав руку, младший произносит: - До свидания, Чимин-хен, - и очень спешит вернуться к Юнги. Ему любопытно в данный момент абсолютно все. Дверь не закрыта на замок, поэтому Гук с легкостью проходит внутрь. Наспех скинув кроссовки один за другим, Чон проходит в квартиру, ища Юнги. Его нет ни в гостиной, ни в кухне, ни в спальне, да и ванная пуста. - Юнги-хен? - зовет его Чонгук, озираясь по сторонам. - Ты где, Юнги-хен? - Да не ори ты, дома я, - голос Юнги раздается сзади, Гук поспешно поворачивается и видит у порога Юнги, лениво снимающего свои конверсы. - А ты где был, Юнги-хен? - Выходил на улицу, Чима провожал, - Гук бы поверил Юнги, ей богу бы поверил, если бы только не одно "но". Чимин выходил из дома один и Гук это прекрасно помнит, он ведь с ним прощался. - Ты врешь, Юнги-хен. Я видел Чимина-хена, он выходил один. - Да перестань ты так на меня смотреть. Выходил к тебе подняться, думал, что ты на улицу не... - у Гука восторг на лице, а у Юнги, прервавшего свое нудное вещание, отвращение. Такого выражения лица Гук никогда в жизни не видел, тут он готов поклясться. Это невозможно описать, так кривляться, думал Чонгук, просто невозможно однако для Мин Юнги, убеждается младший, нет ничего невозможного. - Что такое, Юнги-хен? - тут же радость с лица Гука исчезает. Он решительно не понимает в чем дело, чем недоволен хен. - Странно, - произносит он, проходя в гостинную и уваливаясь на диван. Гук же следом ступает за ним. - Что странно, Юнги-хен? - Да вот, действительно странно, - как будто сам себе это говорит и сам с собой ведет диалог. - Кажется у моего дома нет мусорной ямы... - Нет, Юнги-хен, - подтверждает Чон, все еще не понимая, к чему ведет старший. - Так какого хуя от тебя несет как из сраной помойки? - у Гука от сердца отлегло. Он облегченно вздыхает. - Юнги-хен, я просто бегал. А физический труд всегда сопровождается потовыделением, поэтому, - делая шаги к Мину, старший тут же прерывает речь младшего словами: - Только подойди ко мне и я тебя урою. От тебя несет, - Мин картинно машет ладонью у своего носа, изображая еще большее негодование и отвращение. Гук улыбается. - Нет, я думаю, что хочу подойти, - смеясь приближается младший. Мин вытягивает руки в защитные позы, как-то по-забавному скрещивает ноги и чуть ли не молитву по изгнанию демона читает. - Ты меня, блять, с дивана не заставляй вставать, - грозит Мин однако поздно, Гук уже, навалившись всем телом и смеясь, обнимает Юнги, сжимает его своими сильными руками. - Блять, уберись, - Мин повышает голос, но даже как-то лениво. Он барахтается, стараясь выбраться из хватки. - Ну уж нет, Юнги-хен! - хохочет Гук, все крепче сжимая руки вокруг Мина. - Ты, блять, пиздец воняешь, сгинь нахуй, - пыхтит Мин, но он уже очень близок к тому, чтобы сдасться, ему надоедает прикладывать столько физических усилий. - Юнги-хену не мешало бы самому заняться спортом. У Юнги-хена совсем нет никакой физической подготовки, - голос Гука становится более размеренным, а дыхание успокаивается, словно он только что не заливался смехом. - Юнги-хен? Плечи Юнги раздраженно вздрагивают в последней попытке выбраться, но на этом все. Мину надоело, его тело полностью расслабилось в руках Гука, которому пришлось ослабить хватку. Он все-таки переживал за хена, у него ведь практически прозрачная кожа, кости, кажется, тоже не особо крепкие. Мин молчал, Гук смотрел в его затылок. - Ну чего тебе? - раздраженно вздыхает Юнги. - А кто такой Чимин-хен? - Мой друг. - А кто ты ему? - Друг. - Почему не похоже? - Потому что ты заебал. Отпусти меня, - и снова голос Юнги идет вразрез с тем, что он говорит. Гук ему не надоел, ему как-то даже уже все равно, что жарко из-за разгоряченного тела мелкого. - Расскажи мне, Юнги-хен. - Я сказал уже. - Юнги-хен, почему ты ничего не рассказываешь о себе? - Гук только вчера во время чистки зубов, как раз тогда, когда думал о Юнги, подумал, что не будет пытаться, что это плохо закончится и лучше не стоит. Лучше не надо пытаться вспарывать молочную кожу Юнги, чтобы раздвинуть парочку его внутренностей и посмотреть, что там внутри. Гук решил вчера, что будет терпеливо ждать Мина, нерасторопного, апатичного, меланхоличного и пассивного Мина, которому бывает даже лень говорить. - Что ты хочешь? - голос этот режет без ножа, из-за своей ошибки младший даже хочет отпустить хена в качестве извинения. Гук знает, что замять тему удастся, ведь Юнги и сам охотно избегает неприятных ему тем, он сделает вид, что ничего не было. - Полежать. Мерный вздох Мина. Тяжелый вздох Гука. И тишина. После того, как Гук уходит из дома, внутри чувствует опустошенность. Он уже в который раз думает, что уходить от Мина не хочется и вообще это бессмысленно, потому что завтра он придет снова, послезавтра и так далее. Будет приходить к Юнги. А что дальше? А разве не все равно? Гук проходит в свой дом, закрывая дверь на замок. Он, разувшись, попутно в ванную начинает снимать с себя одежду. Пока вода набирается, он сидит в одних трусах на бортике ванной. А что с бабулей? Может, стоит позвонить ей еще раз? Но ведь Гук звонит ей, пытается связаться, а телефон отключен. Что делать? Обзванивать все больницы города? Вообще, у него сейчас какие-то отвратительные подозрения касательно его бабули и касательно Юнги. Эти люди плавиковой кислотой проедают внутри Гука дыру. Гук не был сторонником всяких самокопаний, он считал, что этой безделицей занимаются только те, у кого полным полно свободного времени. Конечно, все, чем был занят Чон Чонгук в последнее время - визиты Мин Юнги. Гук даже за делами не следит, как его попросила бабушка, а вместо этого занимается невесть чем и невесть с кем. Кто он такой вообще, этот Мин Юнги? Почему он не записан в тетради бабули ни как должник, ни как оплативший? Почему ничего о нем неизвестно? Почему приятные и уютные комнаты всех жителей так не похожи на квартиру Мина? Почему у него так мало мебели, старая техника, стены слегка жуткие, в то время как у других столько заполненных пространств? Выключив воду, Чонгук встал с бортика ванной и вышел. Он думал, что стоит все же еще раз позвонить его бабуле, ведь должна же она в конце концов когда-нибудь трубку взять? Мин сказал ему, что не следует делать выводов, пока ничего толком неизвестно. Вот он и не будет. Зайдя в комнату бабули, Гук подбирает свой телефон с кровати и присаживается за рабочий стол. На этом столе телефонный справочник, в котором красным карандашом вычеркнуты номера больниц, куда Гук уже успел позвонить. Кажется, он начинает сожалеть только сейчас, что когда-то ушел от бабушки, что звонил ей так редко и что все реже и реже вспоминал о ней в последнее время. Ее звонок выбил парня из колеи, он никак не ожидал услышать от нее такую просьбу - приглядеть за жильцами и порядками пару дней. А он не только не приглядывал, так еще и в первый день затопил жильца. Конечно, ему повезло, что этим жильцом оказался... хотя постойте, может, ему как раз не очень-то и повезло? Его бабушка была не родной, она была матерью погибшего отчима, но внука воспитала как родного. Гук и не знал даже о том, что есть кто-то кроме бабушки. Все его друзья, вся его семья, весь мир маленького Чонгука ограничивался одной бабулей. Бабулей, которая так здорово придумывала продолжения к его любимым сказкам. Всегда разное, всегда интересное и увлекательное. Это было еще одним приключением. Но вот наступил тот самый период, в который молодым людям давать выбор нельзя, а ему дали. Между заботливой и уютной обстановкой и независимостью Чонгук выбрал второе. Ему предоставилась возможность переехать к матери и ее новому мужу в хорошо обустроенный особняк, где у Чона было намного больше возможностей в финансовом плане. И отношения с возможно единственным человеком, любившим его беззаветно искренне, ушли куда-то на десятый план. Только теперь, когда ему сообщали, что в базе данных больницы нет человека с указанным именем, он начинал действительно сожалеть и винить себя. Он обзвонил все больницы, уснул где-то под утро. Вода в ванной остыла. Его разбудил звонок в дверь. Спросонья Чон решил, что это телефон, на несколько секунд воспрял духом, потом сообразил в чем дело и наспех оделся в то, что первое попалось под руку. Он думал, что это кто-то из заботливых стариков-соседей, а надеялся на то, что это Мин Юнги. Надеялся, что Мин придет к нему сам, забеспокоившись о нем, заскучав или еще чего-нибудь. Однако на пороге его дома стоял мужчина в деловом костюме, и это не Юнги. Гук пропустил мужчину в дом. - Здравствуйте. Чон Чонгук, я полагаю? - Чонгук поклонился и рассеянно кивнул. - Меня зовут Пак Ильги, - Гук снова поклонился. - И я нотариус Ан Соно, - у Чона после услышанного имени сердце упало куда-то вниз. Он сглотнул. - Нотариус моей бабушки? Что-то случилось? - и он уже перестал слышать собственный голос. Мужчина вскинул брови и сдержанно произнес: - Так вас не поставили в известность? Что ж, дело в том, что Ан Соно... - Чонгук смог дышать только по окончании рассказа нотариуса. Мужчина сообщает, что Гук сейчас должен поехать с ним, потому что кое-где нужна его подпись, нужно кое-где уточнить какие-то детали, и еще что-то там про проценты налога. - П-подождите, пожалуйста, - у Гука появилась испарина на лбу, ладони вспотели, голова кружилась, сердцебиение ускорилось до небывалой скорости. - Я схожу сейчас и вернусь, хорошо? - ноги стали ватными, он торопливо выбежал из квартиры, забыв свои ключи от всех дверей, он бежал к одной единственной спасительной соломинке. Он все еще надеялся, что произошла какая-то ошибка, что его спасение в лице старшего все разъяснит, как тот это и умеет делать. Он все хотел ухватится за эту соломинку, имя которой - Мин Юнги.