Называется одержимостью

Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

      День коронации. Страшный и волнительный одновременно. Эльза всё ещё находится в своих покоях, борясь с собой и желанием никогда не выходить из комнаты, за много лет ставшей защитной крепостью, сейчас с неподдельным интересом наблюдала за картиной, развернувшейся прямо по окнами. Впервые за двадцать один год своей жизни она видела подобную радость в глазах людей, идущих на бал к ней, жаждущих наконец увидеть королевский дворец изнутри и посмотреть на будущую королеву, убедиться лично, что она на самом деле так прекрасна, и слухи, непонятно откуда взявшиеся, ведь во дворец никого не пускали, не лгут.       Девушка уже мысленно за эту ночь тысячу раз воспроизвела в своих мыслях процесс, которого так боялась все эти годы и, желая отрепетировать, а заодно посмотреть какой эффект её силы могут произвести на державу и скипетр, она, обведя взглядом комнату, взяла похожие на них предметы: подсвечник и шкатулку под драгоценности. Вещи весили как раз примерно столько же, но вопреки всем ожиданиям Эльзы, как только её тонкие пальцы соприкоснулись с поверхностью, пародии на державу и скипетр начали покрываться тонким слоем льда, и чем дольше девушка держала их в руках, тем плотнее и больше он становился. Из-за временного шока, ведь магию она не использовала всё это время, и страха от представления о том, что будет на коронации, будущая королева поспешила отбросить предметы в сторону и тут же схватилась за спасительные голубые перчатки.       Откуда-то с улицы донесся звонкий голос Анны, которая была невероятно рада сегодняшнему дню. Анна, будучи младшей сестрой была любимицей, ведь её не растили, готовя судьбу королевы, да и от волшебного дара, который правильнее было бы назвать проклятьем, она была чудом освобождена, поэтому родители холили и лелеяли, по сути, единственное оставшееся у них дитя. А маленькую Эльзу ожидала участь пострашнее: целыми днями сидеть взаперти и одиночестве без малейшего шанса выглянуть на свет божий только ради того, чтобы все близкие были целы и невредимы.       Если бы у Эльзы спросили, чего она хочет больше всего на свете, она бы ответила — научиться управлять этим льдом, в идеале — избавиться от дара навсегда, но так как это было невозможно, хотя бы управлять им.       Эльза, ещё раз взглянув в окно, подошла к большому зеркалу, что отражало её в полный рост и вгляделась в себя саму. «Да, поистине красавица,» — подумала она и это не было элементом заносчивости, ведь подумала она об этом впервые и эта мысль характеризовала, скорее, не её, а девушку, на которую она уже вторую минуту неотрывно глядела: бледная кожа, в большинстве случаев отличительная особенность аристократов, возможно и это было у Эльзы, но она же считала это ещё одним своеобразным проявлением дара; прямая переносица с острым кончиком, что придавало Ледяной Королеве, так она называла себя уже не один год, толику эмоционального хулиганства, что было скорее свойственно Анне, однако, этот шаг природы можно было объяснить таким же носиком матери Эльзы, что передался по наследству и ещё повезло, что не от отца — они бы странно выглядели; и, пожалуй, самая важная часть её лица — глаза, пронзительно голубые, что скорее тоже случилось по вине силы льда, они занимали чуть ли не половину лица, особенно сейчас, когда будущая королева очень пристально разглядывала своё отражение.       В дверь постучали и Эльза резко отпрянула от зеркала, сразу через секунду по ту сторону стены раздалось: — Ваше Величество, пора.       Девушка вздохнула и, мысленно представив на голове корону, медленно взяла ручку двери.