Шаблон справедливости

      Корпус главного здания Лос-Анджелесского музыкального института встречает Сэма каким-то парадоксальным спокойствием и относительной тишиной. После Стенфорда, в любое время учебного года наполненного снующими туда-сюда студентами, спешащими довести до совершенства свои научные знания, студенты МИ кажутся поклонниками культа Растафарай. Спокойные, расслабленные, одетые как подростки – Сэм списывал это на близкое расположение Голливуда, но подозревал, что дело не только в этом. Сам он, одетый в костюм, казался здесь лишним, как профессор на вечеринке. Впрочем, излишне формальный внешний вид навряд ли мог повлиять на решение о зачислении его на магистратуру – и Сэм бросает размышление об имидже, отправляясь к декану, следуя указателям.       Светлые коридоры, украшенные фотографиями с выступлений студентов, и тысячью и одним свидетельством их же побед, приводят Сэма к кабинету, на двери которого красуется табличка «Декан факультета музыкального бизнеса». Он сверяется с наручными часами – без трёх минут одиннадцать, и стучит. Слышит озвученное высоким женским голосом «Войдите», и открывает дверь. - Здравствуйте, - помещение оказывается принадлежащим секретарше, занятой печатанием чего-то на своём смартфоне. На звук голоса Сэма она не отвлекается, - мое имя – Сэм Винчестер, я… - Да-да, проходи, декан помнит, - машет рукой она, и Сэму ничего не остается, как проследовать в сторону ещё одной двери, на которой уже табличка с уточнением «Ф. Р. Кроули». Он снова стучит, слышит краем уха смешок блондинистой секретарши, и заходит. - Здравствуйте, сэр, - декан Кроули оказывается более внимателен к посетителям и поднимает голову, - я – Сэм Винчестер, мы договаривались о встрече… - О, добрый день, мистер Винчестер, проходите, - декан даже встает для того, чтобы пожать Сэму руку, - присаживайтесь. Рад, что вы приняли наше приглашение. Редкого выпускника Стенфорда интересует бизнес, связанный с творчеством. - Рад, что вы предоставили мне возможность продолжить образование, - улыбается в ответ Сэм. Вообще, Кроули кажется ему неплохим персонажем. Может, дело было в том, что он напоминал скорее доброго дядюшку, нежели строгого и требовательного преподавателя. - Ну, раз с приличествующими знакомству ритуалами разобрались, предлагаю сразу перейти к главному, - Сэм кивает, и декан продолжает рассказывать, - со всеми деталями, связанными с особенностями обучения, предоставления жилья и списком предметов мы ознакомили вас в электронном письме. Один из студентов вашего курса вызвался провести вам экскурсию по корпусам и рассказать о истории университета, он подойдёт чуть позже, поэтому пока мы с вами обсудим вашу будущую работу. Как вы понимаете, ваше обучение у нас оплачивает музыкальный лейбл… - Да, из лейбла написали мне, мы обговорили некоторые детали. Мне сообщили, что представитель предоставит мне бумаги здесь, в институте. - Значит, дело решённое. Представителем «Морнингстар» является профессор Тенебрис, с ним вы пообщаетесь после начала занятий, сейчас он находится не в Лос-Анджелесе. Честно говоря, я не понимаю, почему лейбл решил, что вы согласитесь на обучение у нас. Судя по вашим статьям и выпускной работе, вы куда больше заинтересованы в предсказуемых сферах бизнеса. - Возможно, они просто угадали, - снова улыбается Сэм, - в моей выпускной работе было то, что ожидал увидеть деканат и мой научный руководитель. Я на момент её написания не был уверен с какими компаниями предпочёл бы работать. Ваше письмо стало для меня чем-то вроде знака свыше, потому что чем больше я знакомлюсь с музыкальной индустрией, тем более интересной она становится. - Что ж, надеюсь ваш энтузиазм не пропадет даром, мистер Винчестер, - декан достаёт какие-то бумаги из стола и передает Сэму. При ближайшем рассмотрении бумаги оказываются договором на обучение, - ознакомительную копию вы уже прочли, так что подпишите и оставьте договор у Руби, секретарши.       На обсуждение незначительных деталей, вроде порядка сдачи пятой копии диплома и выдачи пропуска на территорию всех корпусов института, уходит ещё двадцать минут. Кроули не слишком хорошо объяснял, но к такому Сэму было не привыкать – один из его преподавателей, к примеру, был эмигрантом из Словакии, и, хоть объём его знаний и научных достижений был огромен, с английским он дружил через раз. Нынешний его декан ошибок в речи не допускал, зато, по всей видимости, надеялся замаскировать британским акцентом собственную неосведомленность в том, что происходило на лейбле, решившем оплатить обучение Сэма. Это было немного странно, потому что «Морнингстар Рекордс» был указан на сайте музыкального института как один из спонсоров.       Но хорошенько подумать над странностями в поведении декана Сэм не успевает, едва темы для обсуждения заканчиваются, раздается стук в дверь. - Декан Кроули? – Сэм с интересом разглядывает вошедшего – навряд ли старше него самого, всем своим видом кричащего: «мне всё ещё пятнадцать». Одни рваные джинсы чего стоят… - Да, мистер Трикстер, проходите. Это – Сэм Винчестер, новый студент магистратуры, которому вы любезно согласились провести экскурсию. - Привет, - просто отзывается Трикстер, подходя и протягивая Сэму руку для пожатия, - Габриэль Трикстер, зови меня Гейб. - Сэм, - отвечает Сэм, пожимая руку, - рад знакомству. - Вот и отлично, - подводит итог декан, - можете идти. И да, мистер Трикстер, озаботьтесь своей пунктуальностью. - Зануда, - доверительно сообщает Сэму Гейб, и, заметив поднятые брови декана, исправляется, - до встречи, сэр Кроули, - и, будь Сэм проклят, отвешивает шутливый поклон. Да уж, нравы тут явно отличались от Стенфорда. - До встречи, господа студенты, - декан, как ни странно, не выглядит задетым, только усмехается увиденному представлению. Сэм кивает ему напоследок и оказывается утянутым Трикстером из кабинета настолько быстро, что едва успевает оставить бумаги всё ещё увлечённой своим смартфоном Руби.       Когда за ними захлопывается дверь, Гейб начинает просвещать Сэма. - Кроули – та ещё заноза в заднице, так что не советую ни ругаться с ним, ни водить дружбу. И в том и другом случае, будет нагружать тебя разного рода работой в большом количестве. Учёбе это помешает навряд ли, а вот личной жизни – определённо. - Это сплетни или?.. - Ага, личный опыт. Думаешь, стал бы я проводить экскурсии, вместо того, чтобы отсыпаться после вечеринки? – Сэм усмехается. Странно, но ничто в Трикстере не напоминает, что он не выспался или употреблял алкоголь, - вот и я о том же. Кстати, ты у нас кто? - Будущий музыкальный юрист, - Сэм смакует на языке непривычное словосочетание, обещающее укорениться в его жизни, - но здесь буду проходить музыкальный бизнес. А ты? - Предпринимательство, вроде твоего, но позамороченей. Думаю, буду работать, организовывая концерты или что-то вроде того. Вообще, я закончил гитару по классу джаза, но сейчас, как и ты, попёрся в магистратуру. - А почему не стал работать музыкантом? - А кто сказал, что я не стал? – с усмешкой спрашивает Гейб, - совмещаю потихоньку. Правда в команде не хватает вокалиста… Так, потом поболтаем! У нас ещё три корпуса для разговоров. Так что слушай, Сэм Винчестер. Здесь, - указывает он направо, - у нас кабинеты администрации факультета. Это единственный коридор, в котором тебе стоит выглядеть, как офисный клерк… ***       С Трикстером оказывается поразительно легко общаться практически на любую тему – за три часа, которые они тратят на путешествие по корпусам института, ни разу не возникло неловкого молчания или смущения из-за того или иного вопроса. Гейб разбавлял истории о факультетах и выпускниках собственными, чаще всего безбашенными, включающими в себя наркотики и неприличествующее в обществе поведение – и Сэм смеялся, несмотря на то, что в эти моменты казался сам себе праведником и пуританцем. В конце концов, когда не осталось кабинетов, в которые они не заглянули и пришло время прощаться, Трикстер пообещал как-нибудь взять Сэма на одну из таких вечеринок, раз тот оказался «вполне себе неплохим парнем, без звёздности, присущей Лиге Плюща». Последнее вызвало у Сэма нездоровую усмешку – в реальности, из числа студентов положительно к выпускникам Стенфорда относились только выпускники Стенфорда.       В новой квартире, которую помог подыскать Сэму институт, ещё оставались нераспечатанные с переезда коробки. В такие моменты ему как никогда не хватало Джесс, с её организаторским талантом. Но невеста не разделила радости Сэма по поводу продолжения обучения, и в Лос-Анджелес переезжать отказалась – из Калифорнии она вернулась к семье в Вирджинию, Ричмонд, где её позвали на должность аналитика в «Genworth Financial». Так что Сэм, выслушав обвинения в эгоизме и нежелании «двигаться вперед, когда уже пора», покачал головой и начал собирать чемоданы. Желание Джессики поскорее начать работать и пожениться представлялось Сэму каким-то глупым – он не видел смысла спешить сейчас, когда мир только начинал представлять им возможности для самореализации. А Джессика…       Наверное, подумает, отойдет и оставит пару сообщений на автоответчике. Они созванивались дважды за время, что Сэм покинул студенческий городок, и оба разговора сводились к одному и тому же – Винчестеру, по мнению невесты, стоит бросить магистратуру и идти на «нормальную работу». Каким-то странным образом девушка, что верила в него так долго, помогала ему и дополняла его, как паззл, превратилась в едва ли не чужого человека. Возможно, Сэм чувствовал это из-за разделяющего их расстояния, но куда более вероятным было то, что Джесс хотела исполнения своих собственных планов, не делая скидку на то, что может быть интересно Винчестеру. Когда они представляли жизнь после Стенфорда, всё казалось другим…       По меньшей мере, она могла хотя бы один раз загуглить «Морнингстар Рекордс» и понять, что «нормальная работа» - это много, много хуже, чем то, что предложили Сэму.       Винчестер тоскливо вздыхает, глядя на коробки и решает разобрать их позже, благо до начала занятий оставалась неделя. Вместо этого он находит оставленный после завтрака на столе учебник, написанный одним из тех, кем Сэму предстоит стать в будущем, и заваливается на диван. Он не врал, говоря декану о том, что музыкальный бизнес действительно становился интересным для него. *** - Эй, Винчестер! – Сэм оборачивается на голос окрикнувшего, которого опознает, как Трикстера. - И тебе привет, - сообщает он Гейбу, подходя. В этот раз трёх часов для сна было маловато, и Сэм чувствовал себя разбито, что не способствовало хорошему настроению. Чёртова книга о пиаре, и чёртов её автор, умеющий писать так интересно… - Привет, Лига Плюща. Что-то ты помятый… Горячая ночка выдалась? – тактичности кому-то было не занимать, и Сэм морщится, но всё же отвечает. - Ага. Трахал интересную книгу всю ночь, - фраза вызывает у Гейба искренний смех, что в конце концов заставляет и Сэма улыбнуться. - Так и знал, что ты ботан. Если поторопимся, можем заскочить в Старбакс напротив. Туда, в честь осени, завезли новый сорт кофе, Гуатемала или что-то в этом роде. Идём? - Ну пойдем, - соглашается Винчестер, сверяясь с часами, демонстрирующими двадцать минут свободного времени, - не думал, что ты фан мейнстрима. - О, это не я. Одна из моих бывших, как её… А, Селеста, вот она меня подсадила. Тупая, как чайник, но кофе любила и могла писать рецензии на все кофейни города. Если б не она, я бы продолжал покупать кофе в Макдональдсе. - Оу, - понимающе тянет Сэм, - девушки делают нас лучше. - Вот так и скажешь мисс Блайтер, обещаю, станешь её любимчиком, - усмехается Гейб, выводя Винчестера из здания института, - вон и Старбакс, видишь? - Угу, - кивает Сэм, удивляясь, как сам не заметил здание кофейни, располагающееся практически напротив МИ, - а что за мисс Блайтер? - О, я разве не рассказал? Не важно. Мисс Блайтер читает лекции про сертификацию, лицензии и авторские права и является феминисткой, только немного не нормальной. Она, знаешь, пропагандирует даже не феминизм, который добивается равноправия, а матриархальное угнетение, типа: "Все мужики – полное дерьмо и всё, что должно от них остаться – банк спермы и армия". Последнее под вопросом. - В плохие дни я могу и с этим согласиться, - со смехом сообщает Сэм. Они доходят до кофейни, где паясничающий Трикстер открывает перед ним дверь, склонив голову. - Лига Плюща, - сообщает он, хитро сверкая глазами, - идёт вперед. - Ты собрался меня так всё время обучения называть? – как ни странно, но несмотря на утреннее время, в Старбаксе оказывается не так уж и много народу. - Только пока не надоест. Люблю издеваться над людьми. В хорошем смысле. - Многое теряешь, - усмехается Сэм, и обращается уже к девушке-бариста, - большой американо с двойным эспрессо. - А я в тебе не ошибся, - довольным голосом сообщает Трикстер, пока Сэм рассчитывается за кофе, - так из знал, что за твоим офисно-клерковым видом скрывается садистская натура. Милая, - обращается он уже к той же девушке, - мне латте с ванильным и ореховым сиропами, шоколадной крошкой и взбитыми сливками. - Ого, - комментирует Сэм выбор нового знакомого, - задница не слипнется? - Не знаю, пока вроде нет, - пожимает плечами Гейб, - но без сладкого я не смогу вытерпеть мисс Блайтер. Она, знаешь, как дементор, высасывает всё счастье и радость. Считай, что это мой патронус. - Патронус в виде латте из старбакса, ну конечно. Как насчет того, что патронус обычно животное? - Вот теперь я точно уверен, что ты садист, - усмехается Трикстер, - что, учебник тебя не удовлетворил ночью, и ты решил трахать мозги окружающим? - Скорее стараюсь соответствовать твоей оценке моего скрытого потенциала. Так что, считай, я только начал. - На что же я себя обрек? – наигранно ужасается Гейб, вызывая очередной приступ смеха у Сэма, - ладно, пойдем грызть гранит науки, а то Блайтер сама нас сгрызёт. Вообще, наш первый день ужасен. Сначала Блайтер, потом Даеделл с историей музыки… Надеюсь, что доживу до профа Тенебриса. - Тенебриса? – выхватывает Сэм единственную знакомую фамилию. - Слышал о нем, да? – усмехается Гейб, - Тенебрис, в отличие от тебя, знает, что такое мозготрах от и до. Но! Не буду спойлерить, я немного предвзят. Пойдём-пойдём, это только после полудня… ***       Лекция, которую читала Аббадон Блайтер, действующий сотрудник BMI, оказалась интересной, хоть и была вдоль и поперек наполнена недовольством к большинству лицензиатов. Занятие было скорее вводным, на нём Блайтер рассказывала историю возникновения и своей компании и лицензий на музыку вообще, и Сэм умудрился записать её всю, несмотря на постоянные комментарии Трикстера. Вообще, он подумывал пересесть в следующий раз на первую парту – общение общением, а учёба для Винчестера была важнее.       А вот Даеделл таким интересным лектором не был. Историк оказался тем ещё тираном – двоих парней он выгнал из аудитории за разговоры, ещё одного – за зазвонивший телефон, лекцию читал так, словно все пришедшие знали курс истории музыки наизусть, и Сэм даже немного испугался тому, сколькое ему предстоит наверстать. Правда после утешился выражением такого же ужаса на лице до того беззаботного Гейба. В целом, Азазель Даеделл был неприятным персонажем, факты, которые он сообщал сопровождались странным чёрным юмором, и его же кривой усмешкой. Поэтому окончание занятия Сэм воспринял как манну небесную. - Вот поэтому я и ненавижу понедельники, - комментирует происходящее Гейб, - мне нужна шоколадка, пойдем в столовую. - Кто бы сомневался, - хмыкает Сэм, - пойдём. Слушай, а этот Даеделл, он же тебе уже читал лекции? - Ага, - с поникшим лицом кивает Гейб, - первые два года. Если бы я не учил историю искусств в школе – точно бы вылетел. Правда после сегодняшней лекции… - А что с сегодняшней не так? - Понимаешь… Одно дело, это помнить, в каком веке какое новшество произошло. Ну вот, например, я тебе могу рассказать, что Барокко окончательно утвердился в конце 17 века, и был характерен сочетанием значительности содержания с монументальностью формы, со сложностью до перенасыщенности музыкального языка. Но вот рассказать о том, что в этот период делал… кого там Даеделл назвал? - Граф Барди дель Вернио? - Да! Каммерата Барди, стремление вернуться к модели греческой музыки, - заунывно перечисляет Трикстер, - комбинации контрапункта, гармонический эффект… А-а-а, голова разрывается! - Да, шоколад тебя спасёт. Гейб, столовая. - Аллилуя! – поднимает руки Трикстер, словно свершилось событие года, - пойдем, тут офигенные маффины. - Я не фанат сладкого, - со смешком сообщает Сэм, глядя как Гейб кладет на поднос маффин, кусок шоколадного торта, и конфету в яркой упаковке, - слушай, серьёзно, ты диабета не боишься? - Сэм, не будь как мой брат! Относись к жизни проще. У-у-у… Ты серьезно собрался это есть? – указывает Трикстер на поднос Сэма с овощным салатом и питьевым йогуртом, - слушай, я передумал, ты не просто садист, ты ещё и мазохист. - Просто здоровая пища, - пожимает плечами Винчестер, - что такого? - С этого все начинается. Здоровое питание, потом спорт, потом брак и дети, потом фирма, торгующая дрелями… - И племянник в чулане, - заканчивает Сэм, - не преувеличивай, это всего лишь здоровое питание. - Так ты все-таки гик, - с улыбкой делает вывод Гейб, - О, а вот кстати и тот, кто тебя поймет, пойдем. Хей, Милтон, здравствуй, леди!       Окликнутая Трикстером оказывается рыжеволосой девушкой из разряда тех, про кого говорят «не от мира сего». Симпатичная, но лицо не запоминающееся - как казалось Сэму, именно так обычно и выглядят музыканты вне своих шоу. - Ну конечно, Трикстер. Для полного набора дерьмового дня тебя и не хватало, - кривит губы та, но как-то не по-настоящему. Сэм решает, что у них с Гейбом такая форма общения и углубляться в историю этого знакомства, в принципе, не стоит. - Да ладно тебе, детка, я же как солнышко в твоем вечно тёмном и холодном мирке, - девушка насмешливо хмыкает, - кстати, познакомься, это Сэм Винчестер, мы с ним вместе в магистратуре. - Нашел себе такого же отбитого дружка? – Сэм выгибает бровь, и девушка снова усмехается, - шучу. С этим придурком никогда не угадаешь, - обращается она уже к Сэму, - пара его друзей ещё долго будет мне сниться в кошмарах… Вижу стол, пойдем. - Насчет кошмаров она преувеличивает, - между делом сообщает Гейб, пока они занимают места и определяют, на какой стул скинуть сумки, - или называет кошмарами эротические сны, с ней это случается… - Может, обсудишь ещё и какого цвета трусы я ношу, а? – раздражённо перебивает его Милтон. - Последний раз я видел чёрные, - пожимает плечами Гейб, - расслабься, Анна, Сэму плевать на твои трусы. - Что не меняет того, что ты – имбецил, - после пары секунд грозного взгляда вполне расслабленно сообщает та. Всё-таки, странное у них общение, - до сих пор не понимаю, за что тебе выдали диплом. - За то, что я – офигенный гитарист, - отвечает тот, сдирая обёртку с конфеты, - зайдёшь вечером в «Клинок»? - И что я забыла среди кучки алкоголиков, делающих вид, что их реально интересует музыка? - Леди, вы разбиваете мне сердце. Кстати, Сэм, ты-то не занят? – Сэм даже отрывается от салата, - «Клинок» - это классный клуб… - Наполненный маргиналами-алкоголиками… - Заткнись, Милтон. По понедельникам там группы с кавер-выступлениями, сегодня будет пара крупных команд, в честь начала осени. Тебе понравится. - Вообще.., - начинает Сэм, но умилённое лицо Гейба всё-таки перевешивает интроверта в нем, - думаю, можно сходить. А то я даже не знаю, с чем мне предстоит работать… - Вот я тебя и просвещу, - довольно кивает Трикстер и обращает всё своё внимание к шоколадному торту.       Остаток ланча проходит в тишине – Милтон демонстративно надевает наушники, Сэм, пользуясь тем, что Трикстер, закрыв глаза, откинулся на спинку стула переварить сладкое, гуглит эпоху Возрождения, которая предшествовала Барокко.       В Стенфорде, да и в школе тоже, он посещал лекции по истории искусств, но никогда всерьёз не интересовался этим. Сейчас это было ему не на руку, но он был согласен с тем, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Может, стоило всё-таки посвятить вечер книгам?..       Нет, обрывает себя Сэм. Стенфорд забирал всё свободное время, душа своих студентов заданиям, как пресловутый плющ, и меньшее, что Винчестер мог сделать сейчас – это жить вне зубрёжки и тонн домашнего задания. Он ведь никогда и не был на концертах толком – студенческие выступления не в счет. И потом, среда у него в расписании стояла выходным, а в четверг и пятницу были только вечерние занятия. - Всё, Винчестер, пойдем, а то опоздаем, - резко вскакивает Гейб. Сэм решает, что у того явно есть часы внутри головы – иначе не объяснить, что солидарный с Трикстером телефон показывает без пяти час пополудни, - проф, конечно, и сам обычно приходит на десять минут позже, но это не повод опаздывать. - Веди, - поднимается вслед за Гейбом Сэм. Анна демонстративно машет им рукой. - Кстати, у тебя Тенебрис только психологию читает? - Эм, - многозначительно отвечает Винчестер, залезая в сумку за полученным в прошлом перерыве расписанием, - так, сейчас… Да, только «Психология. Углублённый курс». - Проф шутит, - усмехается Гейб, - углублённый курс… там не подписано «для магистров»? - Нет, - отвечает Сэм. То, как Трикстер отзывался о преподавателе не могло не заинтриговать. Тем более, что этот профессор являлся представителем Морнингстара, - а должно? - Узнаешь сам, - просто отвечает Гейб, - проходи, - и останавливает Винчестера, когда тот собирается пройти наверх, - Нет, на этих лекциях я сижу на первом ряду.       В принципе не согласиться с ним было глупо – ряды после первого не пестрели свободными местами. - Даже так? – все же удивленно спрашивает Сэм. На прошлых двух лекциях Трикстер лез чуть ли не в самый конец аудитории. - Именно. Мы с профом, как это?.. О, одной крови. Он именно поэтому меня третирует все время, я привык, а ты постарайся не обращать внимания. - Как скажешь, - пожимает плечами Сэм, занимая место рядом с Гейбом и стараясь игнорировать гул голосов в аудитории.       Внезапно ставший приличным студентом приятель впервые за день вытаскивает из сумки тетрадь и ручку, немного покопошившись, извлекает оттуда же жёлтый выделительный маркер. Винчестер усмехается, но решает выяснить природу причуд Трикстера опытном путем, поэтому вместо вопросов, возникающих в голове, возвращается к недочитанной на википедии статье.       Эпоха Возрождения, в самом деле, была весьма неплохой. С точки зрения музыки не особенно, но читать было интересно, по крайней мере до тех пор, пока Сэма не отвлекает Трикстер, толкая локтем. Винчестер гасит экран телефона, поднимая взгляд. - День добрый, магистры, - раздается со стороны входа, произнесённое насмешливым глубоким голосом, - ну или был, пока вы не собрались на мою лекцию.       Внимательный взгляд голубых глаз, от которого веет безразличием, проходится по аудитории, пока профессор направляется к кафедре. Сэм разглядывает его с жадностью, которую раньше не замечал в себе, его интересует каждая деталь – растрёпанные короткие светлые волосы, одежда, подобранная кажется с небрежностью, но на деле демонстрирующая наличие чувства стиля, уверенные движения. Этот человек однозначно был не так прост, как хотел казаться. - Позвольте представиться, Люцифер Тенебрис, профессор психологии, бизнес-администрирования и искусств, действующий главный коммерческий продюсер «Морнингстар Рекордс», - пока по рядам студентов проносится шепоток, Сэм сглатывает внезапно загустевшую слюну, что это – удивление или паника? Отчётливое желание: «посмотри на меня, я тот, кого ты сюда позвал» бьётся в его голове, - и, по совместительству, один из ваших преподавателей на ближайшие полгода.       Профессор заканчивает свою речь усмешкой, после которой снова оглядывает аудиторию.       А потом Сэм получает желаемое. - Что ж, - произносит он, глядя в глаза Винчестеру, - приступим?