Шаблон справедливости

- Что ж, - произносит он, глядя в глаза Винчестеру, - приступим?       Сэм в одночасье проваливается куда-то в слой внутреннего ядра земли и возвращается обратно – когда профессор переводит взгляд с него на Гейба. - Трикстер, светило альтернативной музыки, расскажи мне, зачем я здесь? - Чтобы вести нас к свету, проф, - нагло отвечает тот, - а потом во тьму непознанного мира знаний.       Видимо, Сэм был не единственным, кто видел Тенебриса впервые, и кто счёл Гейба безбашенным – сзади послышались смешки и возмущённый шепот вперемешку. - Вот! – совершенно не задетый ответом профессор поднимает руку вверх, призывая к молчанию, - Трикстер только что продемонстрировал вам сейчас три своих психологических качества, тот, кто ответит мне какие именно, не будет подвергнут анализу на одном из моих занятий.       Это очень странная лекция, решает Сэм. То, что преподавателя может не волновать мнение студентов о нем было для Винчестера не в новинку, но то, какие отношения выстраивал Тенебрис с аудиторией…       С другой стороны, раз он профессор психологии, ему явно виднее.       Слева от Сэма Гейб поднимает руку, Тенебрис, в это время вытащивший из кармана телефон, вздыхает, закатывая глаза. - Трикстер, прекрати себя обманывать, в психологии ты силён так же, как и я в синхронном плавании. Так что... Вот, вижу, мисс Талбот хочет ответить. - Эм.., - неуверенно начинает девушка, по всей видимости, ни о каком ответе и не помышлявшая, - думаю, Трикстер сейчас продемонстрировал стремление к неформальному лидерству, непризнание авторитетов… - И?.. – тянет профессор, для наглядности загибая пальцы. - Не уверена, но может быть желание быть уважаемым… - Членом общества кокаинопотребителей, ну конечно, - иронично качает головой Тенебрис, - вы видели его без одежды, а так мало поняли. Знаете, мисс Талбот, вам нужно поработать над умением получать и распознавать информацию. Ещё желающие?       Комментарий насчет одежды вызывает более бурную реакцию. Сэм поворачивается к Гейбу, но тот только с улыбкой разводит руками. Интересно было бы узнать, откуда подробности личной жизни студентов известны преподавателю.       «Ага» - добавляет внутренний голос Сэма, «И узнать, что это за профессор, имеющий три научных степени и ни одной совести». - Окей, - спокойно сообщает этот самый профессор, - раз желающих нет, нам ответит мистер Винчестер.       И взгляд лектора снова обращается на Сэма, до того считающего, что путешествия к ядру земли должны занимать, как минимум, долгие часы. - Предположу, что Трикстер продемонстрировал независимость от психологии групп, что говорит об отсутствии необходимости в дополнительной социальной идентичности… - Загнул, - с усмешкой хмурится профессор, - будь проще, Лига Плюща, поверь, я не тот, кто будет проверять твою диссертацию. - Проще, - повторяет Сэм, в котором моментально поднимается злость на самодовольного преподавателя, - Если проще, то Трикстеру глубоко плевать, что о нём думают в этой группе – раз. Два – навряд ли у кого-то получится повлиять на его настроение. Три - он склонен к скрытности. Ещё посмею добавить от себя, что Трикстер продемонстрировал доверительные отношения с профессором. - Ну надо же, - качает головой Тенебрис, выдержав паузу - студенты внезапно начали умнеть, - Сэму достается ещё один внимательный взгляд, - ваше раздражение умиляет, Винчестер. А теперь, когда я освободил Лигу Плюща от бесплатного группового сеанса психотерапии, открываем тетради и записываем тему сегодняшней лекции: «Поведенческие реакции и их проявления в формальных отношениях». Начнём с того, что к осознанию собственных поведенческих реакций вам ещё идти и идти, что демонстрирует нам Трикстер, грызущий провод от наушников. Видите ли, Винчестер раскрыл одну из его страшных тайн, и теперь Трикстер вынужден скрывать лёгкое раздражение этим фактом за мелкой моторикой. Согласно работам Эрика Берна, которые вам предстоит прочесть за неделю, контроль над поведенческими реакциями принадлежит я-состоянию взрослого… ***       К концу лекции Сэм окончательно уверяется в мысли о странности преподавателя. Тот объяснял сложные реакции, возникающие при общении настолько лёгко и иллюстрировано, что попросту не оставалось вариантов его не понять. При этом Тенебрис не прекращал демонстрировать безразличие к студентам, кроме, может быть, Трикстера, и собственную докторскую степень в деле. Очевидным было то, что на следующей лекции людей будет, как минимум, вдвое меньше. Профессор проходился по незначительным деталям в поведении студентов, вытаскивая из них первопричину и желаемый результат, услышать которые хотели не все. Да ещё и две книги, заданные на неделю. С другой стороны, кто сказал, что в магистратуре должно быть легко? - Записали названия книг? – осведомляется профессор, - тогда пошли вон отсюда. Нет, мистер Галлахер, у меня нет никакого желания отвечать на ваши скучные вопросы. Вас забанили в гугле? Вот и идите по своим делам.       Сэм усмехается, складывая вещи в сумку и замечая краем глаза, растерянного Галлахера, который, кроме того, учился в их группе. Студенты покидают кабинет, помимо отдаления от профессора всё громче и громче обсуждая лекцию и нетривиального педагога. - А ты куда собрался, Винчестер? – к слову, Сэм и не собирался уходить из аудитории, не поговорив со звездой дня, - Габриэль, можешь даже не пытаться, это будет частный разговор. - Да будет тебе, проф..., - тянет Гейб, но преподаватель награждает его насмешливым взглядом, - ла-а-а-дно, за дверью я хоть могу его подождать? – выражение лица Тенебриса не меняется на йоту, и Трикстер закатывает глаза, - окей, не дурак. Сэм, подъезжай в клуб к восьми, я бы заехал за тобой, но проф меня сожрёт, если я задержу вашу приватную беседу ещё хоть на минуту.       И Габриэль, посылая преподавателю воздушный поцелуй, покидает аудиторию. Его наглость определённо заслуживала восхищения. - Итак, Винчестер, - начинает профессор, садясь на преподавательский стол. Сэм окончательно решает, что в жизни не попытается анализировать и его, и самого себя – от греха подальше, - как тебе Лос-Анджелес? - Эм.., - вопрос действительно озадачивает Сэма, ни разу за две недели пребывания о городе не задумавшегося, - пока неудобств не нашел, сэр. - Ужас какой, Винчестер, мне не пятьдесят, - наигранно возмущается тот, озвученному обращению, - и, поскольку я становлюсь твоим персональным дьяволом на ближайшие три года, можешь звать меня по имени, что, конечно же, взаимно, Сэм.       Винчестер хмыкает. Нет, у этого типа явный талант к общению. А ещё ему ненадолго кажется, что внеучебная манера разговора Тенебриса очень напоминала такую же, только Гейба… - Спасибо, что оповестили. - Обращайся, - доверительным тоном сообщает профессор, - перед подписанием договора, с которым ты знаком, я задам тебе некоторые вопросы. Итак, первое: как ты относишься к менторству? - Зависит от ментора и того, чему обучают, - пожимая плечами, отвечает Сэм. Вообще, странный вопрос, учитывая то, что его работа на лейбле, по сути менторство и предполагала. - Допустим. Сколько написанных статей ты не публиковал? - Что? – переспрашивает Винчестер, но быстро ориентируется, - около десяти, может больше. Не считал. - Что такое контракт на развитие? - Контракт, при котором музыкальный лейбл тратит на артиста не более пятидесяти тысяч долларов для записи демо-альбома, после прослушивания и оценки которого лейбл принимает решение о дальнейшей работе с артистом и заключении договора о твёрдых альбомах… - Всё, я понял, что ты знаешь, - раздражённо обрывает его Тенебрис, - последний вопрос, Винчестер, сколько звёзд находится в составе созвездия гончих псов? - Больше пятидесяти видимых без телескопа вроде бы, - пожимает плечами Сэм, - и что это говорит вам обо мне? - То, что занудства тебе на десяток юристов хватит, - объясняет профессор, слезая со стола, - подъедешь завтра в шесть в главный офис, помашешь на административной стойке паспортом – проводят ко мне. А сейчас советую тебе поспешить, Сэм – Трикстер тебя ждет у главного выхода. - До завтра, профе… Люцифер, - имя ложится на язык до странности легко, и Винчестер, получив едва уловимо ободряющую улыбку, всё-таки покидает аудиторию, стараясь скрыть собственные, трясущиеся неизвестно от чего, руки. Интересно, а если бы все работодатели проводили финальные собеседования так – каким бы был мир? ***       Иметь три ученые степени в тридцать невозможно, решает Сэм. Так что Тенебрис явно не пренебрегал средствами по уходу за внешностью. Сколько ему было – сорок, сорок пять?       Да нет, размышляет Сэм. Просто скрывает щетиной, отсутствием официального дресс-кода и совести свой настоящий возраст. Оно ведь так и бывает – кризис среднего возраста, стремление казаться молодым. Перед студентками красоваться. Хотя, он ещё и коммерческий продюсер. Значит, вообще, по статусу положено не стареть.       Вообще, это же его, Сэма Винчестера, работодатель. Иначе завтрашнюю встречу не объяснить. С другой стороны – с каких пор грантами занимаются продюсеры? И оформлением документов… - Сэм! Сэм, ау, земля вызывает! – машет у него перед лицом рукой Габриэль, - о чём ты таком прекрасном задумался, что меня не замечаешь? «О прекрасном» - повторяет про себя Винчестер. - Да так. Слушай, а сколько Тенебрису лет? - Теперь и ты, - обречённо изрекает Трикстер, возвращая руку на руль, - профу пора учредить фанклуб при собственной персоне. - Да ладно тебе, мне просто любопытно. Тем более, что у вас «доверительные», - выделяет слово Сэм, - отношения. - Иди ты, - со смехом отзывается Гейб, - профу тридцать шесть. И прошу тебя, не намекай больше на возможные отношения между нами, мне сразу в голову приходит трек PJ Harvey «Naked Cousin», прям бр-р-р… - Это ты мне так мимоходом сообщаешь, что он… - Мой кузен, да. Вообще, я скорее воспринимаю его как старшего брата… Но давай поговорим об этом как-нибудь потом, ладно? Практически приехали. - Без проблем, - соглашается Винчестер, - только боюсь, что Тенебрис так или иначе будет всплывать в разговорах… - По поводу? – хмурится Гейб, - тебе понравилась идея с фанклубом? - Нет, просто технически он… мой работодатель. Я не уверен, что именно он, но… - Подожди, - перебивает Трикстер, а потом машина резко тормозит посреди дороги, - твою мать, ты и есть тот самый Сэм?! - Э-э-э, - выражает вербально скорость своей мысли Винчестер, - знаешь, мне кажется, нам для начала стоит отъехать в сторону. А потом ты уточнишь, что ещё за «тот самый Сэм». - Допустим, - соглашается Гейб, и машина снова трогается с места, - охренеть. Лига Плюща и юриспруденция, Габи, ты кретин, что не сложил два и два… - Знаешь, то, что ты говоришь в третьем лице, немного пугает. - Привыкнешь, - коротко бросает Трикстер, резковато выворачивая руль, - с Люцем и не к такому привыкнешь, обещаю тебе. - О, - Сэм выдает самую из многозначительных мыслей, что посетили за день его голову. Зачем-то даже повторяет, - о.       Габриэль паркует машину на обочине, рядом с которой клубом и не пахнет, забирает мобильник с подставки и кивает Сэму на дверь. Винчестеру ничего не остается, кроме как выйти из автомобиля, и, неловко переминаясь с ноги на ногу, дождаться Трикстера. Может, ему и самому пора озаботиться личным транспортом? Хотя пока нет. По крайней мере до тех пор, пока не окончит магистратуру, а там видно будет… - Значит так, - говорит Гейб, выходя из машины. Не без удивления Сэм замечает сигарету в пальцах приятеля, - я не гуманист, но ты – неплохой парень, поэтому кое-что я тебе всё же объясню.       Машина пиликает, отзываясь на нажатие Трикстером кнопки на брелоке. Сам Габриэль пару секунд сосредоточенно смотрит в никуда, после чего всё же движением руки призывает напрягшегося Винчестера следовать за собой. - Итак, если ты думаешь, что Тенебрис только на лекциях такой мудак, ты очень сильно ошибаешься. На лекциях он – приличный и уважаемый в научном сообществе мудак, а на работе у него твориться такое, что черти в аду слюной исходят от зависти. Морнингстар – не просто крупный зависимый лейбл, это лейбл, который делает шестьдесят процентов влияния на главном мировом мейджоре, а это – около пятнадцати процентов мировой музыки, и большую часть этого Люцифер сделал сам. Как понимаешь, профессора психологии ему не за красивые глаза дали, и собирать команду он предпочитает собственными силами. Поэтому и сотрудничает с Михаилом, тьфу ты, с институтом. У него тут ясли для будущих работников. До детского сада, как он говорит, средний уровень не дотягивает. - А я-то тут причем? – хмурится Сэм, - нет, я понял насчет того, что Тенебрис – серьёзный и сверх умный, но это ведь не всё, верно? - С тобой история поинтереснее. Видишь ли, Люц столкнулся с тем, что ему никто не выращивает юристов, а юристы ему нужны. И он отправился в свою альма-матер, общаться с приятелями-профессорами. Не знаю, как подобные переговоры происходят, может они там в гольф играют, а может белый с тайских шлюх нюхают, но в конце концов Люцу дали путеводную звезду – есть паренёк, который Тенебрису подойдет и очень пригодится, толковый не в меру, ну прям идеальный будущий сотрудник. А Люц… Короче, намеревается сделать тебя опытным образцом и реально вытрахать тебе мозг. Видишь ли, как психолог, он считает, что чтобы построить крепкий дом, нужно сначала снести старый. Вот, в принципе и всё… Крепись, Винчестер, серьёзно. Не знаю, что тебя ждёт, но точно ничего хорошего. - Хм, - осмысливает Сэм полученную информацию, - во всяком случае, спасибо, что рассказал. - Всё, что мог, - вдруг улыбается Трикстер, - а вот и «Клинок». И, раз сегодня я стал причиной твоего стресса, напиваемся за мой счет. - Нам на лекции завтра… - Вот завтра и позанудствуешь, пойдём. Давай-давай, Винчестер, шевели задом. Вот загрызёт тебя в этом «завтра» проф, а ты ни разу за всю жизнь не попробуешь экстази… - Я пробовал экстази, - усмехается Сэм, - так что сегодня мой максимум – пара бокалов пива на фоне музыки. - Мазохи-и-ист, - подытоживает Гейб, - по всей видимости, ещё и закоренелый. ***       Здесь очень душно, невыносимо душно. Это какой-то подвид мутировавшей калифорнийской жары, не иначе. Вдыхаешь воздух, а по ощущениям – чистый огонь. Ноздри обжигает, трахею, бронхи и легкие, и вся грудная клетка обожжена.       Он снимает рубашку и с удивлением разглядывает свое тело. Пытается как-то повернуться, изогнуться, чтобы рассмотреть самого себя, воочино убедиться в реальности собственных реакций, но солнце, до того, слепившее глаза и плавящее стены комнаты, исчезает. Он смотрит в окно и видит странные, тёмные и тяжелые тучи, опустившиеся настолько низко, что скрывают верхушки зданий даун-тауна. Но даже в остатках света, пробивающегося сквозь толщу воды, он различает ожоги, затейливым узором, расползающиеся по его груди.       Огонь – думает он – я вдохнул огонь. И ожоги подтверждают его мысль, начиная сиять огнём изнутри, выкрашивать кожу в неведомые цвета. И это больно, настолько, что он кричит, пытаясь обхватить самого себя, скрыть от разрушения, скрыть от страха и ран.       Во всём вокруг ему чудится странный смех. Смех-издевательство, смех-торжество. Всё так же обхватывая себя руками, он пытается найти источник этого звука.       Внезапно за окном становится слишком светло, а спустя долю секунды город потрясает громкий треск. Становятся слышны первые капли дождя, непослушными руками он находит оконный замок и открывает его.       Дышать становится легче. Его тело перестаёт сиять, только дышать больно. Но раз теперь он дышит не огнём… - Что ж, - слышится ему голос, что так ядовито высмеивал его попытки спастись, - приступим? ***       Сэм просыпается мгновенно, жадно хватая воздух. Пару секунд он тратит на то, чтобы отдышаться и прийти в себя – комкает одеяло, повторяет зачем-то вслух: «Это сон. Просто дурной сон», потирает глаза. Находит телефон, валяющийся на полу, с удивлением отмечая, что за окном в самом деле и нетипично для Калифорнии, идет дождь. Пять грёбаного утра…       Он совершает попытку снова уснуть, но едва закрывает глаза видит всполохи оранжевого на собственной коже. Поэтому он бросает эту затею и поднимается. Голова отдаётся обещающей стать назойливой к середине дня болью, значит вчера зрение его не обмануло, и Гейб действительно добавил виски ему в пиво. Будто это действительно могло помочь ему расслабиться.       Нет, он не был напуган услышанным о планах Тенебриса, скорее заинтригован. Странный профессор определённо был не простым человеком. И методы у такого должны быть под стать. Сэм наощупь пытается найти тапочки и терпит поражение, холодный пол обжигает голые ступни, пока он идет до душа. Кем бы не хотел показаться Тенебрис, и что бы он не планировал насчёт Винчестера, навряд ли это было чем-то, действительно разрушающим психику. Гейб просто… Был предвзят. Точно. Сэм точно так же иногда преувеличивал тиранические качества в собственном брате. Такое случалось с ним, когда он вспоминал о своём детстве…       Прохладная вода отрезвляет Винчестера, смывая остатки сна и становясь причиной нескольких сдавленных ругательств. Он меняет её на горячую, практически обжигающую, стараясь поскорее согреться. Допустим, Сэм не имел докторской степени по психологии, но почему это могло помешать ему заметить чужие попытки покопаться у себя в голове? Если уж Тенебрис так заморочился из-за отсутствия «своего» юриста, значит этот самый юрист ему нужен надолго… Хотя да, кивает струям воды Винчестер, «свой» юрист определенно должен быть по-собачьи предан компании и её идеалам, а значит промывка мозгов всё-таки будет.       Как всё же неудобно быть всего лишь неопытным выпускником университета.       Пусть и такого как Стенфорд. Навряд ли хоть одно учебное заведение могло подготовить к суровой реалии. В том, что реалия сурова Сэм не сомневался, это было бы по меньшей мере глупо – имея его уровень знаний считать, что всё в мире доброжелательно и безоблачно. Разбирая некоторые из исков, которые для примера предоставили Стенфорду, Сэм мог убедиться в том, что люди, в большинстве случаев, теряли всякие моральные принципы, едва дело доходило до денег. А уж теперь, когда оставались считанные часы до того, как его жизнь на три года будет связана с миром шоу-бизнеса… Он знал, что справится, иначе это не имело бы смысла начинать, но боялся расстаться с некоторыми из своих принципов. Юриспруденция тем и понравилась ему, что позволяла помогать людям, защищать их интересы тогда, когда они были уязвлены, сохранять спокойствие и верность чести, когда другие не были на это способны. Поначалу Винчестер хотел идти в криминалистику, но – он честно признал это в себе – тщеславие взяло верх. И его тщеславие требовало высокооплачиваемой интересной работы с нетривиальными делами и людьми – что, по сути, договор с «Морнингстар Рекордс» и предоставлял.       Сэм довольно усмехается, выходя из душа. Год магистратуры и ещё два – пока ему будут давать столь необходимый опыт. Странного профессора можно и потерпеть. В конце концов – не в одном же кабинете они будут работать?       Остаток времени до начала учебы Сэм решает потратить на одну из рекомендованных этим самым профессором книг, которую так кстати успел купить вчера после лекций. Да и Гейб обещал, что чтение будет увлекательным…