Шаблон справедливости

«Джессика». «Джессика». «Джессика».       Трубку надо было поднять. Не давая себе времени на размышления, Сэм нажимает на высвечивающуюся кнопку «ответить». - Да, - идиот, в самом деле, он идиот, не мог найти время позвонить ей… - Привет, Сэм. - Привет, - в её голосе чувствуется настороженность, которая эхом отражается в его собственном. - Как ты? - Я… я в порядке. Как ты? - Неплохо, знаешь… Много работы. Знаешь, я звоню сказать, - повторение «знаешь» режет уши, но Винчестер слышит, что девушка мнётся, и не торопит её, - я наговорила многое тогда… Не очень хорошего. Я погорячилась. - Да, именно так, - уже более спокойно соглашается Сэм. - Это ничего, что ты не звонил, я понимаю, у тебя наверняка дел по горло…       «А с чего ты сама не звонила, чёрт побери?!» - возмущённо думает Винчестер, но произнести не решается. - Я скучаю, Сэм.       А ответить ему на это совершенно нечего. - У меня при всем желании не получится приехать, Джесс. - Я понимаю… поэтому, может, я к тебе приеду? На следующих выходных? - О.., - это ведь хорошая идея? Должна быть хорошая. Его солнечная Джессика в Эл-Эй? – приезжай. Только я в субботу работаю. - Тогда я приеду вечером, - он практически чувствовал, как она поджимает губы – еще не недовольство, но уже сомнения, - я напишу тебе номер рейса… - Хорошо. - Я люблю тебя, Сэм. - И я тебя, - зачем-то отвечает он. - Я еще позвоню. - Буду ждать.       В телефоне раздаются гудки, и Винчестер машинально отмечает, что чувствует от этого облегчение.       Проблема в том, что кроме облегчения он не чувствует ничего. Связанного Крейга спасает девочка Лисбет, от самобичевания Сэма не спасает никто.       Хотя вернувшийся из ванной Гейб с выражением недовольства на лице, кажется, сможет справиться с этой проблемой. - Винчестер! - Трикстер? – друг пару секунд недоуменно смотрит, но потом спохватывается. - Одолжи штаны. Мои сохнут.       В этот момент Сэм обращает наконец внимание на одежду Гейба, которой оказываются водолазка (которую Винчестер уже видел) и ярко-голубые трусы с мультяшными единорогами.       Штаны они идут искать под совершенно искренний смех Сэма. ***       Приезд Джессики Сэм обдумывает снова оставшись наедине с собственным разумом. Видимо, кофеина в его организме слишком много, чтобы он просто уснул – мысли лезут и лезут. С Гейбом было легко - тот отвлекал от самоедства одним своим присутствием, но после второго фильма он решил свалить к Викки – своей новой девушке. Дин написал, что освободится поздно, поэтому Сэм, после недолгих раздумий, ответил, что лучше пересечься завтра.       Всего за неделю его жизнь изменилась так, что захотелось пойти к зеркалу и проверить: а это вообще еще он?       Возможно, дело было именно в том, что произошло слишком много событий. И Гейб, и Дин были переменными новыми, вполне способными изменить картинку. Про Торментума и говорить не стоит. А Тенебрис…       Словом, вполне нормально, что он не ощутил какого-либо восторга по поводу приезда Джес. Чего она, спрашивается, от него хотела, обвиняя во всех смертных грехах? Его, которого знала лучше, чем кто-либо другой. По сути, она ведь отстранилась именно в тот момент, когда ему нужна была поддержка…       Нет, с этим нужно будет разбираться уже когда она приедет. Может, свою роль сыграло и расстояние. Не видеть и не слышать человека, пусть и самого дорогого, чревато. Может, еще через месяц Сэм и вовсе не стал бы задумываться…       А может, и стал бы. К чёрту. Думать об этом не хочется. Он переключается на мысли о своём недоназначении. Пожалуй, три дня вне Морнингстара стоит посвятить самообразованию. Не ждать же, пока умные преподаватели донесут до него всё необходимое. Очевидно, что в эту пропасть стоит нырять не раздумывая, пока окончательно не испугался её глубины и необъятности…       Всю ночь ему снится огромный ночной океан и почему-то запах разлитого кофе. ***       Кажется, что-то уже начало переходить в традиции: с утра, он, не договариваясь, находит Трикстера в Старбаксе. Тот был неприлично молчалив и на все вопросы только мотал головой. Единственное адекватное, что Сэм от него услышал, было: «В обед поболтаем». Мисс Блайтер с праведным гневом в глазах всю лекцию рассказывала об издательском деле, а также о том, что в современной реалии авторам музыки приходится судиться со всеми неверными по двадцать раз за месяц, и почему, собственно, так происходит. Винчестеру было интересно, но всё же Трикстер волновал его. Отвлечься от происходящего здорово помог Даеделл – Сэму даже подумалось, что это какая-то понедельничная инфекция – злобный Даеделл, выгнавший из аудитории еще больше человек, чем в предыдущий раз и читавший лекцию со скоростью аукциониста*. Так что к обеду Сэм забывает практически обо всём, кроме – опять же – молчаливого Гейба. - Брат вернулся, - заявляет Трикстер уже после того, как они занимают столик в зале. Винчестер втайне порадовался, что несмотря на своё настроение, Гейб всё-таки взял кусок торта и вполне себе полезный фруктовый салат. - Это плохо? – участливо интересуется он. Уж кто-то, а он точно знал, что приезд братьев – не манна небесная. Осталось только узнать, сколько у друга братьев. - Да нет, - видимо, у торта всё-таки получается немного развеять Гейба, - не в том дело. Малому дядя опять какой-то херней мозги промыл. Проповедник, блять!       Вместе с достаточно громким изречением Трикстер втыкает вилку в торт, причем настолько сильно, что досталось даже тарелке. - Хей, ты не расстраивайся, - не надо быть эмпатом, чтобы понять, что Трикстеру едва ли не физически плохо, - думаю, у тебя выйдет выбить это из головы брата. Из меня саркастичность выбил вчера, верно? А значит и с остальным справишься.       Гейб светлеет, и Сэм принимает это за хороший знак. - Спасибо, чувак. Нет, серьёзно. Мне надо поболтать с Люцем… А потом убить одного ректора. С особой жестокостью. - А ректора за что? – удивлённо спрашивает Сэм. - За то, что из него вышел дерьмовый опекун, - достаётся снова торту, - мудаки!       Винчестер как-то свыкается с мыслью, что ничего не понимает. - А, ты же не в курсе, - даже удивительно, что Трикстер вспоминает об этом, - не вдаваясь в детали – ректор университета – опекун моего брата. Потом объясню, если захочешь слушать. - Мы же друзья, - немного виновато улыбается Сэм, - захотеть – захочу, но не стоит рассказывать это только потому, что считаешь, что должен это сделать. - Знаешь, для юриста ты какой-то слишком правильный, - задумчиво говорит Гейб, впервые за время разговора отрываясь от разглядывания еды, - беда в том, что ты всё равно узнаешь. Лучше уж я, чем кто-то левый, типа малышки Мег, которая, будь её воля, бегала бы за братом, как привязанная. - Мег, которая его секретарша? - Ага. Девочка зачастую мелькала у Люца, пока я у него жил. Как по мне, так она готова его ботинки облизывать… - Звучит дико, - высказывает свою реакцию Винчестер, на что получает привычное Гейбовское выражение лица – выражение, с которым замышляют очередную хитрость. - Влюблена в него, как кошка. Так что аккуратнее с ней, а то вдруг она сочтёт тебя препятствием на пути к сердцу «лучшего в мире босса»? - И с чего бы ей это делать? - Ха. Ха-ха, даже. Ты разве не в курсе? Люци гей на полставки. Бисексуален, если переводить на задротско-ботанический. И знаешь, в твоём возрасте пора бы научиться гуглить.       В этот раз у Сэма даже не получается издать привычное «О», означающее удивление. Вместо этого он пару раз хлопает ртом, как рыба, и радуется тому, что звонко рассмеявшийся Гейб не старается рассмотреть цвет его щек. *** - О, вы снова пришли на лекцию. Мои глаза меня обманывают, или вас стало больше? – в своей манере начинает Тенебрис, - надеюсь, что да. В любом случае, добрый день, отложите пока конспекты и посвятите меня в страшную тайну человечества: существует ли «судьба» и почему такое понятие неприменимо к суровой бесчувственной науке.       По рядам студентов (которых действительно больше, чем было в прошлый раз, к удивлению Сэма), проходит шепоток. Гейб лениво тянет руку. - Что ж, Трикстер, так и быть, начинай, пока остальные осознают, что перепутали кабинеты. - «Судьба» - понятие для тех, кто не хочет брать на себя ответственность за то, что творит. А наука подразумевает изучение всего, что может быть изучено, и ей не принципиально, суждено что-то изучить или нет. И, в частности, изучение того, почему люди не хотят брать на себя ответственность за собственные жизни. - Емко, доступно, но коряво. А что вы, мистер Трикстер, скажите о событиях, на которые не в силах повлиять? Скажем, знакомство с вашим соседом по парте – не проявление ли это той самой «судьбы»? - О да, сэр, наше знакомство было предрешено на небесах, - паясничает Гейб, - думаю, здесь дело в том, что мы сами определяем себе круг друзей. Например, если мой сосед не даст мне перед семестровыми зачетами списать пару лекций - наша дружба пострадает, - Сэм усмехается, а Трикстер невозмутимо продолжает, - думаю, человек способен повлиять на всё, кроме сил природы. И в большинстве случаев, человек подсознательно оценивает множество факторов и вещей, следовательно, добившись нужного уровня осознанности, способен менять эту пресловутую «судьбу». - Хорошо. Кто так не считает? – на этот раз оценивать ответ Гейба Люцифер не собирался, переведя взгляд в аудиторию, - да, мисс Уилсон? - Я думаю, понятие «судьба» может существовать для человека. С малых лет в ребенка закладывается определённый образ мышления, и, в зависимости от амбиций и талантов, формируются некие опорные моменты. То есть «судьба» формируется самим человеком. А к науке это нельзя применить, потому что науку, хоть и двигают вперед люди, но её сами по себе не составляют. - Ага, а психоанализ и психология, по которой у нас, к слову, лекция – не от мира сего, - в притворном ужасе хватается за голову Тенебрис, - моя карьера окончена, ребята расходитесь, нас всех обманули! - Я не это имела в виду, - немного визгливо перебивает профессора и прокатившийся по рядам смех Уилсон, - я имела ввиду, что наука не предполагает препарирование конкретных личностей в своё имя… - Мисс Уилсон, прекратите себя топить. Наука именно что предполагает, как вы выразились «препарирование отдельных личностей», а в психоанализе это вообще, единственно верный метод. И не забывайте о медицине. Физике. Биологии, и еще нескольких сотнях наименований. Итак, кто осмелится оппонировать мисс Уилсон кроме меня?       Сэм поднимает руку. - О нет, Винчестер, вы, в отличии от остальных, прочли те книги, о которых я говорил на прошлой лекции, - и едва заметно подмигивает. И хорошо, потому что И.О. главного юриста Морнингстара практически успевает обидеться. По-детски, конечно, но не для того он дочитывал книгу с утра, чтобы его откровенно заткнули…, - мистер Керри?       Мистер Керри согласился с Трикстером, но увёл отчего-то свои рассуждения в сторону бизнеса. После него Тенебрис спросил еще парня с какой-то непроизносимой фамилией, и Сэм всерьёз задумался – а как он вообще всех помнит?       Оставшуюся часть лекции Тенебрис посвятил разъяснению вопроса судьбы и сценарных установок, с теорией о которых Сэм уже успел ознакомиться в книгах. Достаточно живые примеры того, каким образом можно «вписаться» в сценарий другого человека, были более интересными, чем учебник. ***       Они остаются втроём только спустя практически полчаса по завершении лекции – на этот раз Тенебрис всё же отвечал на некоторые из вопросов оставшихся после лекции студентов. Таковых осталось не меньше половины, а то и больше – на взгляд Винчестера, который успел немного разозлиться – в учебник заглянуть не казалось ему невыполнимой миссией. - Я краду у тебя после лекционного Винчестера, - первое, что произносит Люцифер, когда рядом не оказывается десятка-другого любопытных ушей. - Да кради на здоровье. Я по другому вопросу. Кас приехал.       Судя по тяжелому вздоху Тенебриса, не просвещённого в промывку мозгов – что-то с этим Касом всё-таки было неладно. - Как он? - Несет всякую херню. Ты не думал отправить отца в психушку? - Он сам себе психушка, - морщится Люцифер, - я разберусь с ним. А Касу просто нужно найти авторитет в лице кого-нибудь нормального. С Винчестером его познакомь, что ли… - Слушай, точно! Пойду позвоню ему! – с этим торжественным воплем Гейб покидает аудиторию, не прощаясь. Люцифер выглядит немного удивленным, отчего Сэму даже хочется протереть глаза – казалось, на удивление тот не способен в принципе. - Признавайся, Сэм! – с тем же выражением лица произносит он, - всё это время ты меня дурил, и ты не Винчестер? - Нет... В смысле, да, в смысле, нет, просто есть другой Винчестер, - путается Сэм, - брат мой. Дин. Он музыкант, и приехал в город пару дней назад. Они с Гейбом здорово подружились. - И что, такой же правильный, как ты? – легкий изгиб брови можно было бы засчитать в копилку к обиде, но почему-то не выходит. - Не то чтобы. Скорее, исправившийся. - Расскажешь по дороге? - Не то чтобы мне очень хотелось… - В таком случае, в общих чертах. Меня не радует ничего не знать о человеке, которого Гейб выбрал авторитетом для нашего младшего… - Разве что, если в ответ я узнаю, кого в подопечные Гейб выбрал моему брату. - Условия? – на этот раз Люцифер поднимает обе брови, - что же, согласен. - Еще было бы неплохо узнать, сколько у вас братьев, - решает идти ва-банк Сэм. Тенебрис усмехается очень по-доброму, давая ответ еще до того, как произносит его. - Добавочные условия. Мне нравится, так что, пожалуй, расскажу. *** - Нас двое, по официальным данным, - начинает Люцифер, выезжая на Голливудскую автостраду, - сколько отец еще понаделал – известно только ему, и то не факт. Я со своим старшим братом, Майком, в нейтралитете, но это до первого открытого конфликта. А Гейб с Касом родные. Их родители попали в аварию семь лет назад. Хотел забрать обоих, но служба опеки не разрешила. Я забрал только Гейба, а Каса скинули на Майка. Но ублюдку не сильно хотелось разбираться в азах воспитания. - А Майк, это случайно, не Майкл Лакс? – вспоминает Сэм о фразе, брошенной в обед Гейбом касательно ректора института. - Соображаешь, - кивает Тенебрис, - Кас умный парень, но ведомый. Еще бы, весь подростковый возраст провести с этим… Сейчас младший безобиднее щенка, укусить пытается, но зачем – не понимает. Он ездил в Британию посмотреть Оксфорд и отдохнуть от Америки пару месяцев, и как-то мне в голову не пришло, что он остановится у отца. Вот кому лидерских качеств не занимать. Только помимо этого, у него имеется качество влезать с головой во всякое научное, псевдо-научное и сектантское дерьмо. Сам-то он от этого быстро отходит, а вот что он мог малому скормить под видом конфет…       Люцифер хмурится, и Сэм не знает, что на это ответить. Даже стало как-то неуютно – словно влез туда, куда не стоило бы. И совестно – в рассказанном было много личного. - Впрочем, и не такое исправляли. Теперь ты мне расскажи про своего брата. - О, Дин, точно, - почему-то сейчас, после услышанного, кандидатура Дина на должность авторитета казалась совершенно неподходящей, - Дин старший, у него своя рок-группа в настоящем и перебор с алкоголем в прошлом. Мы увиделись в субботу впервые за последние два года, но у меня есть основания считать, что сейчас он действительно обрёл твёрдую почву под ногами. Или нацелился её обрести. - Значит, рок-звезда, - усмехается Тенебрис, - неплохо. Лучше, чем какая-нибудь монашка-затворница. - Умеешь ты сравнивать, - они выезжали на шоссе Пасадена, откуда до Морнингстара было рукой подать. - Умею, - довольно кивает Люцифер, - а хорошо то, что у рок-звезд, в отличии от монашек, есть свое видение этого мира. Какие планы на вечер? - Э-э-э… с братом собирались пообщаться, - помимо непонимания, Сэм решает, что пора привыкать и к неожиданной смене темы диалога. - Даже так… Не против, если я перекинусь с ним парой фраз? - Скорее против, - морщится Винчестер. Знакомить начальника с братом – бррр… - Значит, в другой раз, - несмотря на то, что Тенебрис не раздосадован подобным поворотом, Сэм ощущает легкую вину.       Несмотря. Отчего-то Сэм не мог не смотреть. *** - …я к тому, что я наделал много дерьма, братишка. Но послушай…       Сэм не слушал.       То есть он хотел бы, очень хотел, но в голове царил бардак, а тело – без десяти двести сантиметров вверх – усталым магнитом тянуло к кровати.       Дин больше, чем говорил – он исповедовался. В его речи было всё: и извинения, и обвинение, и гордость, и печаль, и благодарность. Первые минут пятнадцать Сэм действительно слушал, открывая для себя нового брата, или старого, но с абсолютно новой, неожиданной стороны, а потом…       А потом Дин начал рассказывать о группе, в частности о том, что их хочет подписать местный лейбл, и Сэм вспомнил о том, что по логике, Люцифер должен был об этом знать. Однако, Тенебрис казался искренне удивлённым наличием второго Винчестера в Лос-Анджелесе. Однако, Тенебрис казался удивлённым существованием второго Винчестера в принципе. Однако, всё это перестало сходиться, и Сэм опомнился, что надо слушать брата только спустя минуты три – безнадежно потеряв нить рассуждения. - Я был в отчаянии. Это не оправдывает меня… - Сейчас я скажу что-то, за что ты захочешь меня убить, - грёбанная совесть, будь она неладна, заставляет перебить брата. - Ты трахнул Дэниз? - Я.. это тут вообще откуда?! – сбитый с толку Сэм хлопает глазами. Дэниз вроде как была первой любовью Дина и к диалогу не имела отношения. - А за что еще я могу захотеть тебя убить? – так же округляет глаза Дин, - это единственное, что я не смог бы тебе простить. - Придурок, - усмехается Сэм, - нет, я пропустил последнюю минуту разговора. - А, настолько тебя достал? Ладно, не отвечай. Ты только самое главное запомни: я здесь, и я хочу искупить все свои смертные и не очень грехи. Понял? - Понял, - Сэм улыбается и получает трёпку волос от руки Дина, почти как в детстве, почти как тогда, когда у них была семья… - Всё, теперь зевай. Мысль я до тебя донес, номер мой у тебя есть, твоя очередь рассказывать. - Было бы что… - Гейб говорит, ты собрался жениться и в мужской монастырь. Не знаю, как это сочетается, но я должен быть в курсе… - Ни то, ни другое, - со смешком перебивает Сэм, - нашел, кого слушать. У меня есть девушка, Джесс… ну или была. Не знаю, чёрт возьми, - неожиданно для себя признаётся младший Винчестер, - мы поругались в августе, а вчера она звонила, и… - И сказала, что ты свободен как ветер? - Нет, наоборот, извинилась. Просто я… Не знаю, за то время, пока мы не общались… Я ведь любил её, правда любил, а здесь за последние две недели и вспомнил о ней всего пару раз… - Ну, братишка, тут у тебя два варианта: увидеть её и решить, что она тебе нужна, или увидеть её и решить, что мучить девочку ты не собираешься. - Всё не так просто… - Как раз-таки так. Уж поверь мне, у меня опыта побольше твоего, - в голосе Дина лучится задорное самодовольство, что помогает справиться с накатившим чувством вины, - в любом случае, двери мужского монастыря для тебя всегда открыты. - Иди ты, - брату достаётся легкий толчок в плечо, - и еще кое-что. - М?.. - Я на Морнингстаре работаю. Младшим юристом. Думаю, тебе стоит знать. - Ого, - брат недоверчиво смотрит на Сэма пару секунд, - прям ОГО, я бы сказал. Ну что… поздравляю с отхваченным куском пирога. Не думал, что ты подашься… впрочем… Тогда ты знаешь, что мы с Морнингстаром хотим договор подписать? - Не то, чтобы знаю, но я пробил твою группу. Так что да. В очень общих чертах.       Несколько мгновений длится неуютная тишина. Дин пьет чай, Сэм просто пялится в пустую чашку из-под кофе. - Монастырь! – внезапно восклицает брат, - тебя Гейб с Кастиэлем знакомил? - Кастиэ… а, Кас. Нет, я только услышал о его существовании в обед. - Вот уж кто реальная монашка. И вроде парень неплохой, это я из общения вывод делаю, но вот пару раз такой идиотизм затолкнуть пытался… Словом, увидишь еще. Гейб зачем-то уговорил Каса пожить в его квартире, а там мимо навряд ли пройдешь. Кстати, я тебе печенье отдал? - Какое печенье? - Гейб мне вдогонку подсунул. Пойдешь меня провожать – отдам. Шилозадый сказал, что у тебя нечего грызть под кино. Вот и как так вышло, что он твой дом считает своей беличьей норкой? - Не смотри так на меня, я не в курсе, - «беличья норка», Сэма честно пробирает на нервный смех, - Гейб вчера сожрал печенье, которое у меня валялось недели три. - А ты коварен! Я-то голову ломал, что он такой зеленый сегодня, - широкую улыбку Дина можно показывать в рекламе, - а это твоё печенье. Ты с ним вместе его ел? - Не-а, - пожимает плечами Сэм в ответ, - аппетита не было. - Судя по твоему виду, у тебя не было его последний год. Что за синяки? - Какие синяки? – хмурится Сэм и следуя за взглядом брата смотрит на собственные кисти. Мда, чувствовал же, что Тенебрис переборщил с захватом… - Даже спрашивать не буду, где ты нашел себе девушку с такой чемпионской хваткой, - елейно начинает брат. - Это не девушка! – слишком поспешно перебивает Сэм. - Парень? Нет, я не удивлен, ты не обращай… - Да прекрати, это тренировка. Кик-боксинг. Стой… Что?! - Да шучу я, тише ты, не ори, - откровенно ржет Дин, - уже и пошутить нельзя? - Можно, - теряется Сэм, не зная, что к этому еще добавить. - Ну вот и отлично, - старший Винчестер просто образцово беззаботен, - кстати, знаешь, чисто для справки, в кик-боксинге за кисти так не хватают. И если что – ты всегда можешь со мной поговорить…       Нет, этого Сэм уже стерпеть не смог и скинул брата со стула с широкой и доброй улыбкой. Брат поспешил скинуть его в ответ и разговор перерос во вполне себе дружелюбную пиночно-тыкочную войну. Как в старые добрые времена…       Через полчаса Сэм провожает брата до машины и получает коробку печенья.       Да уж, беличья норка, ничего не скажешь. ***       Габриэль умудрился снова его удивить – на этот раз своим внешним видом. Вместо уже привычных глазу водолазок, футболок и свитеров, рваных джинс и потертых кед он был одет в формальном стиле. Голубая рубашка, темно-синие брюки, начищенные туфли и галстук поверх всего этого бардака. - Трикстер, - тот оборачивается на Сэма с выражением крайнего недовольства на лице, - у тебя никак дилер с Гаваев вернулся? - И тебе доброе утро, Люцифером-покусанный, - мрачно отзывается он, оглядывая Винчестера и останавливаясь на содержимом его рук - а это что? - Ты написал, что опаздываешь, - пожимает плечами Сэм и протягивает приятелю один из стаканов, что он захватил из Страбакса. Не то, чтобы он собирался сделать заведению месячную выручку… В любом случае, дома кофе уже закончился, а идти на лекции без кофеина в организме не хотелось. - Ух ты, - Трикстер вертит стакан, проверяя маркеры добавок, - даже ничего не забыл! А галстук – это новаторство не дилера, а моего милейшего братца. Прикинь, этот… милейший… внезапно решил, что я противопоставляю себя порядку и гармонии! Ругался с ним полчаса, почему собственно и опоздал. - То есть, ты так одет, чтобы доказать, что ты – воплощение порядка и гармонии на земле? Тебе, конечно, идет… - Тьфу ты, еще один, - Гейб поджимает губы, - наоборот. Ну не смотри на меня, словно я вдруг полюбил сэндвичи с тунцом! Хорошо! Да, он взял меня на слабо!       Для Сэма стало как-то очевидно, что Гейб снова придуривается. И плевать, что половина студентов в коридоре обернулась на них, зато было весело. - А что дальше? – «пытаясь» замаскировать смех под кашель спрашивает Винчестер, - подстрижешься и будешь каждый обед начинать с благодарственной молитвы? - Ну и говнюк ты всё-таки, Винчестер, - так же натурально ужасается Трикстер, - ты знаешь, завтра мы с Динни возьмем вас с Касом, как ребят, которые умеют портить весь кайф и расскажем популярно, почему вы ошибаетесь. - Это когда я успел тебе кайф попортить? - Не знаю. Только что. А день так хорошо начинался! - Ты конкретизируй, чем… - Так хорошо начинался! – еще громче и досаднее перебивает его Гейб. - Так че-… - ХОРОШО НАЧИНАЛСЯ! ДЕНЬ! – помимо оглушения на левое ухо Сэм получает еще и искреннюю улыбку. Подумать только, Трикстер издевался.       Право слово, какая неожиданность.       Лекции проходят под эгидой напускного недовольства Гейба, но в целом, не менее информативно, чем обычно. А после пар Сэм наконец-то радуется свободному времени и тратит его целиком и полностью на интернет. Под вечер он даже умудряется купить книгу через амазон. На мобильный никто не звонит, а сообщения на фейсбуке Винчестер ловко игнорирует. Наверное, это был самый спокойный день с его приезда в Эл-Эй. Еще бы мышцы не болели так сильно… *** - Ты неправильно стоишь, - говорит ему тренер баскетбольной команды Макмерфи, - так ты пропустишь все мячи. - Я не играю, - пожимает плечами двадцати-четырехлетний Сэм, - я пришел подкинуть мяч. - А кто говорит о материальных мячах? – спрашивает тренер, черты лица которого меняются, - ты неправильно стоишь, Сэм. - Но тренер Тенебрис, - разводит руками без мяча он, - я же сделал всё, как вы говорили! - Тогда не слушай, а смотри, Сэм. Прекрати слушать… - Хорошо, тренер Тенебрис.       Тренер Тенебрис с белой повязкой на голове хватает его за кисти рук, оставляя после на месте своих касаний черную обугливающуюся плоть. - Видишь, как всё просто, Сэм? Помоги мне выжечь из тебя и тебя, и ты не пропустишь ни одного мяча… - Но тренер… - - Тенебрис.., - произносит уже проснувшийся Сэм, и вскакивает на постели, - ну твою мать!       Удар достаётся несчастному матрасу, а Винчестер падает обратно на постель. - Ну твою же мать, Тенебрис…       Имя перекатывается на языке странным шелестом, почему-то ассоциируясь у Сэма с неоновыми огоньками и шумом волн.       К психотерапевту стоит пойти до октября. А лучше прямо завтра. ***       С утра Сэм просыпается несколько раз – точное число не назвать, но оно больше трёх – и до одиннадцати позволяет себе не вставать с постели, периодически лениво роясь в телефоне. Встать приходится по вполне прозаическим причинам: голод и малая нужда.       Справившись со второй проблемой, он вспоминает о том, что в холодильнике ничего не осталось, и решает найти поблизости какое-нибудь кафе. Готовить не хочется категорически. В окно приветливо светит солнце, и Сэм, недолго думая, надевает первые попавшиеся джинсы, мятую футболку и берёт мобильник с кошельком.       Ни в какое кафе он, естественно, не попадает. Не потому что не находит – находит, и массу, но это кажется ему кощунственным. Вместо этого он покупает хот-дог и садится на автобус до пляжа. Пробок нет, и до места назначения Сэм добирается меньше, чем за полчаса.       Это не было праздностью, хоть ей и казалось. Городская лавка отлично заменила мягкое кресло, а шум океана словно смывал все плохие предчувствия Сэма. Новая должность – справится, потому что варианта с «не-» у него просто не было. Джессика приедет – отлично, может до него, придурка, дойдет, как в самом деле сильно он по ней скучал. И Дин, вполне вероятно, станет хорошим другом. Учёба на фоне этого казалась какой-то несущественной – вроде и есть, а беспокойства по поводу неё нет. Подумать только, еще год назад его так же сильно волновал результат семестровых зачетов, а теперь…       А теперь Сэм покупает газировку у проходящего мимо торговца и до обеда наслаждается простым осознанием факта своего существования. Когда-нибудь, через год, а может и больше, нынешнее беспокойство покажется ему несущественным. ***       Сэм вскакивает в шесть от какого-то невнятного кошмара – в очередной раз, господи, да когда это закончится – и первым делом запускает подушку в полет до стены. Сон липкими волнами уходит из сознания, и если бы кто спросил его спустя пару секунд по пробуждении, что так вывело его из себя – он бы не нашелся с ответом. Вместо этого он встаёт и идет в душ, не раздумывая ни секунды врубая холодную воду.       Помогает.       По крайней мере, вода кажется более мерзкой, чем ощущение кошмара.       На кистях уже пожелтевшие синяки, под глазами не пожелтевшие синяки и своё состояние Сэм характеризует именно как синяк. Словно там, во сне, ему отвесили такого пинка, что ходить ему еще с помощью костылей неделю, не меньше. Но на это времени нет, поэтому воду приходится переключить на теплую. Помнится, Дин любил петь в душе по утрам. Подумать только, когда-то Сэму казалось, что это единственное место, где брату и стоит петь… Но он ошибся. К счастью, наверное. По крайней мере, когда Дин прославится и разбогатеет (а в том, что Дин прославится и разбогатеет его младший брат уже практически не сомневался), у Сэма будет ограниченный доступ к кокаину. Под кокаином наверняка не снится столько кошмаров… В Стенфорде он отказался пробовать кокаин. Зато напробовался экстази и амфетаминов. Во имя учёбы, естественно. Как хорошо, что появилась Джесс!       Для Джессики он был рыцарем. Она не должна была видеть его слабостей и - боже упаси – зависимостей. Для Джессики он был героем, умным, сильным и храбрым, а иначе и быть не могло. Она была идеальной, и рядом с ней должен был быть исключительно положительный герой – Сэм стал им. И, наверное, продолжил бы быть, если бы не это письмо…       Они иногда выпивали, как это бывает. Студенческие вечеринки, посиделки с пивом у телевизора, редкие романтические вечера. Девушка подтрунивала над возможностью алкоголизма, Сэм отшучивался, кривя губы. Ну откуда же ей знать, если он ничего не рассказывал. Их мир был таким солнечным, таким светлым, что каждый раз, когда находился подходящий момент, Сэм думал: ну зачем же ей рассказывать? И молчал. А теперь ему было обидно, что она не понимала. Не поймет. Да, он не рассказал, да, она ничего не знает, но разве так сложно просто принять? Разве так сложно разделить с человеком своё сердце, а не быт?       На этот раз достаётся пластиковой стенке душа.       Сэм признал правду. И правда была в том, что он не хотел делить с солнечной, прекрасной, и-де-аль-ной Джессикой свою настоящую жизнь. Его боль была его болью, его жизнь была его жизнью, его мечты уже давно принадлежали только ему одному.       В своей квартире, которую он не делил ни с кем, в своём душе, где все полотенца принадлежали ему, зная, что в соседней комнате валяются грязные футболка и пара носков, а на кухне три немытые чашки стоят рядом с раскрытой и забытой книгой, Сэм наконец-то почувствовал себя дома.       Кофе всё еще не было, но Сэму было так легко, что это не показалось проблемой. А сообщение: «Тебя подвезти?» вообще заставило его улыбаться. В мигающем окне незакрытого сайта девушка из рекламы Макдональдса подмигивала и пела «Любое утро может стать добрым!». Он согласился с ней, даже не задумываясь о маркетинговой подоплеке.       Любое утро может стать добрым. По крайней мере, он не единственный идиот, бодрствующий в такую рань. *** - До обеда меня не будет, - после приветствия объявляет Тенебрис, разнообразия ради, встречающий его у машины, - по-хорошему, мне бы стоило отправить тебя отсыпаться, но я зол. - Почему? – злым Люцифер не выглядел. Уставшим, может быть. Было что-то неуловимо-помятое в его облике. Недосып или вообще отсутствие сна? - Потому что есть времена, когда люди кажутся мне большими идиотами, чем обычно. Садись в машину и не пополняй их ряды.       Винчестер садится и решает молчать. Снова. Спустя пару поворотов «истребителя» он в корне меняет своё мнение. - Мне заняться иском о подкасте? - Да, - кивает Люцифер, и в ауди снова воцаряется тишина. Не считая естественных звуков машины.       Еще минут пять они едут молча. Идею выйти в окно Сэм признает проигрышной, поэтому просто смотрит в него. Наверное, со стороны этот взгляд можно истолковать как тоскующий. Настроение резко падает на глубину Марианской впадины, хотя поводов, вроде бы, нет. Или есть. Идиотом казаться не хотелось. Выспросить все, что можно и вытянуть из Тенебриса что-нибудь интересное – хоть отбавляй. Чаши весов колебались недолго. - Чем ты будешь занят до обеда? – и до того, как Тенебрис успевает ответить, - просто хочу понять, почему ты подвозишь меня, если у тебя дела. Я бы доехал на метро… - Я буду на пару этажей выше, - морщится начальник. Сэму резко захотелось несильно побиться головой о торпеду. - А. Извини. - Винчестер!       Сэм искренне дёргается. - Да? - Еще одно извинение и поедешь! Грёбанный детский сад!       Как детский сад взаимосвязан с вежливостью Винчестер не понял, но спрашивать не стал. - Хорошо. - Нет, - холодом отзывается Тенебрис, поворачивая голову в сторону Сэма, - не хорошо, и навряд ли скоро станет.       Во взгляде начальника отчего-то ощущается такая же тоска, как та, что испытывал Сэм, глядя в окно.       Тоска ощущается кислым привкусом во рту и запахом сигарет. Узнать, что случилось раньше, чем Люцифер захочет об этом рассказывать, хочется так же сильно, как сбить этот привкус.