На закате

      Намикадзе Менма был сыном пятого хокаге, Намикадзе Минато, ныне находившегося в отставке. А ушёл он в отставку, не пробыв на должности и нескольких лет: почти сразу после смерти единственного сына. Вместе с женой они решили покинуть деревню, объясняя это нежеланием более участвовать в войнах и намерением впредь вести мирный образ жизни. Таким образом они и оставили карьеру шиноби. Мало кто их видел после этого, но поговаривали, что иногда их можно было заметить в сопровождении легендарного Жабьего Отшельника в самых разных странах. Так гласила официальная версия.       Сарада, правда, впоследствии слышала слухи о том, что названные причины для ухода из Конохи вовсе не были истинными. Или, по крайней мере, не основными. Намикадзе Менма был джинчурики — и ни для кого не было секретом, как к таким относились даже в родной деревне. Но Менма рос мальчиком амбициозным и, когда его отца назначили хокаге, дал обещание тоже когда-нибудь стать хокаге и превзойти всех предыдущих, добиться признания среди жителей деревни, показать, что он достоин.       Предрассудки, однако, не позволили этому случиться. Никто из высшего руководства не хотел видеть потенциально опасного джинчурики на столь высоком посту. Более того, Менма открыто заявлял, что хотел привнести перемены: в деревню, в системе правления Конохи, во внешней политике. И он постепенно завоёвывал популярность среди простых жителей, что категорически не нравилось Совету Старейшин и большинству членов Совета Кланов, в чьих руках была сосредоточена реальная власть в деревне. Поскольку в тот период Коноха, помимо Намикадзе, также имела в своих руках послушных джинчурики трёххвостого в лице Нохары Рин и джинчурики шестихвостого в лице Сарутоби Конохамару, потерю девятихвостого посчитали не столь значительным по сравнению с тем, что тот мог натворить впоследствии. И под давлением хокаге был вынужден отправить собственного сына на самоубийственную миссию — шанс успеха был крайне низок. Менма, однако, услышав свой приговор, не растерялся и уверил, что справится с поставленной задачей.       Он и справился. Пожертвовав собой.       Минато после этого вконец разочаровался в Конохе, как и его жена, вместе с которой они со скандалом покинули деревню, не оставшись даже на похороны собственного сына — тела всё равно не осталось, да тошно только было смотреть на старейшин, которые собирались почтить память погибшего героя, всё-таки Менма за годы своей жизни успел собрать вокруг себя много соратников и последователей.       В параллельном мире, похоже, у того и вовсе не было возможности осуществить свою мечту.       — Я слышал, что у четы Намикадзе до Менмы был ещё один ребёнок. Выкидыш. Хотя Менма родился через два года, он всё равно пошёл в Академию раньше, потому что был гением. Мы даже не особо замечали, что он младше нас: по рейтингу он всегда был первым в классе.       — Ты имеешь в виду… что в вашем мире не было Наруто? — осторожно начала Сакура. Как только она подала голос, Сарада вновь устремила на неё свой недоверчивый взгляд. Пусть теперь она знала, что это действительно Сакура, для неё она всё равно оставалась лишь чужим человеком с очень знакомой внешностью. Женщина её взгляд заметила, только сдвинула брови, будто была немного в смятении.       — Скорее наоборот, — тихо ответил ей Саске, — это в вашем мире не было Менмы.       Сарада заметила, как его рука сжала одеяло.       Саске никогда не пытался с ней об этом говорить, а Сарада не спрашивала. Менма был его другом, если верить словам почившего ныне дяди Обито, лучшим другом. После смерти Менмы деревню захлестнула волна перемен, к которым тот так стремился при жизни. Сарада плохо помнила этот период своего детства, потому что тогда ещё была слишком мала. В памяти отпечатались толпы людей, которые куда-то шли и громко кричали. Сарада видела их через окно в комнате и ждала родителей, которые всё не возвращались. Так, кажется, продолжалось некоторое время, пока Совет Старейшин не упразднили, а Совет Кланов не переформировали в Совет Конохи. На Скале Хокаге появилось первое женское лицо — лицо Хьюга Хинаты. Та жёсткой и властной рукой направляла деревню, вместе со своими советниками строго следя за тем, чтобы новые порядки не нарушались. Людям казалось, что наконец всё изменится: в деревню вернули справедливость — вернут и мир, которого Конохагакуре не ведало уже много лет в войнах с отдельными странами. Хината делала всё, что было в её силах: искала компромиссы, порой со скрежетом в зубах шла на уступки, срывала голос на переговорах, лишь бы поскорее заключить мирные договоры. Уже через несколько месяцев Страна Огня официально не находилась в состоянии войны ни с одной из известных стран. Люди вздохнули с облегчением.       Пока через несколько лет не началась война, втянувшая в себя весь континент.       Саске вернул себе самообладание быстро, что было совсем неудивительно. В начале своей карьеры он был токубецу дзёнином в отделе разведки, потом при шестой хокаге — одним из ближайших советников, с началом войны вернулся на свою активную позицию, а после вступления Сарады в АНБУ добился у хокаге разрешения вступить туда же. Несмотря на высокие риски потерять ценный кадр, Хината не стала возражать, уважая его выбор.       Сарада первое время была сильно раздражена — она считала, что не нуждалась в опеке, — но вскоре привыкла к постоянному нахождению отца рядом. В конце концов, после одного раза, когда девочка впервые заявила о своём желании войти в АНБУ, он больше никогда не пытался указать ей на то, что она была ребёнком, и вёл себя с ней на равных. В конце концов, Сарада обещала матери защищать отца, а делать это лучше всего, когда тот находится в поле зрения.       Саске одарил новых знакомых обворожительной улыбкой, и Сарада едва не удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ещё красной розы во рту не хватало. О бурном прошлом своего отца в роли главного ловеласа деревни она была довольно наслышана. Тот и сейчас иногда на миссиях под прикрытием давал волю старым привычкам. И тогда девочке порой хотелось его придушить, пусть внешне и могло казаться, что ей абсолютно всё равно.       — Ну, Наруто так Наруто, — усмехнулся он. — Так ты, получается, Седьмой? Могу ли я рассчитывать, что наше знакомство даёт мне некоторые привилегии, например, тёплый ужин и мягкая постель не в больнице сегодня вечером?       — Мы проведём ещё пару проверок, — улыбнулся Наруто. Похоже, весёлый нотки в голосе Учиха его позабавили.       — Ещё? Моя душа не готова проводить ни минуты более в четырёх стенах. Мы с дочерью хотим на свежий воздух!       Сарада глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь выровнять дыхание. Ну началось.       — Ты мне кое-кого напоминаешь, — уже шире улыбнулся хокаге. Ситуация выглядела нелепой и менее серьёзной, чем она была на самом деле.       — Может, вашего Саске? — предположил тот.       — А вот на него ты как раз похож меньше всего, — хохотнул Узумаки.       — Стоило догадаться, что даже в параллельном мире не могло быть второго такого же обаятельного Саске.       — Я думаю, когда он вернётся, тогда и поглядим, кто из вас лучше, — в таком же духе ответил ему Наруто.       Ситуация всё больше напоминала Сараде какой-то фарс. Она не могла понять, почему эти двое ведут себя так нелепо, почему они относятся к их перемещению как к какому-то пустяку, какого чёрта? С момента, когда Саске начал им рассказывать, как именно они попали в их мир, существенно упуская детали миссии их отряда (стоило признать, профессиональная закалка за все эти годы и не позволила бы ему просто так трепаться направо и налево обо всём), Сарада не потеряла ни крупицы бдительности, ожидая неожиданного удара. Понятное дело, она им не доверяла. Будь они хоть ими самими из параллельного мира, никогда нельзя расслабляться, даже если кажется, что поблизости нет врагов и ты в безопасности, — так их учили в АНБУ. Пусть сейчас они были бы беззащитны в случае нападения, девочка не собиралась сдаваться без боя.       — Я уже рассказал вам, как всё было! — вздохнул Саске драматичнее, чем требовала того ситуация.       — Как мы уже сказали, мы не собираемся причинять вам вред, — повторила Сакура уже в который раз. — Мы вам верим, и всё же того требуют меры предосторожности. Надеюсь, вы понимаете, — звучала она виновато. — К тому же, вам всё ещё нужен отдых, — мягко продолжила она, — по-хорошему лучше остаться в больнице ещё на пару дней.       Голос её, вызвавший в Сараде трепет надежды в первый раз, теперь только раздражал. Она не её мама. Подделка.       Сарада не слепая. Она видела, что отец изо всех сил старался на эту Сакуру не смотреть. Боль утраты всё ещё была велика? Он видел в ней свою погибшую жену? Сарада бы фыркнула, если бы это было так: очевидно ведь, что это не она.       — Сакура, ты прекрасна в обоих мирах, — заулыбался Саске, и Сарада при этих словах чуть дёрнулась, а Сакура, кажется, смутилась, — спасибо за беспокойство и за то, что спасла наши жизни, но, думаю, мы уже вполне в норме. Раз ужина не предвидится, ну и ладно, мы с Сарадой неприхотливые. По правде говоря, мы бы больше хотели, чтобы вы вернули нам свиток и сняли, — он указал на белые браслеты, — эти штуки.       Сарада этот тон узнала. Саске улыбался своей обычной обворожительной улыбкой, но голос, которым он говорил, звучал не как просьба, а как требование. Ненавязчивое, но которое трудно игнорировать.       Вообще, в привычной жизни Саске вёл себя именно так, непринуждённо и легкомысленно, отчего Сарада очень злилась на отца — тот вёл себя совсем не соответствующе своему возрасту, будто он всё ещё юнец, которому едва перевалило за второй десяток. Впрочем, на работе он действовал со всей отдачей, и никогда нельзя было упрекнуть его в легкомысленности или небрежности при выполнении заданий, на которых Саске превращался в требовательного капитана, никогда не теряющего бдительности.       Она поняла. Он не игрался всё это время. Он хотел расположить их к себе — тех, которым он не доверял и которые не доверяли ему самому.       Браслет снять не получалось — он был меньше ладони, а разломать даже при всей приложенной силе она не смогла. Видимо, материал был очень прочным. Стоило признать, что без ключа они были в полной власти этих людей. Пусть они не показывали враждебности, кто знает, что у них на уме?       — Конечно, мы снимем их потом, — дружелюбным тоном уверил их Наруто, — но сначала заглянем к Ино.       Яманака Ино тоже присутствовала в их родном мире — глава отдела пыток и допросов. Сарада никогда не контактировала с ней близко, но слышала, что методы у неё были изощрённые. Оба Учиха напряглись одновременно, хоть и не подали виду. Саске продолжал улыбаться, но теперь эта улыбка выглядела уже немного натянутой. Сарада не особо хотела знать, какой же была Яманака Ино в этом мире.       — О, вот как? А в этом мире она такая же красавица? — беззаботным голосом поинтересовался Саске. — Если да, я с удовольствием!       — Эм, а разве… — он скосил взгляд на девочку и глянул на Сакуру, которая, кажется, возмутилась подобным высказываниям Саске, — кхм, у тебя разве нет жены? — осторожно уточнил Наруто.       Саске раскрыл рот, чтобы что-то ответить, как послышался щелчок открывающейся двери в палату.       А далее всё произошло настолько быстро, что Сарада только с запозданием поняла, что произошло.       Послышался противный хруст, после которого она почувствовала, как её подхватили на руки, а в следующий миг уши залил звон разбитого стекла. Они уже куда-то летели.

***

      Из-за дверей показалась испуганная медсестра с пачкой какого-то раствора. Кинув на неё мимолётный взгляд, оба поспешно подбежали к окну. Зоркий глаз Наруто приметил на кровати совершенно целый браслет, который Учиха сумел каким-то образом снять.       — Их ведь невозможно снять, даже вывихнув себе большой палец.       — Только если он не сломал себе там все кости, — мрачно заметила Сакура, выглядывая на улицу. — Мне кажется, он быстрее обычного дзёнина и отлично скрывается, но скорее всего в таком состоянии они не смогут уйти слишком далеко.       — Что ж, если он действительно хочет убежать, ему стоит поторопиться.       Светлая чакра вспыхнула на всём теле Наруто, привычные зрачки в глазах вытянулись вертикалью, а поверх них появились горизонтальные полоски. Режим Мудреца давал своему пользователю способности сенсора — такого, что от него нельзя было скрыться подавляющему большинству.       — Я с тобой, — твёрдо сказала Сакура, и Наруто понял, что спорить с ней бесполезно.       — Шикамару снова будет ругаться.       Впрочем, когда они вышли за пределы деревни и Наруто судорожно на ходу набрал номер Шикамару, предупреждая, что на некоторое время покидает деревню из-за сбежавших гостей, тот ответил одно-единственное «как же проблематично» и сбросил трубку.